home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12. НАМИ УПРАВЛЯЮТ КАКИЕ-ТО СИЛЫ

Когда Сергей очнулся, а произошло это уже на поверхности планеты, его на всех диапазонах радио и мыслесвязи вызывал корабль.

— Командиру Сергею Волкову! Командиру Сергею Волкову!..

Командир отозвался, и ему было сообщено, что его и корабельных объединенных возможностей не хватило на то, чтобы противостоять нападению, и что теперь они оказались там, где и находятся сейчас: на долю секунды позади во времени.

И Мираб Мамедов для них недосягаем.

Мозг яхты переслал картинку планеты — взгляд с высоты орбиты через интерферон. Волков увидел неизмененный купол, своим защитным полем цепляющийся за оставленное где-то время. По предположению яхты, в этом заключалась надежда на спасение: если каким-то образом преодолеть границы пузыря, можно оказаться вновь в прежних координатах. Яхта «Мечта», разумеется, будет безвозвратно потеряна, но жизнь человека… самое дорогое… — Мозг углублялся в область морали, но Сергей уже его не слушал.

— Сколько от меня до границ поля?

— Пять километров четыреста пятьдесят метров.

Что ж, уже кое-что. Определившись еще и в пространстве, Волков двинулся к границам, отмеченным темпоральными полями.

Коротко пролился дождь. Освеженный лес запах погасшими угольями. Все деревья знакомые, что было неудивительно — свой дом человек привык обустраивать по образу и подобию собственной мечты, за которой ясно проглядывала древняя Земля.

Звериная тропа вела его в нужном направлении, скользя под влажным пологом крон, среди цепляющихся веток кустарника. Все же он был чужим здесь, и лес замер, пропуская его, а следом вновь трещал, чирикал, свистел и влажно дышал в затылок.

Тропа нырнула в овраг. Сумрачно, влажно. Над головой переплетение лиан. Словно в гроте. Меж камней блеснул ручеек — глинистая змейка в узорах плывущих листьев, щепок и мусора. Невидимые твари, словно птицы, бились в сухих ветвях, затянутых паутиной мхов, среди покрытых корой скелетов давно усопших деревьев. Комбинезон засерел, словно покрылся грязью, и тут же, едва Сергей выбрался наверх, зацвел яркими пятнами, будто оброс листьями здешних разноцветных деревьев. Волков остановился по сигналу корабельного Мозга. Дошел. Он вглядывался вперед — ничего, тишина. Нет, что-то там было. Или, может быть, в глазах рябит? Или мутнеет? В самом деле, вон ветка впереди, листья четко вырезаны в солнечном луче, а по краям — нерезкий контур, словно поляризация, словно мягкое наложение… И стволы, трава. Какая-то тварь высовывает коричневую меховую голову без глаз и ноздрей — пасть, уши, а сбоку тоже зыбкий контур.

Сергей нагнулся, подцепил сучок, бросил вперед. Деревяшка только взлетела и сразу упала, словно ударилась о невидимое стекло. Ясно, поле. Волков подошел ближе. На ощупь — держит, но не очень сильно. Надавил — сразу будто гранитная плита. А тварь с той стороны то спрячет, то высунет голову из-за деревьев — словно играет…

Ладно, поле как поле. Ничего страшного. Во всяком случае, пока лучше считать так. Сергей не стал терять время. Настроил эмиттеры на медленное давление и сузил угол до острого. Мозг яхты направил мощь корабельных энергетических установок в помощь капитану. После неудачи пробить поле лобовыми ударами было решено попробовать медленное давление.

Сергей помогал себе усилиями мышц: мускулы напряжены, ноги зарываются в мягкую землю, руки мертво впивались ногтями в кору деревьев. Стоял, словно расшалившийся ребенок, упершийся лбом в сену. Уже и свет в глазах померк. От напряжения побелели ногти, а в ушах звенело. Казалось, голова сейчас лопнет. Ему почудилось, что тонкий, зудящий и ритмичный звук в ушах не удары крови, что это подается чужое поле. Однако ничего не происходило.

Несколько раз, еще на Уране, Волкову с товарищами удавалось проделать подобное. Правда, тогда поля были другой природы, но какая, в сущности, разница? Суть была в том, что защитные поля, предназначенные защищать от кратковременных ударов большой мощности, не всегда могли выдержать продолжительное давление. Сейчас надежда была именно на это.

Пальцы Сергея, сдирая слой коры, скользили, перехватывали ствол дерева все дальше и дальше. В глазах — кровавые зайчики, в ушах — словно лопнуло что — зудящий вопль впился в череп — исчез. Он уже ничего не слышал. И не видел. Порог слышимости. Еще немного… ветка треснула… еще чуть-чуть…

… Когда Волков вновь пришел в себя, легкий ветерок нежно остужал ему лицо. Травинка, клонясь, щекотала висок. Яхта передала, что, несмотря на все усилия, попытка не удалась. Сергей подумал, что его активность последние дни, возможно, была самообманом, желанием спрятаться за видимым результатом пусть и бесцельных действий. Он осознал, что давно забыл, кем является для этого мира. Забыл, что он Бог, Творец и Создатель! Что лишь по его образу и подобию здесь все и было создано. Он почувствовал такую безнадежную усталость, что лишь удобнее прислонился спиной к стене поля и погрузился в размышления, как в омут. А руками незаметно для себя то зарывался в жирную землю, сминая ломкие и прохладные пластинки опавших листьев, то похлопывал, оглаживал неосязаемую преграду за спиной. Он хотел разобраться, что все-таки произошло. Но усталость сломила его, и Волков погрузился в дрему, не закрывая глаз, смотрел прямо перед собой, в лес — и не видел, а руки беспокойно гладили скользкое сухое поле, ничего не ощущая.

Лес сейчас уже не казался пустым. Ветер играл листьями, беспорядочно сминая и скручивая их. Кустарники были полны таинственных звуков. Кто-то шумел, кто-то бродил. Сергей все еще не различал сна от яви. Из-за стоявшего рядом толстого дерева глядел дурной глаз сомнения, водянистый зрачок горестного бессилия. Сломанная ветка, сотрясаемая порывами ветра, ударила веером листьев по гулкому стволу, словно рукой хлопнуло ожившее дерево, а из рощицы тонких длинных, будто сосны, стволов подул ветер. На тропе, утоптанной невиданными зверями, кишат черные зернышки муравьев. Они снуют между комьями раздавленной трухи, словно мертвые носильщики в потустороннем сне, они выползают из обглоданных костяков более крупных тварей, с лету простившихся с жизнью у невидимой границы. Рядом злорадно скрипели еще живые, мелькали тени незнакомых хищников, легко скользили по камням их когти, свистело дыхание, когда они вынюхивали запах пришельца в коре, мху, паутине. Сергей вдруг увидел себя со стороны — огромный чужой истукан с блестящими, мерно вращающимися по сторонам глазами. С тысячи разных сторон обозревая себя, он сам словно бы разделился на тысячи жизней. Одновременно видел он множество незнакомых вещей и местностей, домов, поселков, людей. Смотрел их глазами, незримо присутствуя в неведомых и знакомых телах.

В том состоянии полудремы, в котором Сергей все еще находился, быть наблюдателем, размноженным по мириадам существ, было не забавно, не интересно, но и не страшно. Это было просто, и он смирился с тем, что видел со стороны и планету, и свою яхту на орбите, и другие корабли на поверхности. Волков понял, что в этот момент впервые ощутил себя хозяином и творцом своей Вселенной, и продолжал с интересом, ничего не боясь, ощущать себя в каждой точке мира и одновременно везде. Это дремотное бродяжничество Сергея и в самом деле не испугало. Он ощутил, что для него не существует границ, если только он сам не создает их для себя. Поэтому он поднялся и прошел несколько шагов к стоявшему невдалеке Мирабу Мамедову, мрачно закутавшемуся в темно-синий плащ, шелковисто поблескивающий на солнце.

Мираб стоял в тени огромного дерева, и даже просторные складки одежды не могли скрыть его огромного брюха. Сергей подошел к нему, понимая, что граница поля осталась позади, и он отстраненно подумал: «Как все просто. Как все просто, когда перестаешь ограничивать себя собственным „я“, когда перестаешь замуровывать мысль в темницу собственной уникальности». И все еще сохраняя частицу себя во всех тех сознаниях, где продолжал оставаться признательным гостем, он сказал:

— Здравствуй, Мираб!

Тот ответил сразу, без удивления и вражды:

— Здравствуй, Николай! Я тебя ждал, хотя не думал, что встреча наша произойдет так скоро.

— Я не Николай. Я Сергей Волков.

— Это я слышал. Но неужели ты думаешь, я поверю этой сказке? Пусть на нее ловятся другие, все-таки я Первосвященник Бога нашего, Отца-Создателя.

— Не понимаю, при чем здесь это?

— Пойдем, — сказал он, и они направились по тропинке сквозь лес.

День был жарким, где-то собиралась гроза. Совсем недавно здесь тоже прошел короткий дождик — деревья глянцем блестели на солнце.

— Меня насторожило то, что ты выжил на Уране. Не думал, что Бог-Отец так печется о тебе. Потом эта потеря памяти, перемена личности, необъяснимая враждебность ко мне. Я понял, что мы стоим друг друга, что мы нужны друг другу. Перед союзом двух таких людей, как мы, никто и ничто не устоит. Ради тебя я даже изменил свой план.

Они между тем вышли на берег большого озера, с противоположной стороны ограниченного холмами, поросшими высоким кустарником. С их стороны и по бокам лес подступал к самому озеру и отражался в гладкой, как простыня, воде. В воздухе летали розовые и белые птицы, а снизу их движения повторяли водяные двойники. Покой и нега странно не соответствовали напряжению их вроде бы мирной беседы.

— А что входило в твои планы?.. — Сергей приостановился, давая ему возможность быть откровенным настолько, насколько позволяли масштабы задач.

— Конечно, пост Премьер-министра Империи. Разве Кравцов способен на что-нибудь большее, чем исполнять роль марионетки? Нет, на этом месте нужна личность. Личностью был твой отец…

— Я не Орлов.

Это не важно. Я хочу сказать, что Иван Силантьевич хоть и был сильной личностью, но неправильно понимал волю Бога-Отца нашего…

— Значит, ты ее понимаешь правильно? — спросил Волков, все еще не понимая, зачем он здесь? И к чему Мирабу этот путаный разговор?

— Я ведь Первосвященник. Высший жрец Бога! Это говорит о многом.

— Это ты убил прежнего Премьер-министра?

— Нет. Официально это сделал Николай Орлов.

— А неофициально?

— Тоже он. Кто же еще?..

— Врешь, — сказал Сергей. — Я намерен вытрясти из тебя всю правду.

— Не представляю, как тебе это удастся сделать? — сказал Мамедов и тут же вновь попытался вернуться к прежней теме: — Зачем нам враждовать? Если хочешь, мы вдвоем выясним правду. Но ты вроде не понял, что я тебе предлагаю власть над миром. Полную безграничную власть. В мире нет ничего более ценного, чем Власть! Сергей тихо рассмеялся.

— Что ты с ней будешь делать? — спросил Волков у Мираба. — Отращивать брюхо? Ты просто лопнешь, нажравшись этой власти, вот и все.

— Не говори так со мной.

— Да как же мне с тобой говорить, если ты сам не понимаешь, что предлагаешь мне? Я не умею жрать, как ты, мне твоя власть и даром не нужна.

— Берегись! Мое терпение может лопнуть.

— Как и твое брюхо. Либо ты мне расскажешь все об убийце Орлова Ивана Силантьевича, либо готовься к новому перерождению.

— Ты не оставляешь мне выбора. Очень жаль, мне очень не хотелось такого исхода.

Мамедов был так уверен в себе, что в какой-то момент Сергей заподозрил ловушку. Это должна быть очень хитрая драконовская ловушка. Было что-то… он не знал что?.. Какое-то чувство, корни которого таятся в пещерах, или, может, на ветвях деревьев, или в самых древних океанах. Сквозь наползающую тучу бросало косые лучи солнце, и они казались окрашенными в цвет крови.

Ветер стих, и все вокруг будто погрузилось в покой. Затем на Волкова напал сжимающий внутренности страх, но он подавил его. Гигантская ладонь была готова опуститься с неба и раздавить его, но он не дрогнул. Ведь он был Богом-Создателем этого мира, хоть и не понимал, что это такое.

С его воображением легко отыскать зловещее предзнаменование в чем угодно. Сергей вздрогнул и подавил дрожь. Мираб внимательно всматривался в него. Волков понял, что это Мамедов посеял страх в его сердце.

— Нет! — крикнул Сергей, изо всех сил пытаясь отразить психическую атаку.

Вероятно, это удалось, потому что в лице Мираба воля и решительность чуть-чуть потускнели, давая место удивлению. В то же мгновение из подземных пределов мира нечто завыло, засверкало, засияло подобно недавним термоядерным взрывам, и, отразившись от башен неба, загрохотало в голове Сергея. Его тело пронзила вспышка красного жара. Он медленно переступил с Ноги на ногу и сквозь бирюзовые и бордовые сети посмотрел вниз на Мираба Мамедова, который медленно поднял голову к небу и шевельнул губами, шепча:

— Ты мертвец!

— Это ты будешь им! — пообещал Сергей, погружаясь во тьму.

Да, таковым был предначертанный ход событий с самого его прибытия в Мечтоград вплоть до настоящего момента.

Да, предрешенность событий была сильнее мирабовского желания или воли его, Сергея, Властителя этого мира, ибо существует что-то, чему подчиняются даже боги.

Их конфликт был жалок и мелок, и даже исход его не имел значения для тех сил, которые управляли ими сейчас.

Да. Управляли.

Соглашаясь называться Богом, Сергей считал все это игрой терминами. А если он и допускал, что за этой игрой стоит что-то реальное, то оно для Волкова было, скорее, искусственным довеском, частью его собственной измененной личности, встроенной в него Мозгом планетоида. Все, что имело отношение к его божественному началу, в действительности не затрагивало его личности. Возможно, где-то глубоко внутри Сергей действительно хотел и желал ощутить Слово, которое и есть он, этот мир, Вселенная. Вероятно, это желание было движущей силой и то, что сейчас происходило, было материализацией этого.

Теперь же, когда пришло что-то действительно потрясающее, он уже ничего точно знать не мог. Проклятие!

Все, что кипело в нем, было лишь ощущением, но не ответом. Сергей просто не знал ответа.

Они стояли, смотрели друг на друга — два врага, которыми управляли еще более древние силы. Сергей представил удивление Мираба. Тот был просто «жрецом», мотыльком, слишком близко подлетевшим к пламени жертвенника… Мираб эмпирически нащупал магию реальных сил, но до нынешнего противостояния не отделял их от собственных. Он думал, что эти силы и есть он сам. Теперь настал черед ужасу познания.

Через некоторое время, приглядевшись, Сергей заметил, что тьма, сгущающаяся вокруг, объяснялась просто — это наплывали тучи. Он уже понимал, что это означает. Земля под ногами слегка дрожала. Он понимал и причину этого.

Волков смирился, что придется преодолеть это испытание. Но зачем? Зачем это было нужно?

Сергей сразу понял, что ему никто не ответит, что ответом станет он сам, но уже потом, когда придет время ответам.

Издали еще тихо, но угрожающе прогремел гром. Вспыхнула молния. Отсветы пронеслись по лесу и над водами озера. Противники по-прежнему стояли, устремив взгляды друг на друга. Они наклонились вперед, словно противостояли порывам урагана. Их омывали волны света, радужные вспышки чередовались с наплывами тумана и дождем горячего пепла. Сергей чувствовал, как все вокруг наэлектризовывается неясными силами, но были ли какие причины этой начинающейся грозы или они сами были этой причиной — он не мог понять.

В какой-то момент Сергей разглядел в глазах Мираба растерянность. Но ни один из противников уже ничего не мог сделать, чтобы как-то повлиять на ход события.

Сергей чувствовал, как сжимается и расширяется одновременно. Одна его часть осталась где-то внизу — маленькая, подчиненная, неподвижно застывшая против такой же жалкой фигурки Мираба. И одновременно он ощущал, как в его пальцах гнездятся молнии, источник которых находился высоко в небесах, ожидая, когда можно будет излиться вниз чистыми электрическими реками, сокрушающими все вокруг.

Серая пелена снова была рассечена сверху донизу, и бледно-зеленоватый свет выплеснулся в воду, шипя и клубясь паром. Потом Сергей расколол небо и бросил на землю поток энергии. Небесные гаубицы салютовали, небесные ветра снова пришли в движение, и хлынул дождь.

Мираб почувствовал себя тенью в подземельях слепых. Он вновь появился напротив Сергея, словно показывая, что он неуязвим. Сергей с усилием двинулся к нему. Они стали сходиться.

Земля застонала, покрываясь трещинами.

Мамедов попытался броситься вперед, чтобы опередить врага, но тут же упал в озеро. Вода, шипя, выплескивалась из берегов.

Сергей попробовал броситься вперед, но упал в трещины. Пока он выбирался, Мираб уже сумел подняться. Вокруг все гремело, стонало и дрожало.

Когда они предприняли новую попытку напасть друг на друга, то сделали это одновременно, сразу оказавшись напротив друг друга. Сергей ударил, промахнулся и прожег просеку за спиной мага. Мираб ударил, тоже промахнулся и разнес в пыль один из холмов на другом берегу.

Свет блистал в подоблачном небе. Сквозь завывания бури, раскаты грома и неутихающий ливень Сергей слышал, как кипит озеро за спиной и как с тяжкими стонами дрожит и трескается земля.

После нового обмена ударами разразился ураган и повалил дым — густой, едкий.

Вдруг какое-то беспокойство овладело сердцем Волкова. Он почувствовал, как пальцы его коснулись шеи Мираба, но в то же мгновение и врагу удалось схватить его за горло. Каждый из них на ощупь, словно слепой, пытался удавить противника.

При следующем толчке их бросило на землю с такой силой, что они упали, потеряв друг друга. Вновь засверкали молнии. Мираб возник рядом толстой бесформенной тушей на четвереньках.

Забыв обо всем, словно во сне, Сергей пополз к врагу. Смертельная ненависть и ярость Мамедова опаляли Сергея. Откуда-то ему на ногу свалилась глыба и раздробила голень. Во все стороны торчали сахарно-белые осколки костей, которые заливала алая кровь.

Вероятно, он на миг потерял сознание, но боль привела в чувство. За это время Мираб дополз к нему, вновь сомкнул ладони на шее, и мир вокруг Сергея начал сползать в ад. Он видел разъятые торжеством обезумевшие глаза — пасть, острые зубы вампира — и, подняв руки, нащупал в собственных волосах нить-удавку.

Сергей продолжал смотреть Мирабу в глаза, когда накидывал петлю на шею врагу. Страшная штука — знать и не иметь возможности предотвратить собственную смерть. Потому что Мираб знал — в последние мгновения сознание его со всеми накопленными знаниями и фактами стало сознанием Сергея, частью его самого, возможно, тем самым затруднив будущий посмертный переход в новое тело.

Волков, ставший наполовину Мирабом, знал вместе с ним, что за Вселенским Магом пришла смерть, и потому тот взвыл, как собака.

Голова Мираба отделилась от туловища — нить, словно бритва, перерезала ткани, хрящи, мышцы. Сергей успел поймать ее за волосы, но открытые глаза смотрели сквозь него, куда-то очень далеко, в дальние миры.

Останки Мираба Мамедова, запутавшегося в интригах Верховного Жреца плохо представляемого им Бога, глухо рухнули на землю. Сергей еще долго смотрел на распростертое тело, пока темнота не утащила его к себе на дно.

Глава 13. ОТКРЫТИЕ СЕБЯ


Волков очнулся под вечер. Тихо моросил дождь. Ураган и гроза успокоились, как только битва окончилась. Сергей пошевелился и вскрикнул от острой боли в раздробленной ноге. Только бы добраться до корабля. И тут же с тоской вспомнил, что яхта осталась где-то там, за границей времени. Он еще не пришел в себя окончательно, поэтому спасительная мысль пришла не сразу: ежели он уже однажды преодолел поле, то сможет сделать это и второй раз. Когда же Сергей огляделся, то от потрясения даже забыл о боли.

Все вокруг совершенно изменилось. Озеро почти обмелело. Вода ушла в подземные пещеры, а во влажном иле слабо шевелилась мелкая живность и огромные обреченные рыбы. Лес вокруг был частично прожжен просеками, частично повален. Поэтические образы напрашивались сами, видимо, сказывалось потрясение от увиденного. Сергей заметил, что все еще держит за волосы осунувшуюся за ночь голову Мираба, труп которого валялся рядом. Волков швырнул голову Мирабу на его же живот и отвернулся.

Окутанный дымом недавнего катаклизма, Сергей начал медленно сбрасывать с себя путы сомнений и предрассудков. Одни чертовы путы за другими…

Боль и монотонность движения притупляли восприятие, берегли мысли от блужданий и излишних напряжений.

Благодаря Мирабу, сознание которого Сергей прочитал полностью — достаточно было лишь наткнуться на саму эту возможность! — ему удалось приоткрыть дверцу к своему второму «я». Мозг планетоида все же сработал на совесть, сплавляя нервы и ткани его к этой Вселенной, когда-нибудь он и впрямь научится быть здесь полноправным хозяином.

Но скоро ли? И нужно ли ускорять процесс познания? Это уже были вопросы другого уровня.

Сейчас нужно было доползти несколько километров до границ поля, перебраться через него как-нибудь и вызвать яхту…

Несколько минут он решил отдохнуть рядом с огромным деревом.

Обратный путь…

Полог над головой был сплетен из корней дерева. Совсем нет. Просто Сергей лежал лицом вниз на корнях и пытался удержать мир на плечах. Небо было тяжелым, и ему было немного больно. Хотя это не шло ни в какое сравнение с тем, как болели раздробленные кости.

Но он был жив. Боль, кровь, потери — это жизнь. Иногда это встречи, радость, исполнение желаний. Сергей вспомнил Лену, но нахлынувшая боль заставила проясниться сознание. Он подумал, что вместо того, чтобы тупо ползти неизвестно куда, ему следует вызвать яхту сюда, к себе, потому что формула перехода, которую он бессознательно использовал по пути сюда, вдруг четко, ясно зажглась в мозгу. И, не тратя времени, по узкому коридору он послал сигнал. «Мечта» откликнулась немедленно. Сергей отдал новый приказ.

Потом он расширил коридор ровно настолько, чтобы корабль прошел в его время. Формула перехода еще горела в памяти, когда Сергей неожиданно подумал, что занимается глупыми вещами: вместо того чтобы просто убрать это поле, он все время совершал лишние усилия.

И он убрал силовой купол.

Корабль медленно на гравитационных усилителях опустился рядом с ним. Открылся люк, трап скользнул вниз, и по нему быстро спустился медробот. Дальше Волков уже помнил какими-то обрывками… Как покачивался в коконе робота… Как попал в медицинский отсек… Заснул…

На следующий день, — если считать по бортовому времени, — Сергей был здоров. Нога выглядела как новая, только волосы на ней еще не успели вырасти, чем новизна эта лишь подчеркивалась, особенно по контрасту с другой, заросшей темными волосами ногой.

Корабль уже одолел половину пути. Перед тем как забыться, капитан Волков успел задать курс. Скоро Мечтоград распахнет свои объятия. Возможно, правда, там еще не заметили его отсутствия, а он уже тут как тут, прибыл обратно.

Сергей тихо приземлился в секторе частных яхт. Говоря, что приземлился, он, конечно, не имел в виду себя, потому что к управлению руки его не касались. Были, однако, неясные ощущения, знакомые, впрочем, многим, особенно мечтателям и романтикам, ему думалось, сделай он усилие — небольшое, просто шаг, — и ему откроется нечто потрясающее!.. В какой-то момент, полулежа в кресле и обуреваемый подобными размышлениями, он даже захотел, отключив двигатели, посадить корабль силой собственной воли, которая охватила уже всю Вселенную.

В последний момент он побоялся убедиться в том, что его растущая уверенность в собственных сверхспособностях не соответствует действительности, и от экспериментов отказался.

Сергей сошел по трапу и проследил взглядом за яхтой, которую невидимое поле плавно уносило на виадук Внешнего Кольца.

Вступив на перрон, идущий вниз, он спустился к краю платформы, чтобы не мешать своим присутствием постоянно подлетавшим машинам. Потом Волков вздумал воспользоваться одной из этих машин, и по его знаку одна из них — изумрудная капля — скользнула к нему, приоткрыв боковое крыло дверцы.

Сергей сел внутрь, на мгновение ощутив себя птенцом, оберегаемым крылатой родительницей, — странное чувство, если вспомнить, как давно он вышел из возраста, требующего заботы.

Доставить себя он распорядился к дворцу Премьер-министра.

Машина соскользнула с перрона и сквозь огромные огненные буквы рекламы рухнула в пропасть. Потом они вонзились в бледно фосфоресцирующий туннель. В воздухе заполоскались пурпурные и голубоватые газосветные трубки, ребра из кристаллического блеска, черные фронтоны, огромные фигуры в конусах рефлекторов — Сергей живо вспомнил свое первое прибытие в космопорт сразу после Урана — растерянность, злость, бестолковые поиски себя и выхода из этого гигантского, невообразимого транспортного сооружения. Тем временем машина, пронзив очередную фантомную преграду, вырвалась за пределы порта.

Они быстро двигались по шоссе. Машина почему-то не взлетала. Потом, присмотревшись, Сергей понял, что они все же летели, но на высоте не более метра, повторяя все повороты дорожной ленты.

Их изумрудная капля шла на скорости километров сто: мелькали деревья, потом небольшие домики — лиловые, белые, синие. Дорога свернула раз, другой, скорость увеличилась, попадалось много встречных машин, потом их количество снова уменьшилось, небо стало темно-голубым, поблекли краски домов, показались звезды, а они все мчались в протяжном свисте ветра.

Все вокруг посерело, здания стали терять очертания, превращаясь в контуры, в ряды серых выпуклостей. В сумерках дорога проступала широкой серебристой полосой. Вдруг земля быстро ушла вниз, вокруг них замелькали ярко освещенные разноцветные снаряды машин, внизу россыпью зажигались окна в домах, и Сергей попросил водителя соединить его с Кравцовым.

Задрожав, виртуальная голова водителя исчезла, и ее немедленно сменило лицо Премьер-министра. Он был сдержанным, как всегда, но Сергею все же показалось, что он страшно удивленно в него всматривается.

— Это вы?! Как?.. Что случилось?

— Я ездил по приглашению Мираба Мамедова.

— Да, мне сообщили. На эту… В «Сад Наслаждений», планету удовольствий.

— Не скажу, что встреча доставила удовольствие, но многое прояснила.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мираб Мамедов умер.

Сергей откинулся в кресле. Освещенное изнутри личико Премьера не могло скрыть ни малейших нюансов его выражения. Сергей хотел представить себе, как Кравцов отнесся к его сообщению. Правда, зная теперь многое из того, что было скрыто прежде, он мог читать каждую мысль на лице правителя.

Управляющий Империей смог совладать со своими чувствами:

— Вы давно прилетели?

— В Мечтоград? Только что.

— И сразу связались со мной? — спросил Кравцов, по-прежнему сохраняя спокойствие. — Почему?

— Мамедов был замешан в убийстве Орлова Ивана Силантьевича. Вашего предшественника.

— Это хорошо, — сказал Премьер, словно не поняв последних слов. Секунд пять он неподвижно смотрел на собеседника, будто желая убедиться в его присутствии, но Волков уже догадывался — тот напряженно думает, видимо, принимая какое-то решение. Сергей это видел по его лицу, но предугадать поведение Премьера он не мог. Пока Волков размышлял, с чего бы начать ему, Премьер разглядывал его все внимательнее, словно Сергей предстал перед ним в новом образе. Вдруг Кравцов решился: — Ладно, приезжайте сейчас ко мне. Я буду ждать. Вас встретят.

— Хорошо, — ответил Волков, и в то же мгновение вместо Премьер-министра на него вновь смотрело пятисантиметровое безволосое и гладкое личико робота-водителя.

— Вас встретят, — зачем-то подтвердило изображение, и тут они начали снижаться прямо к сгустку розоватого сияния. Словно хрустальный остров, осыпанный драгоценностями и выросший в океане, его зернистая поверхность отражала светящиеся ярусы, вплоть до последних, уже еле видимых. Будто из подземелий правительственной резиденции пробивался ее рубиновый раскаленный скелет. Трудно было поверить, что эта переливающаяся огнями красок башня — просто дом нескольких тысяч имперских управленцев.

Сергей вышел из машины, попал в окружение мелких и больших роботов, почтительно проводивших его до входа-колонны. Но, как только он попал внутрь, с ним остался единственный сопровождающий — родной брат мажордома из дома Лены, но без излишеств того — плывущая жемчужно-серая голова. Ниже головы существовала незримо связанная с ней ладонь такого же цвета, почтительно сопровождающая каждое слово мажордома вежливыми указующими жестами.

— Сюда, пожалуйста, — склонилась голова, а рука указала путь.

Они взлетели вверх, потом вниз и снова вверх. Голубой транспортер нес Сергея куда-то в горизонтальном направлении. Потом он превратился в эскалатор, который шел вновь вниз, а потом вдруг вынес в куполообразный холл, выложенный светло-розовым полированным камнем.

Владимир Алексеевич — худощавый и аристократичный — ожидал Сергея в центре. Он внимательно разглядывал его, пока тот приближался.

— Здравствуйте, Николай, — сказал он и тут же объяснился: — Мне просто привычнее называть вас именно так. Вы настолько похожи… Но, если вы против…

— Как вам будет угодно, — равнодушно ответил Сергей. — Теперь мне все равно, раз дело, ради которого я прибыл сюда, почти закончено.

— Даже так? Присядьте, пожалуйста.

Они сели. Сергея раздирало внутреннее противоречие— что-то среднее между нерешительностью и одновременно желанием сделать так, чтобы все окончилось как можно быстрее и само собой, без его личного участия.

Это было невозможно, что Сергея слегка раздражало.

— Вы сказали, что хотите покинуть нас… — начал разговор Кравцов.

— Я этого не говорил, а впрочем… посмотрим. Я просто думаю, что теперь, когда умер Мираб Мамедов, осталось наказать двух-трех человек, не более. Тогда, возможно…

— Это хорошо, — сказал Премьер и рассеянно спросил: — Мамедова убили вы?

— Да, но он на меня напал первым.

— Как же?.. Мамедов был сильным противником. Очень сильным, — добавил он.

— Я ему отрезал голову, — пояснил Сергей. Премьер-министр вдруг явно забеспокоился:

— Он вам что-нибудь рассказал? Знаете, эти уверенные в себе люди… Он мог, перед тем как захотеть убить вас, что-то рассказать…

— Все рассказал. Зачем ему было скрывать? — сказал Сергей, размышляя о другом.

Кравцов стал что-то говорить, но до Волкова доходили только отдельные слова: «петля во времени», «долгоживущий», «высшая справедливость». Желание закончить все быстрее, которое охватило его, когда он входил сюда, сменилось неожиданной апатией, и он вяло, будто сквозь сгущающийся туман, рассматривал свои руки, лежащие на коленях. Кравцов замолчал, поглядел на него исподлобья, встал и, повернувшись спиной, отошел, словно желая дать время прийти в себя и на что-то решиться. Сергей стал говорить:

— Мое дело здесь практически завершилось.

— Вам никто не поверит, — вдруг перебил Кравцов, так и не повернувшись.

— Это уже не важно. Главное, я сам все узнал. Раньше я всю вину возлагал на Мираба, пока… не увидел его в деле: увлеченный безумец. Имперское хозяйство ему было не по зубам — слишком увлекающаяся натура, хотя и с манией величия. Он не хотел сразу рисковать, поэтому поймал вас. Он разгадал вашу зависть к Ивану Силантьевичу и сыграл на этом. Он думал, что вы будете его марионеткой, а вы сами стали все прибирать к рукам. Мамедов до поры до времени не возражал. Это его даже стало устраивать. Но Вселенский Маг не смог предвидеть, что такому человеку, как вы, он сможет стать помехой. Я представляю, как вы обрадовались, когда я явился наводить порядок. Конечно, наивный провинциал, каторжник, на которого к тому же все можно потом списать. Вы решили убрать всех рано или поздно. Вы знаете, что лучший свидетель — мертвый свидетель. За мертвого можно сказать многое самому. Наверное, вы в шахматы любите играть — а люди вам представляются фигурками, которых вы время от времени убираете с доски. Могу поспорить, что и Николая подставили вы, что идея была ваша. Вовремя узнали, что ваша племянница Марина Вронская, в которую был влюблен Николай, попала под влияние Мамедова в этой его секте, и заставили ее выкрасть бластер. Потом Николай решил, что это она и участвовала в убийстве. На суде он молчал, спасая ее… и в итоге передал власть в Империи вам, Владимир Алексеевич.

— Улики были против него…-хрипло возразил Премьер.

— Не смешите. Кому-кому, но вам ничего не стоило все организовать. И уж, конечно, убивали не вы сами. Мираб подорвал охрану на мине, а стрелял в Премьер-министра лейтенант Стражников. Поэтому этот дурак настолько и обнаглел. Думал, его вечно будут покрывать!

— Да, редкостный мерзавец! — согласился Кравцов.

Сергей вытащил сигарету и закурил. Все было ясно.

Премьер-министр щелкнул пальцем, и снизу выпрыгнул столик с высоким бокалом. Волкову он ничего не предложил. А тот и не хотел. Кравцов выпил половину содержимого, а остальное поставил на замерший столик. Потом вновь схватил бокал и торопливо допил.

— Когда я тут появился, — продолжал Сергей, — вы еще не знали, что я Сергей Волков, а не Николай Орлов. Его вы почему-то ни во что не ставили. Наверное, потому, что он был способен ради женщины отказаться от Империи. Этого вы не могли понять. А тут еще ваша племянница Марина Вронская, бросившая Николая ради этого жирного кабана Мираба. Николай был морально уничтожен и просто не захотел доказывать свою невиновность. Это вы хорошо продумали.

— Было нетрудно. У каждого свои слабости. У него слабостью была Марина.

— И тогда вы решили просто убрать его. Предварительно свалив на Николая все преступления. Вплоть до убийства отца. Однако вы не Бог и даже не Сатана. Мое появление вы предвидеть не могли. Но из всех вы один поняли, что меня надо срочно убрать. Вы не просто Премьер-министр, вы еще и кукольник, который тайно управляет всеми из-за кулис, из тени. Намекнули Мирабу о том, что я могу быть опасен, но тот не поверил. Так, на всякий случай, попробовал меня убрать в своих «Садах», и все. Тогда вы стали поощрять майора Михайлова из Управления по борьбе с особо опасными преступлениями проявлять, будем говорить, личную активность в борьбе со мной. Знали, что у него есть личные счеты с убийцей Премьера Орлова и его телохранителей. А еще планировали отправить меня в паломничество во дворец Бога-Императора, но не получилось, потому что в этом году паломники уже были отправлены.

Неожиданно Кравцов вытащил сигарету из кармана и тоже закурил. Они курили и молча смотрели друг на друга. Но Премьер в эти минуты вряд ли что-нибудь видел. Наконец он встал и прошелся перед креслом Сергея. Управляющий Империей о чем-то напряженно думал, время от времени бросая взгляд в сторону посетителя. Что сыграло для Кравцова решающую роль — выпитый ли им бокал, выкуренная сигарета, собранная ли в кулак воля, Сергей не знал. Но ему показалось, что страх Премьера, если он и был раньше, сейчас стал проходить. Это Волкову не понравилось, однако деваться Кравцову все равно было некуда. Тот чувствовал это, несмотря на охрану и прочие технические чудеса правительственной безопасности.

— Когда меня вызвал к себе Мираб Мамедов, — рассказывал Сергей, — тут уж вы обрадовались. Знали, что, либо он меня убьет, либо я его прикончу. Вас устраивал любой случай…

Продолжая говорить, Сергей уже падал из кресла, на ходу бросая взгляд назад. В спинке кресла возникла яркая точка, кресло взорвалось, и клочки вспыхнули. У стены, ярко освещенный огнем, возник силуэт с бластером… И в этот силуэт Сергей, сильно выгнув кисть, чтобы не задеть ладонь, выстрелил веерными ножами. У двери, пронзенный в голову и грудь, остался стоять пришпиленный к стене лезвиями лейтенант Стражников.

Волков посмотрел на хозяина кабинета. Теперь в только что спокойных глазах Премьер-министра Кравцова возник настоящий страх человека, осознающего, что все кончено.

— Одна большая шайка, — зачем-то пояснил Сергей. Он встал с пола и, подойдя к лейтенанту, продолжил повествование, как будто ничего не случилось:

— Вы тут все ошибались. И главным просчетом оказалась, конечно, недооценка меня. Все-таки обидно, вы же знали, что я прошел Уран и выжил. Это редчайший случай. Если я не такой хитрый, как вы, то уж удачи мне не занимать. Надо было более трезво оценивать ситуацию.

Лейтенант тем временем перестал мелко дергать ногами. Агония. Конец лезвия торчал из середины лба. Кровь по носу стекала на фирменный комбинезон. Сергею не нравился запах, исходящий от тела.

— Мираб, конечно, совершил глупость, когда связался с вами, — продолжил Сергей. — Слишком умным быть тоже плохо. Да и вы не лучше. Если бы не ваши способности манипулятора и не те слишком умные идеи, все остались бы живы. Подумать только! Если бы не мое появление, вы и дальше правили бы Империей! Потом убрали бы Мамедова, еще кого из мелких врагов и свидетелей…

Сергей нагнулся и поднял бластер, выпавший из мертвой руки промахнувшегося убийцы. Мысли о бренности бытия… Сентиментальность победителя… Он, считая дело выполненным, невольно отвлекался. Конечно, нельзя было этого делать, имея за спиной врага…

Сергей чудом успел отпрыгнуть в сторону, и луч огня, зашипев, погас в мертвом теле лейтенанта. Промахнувшись, Кравцов — сказывалось отсутствие боевого опыта— спрятался за куполом локального поля, где и стоял, наблюдая за Сергеем. На лице его была написана решимость отсиживаться в своем непроницаемом убежище, хотя бы даже мир обрушился!..

Усмехнувшись, Волков отбросил бластер Стражникова, повернулся и пошел к выходу.

Он слышал, как, сухо застрекотав, отключилось поле. Обернулся. Неловко прицеливаясь, Кравцов поднимал бластер. И тогда Сергей выбросил вперед ладонь, напряг предплечье, и широкая лента огня ударила в уже бывшего правителя Империи.

— За охранников и брата Михайлова, за предательство, — негромко сказал Сергей. — А это за Николая Орлова!

Тело Кравцова коснулось пола немного раньше, чем отброшенная боевым лучом голова. А когда и голова его с глухим стуком упала, тишина в пустом зале стала почти осязаемой. Лишь кровь лейтенанта Стражникова звучно и мерно капала, стекала с носа на живот, а с живота — на пол…

Сергея никто не пытался задержать, когда он уходил. Кроме того, он знал, что все равно никто не сумел бы этого сделать…


Глава 11. ТЕРМОЯДЕРНЫЙ АД | Бог-Император | Глава 14. МАРИНА ВРОНСКАЯ