home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«ТАНЦЕВАЛЬНАЯ СТУДИЯ».

— Это тут. Теперь слушайте, Данко, разговаривать буду я, ладно? Таким образом мы сможем избежать ваших личных бесед со свидетелями в отсутствие Ридзика. Усекли?

— Усёк?

Ридзик хихикнул:

— В чем дело? Вас что, не учили в Киеве, что значит «усечь»?

— «Обрезать»?

— Ладно не будем об этом.

Они взобрались по неровным ступеням на второй этаж здания, откуда все громче долетали до них звуки музыки. На секунду Данко припомнил тот день, когда они с Юрием несколько месяцев назад вот так же поднимались по лестнице к логову Виктора. Если бы тогда он не совершил ошибки, то теперь ему не пришлось бы подниматься сюда, а Виктор понёс бы давно заслуженное наказание.

Ридзик толкнул двери студии. За ними открывалось довольно большое помещение с обшарпанным деревянным полом. Вдоль стен располагались зеркала и балетные станки. Темноволосая женщина в трико стояла, облокотившись на один из станков и, куря сигарету, наблюдала, как около дюжины девчонок-подростков совершают свои танцевальные па. С дамой подобной внешности Ридзик не прочь был бы познакомиться и поближе. В своём трико она смотрелась грандиозно: красивая грудь натягивала эластичную ткань, плотно облегающую стройные ножки и чудесную попку.

— Хорошо, — крикнула она, — продолжайте, — она стряхнула пепел с сигареты. — Не вихляй задом, Динеция, это тебе не стриптиз.

Одна из девочек подобрала зад, стараясь не сбиться с ритма музыки.

— Вот так уже лучше, — сказала наставница. Затем, взглянув на дверь, заметила Ридзика и Данко, и скучающее выражение на её лице переменилось. Данко кивнул. Это была та самая женщина из гостиницы.

Плёнка закончилась.

— Ладно, девочки, — прокричала она. — Перемотайте ленту и пройдите все упражнения ещё раз. — Она подошла к детективам.

— На этот раз прихватили с собой фараона? — она показала головой на Ридзика.

— Отлично. Как вы догадались?

— Есть опыт.

— Вы выехали из гостиницы, не расплатившись, — заметил Данко.

— Да, я спешила, — она снова стряхнула пепел. — Отличный костюмчик.

Тут Ридзика осенило: «Так это же та самая милашка, которую видел под душем, или что-то в этом роде, Данко в „Гарвине“!

— Чудесно. Приятно видеть, как старые друзья встречаются снова.

— Подружка Виктора, — сказал Данко.

Кэт Манзетти минуту поколебалась, а затем двинулась мимо них в повидавшую виды комнатёнку, служившую ей кабинетом. Тут стоял разбитый стол с телефоном. На улицу смотрело грязное окно. На столе возвышалась стопка магнитофонных лент. Кэт тяжело опустилась за стол и глубоко затянулась.

— Почему бы вам не показать мне своё удостоверение? Я бы предпочла знать, с кем говорю. Ридзик показал свой знак:

— Ридзик, Артур. А это капитан Данко, из Москвы.

— Черт подери. Ну и далеко же вы забрались от дома.

— Вы навещали Виктора Росту в тюрьме. Кэт выпустила изо рта дым:

— Да. Ну и что? Он меня просил.

— О чем вы говорили? — спросил Ридзик.

— О погоде, налогах, инфляции, — ответила она насмешливо.

— Вы познакомились с ним, шляясь по барам? Или вы работаете при входе?

Лицо Кэт потемнело от злости:

— Иди на хрен. Если есть за что меня арестовывать, так арестуйте. Но я не собираюсь выслушивать этого дерьма, — она двинулась из комнаты прочь, направляясь в студию. Данко схватил её за руку.

— Отпусти, паршивая русская сволочь, — она попыталась освободиться от его хватки, но Данко держал крепко. Он не собирается бить её, но пока он её держит, она никуда не выйдет. Данко посмотрел ей в глаза; было что-то в его взгляде такое, отчего она сообразила, что он не ударит её. Она перестала вырываться.

— Так чего же вы от меня хотите? — спросила она жалобно. Играть роль возмущённой дамы не стоило.

— Что вы забрали Виктору из гостиницы? Это очень важно. Могут пострадать многие люди, — он отпустил её руку.

Кэт Манзетти потрогала то место, за которое он ухватил её. Ридзик не верил своим глазам. Данко, тот самый парень, который сломал Стрику два пальца, словно это были хлебные палочки и играючи уложил на месте Бритоголового, теперь превратился в воплощение учтивости.

— Слушайте, — медленно сказала Кэт, — я не хочу никаких проблем. Виктор просил меня прийти в «Гарвин» и снять его давний номер. И рассказал, где искать.

— И что же вы нашли? Кэт пожала плечами:

— Паспорт и половину стодолларовой бумажки. Данко кивнул. Абдул Элиджа упоминал про половину банкнота. И тогда, говорил он, они смогут заняться общим делом.

Конечно, Ридзик ничего об этом не знал. Его больше интересовал паспорт. Если Роста его раздобудет, то он сможет удрать из страны и станет недосягаем для чикагской полиции.

— Фальшивый паспорт? — спросил Ридзик.

— Паспорт настоящий, — сказал Данко. — Имя фальшивое.

— Вам это лучше известно, чем мне, — ответила Кэт. — Я туда не заглядывала.

— И что вы с ним сделали?

— Передала его одному другу Виктора.

— Кому? — допытывался Ридзик.

— Не знаю его имени.

— Весьма удобно.

— Но это правда.

Ридзик раздражённо нахмурился:

— Дерьмо все это, мадам. Не мелите чепухи. Где он? На резкость и Кэт будет отвечать тем же. Смущённая, слегка испуганная минутой раньше женщина снова исчезла:

— Говорю же, что не знаю!

— А его телефонный номер? — Ридзик подошёл ближе, продолжая нажимать на неё.

— Потеряла.

— Виктор очень гадкий парнишка. Она загасила окурок:

— Правда?

— Из-за него погиб полицейский.

— Я про это ничего не знала, — ответила она таким тоном, словно собиралась сказать: «Плевать мне на это». Но она знала. Она знала Виктора Росту и понимала, что он способен на большее, нежели просто убить фараона. И происходящее становилось ей все больше не по душе.

Ридзик окончательно разозлился:

— Послушайте, сударыня, если мы и дальше так пойдём, то могу вас уверить, что когда Виктор сядет, то вы отправитесь вслед за ним.

Кэт обратила к нему свои карие глаза и широко растворила их, изобразив на своём лице притворную невинность и страх:

— О, большой сильный полицейский хочет запугать меня, чтобы я помогла?

— Я просто хочу понять, какого хрена вы помогаете этому паршивому…

— Он мой муж, — ответила она кратко. Потом повернулась на каблуках и вышла в студию, где перестала играть музыка.

— Муж?! — повторил Ридзик. Он почувствовал, как подскочило его давление. — Вот я отправлю сейчас эту суку за решётку, тогда посмотрим, как она у нас повоет, — и Ридзик двинулся за ней.

Данко встал у него на пути:

— Мы должны использовать её.

— Какого черта! Мы её и используем, но только в комнате для допросов на участке. Вот где мы её используем.

Но Данко думал на несколько ходов вперёд, как шахматный игрок:

— Если она останется на свободе, она выведет нас на Виктора. А сейчас я уверен, что она не знает, где он, — и Данко сделал то, что никак не вязалось с его, Данко, обликом. Он положил руку на плечо Ридзика. — Пожалуйста, — сказал он, — поверьте мне.

По дороге обратно к автомобилю Данко поделился и ещё кое-какой информацией. Он понимал, почему Виктор женился на этой девушке:

— Ради визы в Соединённые Штаты. В Советском Союзе гораздо легче выехать из страны, если ты женат на иностранке. Но она нас на него выведет, я в этом уверен. Или он сам придёт ко мне.

— Придёт к вам? А мне казалось, что вы последний человек изо всех, с кем он пожелал бы встречаться.

— Возможно.

Ридзик прищурился и долгим взглядом посмотрел на Данко:

— Знаете, у меня начинает складываться такое впечатление, что есть тут что-то побольше, чем просто исполнение капитаном Данко своего долга перед Родиной. Признайтесь, товарищ, ведь есть же что-то личное между вами обоими, разве не правда? Роста, может, хочет достать наркотики, но и вас он тоже хочет достать, верно? А вы хотите остановить наркотики, но больше всего хотите Росту.

Данко кивнул:

— Ну?

— Полгода назад я подстрелил его братца. В Москве.

— Убили? — простому ранению Ридзик особого значения не придал бы.

— Да.

— Что ж, неплохо. Так и следует. — Это была лучшая весть изо всех, что он услышал за день.

— Спасибо, — Данко сделал ещё несколько шагов к автомобилю, потом остановился. — А он убил моего напарника, — закончил он тихо.

Ридзик покачал головой. Русские, американцы — не все ли равно. Сыщики есть сыщики, и когда убивают партнёра одного из них — это одинаково паршиво, независимо от того, по какую сторону границы это происходит.

— Мне очень жаль слышать это, правда.

— Спасибо.

— Так что, Данко, у нас, получается, есть в результате что-то общее. Виктор ведь убил и моего партнёра. А это значит, что мы оба хотим схватить его за задницу.

Данко кивнул:

— Эта девчонка выведет нас на него.

Ридзик поднял голову и посмотрел на окна танцевальной студии. Музыка затихла и в некоторых окнах погас свет. Несколько из занимавшихся девушек спустились по лестнице и смешались с уличной толпой. Похоже, что им обеим придётся нынче ночью заняться слежкой. Ридзик перевёл взгляд на расположенную на противоположной стороне закусочную:

— Хороший детектив никогда не бывает мокрым и голодным. Дождя вроде не заметно, но я бы чего-нибудь перекусил. А пока мы здесь, то можно и прикупить кой-какой еды.

Данко еда не слишком интересовала.

Ридзик показал на закусочную:

— Там всегда можно найти четыре главных продукта питания: гамбургеры, жареную картошку, кофе и пончики.

— Пончики?

— Они вам понравятся. Увидимся в машине, — и Ридзик направился на противоположную сторону улицы.

— Погодите, — позвал Данко.

— Только не просите двойной порции майонеза, или без лука, или порцию борща.

— Дайте мне ключ от автомобиля.

— Он не заперт.

Данко посмотрел на окна танцзала:

— На случай, если она выйдет.

— Вам нельзя водить этот автомобиль. Таковы правила. Если что случится, если ещё, чего доброго, налетите на законопослушного гражданина или его машину, Данко, то мне придётся до самого гроба потом заниматься канцелярской работой. Оставьте это.

— Если она возьмёт такси, — терпеливо объяснял Данко, — то не уверен, что я смогу бегом преследовать его.

Данко смотрел на него. И чего он не послушался своего старика и не стал бухгалтером?

— А вы бы попытались?

— Да.

— Ох, едрена мать, — он бросил ключи русскому, моля судьбу, чтобы Манзетти удосужилась остаться в помещении достаточно времени для того, чтобы закусочная успела снабдить его парой чизбургеров.

Данко уселся за руль и воткнул ключ зажигания. Он осмотрел приборы на панели. Автомобили есть автомобили. Так что он не думал, что вести этот «шевроле» сложнее, чем советские «Жигули». Из нагрудного кармана он вытащил свой ключ и дешёвую стальную шариковую ручку. Покопавшись среди мусора, разбросанного по полу автомобиля, он нашёл мятую салфетку и аккуратно переписал фабричный номер ключа. Проделав это, он повернул глаза к выходу из танцевальной студии и больше уже не отводил от него взгляда.

По крайней мере, до тех пор, пока не услышал голос, рычащий что-то в окошко. А оттуда пылал ему навстречу гневным взглядом объёмистый мужик — чей объём происходил, скорее от количества жира, нежели от размера мышц — физиономию которого украшала трехдневная щетина. В одной мясистой руке он сжимал бутылку пива, а в другой — бейсбольную биту. Облик его не выражал радости. Данко взглянул на мужика и обнаружил, что одет тот в безрукавку с крупной надписью «Чикагские Медведи» на груди. Возможно, что «Чикагские Медведи» — тоже какая-нибудь местная банда, вроде Бритоголовых, решил Данко. Мужик отхлебнул изрядный глоток из бутылки, рыгнул и уложил свою жирную лапу на край окна.

— Эй, ты, засранец, тут тебе нельзя ставить машину, — оглядев костюмчик Данко, болельщик «Медведей» решил, что это один из тех миссионеров — Свидетелей Иеговы или Мормонов — от которых, по причине их любви к Христу, можно не опасаться неприятностей.

Данко удивился:

— Почему нельзя?

— Тут я ставлю машину, — прорычал мужик. — Я над этим местом живу, — он махнул битой в неопределённом направлении, — так что убери свой дерьмовый автомобиль к черту с моего места, — мужик удостоверился, что Данко как следует успел рассмотреть биту. — Или давай мне пятьдесят баксов, — предложил он, ибо, будучи уступчивым малым, решил предоставить сидящему в машине право выбора.

— Не понимаю.

— Слушай, — сказал мужик, заполняя машину ароматом пивного перегара, — все очень просто. То есть одно из двух: мотай отсюда или плати полтинник. А то я возьму эту штуку и искурочу твою машину к чёртовой матери.

Мужик весьма отвлекал Данко от его дела. Иван вновь взглянул на двери здания. Наверху погасло ещё одно окно. Она явно собиралась уходить.

— Эй, ты меня что, ни хрена не слушаешь? Данко не сводил глаз со здания:

— Уматывай.

— Сукин ты сын! — возопил мужик. — Приезжаешь к моему дому, да ещё меня же и посылаешь?! Я здесь живу. И это, едреныть, моя стоянка! — мужик так возбудился, что аж слюной стал брызгать. — Семьдесят пять баксов. Проваливай или я расколочу твою машину, да ещё и морду в придачу.

Данко понял, что, дабы продолжать спокойно своё дело, он должен избавиться от этого человека. Но, напомнил он себе, это Америка — и действовать следует по американским законам.

— Вы знакомы с Мирандой? — спросил он мужика с бейсбольной битой.

— Э? Никогда не слыхал про эту суку.

О, подумал Данко, тогда все в порядке. И отпустив руль, он заехал мужику кулаком в челюсть. Удар был такой силы, что тот, казалось, даже подлетел в воздух. Удивлённо повисев в воздухе, он грохнулся на тротуар, исчезая из поля зрения. Причём даже не успев и пикнуть.

Данко снова обратил свой взор к танцевальной студии, весьма довольный тем, что расправился с хулиганом в строгом соответствии с американскими законами.

Возвращаясь из закусочной, Ридзик перешагнул через мужика. Посмотрел на чикагского гражданина, распростёршегося на тротуаре в луже крови и пива, затем взглянул на Данко. Сразу было понятно, что это дело рук русского, но Ридзик не хотел слушать про это — ни теперь, ни потом. Он уложил два пакета с едой на заднее сиденье.

— Все в порядке? — спросил он, вытаскивая из пакета гамбургер.

— Да. Отлично. Без проблем, — Данко все ещё не проявлял интереса к еде.

Все же Ридзик не выдержал:

— А что это за мешок дерьма валяется на тротуаре? Из-за окна донеслось слабое постанывание. Скоро мужик очнётся и станет размышлять, что ж это такое стукнуло его — ведь не мормон же.

— Он тут живёт.

Ридзик высунулся в окошко. Мужик не выказывал желания подниматься.

— Чудесно, — заметил Ридзик. Затем повернулся к Данко. — Только окажите мне услугу — не переедьте его ненароком, когда мы двинемся.

— Сделаю, что в моих силах.

— Именно к этому мы и стремимся в чикагской полиции. Держите, — он протянул Данко чашку горячего кофе. Ридзик снял с неё крышку. — Не знаю, как вы там в Москве, ребята, а мы всегда сохраняем крышку, потому что, если приходится вдруг спешить… — Ридзик вертел чашкой кофе и гамбургером, стараясь поудобней пристроить их у себя в руках. — Кстати, знаете что? Я позвонил в управление и они сказали, что второй русский — тот, которого я подстрелил — Татамович — приходит в себя из комы. Может, нам смотаться отсюда и посмотреть, что он…

Данко выпрямился за рулём:

— Вот она.

Кэт стояла в тени у выхода, нервно осматривая улицу. Жёлтый автомобиль, проехав вдоль дома, остановился прямо напротив неё. Данко заметил, как она обменялась несколькими словами с водителем, затем быстро скользнула на заднее сиденье. Автомобиль отъехал от тротуара, набирая скорость.

— Двинулись, — сказал Данко, поворачивая ключ зажигания. Он дёрнул сцепление и нажал на акселератор, не слишком знакомый с мощностью детройтских двигателей. Машина рванулась вперёд.

Ридзик опрокинул полчашки горячего кофе себе на колени.

— Господи! — закричал он. — Да я же себе яйца ошпарил!

Данко это не волновало. Наконец-то у него появилась возможность найти Виктора. А гениталии Ридзика — лишь ещё один несчастный случай в его личной войне. Он вывел машину на проезжую часть, держась на несколько автомобилей позади такси.

— Черт возьми! — ругался Ридзик, продолжая поглаживать свой пах. Я испортил костюм и чуть не сварил яйца. На кого мне за это подавать в суд? — его швырнуло в сторону, когда Данко резко свернул направо, преследуя такси.

— Вы ужасающий водитель, — прохрипел Ридзик.

— Пожалуйста, успокойтесь, — ответил Данко.

— Пожалуйста, поосторожней с этой чёртовой машиной! — воскликнул Ридзик. — Я не хочу попадать в аварии, — снова напомнил он. — Меня за это на год кинут канцелярщиной заниматься.

— Я умею водить автомобиль, — Данко продолжал смотреть вперёд.

— Ясное дело, — хмыкнул Ридзик. — Думаю, они вас в этом Киеве всему обучили насчёт аварий и цен на страховку.

— В социалистических странах можно обойтись без страховки. Государство платит за все.

Ридзик недоверчиво посмотрел на Данко:

— Ладно, тогда скажите мне одну штуку, капитан. Если там такой охренительный рай, то с чего ж это у вас в стране народ толпами стоит в очередях на выезд?

— Капиталистическая пропаганда, — Данко сказал это таким тоном, словно и сам верил в это.

— И если вы, ребята, все так здорово устроили, то как же это угораздило вас вляпаться вместе с нами во все эти героины и кокаины?

— В Советском Союзе это лишь начинается. И мы это прекратим.

— Желаю удачи. С таким же успехом вы можете останавливать океан.

— Китайцы нашли способ. Сразу после революции. Построили всех наркоманов, всех продавцов, отвели их на площадь — и расстреляли.

— Тут это не сработает. Политики на это ни хрена не пойдут.

— Расстреляйте сперва их.

Они преследовали такси уже минут пятнадцать — и пока что водитель его не пытался улизнуть от них — вероятно, он даже не подозревал, что за ними следят. Данко подумал, что что-то здесь не так.

— Может, она просто возвращается домой, — сказал Ридзик, словно прочитав мысли русского.

Данко кивнул, но такое предположение его отнюдь не устраивало. Он слишком далеко зашёл и слишком многое вытерпел, чтобы теперь потерять след.

— В больницу, — сказал Ридзик, — вот куда нам нужно бы поехать. Неплохо было бы оказаться там, когда этот самый Татамович воскреснет ото сна.

— Пока погодим, — ответил Данко, не в силах оторвать взгляда от задних фонарей автомобиля. А про себя он подумал, что ему нравится сидеть за рулём этой машины. Она отзывалась на каждое его движение, словно скаковая лошадка, и он с удовольствием чувствовал силу её двигателя, легко подчиняющегося любому движению его пальцев, свободно лежащих на баранке. Не то что его строптивые, хотя и оснащённые специальным мощным двигателем «Жигули». И как только полисмены вроде Ридзика могут позволить себе покупать такие шикарные машины — тем более что такие люди, как Ридзик, несмотря на все их недостатки, не относятся к числу тех, что способны на взяточничество.

Данко уже достаточно освоил этот автомобиль, чтобы свободно преследовать такси, когда то резко свернуло налево, ко въезду в мрачное серое отверстие подземного гаража. Данко почувствовал, как его сердце забилось чаще. Такси попыталось скрыться, но это ему не удалось. Теперь он был уверен, что держит путь навстречу Виктору.

«Шевроле» проскользнул по скату гаража к первому уровню. Многие ряды автомобилей стояли там, тускло поблёскивая в свете огромных светильников. Такси не было видно нигде. Данко притормозил, мысленно выругав себя за излишнюю самоуверенность.

— Потерял их, товарищ? — иронично вопросил Ридзик.

В дальнем конце гаража Данко вдруг заметил жёлтую крышу такси и светящийся знак на ней. Такси продвигалось вперёд, направляясь к спуску в сторону нижнего этажа.

— Нет, — ответил Данко, посылая автомобиль дальше. Когда они добрались до спуска, салон «шевроле» осветили огни автомобиля, следующего позади.

— За нами следили, — сказал Данко. — Бритоголовые. Ридзик обернулся и посмотрел. Он увидел за спиной рекламу на стенке какого-то фургона, но сидящих внутри разглядеть не смог. Непонятно, с чего Данко решил, что их преследуют Бритоголовые — конечно, такое могло быть вполне вероятно, подумал Арт, но русский, кажется, абсолютно в этом уверен.

— Она заманила нас сюда, — сказал Ридзик.

Для Данко это было уже очевидно. Он снова вспомнил слова Абдула Элиджи: тот найдёт способ свести их с Виктором лицом к лицу. И вот этот способ.

Они находились на нижнем этаже гаража. Он представлял собой пустой бетонный бункер, свободный от машин. Участки, ярко освещённые расположенными вдоль потолка лампами, резко контрастировали с полосами, погруженными в тень. Ридзику это совсем не понравилось. Для перестрелки место неважное — хотя, впрочем, полиции, как правило, не приходится выбирать место для стрельбы.

Данко резко затормозил. Фургон остановился в нескольких метрах позади.

— Может, нам выскочить из машины? Ридзик категорически замотал головой:

— В Чикаго полиция не бросает автомобилей, чтобы бы там ни случилось, — он выхватил револьвер из кобуры, — Похоже, сейчас начнётся баллистика.

— Не надо стрелять, — решительно сказал Данко. — Мы лучше поговорим.

Ридзик снова оглянулся. Бритоголовые выскакивали из фургона, сжимая в руках оружие. Он печально взглянул на свой револьвер. Навряд ли он сгодится в качестве аргумента против огневой мощи Бритоголовых. Скрепя сердце, он сунул револьвер обратно в кобуру. И надеялся, что у Бритоголовых будет настроение поговорить.

Такси вывернуло из темноты и остановилось в нескольких шагах от них. «Черт побери, — подумал Ридзик. — Бритоголовые впереди, Бритоголовые позади. Поймали в коробочку и обезоружили. Нехорошо».

Данко вытащил что-то из кармана своего пиджака.

— Подержите это, — сказал он протягивая руку.

— Что там?

— Ключ Виктора.

— Я даже не знал, что…

— Держите.

Арт Ридзик запихнул ключ в карман своих брюк. Оба они вылезли из автомобиля и очутились в круге яркого света. Бритоголовые позади слегка пошевелились, держа оружие наготове.

Из такси вылезла Кэт Манзетти и направилась в сторону Ридзика и Данко. Она была явно напугана. По дороге из студии в гараж «таксист» по имени Салим, тоже из Бритоголовых, обо всем проинструктировал её и дал понять, что она должна передать русскому менту сообщение от Виктора — и если она будет хорошей и не станет выпендриваться, то останется жить. Слегка подрагивая, шагала она по гаражу.

— Что бы она ни стала нам продавать, — прошептал Ридзик, — не покупайтесь.

Кэт остановилась в нескольких шагах от Ридзика и Данко. Салим расположился в паре метрах за ней, прислушиваясь к тому, что она скажет, чтобы удостовериться, что все идёт как надо.

— Меня просили передать вам, — сказала она дрожащим от страха голосом, — меня просили передать вам, что эту встречу организовал человек по имени Абдул. Отдайте оружие вон тому парню, — она бросила на Салима нервный взгляд через плечо.

— Не выйдет, — ответил Ридзик, — чикагские полисмены не отдают своего оружия.

За спиною у Арта раздалась серия металлических щелчков. Это Бритоголовые залязгали затворами своих автоматов. Ридзик почувствовал, как волосы у него на шее зашевелились.

— То есть, не сдают своего оружия, если на то нет достаточно убедительных причин. Салим подошёл к фараонам.

— Ключ у вас? — спросил он Данко.

«Снова этот ключ, — подумал Ридзик. — Когда же, черт побери, кто-нибудь удосужится раскрыть ему секрет, что этим ключом отпирается?»

Данко покачал головой:

— Нет.

— А где он?

— В надёжном месте.

Ключ был у Ридзика. И он отнюдь не чувствовал себя в надёжном месте. Очень мило было со стороны Данко доверить ему ту штуку, которую столь настоятельно хотела заполучить эта компания тяжеловооружённых Бритоголовых.

— А может, мы лучше вас обыщем? — сказал Салим. — Так, на всякий случай, — и он стал ощупывать карманы Данко, методично выискивая ключ.

Ридзик приложил все усилия, чтобы голос его звучал ровно:

— А что будет, если вы его найдёте?

— Будет очень плохо.

Ридзик сумел это себе представить.

— Вы считаете, что я такой дурак, что принёс его с собой? — заметил Данко.

— Никогда не помешает проверить.

Ридзик рассматривал Салима, размышляя, не встречал ли он его прежде. С уверенностью сказать он не мог, но лицо этого парня ему не нравилось. Он… «Погоди-ка, — подумал Ридзик, — так это же один из тех, кого мы сцапали с Галлахером и Стоббзом. Вот такая у нас юстиция».

Данко очень медленно сунул руку за пазуху. Ридзик почувствовал, как напряглись стоящие за спиной Бритоголовые. Русский вытащил пистолет и протянул его Салиму.

— Вы зря тратите время. Где Виктор? Салим, кажется, потерял интерес к ощупыванию карманов Данко. А Ридзик вдруг вспомнил пару молитв, которые, казалось, позабыл давным-давно, и стал молить Бога, чтобы Бритоголовые не решили обыскать и его.

— Он там, — сказал Салим, кивнув в сторону темноты.

— Отлично, — облегчённо произнёс Арт. — Так пойдём, поговорим с ним. Я буду переводчиком.

Салим вынул револьвер Ридзика у того из кобуры, взвёл курок и приставил ствол ему к виску:

— У вас уже есть работа. Будете заложником.

— Всегда считал, что из меня выйдет отличный заложник, — заметил Ридзик.

— Слушайте, — сказала вдруг Кэт, ещё не пришедшая в себя от страха. — Я сделала, что вы сказали, Я пойду.

— Большое спасибо, — кисло молвил Ридзик. — Вы оказали неоценимую услугу.

— Извините, мистер, но не я все это затеяла, — она с надеждой смотрела на Салима.

— Идите.

Кэт Манзетти быстро двинулась к выходу. Несмотря на всю свою ненависть, Ридзик предпочёл бы уйти вместе с ней.

— Идите, повидайтесь с Виктором, — сказал Салим Данко, — но если не будете держать себя в руках, мистер Москва, то вашему другу придёт конец.

— Где он?

— Идите туда, к свету, — ответил Салим, показывая. — Он встретит вас.

Данко двинулся в сторону пятна света в центре помещения. Эхо его тяжёлых шагов по бетонному полу зазвучало в зале. Лишь этот звук да отдалённый шум надземки нарушали тишину огромного зала. Едва Данко приблизился к свету, как Виктор вышел из тени. Данко продолжал идти вперёд, пока не встретился лицом к лицу со своим врагом. Долго они смотрели друг на друга. Данко с трудом подавил в себе внезапное желание схватить Виктора за глотку и, наконец, придушить его.

Ироничная усмешка заиграла у Виктора на губах. Он понимал, что козыри в его руках.

— В странных местах мы встречаемся, Данко, — сказал он по-русски.

— Хватит русского дерьма, — раздался голос. Из темноты возник ещё один Бритоголовый. В руке он крепко сжимал револьвер. — Говорите по-английски. Я должен все это пересказать.

Виктор пожал плечами и вытащил из кармана пачку сигарет. Он протянул пачку Данко, но тот не пошевелил и пальцем.

— Если б они не забрали у меня пистолет, тебе был бы конец, Данко, — Виктор чиркнул спичкой, прикурил, затянулся. Выбросил спичку в темноту. Затем продолжил тоном учителя:

— Ты считаешь меня подонком, отщепенцем. А я считаю себя представителем народа, — он показал сигаретой. — Почти как ты.

Данко отметил, что Виктор хорошо говорит по-английски, лучше чем он сам. Но как бы хорошо он ни говорил, никакие слова не скроют его преступлений.

— Я не продаю наркотиков. — Виктор улыбнулся, выдыхая дым. — У людей есть разные потребности. Одна из них — это закон и порядок, — он кивнул подбородком в сторону Данко, — другая — это развлечение. И я его им обеспечиваю.

— Ты обеспечиваешь их отравой.

Виктор снова затянулся:

— И мы похожи. Мы оба уважаем мужество. Мы оба не дорожим своей жизнью.

— Ты не дорожишь ничьей жизнью. «Ну, а что с этим чёртовым ключом-то, — думал Бритоголовый. — Что за хреноту они болтают».

— А ты? — спросил Виктор. — Станешь говорить, что дорожишь чужой жизнью? После всей той крови, которую ты пролил?

— Ты убил моего друга.

— А ты убил моего брата.

— Твой брат был преступником.

На секунду они замолчали, глядя друг на друга. Новая волна ненависти захлестнула их, когда каждый вспомнил, сколько бед принёс ему другой. В этот момент Виктор готов был забыть про наркотики, про деньги, про власть — забыть все ради удовольствия увидеть, как умирает Иван Данко. Но жадность одолела стремление к мести. Ему нужен ключ, а значит, ему нужен и Данко.

— Впрочем… мёртвый есть мёртвый. Брат, друг… — он стряхнул пепел, словно показывая, насколько мёртвый бесполезен ему.

— Для меня нет.

— Может, и нет. Но есть вещи поважнее.

— Для меня нет.

— Дело, — проворчал Бритоголовый. — Говорите о деле.

— Он прав, — Виктор вновь затянулся. — У тебя мой ключ. И он мне весьма нужен. Я за него заплачу. Хорошо заплачу. Больше, чем ты заработаешь за десяток лет.

Данко удовлетворённо хмыкнул. Пока Виктор будет больше заботиться о деньгах, чем о мести, Данко будет знать, что он победит, а Виктор проиграет.

— Поцелуй меня в задницу.

Виктор окинул Данко ледяным взглядом. Он понимал, что ему придётся искать другой путь, чтобы забрать ключ у Данко.

— Не валяй дурака, капитан. Я-то думал, что ты поразумнее. Деньги обычно прочищают людям мозги, но к тебе это не относится, — он бросил окурок себе под ноги и растёр его каблуком. — Спокойной ночи, капитан Данко, — сказал он, скрываясь в темноте.

Бритоголовый покачал головой. Ничего не вышло. Брату Абдулу это не понравится.

— А как насчёт девчонки? — спросил вдруг Данко. Виктор остановился на полпути и снова высунулся из темноты:

— Хочешь сказать, что порой, когда деньги бессильны, может помочь женщина? — он внимательно посмотрел на лицо Данко и покачал головой. — Нет, не думаю. Это не про тебя. Ты из тех русских, что лишь смерти ищут. Я таких, как ты, отлично знаю, Ваня. Запомни: без меня ты не существуешь.

— Девчонка, — повторил Данко.

— Она мне пригодилась. Украсила часть моей жизни в этом городе. А в остальном она — ничто. Можешь взять её себе, если хочешь. В подарок.

И он скрылся.


Глава 7 | Красная жара | Глава 8