home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



7

В Кирове уже стояли морозы – минус 12° по Цельсию. Заснеженный одноэтажный город даже внешне выглядел голодной казармой. В продовольственных магазинах было абсолютно пусто – ни мяса, ни колбас, ни молока, ни сыра. Только буханки черного, сырого, будто тюремного, хлеба, макароны и дешевые рыбные консервы – треска и кильки в томатном соусе. В винном отделе – дешевые портвейны и дорогая восьмирублевая «Стрелецкая» водка. Ставинский купил бутылку водки, две банки консервов и буханку хлеба, а в промтоварном магазине – топор, удочку и несколько рыболовных крючков. Еще в поезде он переоделся во все юрышевское – потертую меховую куртку, свитер, ватные брюки и меховые охотничьи сапоги – и теперь мало чем отличался от тех рыбаков, которые сидели на Вятке, добывая рыбу не столько ради рыбацкого удовольствия, сколько по необходимости хоть чем-то кормить семьи.

По заснеженной Советской улице Ставинский отправился вниз, к реке. Мимо него по мостовой на равных правах с грузовиками катили сани и телеги, запряженные лошадьми. Заиндевевшие лошади дышали морозным паром, возницы одергивали их громкими криками, замешанными на густом русском мате, и лениво отгоняли от саней местных мальчишек. Мальчишки, привязав к валенкам коньки «снегурки», норовили ухватиться железной палкой с крюком на конце за борт саней или телег, чтобы прокатиться вверх по круто поднимавшейся улице. А вниз, к реке, они с гиканьем и свистом катили сами – на коньках, на санках – и с разгону скатывались по крутому берегу на заледенелую реку…

Ставинский, поскальзываясь, спустился к реке и пошел вдоль берега по протоптанной в снегу тропе – за спинами сидевших на реке рыбаков, мимо их костров – все дальше и глубже в прибрежный подлесок. Наконец он нашел то, что искал, – безлюдное укромное место у заброшенной, затянувшейся ледком полыньи. На берегу были присыпанные снегом следы вчерашнего или позавчерашнего костра. Ставинский пробил топором тонкий лед полыньи, забросил в темную воду удочку без наживки, укрепил эту удочку юрышевским рюкзаком и каким-то оледенелым камнем и приступил к главной цели своей затеи: собрал несколько веток сушняка и развел костер на старых углях. Теперь со стороны он выглядел заправским рыбаком – точно таким, как десятки других на этом берегу. С тем только отличием, что, настороженно озираясь по сторонам, он периодически извлекал из чемодана, на котором сидел у костра, подброшенные ему автоматической камерой хранения вещи и сжигал их дотла в своем костре: сначала все документы на имя Романова и Розова – два паспорта, две трудовые книжки, два военных билета, диплом об окончании Саратовского медицинского института. Пепел нужно было старательно размешать, разбить сухой палкой, поскольку, даже сгорев, документы сохраняли вид книжек. Справившись с этим, Ставинский передохнул и выпил водки. Все. Путь назад отрезан, теперь при нем только документы Юрышева, теперь он – Юрышев Сергей Иванович, помощник начальника Генерального штаба Советской Армии. Осталось сжечь деньги, импортный венгерский костюм, рубашки, дубленку, а самое главное – «потерять» все юрышевские знания и юрышевскую память. Осталось получить сотрясение мозга и ретроградную амнезию. А имитировать юрышевскую хрипоту можно было и без операции на голосовых связках.


предыдущая глава | Чужое лицо | cледующая глава