home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


3

Бабушка Траверс имела обыкновение завтракать в постели. Во время завтрака она, откинувшись на подушки, вся розово-бело-серебристая, в кружевном чепце с атласными лентами и в розовом бархатном халате, отороченном лебяжьим пухом, давала аудиенцию всем своим домашним.

Ее внук нашел своего дядю Рекса уже сидящим на краешке ее кровати. Одеяло было завалено конвертами, — миссис Траверс принадлежала к быстро исчезающей породе людей, любящих и умеющих писать письма. В тот же день, когда она получала письмо, она отсылала на него ответ. Конверты, надписанные ее почерком, таким же ясным и приятным, как звук ее голоса, составляли неотъемлемую часть жизни обширного круга ее корреспондентов, столь же необходимую, как, к примеру, соль на столе. Ее письма, несущие добрый Дух дома, заполненные описанием семейных событий, летели в Индию, в Канаду, в Австралию; и по английским адресам ее детей… и издалека, из-за моря — из Австралии, Индии и Канады к ней летели ответы — бледные конверты, словно перелетные птицы.

Рекс Траверс читал одно из этих писем и слушал, как его мать вполголоса читает другое. Его лицо в полной мере выражало то, что он чувствовал, а именно горячее желание, чтобы учиться писать разрешали одному человеку на миллион. Ибо каждый научившийся держать перо так и норовил сунуть нос в чужие дела! Почему тетушка Ида убеждает его мать в том, что та должна быть счастлива видеть дорогого Рекса остепенившимся… какое, к черту, дело его кузине Хильде до того, как выглядит «эта девушка» (как раз подобное место читала миссис Траверс), и «понимает ли она, как ей повезло? Должна понимать, если она благоразумна».

— Ха! Благоразумна — это именно про Джой! — провозгласил Персиваль Артур Фитцрой, ставя поднос с завтраком на ночной столик. — Не то, что тетя Ида в свое время. Тетя Ида устраивала жуткие представления… (Да, конечно, могу, но я уже достаточно взрослый, чтобы помнить то, что мне следовало давно забыть.) Джой не позволяет себе ничего подобного! Если ничего не знать, можно подумать, что дядя Рекс — последний человек, за которого Джой вынуждена выйти замуж!

Рекс пронзительно взглянул на него. Что? — Глупо, милый, глупо, — запротестовала бабушка Траверс, но в глазах ее внезапно вспыхнуло волнение, и, чтобы скрыть его, она повелительно добавила: — Открой окно! Нет, снизу, так, чтобы воробьи могли залететь. Сядь-ка вот здесь, чтобы не спугнуть их, и не говори чепухи, Персиваль Артур. — Бросив горсть крошек от завтрака на натертый до блеска пол возле окна, она решительным жестом своей длинной руки как бы отмела мысль о том, что невеста ее сына «благоразумна».

— Но, бабушка! Ты только посмотри на нее! Она ведет себя совершенно так же, как тогда, когда просто работала на него!

— Это значит, — сурово объяснила миссис Траверс, — что Джой не из тех людей, у кого сердце нараспашку. И вовсе не означает, что она не любит. (В это короткое слово времен ее молодости она вкладывала смысл, для прояснения которого поколению фрейдистов понадобились многие тома по психоанализу, разным комплексам и сублимации.) Когда ты станешь взрослым, может быть, наконец, поймешь, что я имею в виду!

Изобразив на лице величайшее достоинство, она откинулась на подушки. Раздался серебристый звон индийских браслетов, которые всегда украшали ее запястья, и Рексу Траверсу вспомнилось — это было одно из первых его детских воспоминаний, — как она снимала эти браслеты и со звоном рассыпала их по ковру детской их старого дома, чтобы его сестра Марджи, тогда совсем малышка, учившаяся ползать, тянулась к ним пухлыми ручонками: «Надо собрать мамины браслеты…»

А теперь сын бедной Марджи запротестовал:

— Бабушка! Взрослые всегда почему-то думают, что если человеку не исполнилось еще двадцати лет, то он ничего не понимает! Я отлично знаю, что ты имеешь в виду! Ты думаешь, что Джой как та дама из одного лимерика — он совсем приличный, дядя Рекс! Один из немногих абсолютно приличных! — И он продекламировал:

Своей добродетельной рожей

Могла заморозить до дрожи.

В гостиной она

Была холодна,

Зато в будуаре… О Боже!

— Вот так, — откомментировал Рекс Траверс. — В Мьюборо все по-прежнему. Я услышал это там в самом первом семестре.

— А я — еще раньше, — слегка улыбнулась миссис Траверс. — Я слышала это еще от моего брата, твоего дяди Персиваля, когда он учился в Сэндхерсте.

— Прошу прощения, — извинился Персиваль Артур Фитцрой, вскочил, легконогий, и убежал, как всегда оставив на лицах взрослых улыбку.


предыдущая глава | Фиктивный брак | cледующая глава







Loading...