home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 9

Рису не составило труда напасть на след брата. Люди хорошо запомнили жреца Кири-Джолита, который проводил ночи, гуляя в таверне и приставая к их дочерям. Монах всякий раз ожидал услышать, что Ллеу снова совершил убийство, и был приятно удивлен, что тот не сделал ничего ужаснее неуплаты по счету.

Когда Рис спрашивал, говорил ли его брат о Чемоше, все удивленно смотрели на него и качали головами. Нет, он ни словом не упоминал Богов вообще, а тем более Богов Тьмы и Чемоша в частности. Для многих Ллеу был приятным молодым человеком, жаждущим веселья, и если он и вел себя безрассудно и необдуманно, то в этом нет ничего дурного, полагали они. Большинство считали его хорошим парнем и желали ему добра.

Рис подумал, что все это очень странно. Он не мог соотнести образ легкомысленного человека, каким описывали Ллеу эти люди, с тем хладнокровным убийцей, который безжалостно лишил жизни девятнадцать человек. Сначала монах усомнился, действительно ли он напал на след брата, но все по его описаниям узнавали Ллеу, особенно по одежде клира Кири-Джолита. Жрецов этого Бога в Абанасинии, где ему только недавно стали поклоняться, было не так уж много.

Рис нашел только одного человека, который мог сказать о Ллеу Каменотесе нечто плохое, — этим человеком оказался мельник, который предоставил юноше кров и пищу за несколько дней работы на мельнице.

— С тех пор моя дочь изменилась, — сказал мельник Рису. — Я проклинаю тот день, когда он пришел, и проклинаю себя за то, что имел с ним дело. Моя Вести была очень послушной девочкой, до того как он стал оказывать ей знаки внимания. Да, очень послушной и работящей. В следующем месяце она должна выйти замуж за сына одного преуспевающего лавочника. Это был бы счастливый брак, но теперь, из-за твоего брата, все кончено.

И мельник грустно покачал головой.

— А где твоя дочь? — спросил Рис, оглядываясь. — Я мог бы поговорить…

— Ушла, — коротко сказал мельник. — Я поймал ее, когда она собиралась улизнуть из дому и встретиться с ним. Я устроил ей взбучку и запер. — Он пожал плечами. — Через несколько дней она нашла способ сбежать, и с тех пор о ней ни слуху ни духу. Что ж, скатертью дорога.

— Она сбежала с Ллеу? — спросил Рис.

Точно мельник не знал, но думал, что это не так, потому что Ллеу ушел из города до того, как его дочь сбежала. Он полагал, что она хотела быть вместе с красивым юношей, хотя и не была в него влюблена по-настоящему. Впрочем, безутешный отец и не хотел ничего знать, кроме того, что он потерял хорошего работника и шанс выгодно выдать дочку замуж.

Рис допускал, что брат мог соблазнить девушку и убедить ее сбежать. Но тогда почему они не ушли вместе? Наконец он решил, что девушка, скорее всего, просто покинула нелюбимый дом и будущего нелюбимого мужа. Ничего ужасного.

Но все же монах беспокоился. Он попросил описать девушку и расспрашивал всех, кого встречал на пути, не только о Ллеу, но и о беглянке. Некоторые видели ее, некоторые — его, но никто не встречал их вместе. В конце концов, до Риса дошли слухи, что дочь мельника присоединилась к каравану, направлявшемуся к морскому побережью, а его брат, похоже, отправился в город под названием Гавань.

Пока Рис беседовал с живыми, Паслен общался с мертвыми. Пока Рис обходил таверны и постоялые дома, Паслен посещал гробницы и кладбища. Кендер запретил монаху сопровождать его.

— Мертвые стесняются присутствия живых, — объяснил он и добавил: — Точнее, большинство. Некоторым нравится стучать костями, звенеть цепями и выкидывать стулья из окна. Я встречал таких, которые пинали из могил людей и хватали их за лодыжки. Но они встречаются редко.

— Хвала Богам! — сухо произнес Рис.

— Возможно. Но такие мертвые очень интересны. Им нравится находиться здесь, а не перемещаться в более высокий план бытия.

Оказывается, «более высокий план бытия» был очень распространенным пунктом назначения, поэтому Паслен, по его словам, испытывал трудности в общении с мертвыми. Те, кого нашел кендер, ничего не могли рассказать ему о Чемоше. Рис с самого начала недоверчиво отнесся к словам Паслена, его скептицизм продолжал расти, и, наконец, он решил проследить за кендером ночью, чтобы самому посмотреть, что происходит.

Паслен в тот вечер пребывал в возбужденном состоянии, поскольку узнал, что неподалеку есть поле битвы. Он объяснил, что в таких местах можно многое узнать, потому что погибших иногда оставляют на полях, где их непогребенные тела гниют и их пожирают падальщики.

— Некоторые духи незлобивы и просто уходят, — говорил Паслен, — но другие принимают все очень близко к сердцу. Они бродят и ждут, как бы излить свой гнев на живых. А я должен, найти кого-нибудь, кто бы хотел поговорить.

— Это может быть опасно? — спросил Рис.

— Да, — признался кендер. — Некоторые духи очень сердиты и пытаются отомстить первому попавшемуся. Я сталкивался с такими.

— И что ты будешь делать, если на тебя нападут? Как защитишься? У тебя ведь нет оружия.

— Души не выносят стали, — объяснил Паслен. — Или, может быть, запаха железа. Я точной не знаю. В любом случае, если на меня нападут, я убегу. Я быстрее, чем любой из них.

Когда сгустились сумерки, кендер отправился на поле. Рис позволил ему уйти вперед, а затем в сопровождении Атты пошел следом.

Ночь выдалась ясной. Солинари была в ущербе, а Лунитари — яркой и полной, поэтому тени приобретали красноватый оттенок. В прозрачном воздухе разливался аромат диких роз. Ночные обитатели занимались своими делами, их шорохи, писки и крики не давали Атте покоя.

В той жизни, которая, как теперь казалось, была в далеком прошлом. Рис наслаждался бы ароматной ночью. В той жизни его душа была бы спокойна и безмятежна. Раньше монах не считал, что слеп по отношению к злу, происходящему в мире, к уродству жизни, понимал, что одно необходимо, чтобы поддерживать баланс другого. Точнее, думал, что понимал. Теперь все изменилось, словно рука его брата сдвинула в сторону занавес, чтобы показать Рису то зло, о котором он даже не догадывался. Теперь монах признавал, что был слеп и видел лишь то, что хотел видеть, и не собирался больше этого допускать.

По дороге он многое обдумал. Встреча с братом неуклонно приближалась — Ллеу был в этой деревне двумя днями раньше. Он действительно отправился в Гавань, хотя это было небезопасно из-за обилия разбойников-людей и гоблинов. Направлявшиеся туда обычно путешествовали большими группами.

Рис не боялся разбойников. «Беден, как монах» — говорилось в поговорке. Один вид монашеских одеяний (даже такого странного цвета) отпугнет грабителей.

Низкое рычание Атты заставило его отвлечься от размышлений и сосредоточиться на происходящем впереди. Они дошли до поля боя, и теперь монах ясно видел Паслена; красная луна улыбалась, словно Лунитари находила все это очень забавным.

Рис выбрал место в тени дерева, спрятавшись за расщепленным в бою стволом. Он почувствовал укол совести за то, что шпионит за кендером, но дело было слишком важным, слишком срочным, чтобы упускать даже малейший шанс.

— По крайней мере я дал Паслену возможность доказать свою правоту, — объяснил монах Атте, наблюдая, как кендер ковыляет по полю. — Любой другой на моем месте, услышав подобную историю, сдал бы его властям как безумца.

Поле битвы представляло собой открытое пространство площадью в несколько акров. Здесь когда-то произошло сражение, и, хотя все заросло травой и сорняками, до сих пор можно было разглядеть следы боя.

Неповрежденное оружие и части доспехов унесли с собой победители или горожане, остались лишь сломанные копья, покрытые ржавчиной куски брони да расщепленные стрелы. Неподалеку Рис заметил поношенный сапог, рваную латную перчатку.

Паслен бродил вокруг. Иногда он останавливался, поднимал с земли какую-нибудь вещь и, внимательно осмотрев, бросал в свой мешок.

Один раз, остановившись, кендер повертел головой и крикнул:

— Эй! Здесь есть кто-нибудь?

Ответа не последовало, и Паслен пошел дальше. Ночь была тихой, спокойной, и вскоре Рис почувствовал, что его клонит в сон. Он тряхнул головой, чтобы отогнать дремоту, протер глаза и попил воды из фляги. В этот момент Атта напряглась и навострила уши.

— Что… — начал он, но слова застряли в горле.

Паслен, подобрав разбитый и помятый шлем, напялил его на голову. Находка оказалась велика, но кендера это не беспокоило. Он стукнул кулаком по макушке шлема, пытаясь открыть забрало, которое упиралось ему в грудь, и проглядел появление призрака, материализовавшегося прямо перед ним. Рис отчетливо видел его, так же как и Атта, судя по внимательному взгляду и напряженным мускулам. Монаху стало ясно, что это не сон и не плод разыгравшегося воображения.

Призрак ростом и сложением напоминал человека. На нем были простые, без всяких изысков, доспехи, шлем отсутствовал, в голове зияла ужасная рана — ему проломили череп. Призрак нахмурился и протянул руку к кендеру, который так счастливо чувствовал себя в шлеме, что даже не догадывался о стоящем перед ним ужасе.

Рис попытался предупредить Паслена, но в горле так пересохло, что он не мог произнести ни звука. Монах хотел было отправить на помощь Атту, но та дрожала и жалась к ногам хозяина.

— Ухты, что-то похолодало, — проговорил кендер гулким, как из бочки, голосом и дернул проржавевшее железо посильнее. На этот раз ему удалось открыть забрало. — Ой, здравствуй! — сказал Паслен призраку, рука которого находилась в нескольких дюймах от его лица. — Извини. Я не знал, что ты здесь. Как поживаешь?

Услышав голос кендера, призрак опустил руку и нерешительно повис в воздухе, словно не зная, что предпринять.

Испуганный, Рис вслушивался и всматривался, стараясь найти хоть какой-нибудь смысл в происходящем. Ни тренировки, ни молитвы, ни медитации не могли подготовить к такому зрелищу. Он погладил Атту, успокаивая и ее, и себя, — сейчас в самый раз было дотронуться до чего-нибудь теплого и живого.

Паслен тем временем снял шлем и уронил его на землю.

— Извини, это твое? — Тут он заметил, что у призрака отсутствует половина черепа. — Наверное, нет. Но ты мог носить его раньше. Дела у тебя шли плохо. Может, ты мне расскажешь об этом?

Казалось, что призрак заговорил, однако Рис ничего не слышал, лишь видел, что привидение изображает что-то руками, и было заметно, что оно рассержено.

Кендер слушал его спокойно и внимательно, лицо Паслена выражало сочувствие и понимание.

— Здесь для тебя ничего больше нет, — произнес он, наконец. — Твоя жена вышла замуж за другого. Она была вынуждена это сделать, несмотря на то, что оплакивала тебя и тосковала по тебе, — необходимо воспитывать детей, да и с хозяйством в одиночку управиться трудно. Твои товарищи подняли за тебя кружки и сказали что-то вроде: «А помните, как наш старина Чарли сделал то-то и то-то?» Но у них свои жизни. И тебе тоже надо жить дальше. Нет, я не пытаюсь смеяться над тобой. Смерть — это часть жизни. Она темная и тихая, но все же жизнь. Нет ничего хорошего в том, что ты бродишь здесь и жалуешься, как всё несправедливо.

Снова выслушав призрака, кендер сказал:

— Ты можешь смотреть на это так или увидеть, что неизвестное наполнено новыми чудесными возможностями. Это намного лучше, правда? Плохо бродить здесь потерянному и забытому. По крайней мере, подумай над тем, что я сказал. Ты ведь никогда не играл в кхас? Хочешь одну партию, перед тем как покинуть это место?

Но призрака игра не интересовала. Он стал медленно растворяться, словно дымка в лунном свете.

— Ой, я чуть не забыл! — воскликнул Паслен. — Ты видел или слышал что-нибудь от Чемоша в последнее время? Чемош. Бог Смерти. Ты никогда о нем не слышал? Ну, в любом случае спасибо. Удачи тебе! Успешного путешествия!

Рис попытался было собрать воедино рассыпавшиеся осколками знания о жизни и смерти, но понял, что ничего у него не выйдет, и оставил это бесполезное занятие. Пришло время учиться всему заново. Рис пошел туда, где стоял Паслен. Кендер разглядывал шлем и котомку, словно хотел определить, поместится ли в нее его находка.

Услышав шорох, он обернулся, просиял, бросив шлем, кинулся к монаху:

— Рис! Ты это видел? Призрак! Он немного грустный. Большинство из них веселее. О, он ничего не знает о Чемоше. Думаю, этот человек погиб до того, как Боги вернулись. Полагаю, ему сейчас лучше, он перешел к следующей части своего путешествия. Что случилось с Аттой? Надеюсь, она не больна?

— Паслен, — проговорил монах с раскаянием, — я хочу извиниться.

На лице кендера отразилось изумление.

— Если ты хочешь, то конечно. Я не возражаю. Но перед кем ты хочешь извиниться?

— Перед тобой, Паслен, — ответил Рис с улыбкой. — Я сомневался в тебе и шпионил за тобой, поэтому и извиняюсь.

— Ты сомневался… — начал кендер. Он посмотрел на Риса, на собаку, на пустое поле боя. — Понятно. Ты пошел за мной, чтобы убедиться, что я не лгал, когда говорил, что могу общаться с мертвыми.

— Да. Прости меня. Я должен был доверять тебе.

— Все в порядке, — ответил Паслен с легким вздохом. — Я привык, что мне не доверяют. Дело обычное.

— Ты простишь меня? — спросил Рис.

— А ты принес с собой поесть?

Рис полез в мешок, вытащил головку сыра и протянул ее кендеру.

— Я прощаю тебя, — сказал Паслен и с довольной миной откусил большой кусок, а потом покосился на Риса. — Это очень странно.

— Это обычный козий сыр…

— Не сыр. Он замечательный. Я имею в виду странно, что призрак не знает Чемоша. Никто из призраков или духов, которых я встречал, не сталкивался ни с ним, ни с его жрецами. В самом деле, Чемоша здесь не было, когда этот человек был жив, но если бы я был Повелителем Смерти, то перво-наперво отправил бы своих жрецов на поля битв, в темницы и логова драконов, чтобы поработить как много больше неприкаянных душ.

— Возможно, жрецы его не заметили, — предположил Рис.

— Я так не думаю, — возразил Паслен и продолжал жевать с задумчивым выражением.

— Тогда, как ты думаешь, что происходит? — настаивал монах, по-настоящему заинтересовавшись словами кендера. За прошедший час его уважение к Паслену сильно возросло.

Кендер оглядел темное пустое поле:

— Я думаю, Чемошу не нужны мертвые рабы.

— Почему?

— Потому что он ищет рабов среди живых.

— Как мой брат, — произнес Рис и почувствовал внезапный холод в животе. При их первом разговоре на кладбище, когда монах рассказал кендеру о Ллеу и его жертвах, они подробно это не обсуждали — Рис не хотел в деталях описывать происшедшее. Но Паслен высказал правильную мысль.

Кендер кивнул и протянул монаху остатки сыра. Тот, к разочарованию Атты, убрал их обратно в котомку.

— Как ты думаешь, как Чемош делает это? — спросил Рис.

— Не знаю, — ответил Паслен, — но если я прав, то это очень страшно.

Монах был вынужден согласиться. Это действительно страшно.


Глава 8 | Дары мертвых богов | Глава 10