home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 4

Ночной перелет из аэропорта Кеннеди в аэропорт Шарль де Голль всегда казался Фионе слишком коротким. Она поработала немного, поужинала, поспала пару часов под уютным пледом, выданным компанией «Эйр Франс» всем пассажирам первого класса. Но выспаться Фиона не успела — объявили посадку.

К десяти утра Фиона была уже в «Ритце», где приняла душ, переоделась и выпила чашку кофе. У нее было намечено на сегодня множество дел, в том числе назначены встречи с пресс-атташе нескольких модных домов. Фиона обычно встречалась и с самими дизайнерами, чтобы посмотреть еще до показа самые интересные модели. Это свидетельствовало об уважении к журналу «Шик», знаменитые кутюрье предоставляли такую возможность далеко не каждому. Лишь немногие редакторы известных журналов допускались в святая святых модных домов — мастерские и пошивочные — до проведения показа. Фиона была одной из них.

После полудня она встретилась с Эдриеном и двумя помощницами — своей и его. Эдриен был поглощен подготовкой к коктейль-парти, которую устраивал «Шик». Фиона успела сказать ему, чтобы включили в списки приглашенных и Джона Андерсона.

Они с Эдриеном пообедали вечером в «Водевиле» — небольшом бистро около биржи, которое оба очень любили и где почти не было шансов встретить знакомых. «Л'Авеню» они, правда, любили ничуть не меньше, но сегодня Фионе не хотелось обедать, постоянно отвлекаясь на то, чтобы поздороваться со знакомыми журналистами или со знаменитыми топ-моделями, которые обычно собирались там по вечерам. То же самое относилось к «Костэ».

Самым любимым рестораном Фионы был «Вольтер», находившийся на левом берегу Сены на набережной Вольтер. Но сегодня и Фиона, и Эдриен очень устали. Поэтому, разделив на двоих огромное блюдо устриц и внушительную порцию салата, оба поспешили вернуться в отель, так как понимали, что завтра утром уже завертятся на бешеной скорости колесики огромной машины и им придется поворачиваться как можно быстрее, чтобы поспеть за ее стремительным бегом. На завтрашний вечер был назначен грандиозный показ. А днем прилетал из Лондона Джон Андерсон. Эдриен уже успел поддразнить Фиону по этому поводу. Но она твердо дала понять, что сейчас у них и без этого есть множество вопросов для обсуждения. Одежда, которую предстояло увидеть завтра на показе, и часть образцов, которые Фиона уже видела сегодня при закрытых дверях, предназначалась для зимнего сезона. И, насколько молено судить по образцам, всех их ждало завтра грандиозное шоу. А свадебное платье от дома «Шанель», коллекцию которого успел посмотреть Эдриен, было просто невозможно описать — настолько оно было прекрасно. Белая бархатная юбка колоколом, отделка горностаем, накидка из того же меха — общее впечатление было просто волшебным. Платье словно было сделано из блестящих снежных хлопьев, которые насыпала зима на тончайшее белое покрывало.

Распрощавшись с Эдриеном, Фиона отправилась к себе в номер и уже через десять минут лежала в постели. Она проспала до утра мертвым сном, а открыв глаза, увидела безоблачное голубое небо. В Париже Фиона никогда не зашторивала окна по ночам. Она обожала этот город и хотела видеть его все время — днем и ночью. Ее зачаровывало загадочное сияние ночного неба. Фиона любила лежать в кровати и смотреть на него, пока не придет сон. Утром радостно было проснуться от ласкового солнечного света. И проснуться в Париже!

Второй день был еще суматошнее первого, и, когда ей удалось наконец добраться до отеля, Джон Андерсон уже был там. Он позвонил ей в номер, едва Фиона открыла дверь.

— Вы случайно не телепат? — спросила она. — Я только что вошла.

— Все гораздо проще, — рассмеялся Джон. — Мне сообщил об этом портье. Я как раз говорил с ним о заказе столика в ресторане. Где вам хотелось бы пообедать?

Мне всегда нравился «Вольтер», — ответила Фиона. Ресторан был небольшим, шикарным и очень уютным. Там можно было встретить самую элегантную публику Парижа. В зале едва хватало места для тридцати человек, которым приходилось тесниться за маленькими столиками или набиваться в крошечные кабинки. Тем не менее именно в этот ресторан так стремились попасть те, кто знал толк в парижской жизни.

— Мы идем сегодня вечером на показ Дома «Диор», — напомнила она Джону. — А завтра на очереди «Живанши». До или после этого можем пойти на коктейль, который устраивает «Версаче». А после «Версаче», может быть, нам и удастся попасть в ресторан. Если вы все еще будете здесь. — Фиона ведь до сих пор не знала, как долго Джон намерен остаться в Париже. И выдержит ли он накал всех этих дней. Большинство мужчин не выдержали бы и дня. А Джон не производил впечатление человека, способного надолго задержаться в мире женщин. Фиона понимала, что она, сама влюбленная в такую жизнь, может пребывать в этой круговерти сколько угодно, тем более что мир моды — ее работа. Джон же был просто туристом, причем туристом-новичком.

— Я здесь пробуду столько, сколько пожелаете вы, — по-мальчишески озорно ответил Джон.

Фиона помнила, что раньше речь шла об одном или двух днях.

— Я не хочу надоедать вам и мешать работать, — поспешил успокоить ее Джон. — Но в Лондон мне возвращаться уже не надо. Мы решили все вопросы сегодня. А в Нью-Йорке я постарался подчистить за собой все хвосты. Так что можете располагать мною по своему усмотрению, а если буду в тягость — отправите меня обратно.

Джон изо всех сил старался, чтобы его слова звучали непринужденно, но чувствовал, что это выходит у него не очень хорошо. Однако он чувствовал смятение Фионы, понимал, что она пока не готова ни к каким серьезным шагам навстречу друг другу, и не хотел ее испугать.

— Давайте сначала посмотрим, как вам понравится все, что здесь происходит, — осторожно предложила Фиона. — А уж тогда решите сами. Может быть, через день-два вы скажете, что сыты по горло этой чертовой высокой модой.

Джон и сам не исключал такой возможности. Но мода волновала его гораздо меньше, чем Фиона Монаган, он по-прежнему испытывал острое желание быть рядом с ней. Впрочем, об этом он не стал ничего говорить.

— Итак, какие у нас планы? Когда и куда заехать за вами?

Показ «Диора» начинается в семь. Так написано в приглашении. Это значит, что в лучшем случае они начнут в девять. «Диор» — это всегда сумасшедший дом, и их показы никогда не начинаются вовремя. В семь они еще будут расшивать наряды бисером и подрубать подолы. Но все равно это — лучшее шоу. Причем они устраивают его в самых неожиданных местах, о которых объявляют в последнюю минуту. Но нам с Эдриеном удалось узнать, что на этот раз дефиле устроят на железнодорожном вокзале, причем недалеко отсюда. Так что выйдем из отеля в семь тридцать. Не собираюсь сидеть там два часа без дела. Но если даже случится чудо и они начнут вовремя — мы все равно успеем увидеть самое интересное.

— Пиджак и галстук? — озабоченно поинтересовался Джон.

Фиона лишь рассмеялась в ответ.

— Вы можете пойти туда хоть голым. У «Диора» никто этого и не заметит.

— Не знаю, радоваться или обижаться по этому поводу.

Джон подумал, что, если бы ему пришло в голову обнажиться, это заметила хотя бы сама Фиона. Впрочем, она ведь ничем не дала ему понять, что готова к романтическим отношениям и что он может питать надежды на их дальнейшую близость. По крайней мере, физическую. Джон чувствовал, что их притяжение взаимно, но в то же время иногда Фиона была с ним подчеркнуто сдержанна. И сейчас, несмотря на то что они оказались в самом романтичном городе на земле, Фиона не изменила себе — она выглядела деловитой и озабоченной. Но она ведь и приехала сюда работать. И Джон прекрасно понимал это. Интересно, удастся ли им вообще побыть вдвоем до его отъезда. Но Джон знал, что в любом случае ему приятно будет находиться рядом с Фионой. Его немного будоражила мысль о том, что он погружается в совершенно незнакомый ему мир высокой моды. Джону редко удавалось устраивать приключения, и он был рад, что рядом находится Фиона Монаган. Джон хотел узнать ее лучше, увидев вблизи мир, в котором жила и существовала эта женщина. Высокая мода была главным делом ее жизни. А Фиона становилась главным человеком его жизни.

— Встретимся внизу в семь пятнадцать, — завершила разговор Фиона.

Ей надо было ответить на звонки и переделать еще кучу дел, прежде чем она сможет отправиться с Джоном на показ.

— Я рада, что вы приехали, Джон, — сказала она, неожиданно смягчившись. — Надеюсь, вы здесь развлечетесь. А если надоест, всегда можно вернуться в отель и поплавать в бассейне.

— Не беспокойтесь обо мне, Фиона. Я буду с нетерпением ждать вечера.

— Что ж, увидимся вечером. — Фиона поспешила повесить трубку.

Когда она торопливо спустилась в холл, было уже семь тридцать. В фойе гудела толпа туристов — и те, кто всегда останавливается в «Ритце», приезжая в Париж, и те, кто прибыл специально на Неделю высокой моды. Манекенщицы, топ-модели, фотографы, редакторы журналов моды, клиенты модных домов, на многих из которых была одежда, завоевавшая призы на зимних показах. Женщины из Соединенных Штатов, из стран арабского Востока и Западной Европы, изящные японки и яркие латиноамериканки и сопровождающие их мужья, а также толпы зевак, глазевших на все это великолепие. Снаружи отеля дежурили вездесущие папарацци, нацеливая объективы на вход, чтобы немедленно запечатлеть какую-нибудь знаменитость, как только она появится в дверях отеля. По толпе прокатился шепот — кому-то показалось, что только что через фойе прошла Мадонна. Как и большинство звезд, остановившихся в «Ритце», она наверняка направлялась на показ Дома «Диор». Несколько минут спустя Джон и Фиона уже сидели в специально заказанной машине с шофером. Эдриен и две сотрудницы журнала ехали за ними в другой машине. Фотографы «Шика» давно уже были на месте и успели занять самые выигрышные места. Снимки, которые им удастся сделать сегодня, очень важны для журнала. Ведь Неделя высокой моды в Париже несомненно была событием мирового значения.

Фиона подняла глаза на Джона и улыбнулась.

— Вам не кажется странным, что мы едем на показ вместе? — спросила она. — , Да к тому же в Париже!

— Просто я еще не представляю, во что ввязался, — рассмеялся Джон. — А вдруг я сбегу?! — Но Джон лукавил: на самом деле ему нравилось все происходящее, волновала эта наэлектризованная атмосфера ожидания чего-то необыкновенного. — Не могу себе представить, как они смогут организовать показ на вокзале?

— Вот и посмотрим, — ответила на это Фиона. — Кстати, если потеряем друг друга, встречаемся у машины. Запомните место ее парковки. Или вечером в отеле.

Фиона, в отличие от Джона, представляла себе, какой хаос будет царить внутри.

— Не хотите прикрепить мне к рубашке бирку с адресом? — сыронизировал Джон. — Моя мама однажды поступила именно так, когда мы с ней ездили в Диснейленд. Она не была уверена даже в том, что я способен запомнить собственное имя. Но вообще-то мама как в воду глядела. Я потерялся почти что немедленно.

— Сегодня главное не забыть мое имя, — сказала Фиона, покидая машину и смело врезаясь в толпу. У них были VIP-билеты, напечатанные на серебристых карточках, но все же потребовалось не меньше двадцати минут, чтобы пробраться внутрь. Они оказались внутри после восьми и тут же увидели огромную платформу, на которой стояли стулья, раскрашенные под леопардовую шкуру. Фиона уже знала, что тема сегодняшнего показа — африканские джунгли.

В восемь тридцать показ наконец начался. Само здание вокзала, где они сидели, изнутри было затемнено, а к ярко освещенному перрону медленно подъехал старинный поезд. В это время несколько сот невидимых барабанов стали отбивать африканские ритмы, затем откуда-то появились около сотни мужчин в костюмах воинов племени масаи. К тому времени, когда зажгли свет, Джон был так заворожен происходящим, что не замечал ничего вокруг. Еще до начала шоу он успел разглядеть среди гостей Катрин Денёв, Мадонну с ее свитой и королеву Иордании. Увлеченный увиденным, Джон бросал украдкой взгляды на Фиону, следя за ее реакцией. Она сидела абсолютно спокойная и молча наблюдала за развитием действа. А шоу продолжалось. Музыка звучала все громче, и через толпу прошли три человека с тиграми и один — со снежным барсом. Фиона едва заметно улыбнулась.

— В этом весь «Диор», — прошептала она Джону.

«Не хватает только слона», — подумал Джон, но минут через пять появился и он — с двумя наездниками в седле, отделанном яркими камнями. Джон с некоторым беспокойством подумал, что животные могут вести себя непредсказуемо в такой толпе. Но больше этот вопрос, похоже, никого не волновал. Все затаив дыхание ждали появления шедевров последней коллекции.

Каждая модель появлялась на подиуме в сопровождении воинов масаи — в национальных костюмах, с копьями, с причудливо раскрашенными телами. Один шел впереди, другой сзади. А модели, грациозно выпархивающие из вагона поезда, были неподражаемы. Наряды также были весьма экзотичны и щедро украшены бисером и бусами, длинные юбки из тафты были вручную расписаны, леггинсы были расшиты кружевами, топы усыпаны разноцветным бисером. Впрочем, некоторые модели выходили из поезда с обнаженной грудью. Одна из них подошла прямо к Джону, запахивая на груди вышитую цветными нитями курточку, затем медленно распахнула ее, демонстрируя безукоризненное тело, на котором не было ничего, кроме крошечных стрингов. Фиона смотрела на нее с интересом и снисходительной улыбкой. Модели любят поиграть с толпой. Джон изо всех сил старался выглядеть спокойным, сжимая побелевшими пальцами подлокотники кресла Наконец модель отошла со снисходительной улыбкой.

Фиона наблюдала за дефилирующими мимо них моделями с загадочным выражением лица, по которому никак нельзя было догадаться о ее впечатлениях. Это тоже было частью образа и стиля Фионы Монаган. У нее было непроницаемое лицо опытного игрока в покер. Никто и ни за что не догадался бы сейчас, нравятся ли ей наряды Диора. Она скажет об этом, когда будет готова и когда сочтет нужным — никак не раньше.

Джону не хотелось ни о чем спрашивать Фиону. Ему просто нравилось наблюдать за ней и за происходящим перед ними действом.

Вечерние туалеты, которые показывали под конец шоу, были столь же экстравагантны и причудливы.

Джон не мог представить себе никого из своих знакомых женщин в таком наряде, скажем, на открытии сезона в Метрополитен-опера или на других мероприятиях, где он бывал. Здесь был праздник, экзотика, вызов. Но Джону было интересно наблюдать за интригой, разворачивающейся перед его глазами. Вот из вагона вышла невеста в немыслимом головном уборе масаи и белой расписной юбке из тафты, такой широкой, что бедняжке едва удалось выбраться из дверей, и в стягивающей грудь повязке, расшитой бриллиантами. Едва модель сошла с поезда, появился Джон Гальяно на белом слоне в набедренной повязке и такой же, как у невесты, повязке на груди. Полдюжины раскрашенных воинов подняли невесту и усадили на слона позади Джона. Галлиано и девушка помахали зрителям, и слона увели. Тигров и снежного барса успели увести еще раньше, что очень обрадовало Джона, так как толпа вокруг них возбуждалась все больше и вела себя очень шумно: кричала, визжала, подбадривая моделей, аплодировала. Модели закончили дефиле, гром барабанов стал оглушительным, затем все, включая воинов масаи, погрузились в поезд, который покинул станцию. На платформу хлынули зрители, и началось настоящее столпотворение. А Фиона впервые за время шоу посмотрела на Джона и спросила:

— Ну как? Что скажете?

Она прекрасно понимала, что Джон может быть потрясен увиденным. Весьма впечатляющее зрелище даже для давнего поклонника показов от кутюр, не то что для американца, попавшего на шоу первый раз. Джон сделал сегодня лишь первый шаг в мир высокой моды. Ему еще многое предстоит открыть для себя.

— Для вас это, должно быть, еще один напряженный рабочий день, — Джон улыбнулся Фионе. — Я же потрясен. Все это просто великолепно! Одежда, женщины, воины, музыка, животные. Сначала я голову открутил, глядя по сторонам, — столько было интересного.

Джон вдруг вспомнил давний день, когда он впервые попал в цирк. Это был даже не Диснейленд, впечатления были сильнее.

— Это всегда так увлекательно?

У «Диора» — всегда, — заверила его Фиона. — Они каждый раз придумывают нечто необыкновенное. Раньше известные Дома моды не делали ничего подобного. Шоу были всегда элегантны, но проходили спокойно и достаточно традиционно. «Диор» стал таким с приходом Гальяно. Это уже театр, а не просто мода. И больше напоминает пиар-кампанию, чем попытку одеть женщин в свои наряды. Но работает это замечательно, и пресса их обожает.

— Кто-нибудь носит такое в реальной жизни? — поинтересовался Джон.

Он не мог представить себе ничего подобного. Хотя сочетаться браком с женщиной, одетой как сегодняшняя невеста Гальяно, в золоте и бриллиантах на узкой повязке, едва прикрывающей грудь, — это наверняка было бы незабываемо.

— Мало кто решается на подобное, — ответила Фиона. — А если решаются, то многое меняют в первоначальной модели. Во всем мире осталось сорок-пятьдесят женщин, которые могут позволить себе носить одежду от самих кутюрье. Поэтому многие Дома закрываются. Проблемы с ручной работой, дороговизна материалов и рабочей силы. Получается, что на коллекциях от кутюр они теряют деньги. Поэтому в наши дни модные Дома часто делают это ради шоу, а не ради прибыли. Впрочем, в каком-то смысле все это имеет положительное влияние на марки готовой одежды, и с этой точки зрения расходы окупаются. Потому что рано или поздно мы увидим какие-то мотивы сегодняшних нарядов в туалетах женщин, одевающихся в «Барниз».

— Буду ждать с нетерпением, — сказал Джон, и Фиона рассмеялась в ответ. — Просто мечтаю увидеть все это на дамах в своем офисе.

— И увидите в один прекрасный день, правда, в весьма размытом виде. Рано или поздно все приходит в массовую моду, но в сглаженном виде, приемлемом для широкой публики. А сегодня вы увидели все это в самом начале, в чистом виде, в идее.

Что ж, Фиона Монаган разложила ему все по полочкам, доказав лишний раз, что является профессионалом в своем деле. Здесь, в Париже, Джон оценил профессионализм Фионы еще больше. Хорошее настроение и радостное возбуждение не покидали его. Джон чувствовал, что и Фионе нравится находиться в его обществе.

Дождавшись, когда толпа начнет редеть, Джон и Фиона направились к выходу. Они собирались заехать в отель, а затем должны были отправиться па вечеринку, которую устраивал Дом «Диор». Фиона сказала, что нет смысла ехать туда раньше полуночи, а было еще только десять часов. Поэтому они зашли в коктейль-бар «Ритца» и заняли угловой столик. Джон готов был проглотить слона, но Фиона сказала, что не голодна. К их столику поспешил Эдриен, он был в восторге от шоу, и каждые пять минут к Фионе подходили поздороваться ее знакомые и коллеги. Было очевидно: в этом царстве Фиона была настоящей королевой.

— У вас никогда не бывает перерыва в работе? — сочувственно поинтересовался Джон.

— Ну, глупо было бы рассчитывать на это здесь, — пожала плечами Фиона, попивая белое вино. Джон заказал себе мартини. Но на самом деле ему было так хорошо рядом с этой женщиной, что не имело никакого значения, что налито в его бокал. Он видел, что Фионе нравится чувствовать себя в своей стихии, нравится сознавать, что все вокруг — ее верные рыцари или покорные рабы. Всем хотелось знать, что она думает по поводу показанных сегодня моделей. В конце концов Фионе пришлось пойти на откровенность и признаться, что коллекция ей понравилась.

— А что именно понравилось больше всего? — поинтересовался Джон.

— Ручная работа, детали, воображение, игра цвета. Раскрашенные юбки были просто великолепны. Этот человек — гений! Не знаю, в курсе ли вы, но в моделях от кутюр каждый стежок должен быть сделан вручную. Ни в одной вещи коллекции нет ни одного машинного стежка.

Все это звучало для Джона загадочно. Его прежние представления о женской моде не выдерживали никакой критики. Он твердо знал, пожалуй, лишь одно: черное кокетливое платьице — это элегантно. Но сегодня он чувствовал себя посвященным в тайны неведомого ему доселе мира. Мира, который был своим для Фионы Монаган. Женщины, которой он восхищался.

— Вам вообще интересна одежда? Мода? — спросила Фиона, когда они перекусили наскоро орешками и маленькими тарталетками. Все это время им не давали поговорить постоянно подходившее к столику люди. Они приветствовали Фиону, некоторые с интересом смотрели на Джона, но большинство игнорировали его.

— Мне нравятся хорошо одетые женщины. А то, что я увидел сегодня, так отличается от обыденной моды. — Фиона кивнула, и в этот момент кто-то снова отвлек ее. — Вам не дают здесь покоя, — посетовал Джон, провожая глазами очередного редактора.

— Какой может быть покой в Париже на Неделе высокой моды?!

Правда заключалась в том что Фиону не оставляли в покое не только в Париже — ей не было покоя нигде, и этот ритм жизни вполне устраивал ее. Именно это наполняло ее жизнь, а не мужья и дети, как у большинства ее подруг. Ее мир все время менялся, единственными постоянными спутниками Фионы оставались ее работа, Эдриен и сэр Уинстон. Остальное — лишь декорации и актеры, которые уходили со сцены, отыграв свой эпизод. Она любила драмы, но на сцене, а не в жизни. И любила красивые декорации.

— Если честно, — призналась Фиона, — покой меня утомляет. Начинает не хватать шума и суеты.

— А как лее отпуск? — с интересом спросил Джон.

Он просто не мог представить себе Фиону, ничего не делающую, распростертую на пляже под палящим солнцем. И еще он не мог представить ее одну. Фиона сама была частью того хаоса, в котором существовала. Джон подозревал, что, продлись их отношения долго, это, возможно, начнет сводить его с ума. Но сейчас это восхищало и завораживало его, как и все в Фионе Монаган.

— Первую неделю я испытываю смутное беспокойство, — призналась Фиона в ответ на его вопрос. — А вторую неделю — смертельную скуку.

— Как насчет третьей недели?

— Возвращаюсь к работе, — рассмеялась Фиона.

— Так я и подумал. Значит, бесполезно приглашать вас провести месяц на необитаемом острове. Очень жаль!

— Однажды мне пришлось провести месяц на Таити. Это было после болезни, и мой доктор настаивал на пребывании в теплом климате. Я чуть не сошла с ума. Предпочитаю проводить отпуска в Париже, Лондоне или Нью-Йорке.

— И в Сен-Тропе? — напомнил Джон.

Фиона улыбнулась.

— Это совсем другой отдых. Много солнца, вода… Ничего общего с необитаемым островом. Там тоже жизнь бьет ключом.

Джон представил, как увлекательно было бы провести этот отпуск вместе с ней. Фиона была редкой птицей с ярким оперением, случайно залетевшей в его жизнь из того же мира, которому принадлежали наряды, увиденные им сегодня на показе. В ней не было ничего обыденного, ничего от женской покорности и кротости. Но Джону Андерсону она нравилась именно такой. Причем нравилась все сильнее и сильнее.

— Готовы к еще одной порции «Диор»? — спросила Фиона.

— Снова тигры, слоны и африканские воины?

Все это было весьма занимательно, но Джон вдруг почувствовал, что на сегодня с него достаточно экзотики.

— Нет, — ответила Фиона на его вопрос. — На этот раз главной темой будет вода.

Когда они приехали на вечеринку, Джон был потрясен тем, что сумели сделать оформители Дома «Диор» с самым обычным бассейном. Прямо над водой подвесили огромную танцплощадку со светомузыкой, под которой плавала, переливаясь, огромная экзотическая рыба. Среди приглашенных прогуливались разрисованные под рыб модели, на которых не было ничего, кроме краски. Гремела музыка в стиле техно, на площадке бесновались танцующие. Антураж вечеринки должен был изображать подводное царство. На подносах подавали суши и экзотические блюда из морепродуктов. Все супермодели Парижа были сегодня здесь, а также кинозвезды, фотографы, знаменитости, аристократы, члены королевских фамилий со всей Европы и элита мира моды. Здесь тоже все знали Фиону Монаган, и то и дело кто-нибудь подходил ее поприветствовать. Вечер был просто потрясающим, тем не менее Джон почувствовал благодарность, когда примерно через час Фиона предложила ему уйти.

Они побыли на вечеринке ровно столько, сколько было положено, и Фиона вдруг почувствовала, что устала от яркого света и грохота музыки.

— Боже мой, это было невообразимое зрелище! — воскликнул Джон, когда они уселись в машину. — Мне не хватает слов, чтобы описать свои ощущения.

Он чувствовал себя, как Алиса в Стране чудес или как человек, съевший вместо обеда изрядную дозу ЛСД. Джон просто не мог себе представить, что можно жить вот так две недели в году, попадая без всяких пауз с одного красочного мероприятия на другое. Но сегодня глаза его горели восторгом, а от громкой музыки возбуждение только усиливалось. Фиона нежно улыбалась ему, и машина везла их с Джоном к отелю «Риц» под удивительно ясным и сказочно красивым парижским небом.

— Но остальные вечеринки этой недели будут не такими экзотическими, — предупредила Фиона. — Только «Диор» выкладывается по полной программе, с такой фантазией и таким размахом.

Фиона знала, что Дом «Диор» потратил три миллиона долларов на вечеринку, с которой они только что уехали, и намного больше — на шоу.

Другие модные Дома были поскромнее в том, что касалось бюджетов, и в темах своих коллекций. Так что именно сегодня Джон видел все самое интересное.

Когда машина выехала па Вандомскую площадь, Фиона попросила водителя притормозить и повернулась к Джону.

— Хотите прогуляться немного или вы слишком устали?

Фиона любила прогуляться по Парижу, прежде чем отправлялась спать. У них был сегодня долгий день, к тому же сказалась и разница во времени.

— С удовольствием, — ответил Джон.

Фиона отпустила машину, и они неторопливо пошли по улице Кастильон к площади. Им неожиданно выпала возможность ощутить себя реальными людьми, прогуливающимися по самому красивому и романтичному городу мира. После всего, что им пришлось увидеть сегодня, пожалуй, им не помешает прогулка по свежему воздуху, чтобы вновь понять, что в мире реальности тоже бывает не так уж плохо.

— Я чувствую себя, как под кайфом, — признался Джон Фионе.

— Так вам уже надоело? — поинтересовалась она.

— Вовсе нет. Я просто очарован, потрясен. Хотя вы и предупредили меня, что не следует ждать большего, потому что сегодняшние шоу никому не превзойти. Может быть, меня и ждет разочарование в дальнейшем, когда увижу, что остальные шоу хуже…

— Вовсе не хуже, — возразила Фиона. — Просто они более… сдержанные. Не такие чувственные, как шоу «Диора». Авангард — их визитная карточка.

— И ваша тоже? — Джон взял Фиону за руку, и они пошли дальше.

Может быть, может быть… Я люблю все непредсказуемое и экзотичное, интересных, талантливых людей и творческий дух. Все это меня безнадежно испортило. Иногда мне уже бывает трудно понять, что же нормально на этом свете, а что нет. Мне нормальным кажется то, что мы видели сегодня. И я часто забываю о том, что кругом люди Ведут простую, обыденную жизнь.

— Вам будет очень скучно, Фиона, если в один прекрасный день вы решите все это бросить. Хотя, живя такой насыщенной жизнью, вы наверняка накопите материал для потрясающей книги.

Джон знал Фиону недолго, но уже не мог представить, чтобы эта женщина занималась чем-нибудь другим, кроме того, чем она занималась сейчас. Она была создана для этой жизни королевы в окружении преданных вассалов. Но Фиона была королевой-труженицей, вроде пчелы-матки, которая дает жизнь всем в ее улье. Хотя, конечно, Фиона нисколько не напоминала пчелу — скорее экзотическую, ярко окрашенную бабочку. Наверное, именно из-за властного характера ей так трудно было найти себе достойного партнера. Джон не сомневался, что Фионе это также хорошо известно. Ведь мало кто из мужчин согласился бы ждать ее на задворках этого чудесного мира. А принимать участие в ее беспорядочной суматошной жизни тем более не согласился бы ни один здравомыслящий человек. Большинству мужчин такая жизнь наверняка показалась бы пребыванием в сумасшедшем доме, пусть и в самом первоклассном. Именно так казалось и Джону Андерсону. Ему очень нравилось быть рядом с Фионой, но он вовсе не был уверен, что мог бы принять ее стиль жизни, выдержать этот безумный ритм. Его жизнь была вялотекущей обыденностью по сравнению с ее, хотя он и управлял одним из ведущих рекламных агентств мира. Но мир, в котором жил Джон, был упорядочен и разумен. И этот мир устраивал Джона во всем. Он и представить себе не мог, как все было бы, если бы они решили пожениться. Может быть, именно поэтому Фиона и оставалась одна. Не нашлось такого смельчака, который бы отважился броситься в этот бушующий океан. Джон едва поборол искушение спросить ее об этом.

Тем временем они дошли до «Ритца». Джона охватило непреодолимое желание спросить Фиону, не кажется ли ей вообще унылой и обыденкой семейная жизнь. Конечно, вряд ли, она захочет распроститься со своим безумным, притягательным, прекрасным миром ради такого сомнительного удовольствия, как брак. Такие люди, как Фиона, вероятно, в принципе должны принадлежать только своему делу, призванию, своей всепоглощающей увлеченности профессией.

Он все-таки не выдержал и задал Фионе свои вопросы.

— Пожалуй, дело все-таки не в этом, — задумчиво произнесла она. — Просто я никогда не испытывала потребности в семейной жизни, никогда не хотела замуж. Поверьте, Джон, я говорю абсолютно искренне. Мне кажется, что, когда у людей не складываются семейные дела, все происходит так болезненно… в общем, мне никогда не хотелось рисковать, хотя я человек скорее бесстрастный. Это как прыжок из окна горящего дома. Если повезет, ты, может быть, приземлишься в растянутую для тебя внизу сеть, но жизнь показывает, что гораздо больше шансов удариться о бетонную плиту, — Фиона говорила горячо и убежденно, не отводя взгляда от лица Джона.

Джои понимающе улыбнулся, и они вошли в фойе «Ритца», оставив снаружи охранников с собаками и папарацци, терпеливо ожидающих возвращения знаменитостей.

— Вы смотрите на это только с одной стороны, — продолжил их разговор Джон. — И забываете о другой. Если брак удачен, то все бывает просто чудесно. Мне вот правилось быть женатым. Главное — выбрать правильного человека, и вам обязательно повезет.

Оба подумали при этих словах о покойной жене Джона, хотя секунду назад Фиона не разу не вспомнила о ней.

— Я никогда не любила азартных игр, — призналась Фиона. — Уж лучше потратить свои деньги на то, что тебе нравится, чем рисковать ими. К тому же я ни разу не встречала мужчину, которого могла бы заподозрить в том, что он захочет стать частью моей жизни навсегда. Я много путешествую. Я все время занята. Вокруг меля много сумасшедших личностей. Моя собака храпит. А главное, все нравится мне таким, как есть.

Джону почему-то было трудно поверить в это. Он был уверен: рано или поздно каждый понимает, что ему плохо одному. Вероятно, Фиона Монаган была редким исключением в этом ряду страдающих от одиночества.

— Но что будет, когда наступит старость?

— Справлюсь как-нибудь и с этим. Боязнь одинокой старости всегда казалась мне самой нелепой из побудительных мотивов для вступления в брак. Провести лет тридцать с кем-то, кто тебя раздражает, только лишь для того, чтобы терпеть этого человека еще и в старости? А что, если у меня будет болезнь Альцгеймера и я не смогу даже узнать его? Не глупо ли терпеть его столько времени только лишь для того, чтобы не чувствовать себя несчастной, когда постарею? Больше похоже на страховой полис, чем на союз двух сердец. К тому же , я могу в любой момент разбиться на самолете во время очередного перелета с места на место. Если бы я была не одна, то сделала бы близкого человека несчастным. А так расстроится только моя собака.

Джону казался все более странным такой взгляд на вещи, но для Фионы в этом, похоже, не было ничего необычного.

Фиона как бы отрицала ту жизнь, которую прожил он сам — с любимой женой, двумя дочерьми. И хотя Джон был потрясен и опустошен, когда потерял Энн, годы, проведенные бок о бок, стоили того. Джону хотелось, чтобы, когда он умрет, его оплакивала не только собака. А Фионе это было не нужно. В этом она была уверена на сто процентов. Фиона помнила, как страдала ее мать, когда очередной мужчина уходил из ее жизни. Помнила, какую боль испытывала сама, когда заканчивались длительные отношения с мужчинами, которые она все же позволила себе два раза в жизни. Она могла только представить себе, что быть замужем и потерять мужа — во много раз хуже. Наверное, совершенно невыносимо. Гораздо проще, по мнению Фионы, было вообще не вступать в такие отношения. Она пожертвовала семьей, но вместо этого наполнила свою жизнь другим — интересными проектами, карьерой, развлечениями. И людьми.

— К тому же, — задумчиво продолжала Фиона, — я терпеть не могу обязательств. Наверное, все дело в том, что я слишком дорожу своей свободой. Вероятно, надо честно признать, что я — эгоистка.

Тут Джон вынужден был с ней согласиться, несмотря на то что сам был об этом иного мнения. Каждый имеет право жить так, как ему нравится, а эгоизм — это нечто иное.

Вернувшись в «Ритц», они прошли мимо дорогих бутиков и ювелирных салонов, затем поднялись на свой этаж в стеклянном лифте, из которого открывался вид на Камбон. Их комнаты были на третьем этаже, и отделяло их друг от друга всего несколько дверей. Джон стоял рядом с Фионой и смотрел, как она ищет завалившуюся куда-то твердую пластиковую карту — ключ от номера. Фиона прикрепила его на латунное кольцо, но все равно умудрялась терять даже в сумке. Джон терпеливо ждал, пока Фиона, найдя карточку, вставила ее в электронный замок.

Дверь открылась, и Фиона повернулась к Джону, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Как замечательно, что он все-таки вырвался в Париж! Ей приятно было разделить с ним этот день — от начала до конца. Вернее, от вокзала до бассейна.

— У вас будет время позавтракать со мной завтра утром или вы будете заняты? — спросил Джон с надеждой.

Только сейчас Фиона заметила, что он выглядит так же безукоризненно, как в середине дня, хотя было уже два часа ночи.

Джон отлично держался. С ним рядом было легко и приятно. Он был красив непередаваемой мужской красотой, которая не могла оставить Фиону равнодушной. Но она твердо решила обуздать свои эмоции. А там, — жизнь покажет, не стоит забегать вперед.

— С утра мне надо сделать пару звонков, — сказала Фиона. — Потом придет наш фотограф показывать мне пробные отпечатки снимков вчерашнего шоу. Но это не раньше обеда. А в одиннадцать надо быть на показе «Лакруа». Выезжаем в десять тридцать. Пожалуй, я могу позавтракать с вами в восемь тридцать.

Все это звучало как расписание деловых мероприятий, и Джон невольно улыбнулся.

— Что ж, мне подходит, — сказал он. У него самого были намечены на завтра кое-какие дела, но он собирался заняться ими после обеда из-за разницы во времени с Нью-Йорком.

— Что вы обычно едите на завтрак? Я, если не возражаете, закажу для нас обоих.

Несмотря на то что Фиона была весьма независимой женщиной, Джону все время хотелось опекать ее.

— Грейпфрут и кофе, — быстро ответила она и, не удержавшись, зевнула.

А Джон подумал, что сонной и усталой она нравится ему еще больше. Она казалась сейчас маленькой и нежной, а вовсе не собранной до предела хозяйкой огромной империи — журнала «Шик».

— Неужели это все? — удивился Джон. — И па таком «горючем» вы умудряетесь пробегать целый день? Да вы же просто-напросто упадете в голодный обморок, Фиона. А как насчет омлета? Заказать его вам? С чем вы любите омлет?

— С лисичками, — на губах Фионы снова играла улыбка, адресованная ему, Джону, и он вдруг почувствовал себя молодым и счастливым.

— Что ж, я от такого тоже не откажусь. Попрошу приготовить нам омлет с лисичками к восьми тридцати. В вашем номере будем завтракать или в моем?

— Наверное, лучше у меня. На случай, если кто-то мне позвонит. Я ведь и здесь на работе.

— Что ж, отлично, значит, завтракаем у вас. Спокойной ночи, Фиона. У меня был отличный день. Спасибо вам. Я никогда не забуду этот вечер. Хотя, боюсь, если я решу описать его кому-то, мне не поверят. Пожалуй, больше всего мне понравились воины масаи.

— Неудивительно, — улыбнулась Фиона. — Мужчинам должны нравиться такие вещи.

— А что больше всего понравилось вам? — поинтересовался Джон.

Фиона с трудом подавила желание ответить: «Быть рядом с вами».

— Может быть, свадебное платье, — сказала она. — Нет, пожалуй, расписные юбки.

Она собиралась написать об этом статью в журнале и надеялась, что фотографии получились хорошо.

— Еще на меня произвели неизгладимое впечатление тигры и барс, — у него снова было мальчишеское выражение лица, которое так нравилось Фионе.

Джону не терпелось рассказать своим дочерям обо всем, что ему довелось сегодня увидеть. Девочки знали, что он уехал в Париж, но понятия не имели, с кем и зачем. Он всегда сообщал дочкам, где его можно найти. Особенно теперь, когда с ними не было Энн.

— Надо было сводить вас в музей естествознания или в зоопарк, а не на показ «Диор», — поддразнила его Фиона, и оба весело рассмеялись.

Фиона снова подколола его. Но про себя она отлично понимала: они провели вместе чудесный день и вечер и это, вопреки всем ее принципам и пристрастиям, единственное, что по-настоящему волновало ее. Они постояли еще немного молча, но отлично чувствуя настроение друг друга. Затем Джон нежно поцеловал Фиону в лоб и отправился к себе в номер.

Все мысли Фионы были заняты Джоном. Она уже и не пыталась запретить себе думать об этом человеке, Джон был таким красивым, таким надежные, таким… нормальным. И потрясающе мужественным. На какую-то секунду ей захотелось броситься вслед за ним по коридору, но Фиона поймала себя на том, что не знает, что станет делать, когда догонит Джона. Она старалась сохранять ясность мысли, не поддаваться его обаянию, но это удавалось ей все меньше и меньше. Ее влекло к нему все сильнее. Слава богу, пока Фиона думала об этом, Джон успел захлопнуть за собой дверь номера. Фиона поздравила себя с тем, что сумела сдержаться. Или обстоятельства пришли ей на помощь. Все равно из этого не вышло бы ничего хорошего. Нет, ни в коем случае она не должна допустить, чтобы их отношения вступили в иную стадию. Никакой близости! Он был красив, ее влекло к нему, но в то же время Фиона понимала, что они с Джоном Андерсоном — слишком разные люди. Она ведь уже не маленькая девочка и давно поняла: иногда судьба преподносит такие подарки, которые, как ни велик соблазн, лучше оставить нераспакованными. Ей осталось прожить всего несколько дней, не утратив контроль над собой. Она ни за что не поддастся обаянию этого замечательного Джона Андерсона. Во всем, что касалось выдержки и контроля над чувствами, Фиона Монаган была опытным профессионалом.


Глава 3 | Вторая попытка | Глава 5







Loading...