home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



20

— И помните, господа офицеры, это, знаете, не забава… Вы не думайте там веселиться. Вы состоите в наряде и должны исполнять служебные обязанности. Танцуйте с дамами, занимайте их по мере возможности. Строго запрещается держаться группой в одном месте. Рассыпайтесь… Рассыпайтесь… Поняли?

Сии наставления, обращенные к группе молодых гвардейцев, услышали Иван и Александра, войдя в Зимний дворец с комендантского подъезда, через который надлежало прибывать на императорский бал чинам военным. Александра Аркадьевна сбросила на руки подбежавшего слуги соболью шубку и обернулась к жениху. Шум в вестибюле на миг стих, мужчины с явным удовольствием задержали взгляды на высокой гибкой фигуре княгини Голицыной, дамы неодобрительно прищурились. Как она осмелилась после той скандальной истории и развода вновь эпатировать приличное общество поспешной помолвкой? И с кем? С человеком, выигравшем ее в карты между двумя бутылками шампанского?! Какой мовежанр! Но княгиня была, как всегда, невозмутима и спокойна да к тому же ослепительно хороша: воздушное платье из узорчатой кисеи, покрытое вышивкой и украшенное капельками бриллиантов, в золотистых волосах сверкала изумрудная диадема, но ярче драгоценных камней сияли ее глаза цвета первой весенней листвы. «Эта женщина принадлежит мне!» — захотелось крикнуть Ивану, возможно, более всего потому, что он и сам еще не мог в это до конца поверить. Прошедшая неделя напоминала сновидение, прекрасное и хрупкое. Казалось, одно неосторожное движение, слово, и оно ускользнет, развеется, оставив после себя только кровоточащее разбитое сердце. Поспешнее, чем того требовали приличия, он взял ее протянутую руку и неуловимым собственническим жестом положил на локоть.

— Иван, меня никто не обидит, — шепнула ему с улыбкой Александра.

— Так будет надежнее, — ответил Тауберг, накрывая ее руку своей.

Через шеренгу арапов в ярких одеждах они вошли в огромный бальный зал, уже наполненный гостями. Александру хорошо знали в петербургском бомонде, но мало кто останавливался, чтобы раскланяться и поприветствовать, большинство с недоумением взирали на будущую госпожу Тауберг и ее избранника, будто спрашивали себя: «Как сия скандальная пара смогла попасть в святая святых приличного общества?».

Из блестящей мишуры золотого шитья, обнаженных плеч, перьев и бриллиантов вынырнул князь Волховской.

— Тевтон! Божественная Александра Аркадьевна. — Он склонил темную голову над рукой Александры. — Я вас заждался, и не только я. Здесь князь Всеволожский с молодой женой Полиной Львовной, они уже спрашивали о вас. Не знаю только, как мы их отыщем в этой сутолоке.

Он повертел головой, но в этот момент все стихло, присутствующие склонились в глубоком поклоне. Церемониймейстер трижды ударил по полу жезлом, увенчанным двуглавым орлом и бантом Андреевской ленты, зазвучал торжественный полонез, и император Александр Благословенный вступил в зал, открывая первый бал года. Во дворце полонез дозволялось танцевать только членам императорской фамилии и представителям дипломатического корпуса, посему Волховской, ловко лавируя в толпе, повел Таубергов к тому месту, где заприметил высокую фигуру князя Сергея Всеволожского. После взаимных приветствий и представлений дамы принялись оживленно беседовать. Александра, как более опытная, знакомила княгиню Полину с порядком проведения бала. Бросив взгляд на оживленные лица собеседниц, на две склоненные друг к другу головки, белокурую и темноволосую, Борис не удержался от возгласа:

— Ах, братцы, как тут вам не позавидуешь! Заполучили в оборот двух самых прелестных дам в этой зале, а на мою долю остались, видимо, те, что поплоше.

— Не переживай, друг мой, — лениво ухмыльнулся уголком рта Всеволожский, — нет по нраву здесь, езжай в провинцию, вон хоть в Казань, свою птицу счастья я оттуда привез. Там в тишине да холе такие розаны цветут — пальчики оближешь.

— Поздно мне выбирать, — со вздохом отозвался Волховской, — батюшка уже обо всем позаботился, сыскал для меня невесту. Как будто бы я сам с этим не справился.

— Прав твой батюшка, — невозмутимо произнес Тауберг, окинув взглядом живую, как ртуть, персону друга, — на одной женщине ты никак остановиться не можешь, да тебе и на месте-то долго устоять не выходит.

— А зачем? Стоит остановиться, так по колено и завязнешь. Движение — это жизнь.

— Вот взнуздает тебя папенькина протеже, будешь бегать только по кругу, — предрек Иван.

— А я готов поспорить, что он отвертится, — неожиданно обратился к Таубергу князь Сергей.

Иван приподнял пшеничную бровь, оценивающе посмотрел наудалую физиономию Волховского и кивнул:

— Этот — непременно отвертится.

Торжественное течение полонеза закончилось, и после небольшой паузы в зале раздались пленительные звуки вальса. Танцующие пары одна за другой выходили в центр зала. Присоединились к ним и Всеволожский с Полиной. Куда-то унесся Волховской. Иван повернулся к Александре. Неожиданно толпа вокруг них всколыхнулась и расступилась, образуя коридор, по которому, милостиво кивая по сторонам, шел государь. Тауберг вглядывался в прекрасное, как у античной статуи, лицо императора, с трудом веря в то, что это его… брат? Пусть сводный, но брат? Такая мысль казалась святотатством. Александр с любезной улыбкой обратился к Ивану:

— Надеюсь, я не нарушу ваших прав, господин Тауберг, если попрошу несравненную Александру Аркадьевну подарить мне этот танец?

Онемевший Иван только и сумел, что кивнуть головой. Щеки Александры пылали, когда она протянула руку венценосному партнеру. Весть о неожиданном поступке государя, означающем признание ожидаемого супружества сей скандальной пары, а стало быть, и негласный призыв к исполнению того же всеми присутствующим, как лесной пожар, распространилась по зале. Множество любопытных глаз устремилось как на танцующую пару, так и на одиноко стоящего Тауберга. Он казался себе скалой, у подножия которой кипит морской прибой. Слава Богу, обычное самообладание не подвело его и на сей раз. Спокойно взяв у лакея с подноса бокал с искрящимся шампанским, он хладнокровно стал дожидаться окончания танца.

Когда смолкли последние звуки вальса, толпа вновь расступилась.

— Благодарю за оказанное удовольствие, Александра Аркадьевна, — чуть склонил голову император, подводя свою партнершу к Таубергу.

Александра присела в глубоком реверансе. Государь обратился к Ивану:

— Возвращаю вашу невесту, Иван Федорович. Фортуна преподнесла вам восхитительный куш, возможно, самый восхитительный во всей империи. Берегите его.

— Постараюсь, ваше величество, — почтительно ответил Иван, склонясь в поклоне.


Время в России течет иначе, нежели, скажем, в Англии или какой-нибудь там Швеции. У них все размеренно, степенно, спокойно. У тамошних подданных день сегодняшний похож на вчерашний, а завтрашний будет точь-в-точь как сегодняшний. И сие их вполне устраивает. Словом, скукотища. Ну заставь так жить наших князя Бориса Волховского или даже Антуана Голицина — ведь завоют с тоски. А паче того, запьют да загуляют. Стало быть, и скорость у времени разная: в Швеции она одна, а в России — много быстрее. Посему девять месяцев для Ивана и Александры Таубергов прошли, как един день. Когда подошел срок, народилось у них дитя, курносое и голубоглазое. Споров насчет имени не было. Ибо для своего мальчика у них уготовано было только одно — Павел.


предыдущая глава | Восхитительный куш |