home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 9

На следующее утро в кабинет к Фионе, рассматривавшей в этот момент фотографии на световом щите за окном, заглянул Эдриен.

— Ну как? — поинтересовался он.

Весь вчерашний вечер Эдриен буквально умирал от любопытства, он еле дождался начала рабочего дня и сразу же поспешил к Фионе.

— Было очень интересно, — неопределенно заметила Фиона.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну, экономка сразу возненавидела меня и, возможно, пыталась отравить, но поскольку она сожгла жаркое, мне так и не довелось его попробовать. А потом на меня напала собака.

Эдриен порадовался, что Фиона улыбается ему, рассказывая эту невеселую историю. Несмотря ни на что, она, по крайней мере, не утратила чувства юмора.

— Надеюсь, ты преувеличиваешь. По крайней мере насчет собаки. А если серьезно? Насколько все это было ужасно? Милые детишки сменили в конце концов гнев на милость?

— Нет. И насчет собаки я вовсе не шучу. Тоже мне шуточки — пришлось наложить швы и сделать противостолбнячный укол.

— Ничего себе! — присвистнул Эдриен. — Я и не подумал, что ты это серьезно.

Фиона подняла ногу и положила ее на стол, демонстрируя Эдриену забинтованную лодыжку. Зрелище было весьма впечатляющим.

— Еще мне велели сидеть на антибиотиках. Но есть и хорошие новости. Джон выглядел таким расстроенным, что я решила, будто он намерен сообщить мне о нашем разрыве. Но он сказал, что в эти выходные хочет перебраться ко мне насовсем.

— О боже! — воскликнул Эдриен. — И что же ты думаешь делать со своими шкафами? Надо принимать кардинальное решение.

— Я буду думать. Может быть, я превращу столовую в один большой гардероб. Или поставлю тент в саду. Зато Джон остался со мной! Боже мой, Эдриен, эти девицы вели , себя ужасно! Особенно с отцом. Хотя и со мной тоже. Настоящие монстры! А экономка — оживший персонаж из «Ребекки». Или из фильма ужасов. Уверена: она мечтала меня убить. Но решила предоставить это собаке. Какое счастье, что у них и вправду не питбуль!

— Да? Значит, я ошибся… И кто же это был? — Эдриену совсем не нравилось услышанное.

— Слава богу, всего-навсего пекинес. Но эта дрянь никак не хотела отпускать мою ногу. Джон еле оттащил ее.

— Какой ужас! — Эдриен рассмеялся, потому что Фиона пересказывала все это очень забавно, но в глубине души его одолевали сомнения по поводу счастливого будущего Фионы и Джона. Сможет ли она справиться со всем этим?!

— Да уж, хорошего было мало, — признала Фиона. — Не думаю, что стану приходить к ним на День Благодарения.

— Можешь приходить на индейку ко мне. Мои собаки от тебя без ума.

У Эдриена были две венгерские овчарки, которые действительно обожали Фиону и, едва завидев ее, бежали целоваться.

— Не знаю, как справился Джон со всем этим. Может быть, со временем все и образуется, но пока что его дочери — серьезная проблема. Они считают, что Джон предает память их матери.

— Но это просто смешно! Ты же говорила, что ее нет в живых уже два года. Чего они ожидали от отца? Он — еще не старый мужчина. И не может похоронить себя вместе с покойной женой.

— А они смотрят на это иначе. Хотят, чтобы отец принадлежал только им. Но ведь их даже нет с ним рядом. Они скоро снова разъедутся по колледжам.

— Ничего, они это перерастут. Главное, Джон не дал сбить себя с толку и настроить против тебя.

— Совсем наоборот. Как только мы приехали из больницы, он заявил, что хочет переехать насовсем. И это тоже немного меня пугает. Все происходит так быстро. Мы ведь вместе всего два с половиной месяца. Лично я еще подождала бы, прежде чем принимать такие радикальные решения. Но, с другой стороны, мне очень нравится быть с ним. Понимаешь? Видеть его, просыпаясь, ждать встречи вечером.

— Но сможет ли он выдержать твою сумасшедшую жизнь? Джамал, сэр Уинстон, бесконечные вечеринки, я, все остальные, кто вьется вокруг тебя. Фотосессии до поздней ночи, авралы при сдаче номера. И вся остальная кутерьма, из которой состоит твоя жизнь. Джон кажется весьма консервативным малым. Так что освободи для него место, Фиона. Не только в твоих шкафах, но и в своей жизни. Ты не можешь продолжать жить по-прежнему. Придется многое менять в своем образе жизни, если ты хочешь быть с Джоном Андерсоном. Тем более если он переезжает насовсем, а не просто «поживет немного».До сих пор он как-то справлялся с этим. И потом, Джон ведь не отказывается от своей квартиры. А значит, он всегда может передохнуть там денек-другой, если ему захочется, — рассудительно заметила Фиона, но Эдриен лишь неодобрительно покачал головой:

— Лучше не доводи его до того, что ему захочется передохнуть. Я ведь знаю тебя, Фиона Мо-наган. Ты любишь делать все по-своему. Это твоя жизнь, твой дом, твоя собака. Я ведь и сам такой же. И я все время совершал одну и ту же ошибку. Не был готов идти на компромисс и учитывать интересы и желания партнера. И это рано или поздно вело к тому, что меня бросали. Так что задумайся об этом.

Что ж, Эдриен был прав.

— Я знаю, все знаю, — перебила его Фиона. — Но, понимаешь, я — зрелая женщина… У меня устоявшиеся привычки…

— Это не повод… Мы все можем приспосабливаться, если захотим. Глупо было бы потерять этого человека. Мне кажется, на этот раз твои чувства затронуты по-настоящему.

— Да, да, Эдриен! Я ни за что не хочу его потерять. Но я действительно не знаю, как наладить отношения с его дочерьми.

— Пусть он сам позаботится об этом. Это — его проблемы. Ты ведь не замужем за ним, — Эдриен вопросительно посмотрел на Фиону. — Или на этот раз ты подумываешь о замужестве?

— Нет, — замотала головой Фиона. — С чего бы вдруг? Детей я не хочу. И замужество меня не интересует. Я сказала об этом Джону с самого начала.

— И он поверил тебе?

— Надеюсь, что да.

— Но что, если ему необходимо жениться на тебе? Ведь Джон — человек более традиционных взглядов, чем ты, Фиона.

— Будем думать об этом, если возникнет этот вопрос. Но на сегодня это — не вариант! — твердо сказала Фиона.

— Почему же нет?

— Я не готова освобождать столько места в гардеробах. К тому же тогда его дочери точно растерзают меня.

Вот это, судя по тому, что ты рассказала о них, вполне возможно. И все же, если решишь изменить свои взгляды на семейную жизнь, предупреди меня, чтобы я сел, прежде чем огорошить меня этой новостью. Потому что если я узнаю, что Фиона Монаган собралась замуж, я тут же упаду в обморок.

— Не волнуйся, тебе это не грозит, — твердо сказала Фиона. — Может, я и поглупела от любви, но с ума еще не сошла.

— Почему-то мне не очень верится в это! — Эдриен покачал головой и вышел из кабинета.


Джон переехал к ней в субботу, как они и договаривались. Сначала он отвез Кортни в Принстон. Хилари улетела в Род-Айленд накануне. Через два часа после возвращения Джон был уже у Фионы с шестью чемоданами и несколькими портпледами с костюмами. Еще он привез два ящика папок и документов. Остальное, сказал Джон, он привезет потом. На этот раз Фиона несколько часов освобождала место для его вещей. Конечно же, разместить все так и не удалось. К воскресенью они чувствовали себя счастливой парой, на законных основаниях живущей вместе. Дочери Джона вернулись каждая в свой колледж. Миссис Вестерман получила квартиру в свое полное распоряжение, и Фифи творила там теперь все, что хотела. А Джон и Фиона наслаждались безмятежным счастьем. Сэр Уинстон даже завилял обрубком хвоста, когда снова увидел Джона. Началась новая глава их совместной жизни. Оба они искренне надеялись, что эта глава будет счастливой.

Все шло хорошо до Дня Благодарения, когда неизбежно встал вопрос, как проводить праздники. Джон поссорился с дочерьми по поводу того, что они никак не желали, чтобы Фиона присоединилась к ним за семейным столом. Обе девицы пригрозили, что вообще не приедут домой, если Джон приведет ее. Фиона, проявляя уважение к семейным ценностям, настаивала на том, что Джон должен согласиться на их условия, что он и сделал в конце концов, поняв, что выяснения и свары все равно ни к чему не приведут. Фиона же планировала встретить День Благодарения у Эдриена в большой компании друзей. Она честно сказала Джону, что в любом случае предпочитает этот вариант вечеру с ненавидящими ее людьми. Трудно представить себе что-нибудь более унизительное, чем праздник в кругу людей, которые не желают делить с тобой общество. Джон согласился с доводами Фионы, хотя и ему не очень-то улыбалось сидеть со своими обиженными и недовольными домочадцами. Ситуация была непростой, но оба — и Фиона, и Джон — понимали, что такой выход будет наилучшим в создавшейся ситуации.

Фиона замечательно провела вечер в кругу друзей. А Джону пришлось выдержать обед с молчащими дочками и суровой экономкой, подававшей еду с непроницаемым выражением лица. Это была не слишком веселая трапеза. Поскольку и Джон, и Энн были единственными детьми в своих семьях и родители их давно умерли, у Андерсонов не было других родственников, которых они могли бы пригласить к себе на День Благодарения. В праздники девочкам особенно не хватало матери. В общем, за столом все чувствовали себя несчастными. Обед закончился очередной ссорой. Джон сказал Хилари и Кортни, что ему надоело, что они пытаются наказать его за смерть своей матери и за то, что он посмел полюбить Фиону.

— Я не позволю вам вести себя таким образом, — твердо сказал он дочерям, которые плакали и повторяли, что не хотят, чтобы он забывал их маму.

— Как вы смеете говорить мне такое? — возмущенно воскликнул Джон. — Я любил маму. И люблю ее сейчас. И буду любить всегда. И никогда не забуду счастливые дни, проведенные с нею. Но это вовсе не значит, что я должен оставаться всю жизнь один, чтобы лучше ее помнить. Вы — взрослые люди! Неужели вы этого не понимаете? Вас нет сейчас со мной, вы обе учитесь. А я совсем один. И я хочу быть с Фионой. Она — чудесная женщина.

— Вот и нет! — возмущенно бросила ему Хилари. — Она — эгоистка! Они никогда не была замужем и не родила детей!

— Но это вовсе не говорит о том, что она плохой человек. Может быть, на ее пути просто не попался мужчина, который достоин стать ее мужем.

— У нее на уме — только собственный успех, она помешана на тряпках, — вставила Кортни.

Можно было подумать, что его дочери знают Фиону Монаган! Как они могли судить о ней, если видели всего лишь раз и не желали узнать получше!

— За что вы наказываете ее? И меня. А вы обе делаете именно это. Я не заслужил такой несправедливости. И она тоже!

— Ты собираешься жениться на ней? — спросила Хилари дрогнувшим голосом.

Обе его дочери считали Фиону своим личным врагом и были твердо намерены уничтожить ее в глазах отца. Они не дали Фионе шанса показать им, что она — хороший человек и любит их отца. И не собирались давать. Но Джон твердо решил, что не позволит двум взбалмошным девицам управлять его жизнью, пусть даже это будут его любимые дочери.

— Я не знаю, — честно ответил он на вопрос Хилари. — Не думаю, чтобы Фиона хотела замуж. Ей нравится жить так, как она живет. И, возможно, она права. После того как вы вели себя с нею, Фиона вряд ли захочет стать членом нашей семьи. И иметь двух таких мерзких приемных дочек. Она предпочтет остаться незамужней. — Джон специально не стал смягчать своих слов. Дочери должны отдавать себе отчет в своих поступках.

Неделю назад Хилари рассказала своей самой близкой подруге по колледжу о Фионе Мо-наган. Она была горда своей непримиримой позицией и твердостью. Кортни во всем разделяла позицию сестры.

— Нам не нужна никакая мачеха! — заявила Хилари отцу.

— Вы могли бы получить мачеху и похуже, — твердо сказал Джон. — Фиона — хорошая женщина. И не вам решать, каковы будут наши с ней отношения. Решать это буду я. Вы — мои дети.

И так будет всегда, сколько бы лет вам ни было. Вы еще молоды, но уверен, что потом вы меня поймете, когда сами узнаете цену любви и цену потерь. А не поймете — тем хуже для вас. Но я не позволю вам разрушить мою жизнь.

— Мы никогда не будем приезжать домой на праздники, если ты женишься на ней, — твердо заявила Кортни.

Господи, и это его дочь, умница Кортни! Она вела себя, как пятилетний ребенок, а не как второкурсница престижного университета.

— Что ж, очень жаль. Не удивляйтесь, если вы обнаружите, что обстоятельства вашей жизни несколько изменились.

Намек был более чем прозрачным.

— Ты урежешь нам содержание? — девицы явно проверяли, как далеко они могут зайти.

Джон считал, что они зашли уже достаточно далеко. Слишком далеко. И был полон решимости дать им это понять.

— Не стоит испытывать мое терпение, — продолжал он. — Я буду очень разочарован, если вы не измените свое поведение, даже если мы с Фионой решим пожениться.

После такого «обмена любезностями» девочки бросились на кухню, где немедленно состоялся «военный совет» с участием миссис Вестерман. По всему выходило, что отец собирается жениться на этой красотке Фионе Монаган.

— Мы быстренько выживем ее отсюда, если он посмеет это сделать, — пообещала миссис Вестерман. — И полгода не продержится!

Она говорила, а Хилари и Кортни слушали и кивали головами. План показался неплохим, девушкам понравилась идея выжить Фиону из жизни отца через полгода. Они ни за что не хотели терпеть эту кривляку. Тем более в качестве жены отца. Как только они избавятся от нее, отец снова будет принадлежать им безраздельно. Если нет в живых их матери, то никто не должен занимать ее место. И никто им больше не нужен. Никто и никогда.

— А что, если отец уволит вас, миссис Вестерман? — нервничая, спросила Кортни.

Кроме отца, экономка была им обеим самым близким человеком.

— Пускай увольняет, — дерзко ответила миссис Вестерман. — Вернусь обратно в Северную Дакоту, а вы сможете навещать меня, когда захотите. Знаете ведь — вы мне как родные.

Миссис Вестерман удалось накопить немного денег. К тому же не так давно она получила в наследство маленький домик. Хозяин ничего ей не сделает. Но ее уважение он утратил бесповоротно. А она его всегда так уважала!

По мнению миссис Вестерман, то, что позволяли себе ее хозяин и Фиона Монаган, было чудовищным грехом.

— Мы не хотим, чтобы вы уходили, — с несчастным видом произнесла Хилари. — Мы хотим, чтобы вы всегда жили с нами.

Но миссис Вестерман давно решила, что в один прекрасный день она вернется к себе в Северную Дакоту. Правда, она собиралась сделать это, когда обе девочки выйдут замуж. Они уже большие, и ждать осталось не так уж долго.

А если она удержит хозяина от брака с той ужасной женщиной, то только выполнит свой долг перед покойной миссис Андерсон. Миссис Вестерман дала себе слово сразу после смерти Энн, что не позволит ее мужу оскорбить память этой чудесной женщины, наделав каких-нибудь глупостей. Миссис Андерсон была такой чудесной женщиной — настоящей матерью и хозяйкой. А эта, теперешняя, с которой таскается хозяин, и спит с ней, и выставляет себя на всеобщее посмешище, кто бы она ни была, — для миссис Вестерман она ноль, полный ноль. И пока жива Ребекка Вестерман, никакая такая Фиона не получит мистера Андерсона. Она поклялась себе в этом и намерена была сдержать клятву.


Глава 8 | Вторая попытка | Глава 10







Loading...