home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сын.

Присел на скамейку, которую соорудил сам, когда фирма ритуальных услуг установила плиту и оградку. Мать умерла через месяц после того, как Алексей вернулся из Афганистана. Два года ждала, а вернулся сын… умерла: сердце. А ведь никогда ни на что не жаловалась. Просто в тот дождливый вечер, оставив сына в гостиной смотреть телевизор, прошла к себе в спальню и прилегла на кровать. И больше не встала. Алексей, по роду службы и за время участия в боевых действиях видевший десятки смертей, поняв, что мама больше никогда не встанет со своей кровати, почувствовал такую боль, от которой помутнело в голове. Как это? Почему? Ведь ничего не предвещало кончины. И эта смерть ударила по нему сильнее пули, выпущенной из винтовки вражеского снайпера. Потому что это была смерть единственного поистине родного ему человека. Хотя у капитана осталась родная сестра Валентина, проживающая с мужем – давним товарищем Полякова, хорошим парнем Егором Матвеевым, или Матвеем, как иногда называл его Алексей, вместе с которым в юности занимался классической борьбой, – в новом микрорайоне, в новой квартире. Но сестра – это сестра, а мать… МАТЬ!

Положив так любимые при жизни мамой бордовые розы на очищенный от мусора холмик, Поляков закурил, вышел на аллею, ведущую к лесной части кладбища. Там, среди высоких берез нашла приют другая могила, которую он так же, как и мамину, не мог не навестить. Могила его сержанта-связиста Валерия Стогова, или Штыря, погибшего в тяжелом бою под Камельхером 7 сентября 1986 года. Погибшего вместе почти со всеми остальными ребятами разведывательно-диверсионной группы бригады спецназа. Да. Почти со всеми. И странно, несправедливо, что его бойцы лежат в земле, а он, Поляков… но хватит об этом. Не его вина в том, что он остался жив! Не его! Война жертв не выбирает. Кому суждено попасть под ее жернова, тот попадет, кому нет – выживет. И попадали, и выживали! Тут уж как ляжет козырная карта Судьбы!

Начался лес. Аллея разошлась на множество тропинок. Как-то странно было видеть среди успевших пожелтеть, а кое-где осыпавшихся листвой деревьев могилы с их надгробными плитами. Но люди как рождались, так и умирали, причем в последнее время умирали больше, чем рождались, а посему город мертвых неуклонно рос. Близлежащие поля не могли вместить кладбище, и оно, как ручей, пробивающий себе дорогу среди холмов, свернуло в лес, за считаные недели завладев им полностью. Алексей сориентировался еще на аллее и пошел по нужной тропе.

Невысокий обелиск, зажатый с двух сторон высокими оградами мест погребений лиц цыганской национальности, увидел издалека. Как и сидящую на скамейке сгорбленную фигуру одетой во все черное женщины. Поляков знал, что это мать погибшего сержанта. Где-то поблизости должен быть и отец, но его Алексей пока не видел. У Стогова была полноценная, счастливая семья. Отец, мать, он, девушка, которая вопреки всему и всем ждала своего Валеру с войны. Они не дождались солдата, до конца выполнившего свой долг. И без разницы, что многие политиканы называют Афган ошибкой, преступным вмешательством во внутренние дела независимого государства. Солдаты той войны защищали честь своей страны. А политиканы, что визжат с высоких трибун о ее незаконности и ненужности, эту страну, Великую Страну, разорвали на клочья. И каждый подмял под себя пусть крохотный, но собственный клочок, чтобы разграбить его, уничтожить. Эти и Россию, дай им волю, разнесут да на поклон к янки отправятся. Вовремя остановили рьяных демократов. Вот только надолго ли? Это вопрос! Да, у Стогова, как у тысяч других вернувшихся «из-за речки» в цинковых бушлатах солдат и офицеров, были полноценные, счастливые семьи. А вот Полякова с сестрой Валентиной воспитывала одна мать. Отца Алексей не помнил. Слышал от матери красивую, но ставшую уже стандартной для детей сказку о папе-летчике, разбившемся при испытании нового самолета. Слышал, слушал и не верил, хотя так хотелось верить. Но сердцем понимал, что все это неправда. От этого было обидно. Но мать никогда не упрекал. Та жизнь была ее жизнью. Как и смерть, оборвавшая эту жизнь. Стряхнув с себя груз воспоминаний, Поляков подошел к могиле Стогова, поздоровался с матерью погибшего сержанта:

– Здравствуйте, Анна Григорьевна!

Женщина обернулась:

– А?! Алеша! Здравствуй! Знала, что придешь. Ждала!

Капитан запаса ответил:

– Я не мог не прийти!

– Все винишь себя?

– Да!

– Столько лет прошло, не надо, Леша! Разве ты виноват, что Валерик погиб? Это виноваты те, кто послали вас туда! Так что не винись, ты ни в чем не виноват. И меньше всего в том, что выжил в том проклятом бою! Тебе повезло, а сыну нет!

Вздохнув, Поляков прошел мимо женщины, уложил на могилу гвоздики и произнес:

– Вечная тебе, Валера, и всем нашим ребятам память!

Вернулся к ограде. Из-за кустов вышел отец Стогова, также поприветствовавший Полякова:

– Привет, капитан, пришел?

– Пришел!

– Да! Вот и мы сюда каждую неделю приходим! И так же почти 20 лет! Но ладно, у меня бутылка с собой да закуски немного, помянем сына?

Алексею пришлось отказаться:

– Не могу, Степан Ильич, сейчас. За рулем, да работать еще. Потом, как освобожусь, помяну!

– Что ж, понятно, а я выпью! Дома ни капли, а здесь не могу удержаться. А как выпью, выть хочется. Но и не помянуть не могу! Нонсенс, как говорил Горбачев, гвоздь ему в печенку за дела паскудные!

Поляков понял, что пора уходить. Выпив, Степан Ильич обязательно начнет задавать вопросы, требуя в который уже раз пересказать подробности того боя в Камельхере и на подступах к нему. А этого капитану делать не хотелось.

Он нагнулся к матери Стогова:

– Извините, Анна Григорьевна, я пойду! Дела!

Женщина безразлично кивнула:

– Иди, раз дела. Спасибо, что не забываешь!

– Я никогда ничего не забуду. – Поляков протянул руку отцу: – Простите, Степан Ильич, мне пора!

Стогов-старший пожал плечами:

– Чего ж поделаешь? Иди, конечно! – И предложил:– Ты бы хоть раз к нам домой зашел, а то встречаемся только на кладбище. Дома и поговорили бы! Адрес-то помнишь?

– Помню, только следует ли лишний раз Анну Григорьевну тревожить?

– Э, милый, ее уже ничем не растревожишь! Тот, кто убил сына, и ее наповал сразил, тем же выстрелом.

– А вас?

– А меня, Леша, ранил! Смертельно ранил!

Отец погибшего связиста принялся раскладывать на столике закуску. Еще раз попрощавшись, Поляков отошел от могилы и медленно направился к выходу.

Справа открылась целая аллея дорогих высоких памятников. Все как один одной формы, одного размера, с мраморными плитами за железными массивными цепями. Бандитский участок. Здесь в девяностые хоронили жертв всевозможных разборок местных преступных группировок. Алексей шел и всматривался в памятники. Они стояли тем, кому было от 18 до 25 лет. Бойцы невидимого фронта. Тоже участники войны. Криминальной. Пушечное мясо. Захотели легкой жизни, раздолья, вседозволенности, больших денег. Получили все сполна. А те, кто посылали их мочить друг друга, сейчас в роскоши купаются, особняки строят, на заморских пляжах с длинноногими путанами развлекаются. Они во главе предприятий, рынков, банков. В чиновничьих креслах разного ранга. Поделили территорию, политую кровью этих вот погребенных под мрамор пацанов, легализовались и правят. Городом, областью! И всех это устраивает. Многих посадили. Совсем скоро начнут выходить. Будут ли у них претензии к бывшим корешам или в зонах обломали так, что обратно и не явятся? Черт их знает! Хотя кто-то все равно заявит о себе! Но того теперь сомнут. И сомнут правоохранительными органами. Да… жизнь в России «веселая». Как бы еще веселее не стала с нынешней властью!

Выйдя за ворота, Алексей почувствовал в кармане вибрацию сотового телефона. Достал мобильник, посмотрел на дисплей. На табло высветилось «Шаранский»!

Ответил:

– Добрый день, Леонид Иосифович! Слушаю вас!

– Здравствуй, Алексей, здравствуй, дорогой. Вчера совсем закрутился, забыл поздравить с днем рождения. Извини. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда, так что прими мои самые искренние поздравления.

– Спасибо, Леонид Иосифович!

Шаранский спросил:

– Ты сейчас где находишься, Алексей?

– На кладбище!

Хозяин кафе и работодатель Полякова не понял, переспросив удивленно:

– Где?!!

Алексей повторил:

– На кладбище загородном, а что?

– Да проблема у нас в кафе образовалась, Леша! Подъехать к озеру можешь?

– Прямо сейчас?

– Лучше, если прямо сейчас!

Дел до вечера у капитана никаких не было, он согласился:

– Хорошо! Скоро буду! – и отключил мобильник.

Объехав город по Кольцевой трассе, миновав мост через реку, Алексей подъехал к кафе «У озера», представляющее собой деревянный двухэтажный терем, расположенный на самом берегу крупного лесного озера Торфяное. В тридцати километрах от Переславля вдоль широкого шоссе, уходящего через курортно-санитарную зону на Муром. Рядом с главным зданием, так называемым «Теремком», вдоль берега были разбросаны небольшие летние домики и беседки, к трем причалам прицеплены лодки – весельные, моторные и небольшие катера. В стороне у сауны дымил мангал. Обочину дороги предприимчивый господин Шаранский приспособил под стоянку автомобилей, недостатка в которых, особенно летом, не было ни днем, ни ночью. Так выглядело то, что в народе именовалось «У озера». Это был целый комплекс заведений, предоставляющий целый спектр услуг, от приема пищи до бурной, страстной ночи с любовницей в отдельном летнем домике. Шаранский держал минимум работников, которые вынуждены были в прямом смысле пахать, отрабатывая те, не сказать чтобы и большие, но для Переславля вполне приличные деньги. Экономил хозяин кафе и на охране. В принципе данное обстоятельство оправдывалось тем, что бармен имел тревожную кнопку вызова милиции и вышибале при возникновении беспорядков нужно было до прибытия наряда местного отделения вневедомственной охраны держать ситуацию под контролем. Но кнопку можно и изолировать. Другими словами, не дать возможности бармену воспользоваться ею. Но для этого необходимо знать, где именно она установлена. А она нигде не была установлена, а спокойно хранилась в жилетке бармена в виде обычного брелока. Но это у кого как. В любом случае человек за стойкой всегда мог вызвать милицию. Впрочем, пока здесь работал Поляков, а это уже почти год, надобности в привлечении правоохранительных органов для решения каких-либо проблем не возникало. Вышибалы справлялись со своей работой, большей частью по-хорошему заставляя особо ретивых и ищущих приключений на свою задницу клиентов покинуть кафе. Драки случались. Но в охране работали профессионалы. Кроме офицера спецназа Полякова, еще Евгений Бекасов, или просто Бекас, тоже мужик сорока лет, в прошлом офицер разведбата бригады морской пехоты. Недавно к ним прибавился стажер – Киря, Витя Кирьянов. Кто-то, видимо, надавил на Шаранского, иначе скупой и жадный Леонид Иосифович даже не подумал бы увеличить штат. Это же лишнюю зарплату платить. Из своего кармана. Но Кирю тем не менее взяли. Тот был парень 25 лет, но уже успевший и военное училище окончить, и в Чечне повоевать, заслужив орден Мужества, и из армии вылететь за буйный характер. Набил морду какому-то майору. Естественно, по пьянке и защищая честь супруги, с которой буквально через неделю после инцидента спокойно, без всяких эмоций развелся и уже как гражданское лицо поселился на хате своих родителей! Киря пришелся по душе Полякову, а вот Бекас почему-то невзлюбил старшего лейтенанта запаса. Но вида не подавал, держался с ним, как, впрочем, со всеми, ровно. Дежурили Поляков с Бекасовым через сутки по ночам. Киря находился то при одном охраннике, то при другом. Обслуживающий персонал кафе состоял из барменов Кости и Валеры, сменных официанток, постоянного банщика, шашлычников и дворника, который жил в лачуге, недалеко от кафе и, кроме уборки весьма обширной территории, следил еще и за водным транспортом. Смена, состоящая в общем из 5 человек, заступала на работу в 20.00 на сутки и трудилась на пополнение мошны господина Шаранского, бывшего в свое время вторым секретарем Переславского горкома КПСС, а чуть позднее главой Переславского района, что и позволило ему отхватить в заповедной зоне весьма лакомый кусок для развертывания собственного бизнеса. Чем, собственно говоря, до сего дня он без особых напрягов и занимался, нещадно эксплуатируя тех, о равенстве, свободе и братстве которых еще совсем недавно орал с пеной у рта на очередном пленуме или во время предвыборной кампании. Но меняются времена, с ними меняются люди. Иногда меняются очень сильно, не узнать!

Шаранский стоял на крыльце терема, когда напротив остановил свою «шестерку» Поляков, и пошел навстречу, как только Алексей покинул салон автомобиля:

– Что-то ты, Леша, не спешил! Времени почти час!

В голосе хозяина кафе слышались нотки недовольства, раздражения и… еще чего-то похожего на испуг. Вот только что могло испугать благополучного и защищенного извне, успешного предпринимателя?

Поляков ответил:

– Я прибыл как только смог! Сами видите, не на иномарке езжу! Так что случилось, Леонид Иосифович?

Шаранский предложил охраннику пройти к озеру.

На среднем причале возле подернутой рябью от легкого бриза поверхности черной воды остановились. Хозяин кафе достал пачку «Ромео и Джульетты» – Шаранский любил дорогие сигареты с необычными названиями, часто меняя марку сигарет, – предложил Полякову, но Алексей отказался:

– Спасибо, я лучше свои!

Закурили. Поляков повторил вопрос. И Шаранский поведал охраннику, которого, несмотря на все свое пренебрежительное отношение к людям, стоящим ниже его по положению и достатку, тем не менее уважал, а в чем-то и побаивался, следующее.

Вчера часов в девять, как раз после смены персонала, к кафе подъехал джип. Из него вышли двое молодых, прилично одетых мужчин и попросили встречи с хозяином кафе. После чего поднялись в кабинет Леонида Шаранского. Шаранский принял их, хотя не видел ни малейшего повода для разговора. Однако он нашелся довольно быстро. Точнее, сразу, как только неизвестные устроились в креслах гостевого уголка и официантка подала кофе. Ребята открылись без лишних разговоров. Они сказали, что видят в районе кафе очень удобное место и для своего бизнеса. При этом нисколько не мешая делу Шаранского. Леонид спросил, что они имеют в виду. На что молодые люди спокойно ответили, что имеют в виду сбыт наркотиков! Шаранский опешил, но его успокоили. Мол, те, кто будут торговать наркотой, не создадут никаких неудобств для кафе. Они всего лишь займут крайний от ближайшего домика причал, сам домик, катер, пару лодок и часть стоянки, аренда которых будет щедро оплачена на условиях, которые выдвинет сам Леонид Иосифович. Мало того, только за согласие принять предложение Шаранскому ежемесячно обещали ни много ни мало 5000 долларов!

Выбросив в воду окурок, Шаранский взглянул на Полякова:

– Как тебе такие кренделя?

Алексей пожал плечами:

– Ничего особенного! Ребяткам в городе, где вовсю наркоконтроль развернул борьбу с этой заразой, стало неудобно. А товар сбывать надо! Вот и решили переместиться за черту Переславля! Надеюсь, вы им отказали?

Шаранский вздохнул:

– В том-то и дело, что отказал!

Поляков удивленно спросил:

– И пожалели об этом?

– А ты не пожалел бы? Твой напарник Бекас с разбитой головой в больнице, а официантка Люба, порванная в клочья и избитая до полусмерти, в реанимации ОКБ. Как тебе такой расклад?

Бывший капитан почувствовал, как напряглось все его тело:

– Что??? На кафе совершили нападение?

– Вот именно!

– Но кто? Когда? И почему не отработала бабки ваша ментовская «крыша»?

Шаранский развел ладони в сторону:

– Подожди, не гони. Сейчас все расскажу по порядку. Только не перебивай, иначе собьюсь, и тогда ты ничего не поймешь! В общем, получив отказ, неизвестные как-то нехорошо улыбнулись, переглянувшись. Поблагодарили за кофе и заявили, что ответ им мой понятен, в комментариях не нуждается. А посему они удаляются!

Поляков проигнорировал просьбу шефа не перебивать его:

– Что, вот так встали, поклонившись, и ни о чем не предупредили, не пригрозив, ушли?

– Да! Вот так встали и ушли, но я просил не сбивать меня с мысли! И так в голове полный кавардак!

– Хорошо, хорошо, продолжайте!

Шаранский потер лоб, затем достал очередную сигарету, прикурил и продолжил:

– Да, ушли. Сели в джип, а до этого расплатились в баре за кофе, хотя я угощал. Но ладно, сели в джип, развернулись и покатили в сторону города. Ну, я думал, инцидент исчерпан! Связываться с ментами не стал. Да и что я им сказал бы? Ничего, по сути!

Далее из повествования хозяина кафе следовало, что день прошел нормально, даже удачно, но на то он и субботний день. Короче, недостатка в клиентах не было, и под вечер собралась хорошая выручка, почти семьдесят тысяч рублей. Бармен позвонил по сотовому Шаранскому, который требовал подобных отчетов и всегда сам забирал выручку. Но на этот раз приехать не смог. По личным причинам.

Поляков понял, подогнали дружки Леониду Иосифовичу какую-нибудь очень привлекательную малолеточку, тот и завис с ней в каком-нибудь VIP-борделе. В чем Шаранский, естественно, не признался. И все шло нормально. Костик, сменивший Валеру, положил бабки в сейф, к одиннадцати клиенты разъехались, новые не появились, дорога опустела, наступило затишье. Лишь в нескольких домиках да в сауне продолжали гулять завсегдатаи кафе. Те блудили, как правило, до утра. Но в самом кафе установился покой. До полуночи! В первом часу на дальнем, неосвещенном конце стоянки встала темная «девятка». Из нее вышли трое молодцов и направились в терем. Сначала вели себя пристойно, запросили кабинку и обильный поздний ужин, с шашлыками, коньяком, шампанским. Все им предоставили, Люба понесла заказ и… задержалась у ночных гостей.

– Мне обо всем потом доложил бармен Костик! Так вот Люба как зашла в кабину, так обратно и не появилась и через пять минут, и через десять. Бекас встревожился, пошел проверить, что за дела. И тоже пропал. Костя хотел поднять тревогу, но к нему вышел один из «гостей». Как рассказывал бармен, вышел улыбаясь. Попросил еще шампанского. Костя повернулся, и тут ему в затылок ствол пистолета и команда: стоять, не дергаться, замочу! Бармен послушался. Неизвестный перепрыгнул через стойку, уложил Костика на пол, сцепил руки сзади наручниками, в рот кляп. Обыскал. Достал тревожную кнопку, ключи от сейфа. Закрыл дверь и вскрыл железный ящик. Выгреб все бабки и пошел в кабину, предупредив Костю, чтобы лежал, как мышь. А вскоре бармен услышал дикие крики официантки. Недолго она кричала. Видимо, вырубили перед тем, как изнасиловать. А изнасиловали, Леша, зверски! Зубы выбили, спину ножом исполосовали, ужас! Мне, как сообщили и я увидел ее, страшно стало. Вот так!

Алексей, чувствуя, как ярость буквально закипает в нем, но, сдерживая себя, сейчас эту ярость выместить было не на ком, спросил:

– А что Бекас? Как он дал свалить себя?

– Не знаю! Только голова у него пробита. Били по затылку тяжелым предметом!

– А Киря? Тот что делал?

– Он отпросился.

– Как и когда уехали уроды?

– Где-то около двух! А шум поднял шашлычник! Он в терем шел, а мимо, гремя музыкой, в сторону города пошла темная «девятка», на которой и прибыла эта троица. Как они приехали, шашлычник тоже видел, вот только ни номеров, ни самих бандитов не запомнил. Вошел в зал, увидел бармена, освободил его. Костик сразу в кабину, оттуда позвонил мне и вызвал милицию со «Скорой». Когда я подъехал, Любу грузили.

– Бекас продолжал находиться в бессознательном состоянии?

– Да! Как выяснилось при осмотре, ему после удара по голове еще какую-то гадость наркотическую вкололи. В отрубе он был! Да и сейчас еще не может адекватно реагировать на реальность! Это уже милиция мне поведала. Сам перед тем, как звонить тебе, с допроса вернулся.

Алексей поинтересовался:

– На посту ГИБДД за мостом эту «девятку» не останавливали?

– Нет! Хотя пост закрыт в это время и почти всех досматривают, но в журнале регистрации никакая «девятка» с 1.20 до 2.40 не значится. А именно в это время она должна была проехать мост.

Поляков произнес:

– Если бандиты не ушли влево или вправо от моста. Куда-нибудь на отстой. Или к военному парому.

– Об этом я не подумал. Но что теперь делать, Алексей?

– Вы заявление в милицию подавали?

– Конечно, ведь Костик вызвал ментов и «Скорую»! Как было не заявлять?!

– И о чем конкретно вы составили заявление?

– Как о чем? О нападении на кафе, естественно!

– А о предложении, сделанном вам накануне молодчиками из джипа, умолчали?

– Конечно! Я что, самоубийца?

– Похоже, да!

Шаранский вскрикнул:

– Почему да?

Алексей также повысил голос:

– Да потому, что те, кто послали к вам сначала курьеров для переговоров, а затем боевиков, теперь убедились, что вы попросту испугались и не стали их сдавать, хотя сдавать-то вам, по большому счету, было некого. И тем не менее вы даже этого не сделали. Значит, что? Значит, струхнули! Их показательная, устрашающая акция полностью себя оправдала! Так что, скорее всего, Леонид Иосифович, ждите в ближайшее время к себе новых гостей. На этот раз с прежним предложением, но уже с менее привлекательными условиями!

Шаранский несколько раз тряхнул головой. Подошел к краю причала, опустил руку, зачерпнул воду, брызнул на лицо. Поднялся, подошел к Полякову:

– Так, может, принять их предложение? Черт с ними, пусть на отшибе торгуют?

– А как же Люба?

– Любе помогу!

– А собственное достоинство?

– Ты хочешь, чтобы меня сожгли? Уничтожили?

– Бьют, Леонид Иосифович, слабых! Сильных обходят стороной. Решайте сами, как поступить, но, допустив наркомафию на свою территорию, вы по-любому и добровольно обречете себя на уничтожение!

– И что ты предлагаешь? Воевать с ними?

Поляков ответил не раздумывая:

– Да!

Шаранский вскричал:

– Но мы даже не знаем, кто они!

Алексей успокоил хозяина кафе:

– А вот это как раз не проблема! Кто они, мы узнаем очень скоро! Эти ребятки уже от вас не отстанут!

Леонид Иосифович обхватил голову руками:

– Господи! Да за что мне все это? Почему я попал под пресс? Что, других нет? Или места вокруг мало?

Поляков прервал стенания трусливого шефа:

– Прекратите ныть! Надо решать, что будем делать!

Шаранский поднял на охранника глаза:

– А ты уверен, что я захочу что-либо делать? Может, продам участок к чертовой матери? И пропади оно все пропадом! Так спокойней будет!

Алексей усмехнулся:

– Ну-ну, тешьте себя этой бредовой идеей! Но без меня! Я заберу у бармена причитающийся мне расчет, и гуд бай, господин Шаранский! Стелитесь перед бандитами сами! Они оценят ваше усердие! Сполна оценят!

Поляков повернулся, собираясь покинуть причал, но его остановил Шаранский:

– Алексей! Подожди! Возможно, я и сказал что не так сгоряча и от безысходности положения, в которое попал, но я действительно не вижу выхода из создавшейся ситуации. Ты сам говорил, что эти молодчики теперь уже от меня не отстанут. Милиция не поможет, так что мне делать, что?

Капитан ответил кратко и уверенно:

– Сопротивляться!

Шаранский переспросил:

– Сопротивляться? Да что я могу сделать против наркомафии?

– Во-первых, взять себя в руки! Налет бандитов на кафе – акция устрашающая. Вы уже допустили ошибку, не сообщив милиции о визите наркокурьеров и сделанном им предложении. Именно на ЭТО они и рассчитывали. И в расчетах не прогадали. Во-вторых, ваша дальнейшая обработка неизбежна, это очевидно, наркодельцам надо дожать вас, и они не преминут сделать это в ближайшее время. И если во второй раз допустите слабость, то вам хана! Отсюда следует третье! А именно – следующих визитеров надо принять так, чтобы они надолго забыли дорогу к озеру! Заодно рассчитаться и за Любу! На силу отвечают силой! Только этот язык понимают те, кто торгуют человеческими жизнями и ставят себя выше других. Главари банды сейчас не ожидают отпора. Получив его, они вынуждены будут призадуматься. В их делах особая шумиха не нужна. Не в интересах наркобаронов привлекать к себе ненужное внимание.

Шаранский спросил:

– И кто даст отпор им? Я с барменом?

– Ну зачем же! Для того чтобы успокаивать не в меру разбушевавшихся клиентов, есть охрана.

Спокойствие Полякова постепенно передалось хозяину кафе.

– Охрана! Один человек против стаи отморозков?

– Вы, Леонид Иосифович, считаете, что один в поле не воин. Я же могу привести вам десятки примеров, когда именно один человек решал исход довольно масштабных схваток. Схваток с куда более серьезным противником, нежели те молодчики, которые изуродовали Любу. Бойцы так не поступают. Бойцы не ищут врага среди женщин, это, говоря блатным языком, западло. Им нужен достойный соперник. Скорее всего, такие люди у наркоторговцев есть. Но они не используются в акциях устрашения, у них другие задачи. Так что отпор организовать можно. И нужно!

Шаранский обогнал Полякова, достал неизвестно какую по счету с начала разговора сигарету, но прикуривать не стал. Покрутив ее в ладони, выбросил в воду, решившись:

– Ну хорошо! Будь по-твоему! Но я не могу понять одного! Ладно я! Под угрозу поставлен мой бизнес, моя недвижимость, моя личная безопасность, зачем тебе-то лезть в драку? Конечно, я щедро оплачу твою работу, но ведь не ради же денег ты готов добровольно подставить себя под бандитов?

Алексей кивнул:

– Конечно, не ради денег! Но не зачем я лезу в драку, выражаясь вашими словами, а почему. Потому, что считаю наркоманию самым страшным злом в мире. Злом, губящим нацию гораздо более эффективно, нежели все террористические проявления, вместе взятые! Я с этим злом боролся и в Афгане, шесть раз выходя на караваны с «дурью» и уничтожая их, готов бороться и сейчас. Бороться со Злом, а не защищать ваши интересы бизнесмена! Зло не должно оставаться безнаказанным. Иначе оно уничтожит Добро, а значит, и Жизнь. Пафосно сказал? Возможно! Но искренне! Еще вопросы по этой теме будут?

Шаранский задумчиво проговорил:

– Странный ты человек, Леша! Служил честно, воевал, а из армии вышибли без всякой перспективы на гражданке занять достойное положение. Тебе бы мстить всем и вся, а ты…

Алексей усмехнулся:

– А что я? Я, Леонид Иосифович, продолжаю оставаться тем, кем являюсь в душе, – офицером спецназа. И не важно, действующим или уволенным в запас. Главное – офицером, для которого Кодекс чести превыше всего. Но хватит возвышенных слов, и так затянули разговор. В 20.00 я заступлю на дежурство, как обычно. Вам надо срочно искать замену Бекасу. Исключительно из людей или по рекомендациям людей, которым вы доверяете. Стажеру Кире прикажите перейти на ежесуточный режим работы. А в остальном все пусть остается как есть. – Подумав недолго, Поляков добавил: – За исключением, пожалуй, еще одного. Пусть и бармен Костя пока поработает ежедневно в ночную смену. Он видел молодчиков, это важно!

Шаранский согласился:

– Хорошо! Это все я организую, а дальше что?

– А дальше посмотрим по обстановке!

Владелец кафе неожиданно спросил:

– Сколько ты хочешь за дополнительную работу?

Поляков покачал укоризненно головой:

– Эх, Леонид Иосифович, кто о чем, а вы лишь о деньгах. Да разберемся мы с этим, нам сейчас главное проблему снять! А там договоримся! Не беспокойтесь, я не бандит, не разорю!

Алексей сошел на берег. Шаранский спросил:

– Ты сейчас домой?

– Да! Вот только заеду в областную больницу, узнаю, как там дела у Любы с Бекасом, и домой! В восемь буду здесь!

– Давай! А я предупрежу Кирьянова, Костю и займусь поиском замены Евгению.

Кивнув, капитан обошел терем, сел в свою «шестерку», завел двигатель, развернул машину, направив ее в сторону города.

Через сорок минут он остановился у областной клинической больницы. Получив в приемном покое необходимую информацию и белый потрепанный халат, поднялся на восьмой этаж девятиэтажного больничного корпуса. В небольшом фойе его остановила медсестра:

– Что вы хотели?

Поляков ответил:

– Хочу узнать, каково состояние молодой женщины, доставленной к вам минувшей ночью.

Медсестра как-то странно взглянула на бывшего капитана:

– Вы интересуетесь Любовью Устиновой?

– Именно!

– А кем вы ей приходитесь?

Поляков сказал:

– Женихом, милая, женихом! Или стар для нее?

– Не в этом дело! Видите ли… ваша невеста… умерла!

– Что?! Как умерла?

Медсестра поднялась из-за рабочего стола:

– Извините, вам лучше поговорить с врачом.

И скрылась за матовой дверью реанимационного отделения. А в голове Алексея забилась мысль: умерла, умерла. Вышел мужчина, лет на десять старше Полякова, и бросил ему:

– Пройдемте со мной!

Они миновали матовую дверь, вошли в короткий коридор. Мужчина открыл первый же слева кабинет, указав внутрь помещения:

– Прошу!

Алексей подошел к столу, присел на стул. Напротив в кресле у окна устроился врач. Представился:

– Заведующий отделением, Крылов Вениамин Андреевич.

Капитан машинально произнес:

– Поляков Алексей Николаевич.

Крылов взял в руки карандаш:

– Значит, так, Алексей Николаевич! Вы наверняка знаете, что произошло с вашей невестой этой ночью.

Поляков вновь солгал:

– В общих чертах! Мне сказали, что Любу избили!

Врач подтвердил:

– Избили! Зверски избили, а перед этим так же зверски изнасиловали.

– Изнасиловали?

– Да! Насильников было трое, но об этом вам более подробно сообщат в милиции, я же могу сказать одно, что в результате побоев и изнасилования Любовь Устинова получила травмы, не совместимые с жизнью. Мы боролись за нее, но… увы… бесполезно. В 11 часов с минутами женщина, не приходя в сознание, скончалась!

Алексей мрачно проговорил:

– Вот, значит, как?

Поднялся, молча направился к выходу. У порога остановился, повернулся к врачу, сопровождающему его усталым сочувствующим взглядом. Спросил:

– Извините, я могу на нее взглянуть?

– Нет!

– Не волнуйтесь, у меня крепкая психика, я не грохнусь в обморок!

– Не в этом дело, Алексей Николаевич! Труп Устиновой увезли в лабораторию судебно-медицинской экспертизы. По факту совершенного преступления органами правопорядка возбуждено уголовное дело, а посему вскрытие будет проводиться специалистами УВД. Обратитесь к ним. Возможно, милиция и пойдет вам навстречу!

Алексей проговорил:

– Спасибо! До свидания!

Заведующий отделением поднялся:

– У нас остались ее вещи. Если хотите, можете забрать их.

– Не сейчас!

Поляков вышел из кабинета, из отделения, спустился по лестнице на этаж, где лежал Бекас. Тот спал, Алексей не стал его будить. Вышел на улицу. Увидел пустующую скамейку, присел. Закурил, задумавшись. Глубоко затянулся. Почувствовал, как ненависть к неизвестным насильникам-убийцам наполняет его. Прошептал:

– Ладно! Спи спокойно, Люба! А мы тут поквитаемся с ублюдками, поднявшими на тебя руку. Поквитаемся!

Выбросив в урну сигарету, Алексей резко поднялся и быстро направился к стоянке у забора, опоясывающего больничный комплекс. Сел за руль своей машины, завел двигатель. Развернул, грубо нарушая правила дорожного движения, «шестерку». Надавил на педаль газа. «Жигуленок» начал стремительно набирать скорость.

А позже, свернув в проулок, чтобы срезать путь до дома, едва не сбил пешехода. Только отменная реакция помогла Полякову мгновенно среагировать на внезапно появившуюся из растущих вдоль обочины кустов женщину в белой куртке. Выжав педаль тормоза, рванув на себя ручник, Алексей одновременно резко крутанул руль влево. Машина повернулась боком, но с полотна не сошла, пойдя юзом прямо на эту вставшую как вкопанная и закрывшую лицо ладонями женщину в белой куртке. И Поляков, и незнакомка ожидали, казалось бы, неминуемого удара. Но «жигуль» остановился, правым боком лишь слегка тронув женщину. Алексей тряхнул головой и потянулся к ручке дверцы, чтобы выйти и высказать даме все, что он о ней думает, но женщина, быстро придя в себя, опередила капитана, сама бросившись к нему в салон. Упав на переднее сиденье, она сказала, вернее, попросила то, чего никак в данной ситуации не ожидал от нее услышать Алексей:

– Ради бога, простите, я виновата, но умоляю, увезите меня как можно быстрее отсюда. Пожалуйста!

Поляков умел быстро оценивать обстановку и принимать решения, даже если эта обстановка была совершенно не ясна ему. Принимать, полагаясь на интуицию боевого офицера. Поэтому он молча вывернул руль вправо и вывел машину в правый ряд.

Спустя семь минут остановился у забора детского сада, что располагался рядом с домом Полякова. Закурив, взглянул на даму, сидящую рядом. Она была красива. Правильные черты лица, ухоженная кожа, в меру наложенная косметика, белокурые вьющиеся некрашеные волосы. Стройные ноги, обтянутые джинсами, крупная грудь, выпиравшая из-под майки, которая стала видна после того, как незнакомка расстегнула молнию современной и, наверное, дорогой белой куртки. Да, она была красива, вот только глаза. Глаза портили ее красоту. В них не было жизни, лишь пустота и холод. Чуть ли не физически ощущаемый холод. Женщина смотрела сквозь лобовое стекло на детскую площадку, но Поляков готов был поклясться, что она ничего не замечает, находясь то ли в шоке, то ли в стрессе.

Капитан окликнул ее:

– Эй! Пассажир! Очнись, приехали!

Женщина вздрогнула. Взглянула на Алексея, словно пытаясь понять, кто этот мужчина, что за машина, в которой она сидит, и каким образом оказалась здесь, между забором и торцом девятиэтажного дома неизвестного ей района города. Впрочем, пришла она в себя довольно быстро:

– Да-да, спасибо! Вы уж извините, что так получилось. Я ни о чем не думала, когда выскочила на проезжую часть и чуть было не стала виновницей дорожного происшествия!

Поляков покачал головой:

– О чем ты говоришь? Виновницей ДТП. Да ты в сантиметрах от смерти была, а я от тюрьмы!

– Вы злитесь на меня?

Ее манера поведения обезоружила. Алексей улыбнулся:

– Ты знаешь, нет, не злюсь! У меня ощущение, что ничего и не было, просто подсела симпатичная девушка, и я подвез ее. Пока, правда, очевидно, не по адресу! Так что скажи, куда тебя доставить, красавица!

Но женщина неожиданно попросила:

– Вы не могли бы мне помочь?

Алексей удивился:

– Интересно, чем?

– Мне необходимо на время спрятаться, скрыться!

Данное заявление еще больше удивило отставного капитана:

– Скрыться? От кого?

– Долго объяснять! Мне грозит серьезная опасность. Нет, не подумайте, я бегу не от милиции, хотя, наверное, с ней мне встречаться тоже не следует.

Поляков спросил:

– Как тебя зовут, беглянка?

Женщина ответила:

– Ольга!

– Ольга! Хорошее имя!

– Так вы поможете мне?

– Ну, если ты не боишься разделить с мужчиной его холостяцкое жилище, то…

Ольга не дала договорить Алексею:

– Я давно никого и ничего не боюсь! Кроме одного подонка, но о нем, если можно, позже, не сейчас!

– Вот как? Извини, а сколько тебе лет, бесстрашная Жанна д’Арк?

– Двадцать семь! Это имеет какое-то значение?

– Рановато ты стала такой смелой!

– Учителя хорошие были. Быстро научили понимать жизнь. И не с самой лучшей ее стороны.

– Ну что ж, раз не боишься, предлагаю свою квартиру.

– Так поедем туда быстрее!

Поляков проговорил:

– А никуда ехать и не надо. Вон он справа, мой дом! Ты давай выходи и двигай в ближайший подъезд. Между первым и вторым этажом дождись меня. Я отгоню во двор свою лайбу и приду! Вопросы есть?

– Нет!

Ольга вышла из машины и направилась в указанном Алексеем направлении. Поляков проводил ее взглядом, по достоинству оценив фигуру странной, теперь уже знакомой женщины, повел «шестерку» за детскую площадку, на небольшую стоянку, где обычно оставлял машину. Закрывая салон, подумал: какой сегодня день! То случай в кафе, за ним разговор с Шаранским, проявление угрозы, смерть Любы, едва не произошедшая автокатастрофа, а теперь, как результат, еще и знакомство с симпатичной дамой, которая от кого-то скрывается и которой, по ее словам, грозит серьезная опасность! Не много ли для одного дня? Но ничего не поделаешь. Обратного хода уже не дашь! Посмотрим, что последует дальше. Но, кажется, капитан спецназа Поляков плотно влип в мутные дела. И кто знает, не станет ли эта Ольга причиной событий более грозных, нежели отбой от наезда наркодельцов и месть за смерть Любы Устиновой? А может, и движения вокруг кафе, и новая знакомая окажутся звеньями одной цепи? Но это он уже явно переборщил. Хотя… в его жизни и не такое бывало!

Решив попусту не загружать и так близкий к перегрузке мозг, Алексей направился к своему подъезду, по привычке быстрым, цепким взглядом осмотрев двор с подходами к дому и не заметив ничего подозрительного. Пока рядом реальной угрозы не было. Если не считать саму Ольгу! Но с ней он разберется совсем скоро, полностью прояснив ситуацию! А так все вокруг спокойно, как обычно! Время приближалось к 15.30. Небо со стороны реки затянули свинцовые тучи. Быть дождю. Но это, может, и к лучшему! Поляков, еще раз оглядевшись, вошел в подъезд.


22.11.42 –18.10.86 | Афганские сны | Глава 2