home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Можно ответить на этот вопрос только одним способом. За неделю или даже две можно детально описать все, что я помню о себе, о Дэвиде и об Альме Моубли. Когда я описывал это в романе, я невольно приукрасил события и тем самым солгал. И если я теперь не сделаю этого, я никогда не смогу написать про доктора Заячья лапка — ведь он в сущности та же Альма, черная Альма с рогами и хвостом. Так же, как Рэчел Варни из “Ночного сторожах — тоже Альма, только приукрашенная и наряженная в волшебные одежды. Теперь мне надо изложить не выдуманные, а подлинные обстоятельства этой истории. В “Ночном стороже” все разрешилось — закон жанра, — но жизнь не признает окончательных решений.

Я встретил Альму не в парижской гостиной, где Сол Мелкин встретил Рэчел Варни, а в куда более прозаической обстановке. Это было в Беркли, где я получил работу вскоре после успеха моей первой книги. Для начинающего писателя предоставленная мне должность выглядела достаточно серьезно — я вел одну группу по писательскому мастерству и две по американской литературе. Особенно много усилий отнимала вторая тема, которую я знал недостаточно хорошо и был вынужден читать горы книг, не успевая писать ничего своего. Если уж я мало читал Хоуэллса или Купера, то с критикой их творчества, знания которой требовала программа, был и вовсе незнаком. В итоге с утра я вел занятия, потом обедал в баре или кафе, а вечера проводил в университетской библиотеке. Глаза у меня болели от переутомления, а в желудке плескался жидкий казенный кофе. Я сдружился со стажером из Висконсинского университета по имени Хелен Кайон — наши столы в офисе стояли рядом, и она даже читала мою первую книгу, хотя и не прониклась ею.

Она всего боялась, не следила за своей внешностью и махнула рукой на мужчин, занималась в основном шотландскими современниками Чосера. В свои двадцать три года она уже опубликовала несколько работ.

— Мой отец имел фамилию Кайински, и я такая же упрямая полячка, — говорила она, но это был классический самообман. Упрямой она была лишь в отношении чосерианцев. Хелен была крупной девицей в больших очках, с длинными волосами, собранными в прическу неопределенного стиля.

В третий раз, когда я увидел ее за соседним столом, я пригласил ее на ленч. От неожиданности она чуть не подпрыгнула. По-моему, я первым в Беркли сделал ей такое предложение.

Через несколько дней я, возвращаясь с занятий, застал ее в офисе. Наш ленч прошел не очень удачно; сравнивая свои статьи с моим романом, она воскликнула: “Но я же пишу правду!”

— Я ухожу, — сказал я ей.

— Может, пойдем куда-нибудь выпьем.

— Нет, я ненавижу бары, и мне нужно еще поработать. Но вы можете проводить меня домой. Хотите? Я живу на холме.

— Я тоже там живу.

— Что вы читаете? — Я показал ей книгу. — О, Натаниэл Готорн. Ваша тема?

— Гарви Либерман сказал, что через три недели мне нужно читать большую лекцию о Готорне, а я не читал “Дом о семи фронтонах” со школы.

— Либерман просто лентяй.

Я мог с этим согласиться: кроме меня, три других его помощника готовили за него лекции.

— Все будет хорошо, если я сумею как-то свести это все воедино.

— Во всяком случае, говорить тут не о чем.

— Нет. Только жевать, — так и было во время нашего ленча.

— Простите, — она потупилась, но я погладил ее по плечу и попросил не беспокоиться.

Когда мы спускались по лестнице (Хелен тащила пухлый портфель с книгами и рукописями, а я только “Дом о семи фронтонах”), мимо нас проскользнула высокая светловолосая девушка. Прежде всего мне бросились в глаза ее бледность, удивительно спокойное выражение лица и соломенный оттенок волос. Ее круглые глаза были светло-голубыми. Я почувствовал странную смесь возбуждения и любопытства: в полутьме лестницы она выглядела как белый призрак во мраке пещеры.

— Мистер Вандерли? — спросила она.

Когда я кивнул, она пробормотала свое имя, но так тихо, что я не расслышал.

— Я учусь на английском отделении. Я хотела спросить, можно ли мне прийти на вашу лекцию о Готорне. Я нашла вашу фамилию в плане профессора Либермана.

— Пожалуйста, приходите, — сказал я. — Но эта лекция для младших курсов. Для вас это будет только потерей времени.

— Спасибо, — сказала она и пошла наверх.

— Откуда она узнала меня? — спросил я у Хелен, втайне радуясь своей популярности. Хелен молча указала на название книги у меня в руках.

Она жила в трех кварталах от меня, на втором этаже громадного старого дома, в квартире, которую делила с двумя другими девушками. Комнаты выглядели абсолютно одинаковыми, как и мебель в них, — о присутствии хозяек говорили только груды книг на столах.

Одинаковыми казались и жительницы этих комнат, которых Хелен описала мне, пока мы поднимались на холм. Одна из них, Мередит Полк, тоже из Висконсина, стажировалась на отделении ботаники. Они с Хелен познакомились, когда искали жилье, выяснили, что учились в одном университете, и решили поселиться вместе. Третья девушка по имени Хилари Легарди училась на театральном отделении.

— Хилари постоянно сидит дома, а по ночам слушает рок, — жаловалась Хелен. — Приходится затыкать уши. Но с Мередит мы дружим, хотя она немного странная. Пытается меня охранять.

— От чего?

— От всего.

Обе соседки были дома, когда мы пришли. Тут же из кухни вышла полная черноволосая девица в голубых джинсах и воззрилась на меня через толстые линзы очков. Мередит Полк. Хелен сказала ей, что я преподаватель литературы, на что Мередит буркнула “Очра” и снова скрылась на кухне. Из другой комнаты гремела музыка.

Потом девица в очках опять вылетела из кухни, уселась на стул у стены, заставленной горшками с кактусами, и замурлыкала.

— Вы у нас в штате? — хороший вопрос от стажера первого года.

— Нет, у меня договор на год. Я писатель.

— А-а, — протянула она. Потом: — Так это вы приглашали ее на ленч?

-Да.

— А-а.

Музыка продолжала греметь.

— Хилари, — кивнула она на стену. — Наша соседка.

— Вам не мешает?

— А я уже не слышу. Концентрация. Для растений это даже полезно.

Пришла Хелен с бокалом виски, в котором плавал кубик льда, похожий на дохлую рыбу. Для себя она принесла чашку чая.

— Извините, — Мередит встала и удалилась в направлении своей комнаты.

— Приятно видеть мужчину в этом унылом месте, — сказала Хелен. В этот момент с нее слетело все беспокойство и комплексы, и под напускной ученостью проступил подлинный живой ум.

Мы переспали с ней через неделю в моей квартире. Она оказалась не девушкой и, после того как решилась, вела себя с поистине чосерианской простотой и решительностью.

— Ты никогда меня не полюбишь, — сказала она мне в постели, — и я от тебя этого не жду.

Она провела у меня две ночи. По вечерам мы вместе сидели в библиотеке, работая каждый над своей темой. Первым знаком того, что что-то не так, послужило для меня появление у моей двери Мередит Полк.

— Дерьмо, — прошипела она, когда я открыл дверь и впустил ее. — Хладнокровный ублюдок! Ты разбил ей сердце. Использовал как шлюху. Ты даже не знаешь, чего ты ее лишил. Она так мечтала преподавать! Впрочем, не думаю, что для тебя имеет значение что-то, кроме твоих сексуальных нужд.

— Минутку, — сказал я. — Как я могу помешать ей преподавать?

— Это ее первый семестр здесь. Они же следят за нами. Как они посмотрят на то, что стажер прыгает в постель к первому попавшемуся парню?

— Это же Беркли. Не думаю, что здесь это кого-нибудь беспокоит.

— Свинья! Это тебя ничего не беспокоит и не волнует!

— Убирайся, — я наконец вышел из себя. Она походила на рассерженную лягушку.

Сама Хелен, бледная и грустная, появилась через пару часов. Она не обсуждала обвинения, выдвинутые Мередит Полк, только сказала, что поругалась с ней.

— Мередит пытается меня защитить. Прости, Дон, — тут она заплакала. — Не гладь меня по спине, Дон. Это глупо. Я никогда не буду счастлива с тобой. Прости, что я это тебе говорю. Но ты ведь не любишь меня, правда?

Правда ведь?

— Не знаю, что и ответить. Лучше я налью тебе чай.

Когда я вернулся с чаем, она лежала у меня на постели, сжавшись в комок.

— Я хотел бы съездить с тобой куда-нибудь. В Шотландию. Я столько читал про Шотландию и никогда там не был.

— Ее глаза за стеклами очков блеснули.

— Зачем я сюда приехала? — всхлипнула она. — Мне было так хорошо в Мэдисоне. Зачем я приехала в Калифорнию?

— Ты здесь на месте больше, чем я.

— Неправда. Ты можешь прижиться везде. А я везде буду только бельмом на глазу.

— Какая книга тебе больше всего понравилась в последнее время? — спросил я.

Она удивленно и даже испуганно взглянула на меня.

— “Риторика смеха” Уэйна Бута. Я ее дважды перечитывала.

— Да, твое место именно в Беркли.

— Мое место в зоопарке.

Она оправдывалась и за Мередит Полк, и за свои собственные несбыточные ожидания, но я знал, что у нас с ней все кончено. Продолжать играть с ней я не мог.

С тех пор я видел Хелен Кайон только два раза.


II АЛЬМА | История с привидениями | Глава 2