home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



14

На деле Боскеннер выглядел совсем не так, как представлял его себе Николай по прочитанному описанию примет. Разумеется, то, что было написано в протоколе, полностью соответствовало действительности — черные волосы, квадратный череп и шрам, просвечивавший сквозь растительность на подбородке. Но в описании не было сказано ни слова ни о его громадном росте, ни о богатырском телосложении. Николай увидел его едущим по дороге верхом в сопровождении ди Тасси и нескольких солдат. Когда Боскеннер спешился у входа в гостиницу, Николай остановился в двух шагах от него и принялся с любопытством рассматривать этого человека. Все в нем было исполинских размеров. Ноги, обутые в солдатские сапоги. Широкие плечи, мощные, как крестец быка. Огромные, покрытые густыми волосами руки. Однако Николаю не пришлось долго созерцать Боскеннера, так как солдаты быстро увели его в боковую комнату гостиницы, где разбойника должны были содержать под стражей.

Прочитав протокол допроса, Николай понял, какой план вынашивал ди Тасси. Он решил заманить в ловушку заказчика, но врач не понимал, какую роль во всех этих действиях отвел ему загадочный советник юстиции. Действенность этой шпионской сети начала казаться ему зловещей. После прочтения протокола Николай — в полном ничегонеделании — провел все полуденные часы в гостиной постоялого двора, размышляя о событиях последних дней. Дважды его отвлекали от раздумий конные нарочные, доставившие какие-то сообщения сотрудникам ди Тасси. Врач так и не смог понять, шла ли речь о новых перехваченных письмах. Но с полной уверенностью можно было утверждать, что эти сообщения составляли часть гудящей от напряжения паутины, продолжавшей слаженно работать даже в этом медвежьем углу. Ясно было только одно — книготорговцы ошибались. Все эти нападения на почтовые кареты не имели никакого отношения к разбойничьей конкуренции издателей. Было очевидно, что нападения и сожжения почтовых карет были заказаны покойным графом. Но зачем? У Николая возникло тайное чувство торжества. Несомненно, Боскеннера удалось схватить после того, как он, Николай, отметил на карте ди Тасси маршруты, на которых следовало ждать следующего нападения. Его предположение оправдалось.

Обсуждение, состоявшееся во второй половине дня, касалось организации завтрашней засады. Согласно полученным от заказчика инструкциям, Боскеннер должен был ждать его в десять часов в заброшенной хижине между Зульцбахом, Тунбахом и Вейденом. Все три ведущие к этому месту дороги должны были заблаговременно, еще до рассвета, быть взяты под наблюдение. Наблюдение за местностью предстояло скрыто осуществлять из густого кустарника, росшего на обочинах дорог. Боскеннер, как было договорено, должен был находиться в хижине. Как только незнакомец появится на одной из трех дорог, человек, ведущий на ней наблюдение, должен будет в некотором отдалении следовать за неизвестным до хижины. Арестовать его следовало только после того, как он войдет в хижину и даст Боскеннеру дальнейшие инструкции. Учитывая численное превосходство, ди Тасси полагал, что им удастся без особого труда одолеть заказчика.

План казался простым и легкоисполнимым. Но, очевидно, советник ожидал от Николая чего-то иного.

— Лиценциат, я попрошу вас на минуту задержаться, — сказал он, когда закончилось обсуждение плана.

Советник дождался, пока выйдут остальные, и запер дверь.

— Это ненадолго, — успокоил он Николая, — я просто хотел вас кое о чем спросить. Скажите мне о тех точках, которые вы нанесли на карту… как вам пришло это в голову?

— Это была всего лишь идефикс, — нерешительно ответил Николай.

— Но она оказалась очень плодотворной. С ее помощью нам удалось захватить Боскеннера. Меня очень заинтересовала эта ваша идефикс. Как она возникла?

Николай был польщен.

— Я позаимствовал ее у одного англичанина, — ответил он. — у английского врача, который пытался исследовать пути заражения болезнями. Я читал много его книг и полагаю, что этот метод полезен и применим во многих других областях.

— И в чем же состоит этот метод?

— Это не так легко объяснить, — предупредил советника Николай. — Дело в том, что этот врач полагает, что болезни вызываются не миазмами, а болезнетворными зверьками, которые передаются больным.

Мимика ди Тасси сказала Николаю, что он слишком сильно забежал вперед,

— В современной медицине идут большие споры о том, каким путем переносятся болезни, — пояснил он. — Некоторые утверждают, что болезни не передаются, но возникают в самом человеке под влиянием определенных атмосферных изменений, которые называют миазмами. Другие же убеждены, что существуют крошечные зверьки, невидимые простым глазом, которые внедряются в тело человека и порождают болезнь.

— И что дальше?

— Дело в том, что эти зверьки настолько малы, что у нас нет никакой возможности их увидеть. Но мы можем попытаться сделать видимым их действие, для чего этот английский врач посоветовал отмечать на карте рисунок распространения болезни и по этому рисунку, кроме того, оценивать масштаб эпидемии. Это все.

Ди Тасси слушал врача с напряженным вниманием.

— А вы сами, что вы думаете по этому поводу?

— Я ничего не думаю, — холодно ответил Николай. — Но я пытаюсь изучать эпизоотии, то есть эпидемии среди животных, для чего отмечаю на карте места, где вспыхивает болезнь. Я не знаю причин эпизоотии, не знаю, отчего она возникла, но если нанести ее на карту, то можно различить разные рисунки и масштабы заболевания. Эта мысль пришла мне на ум, когда вы рассказали о нападениях на почтовые кареты. Все, что происходит, подчиняется определенному образцу. Карта позволяет сделать этот образец зримым.

Советник юстиции встал, вскинул подбородок и в задумчивости прошелся по комнате. Николай ждал. То, что он сказал, в какой-то степени удивило и его самого. Он поддался не совсем понятному для него самого побуждению, решив применить свою географическую методику к расследованию случаев поджога почтовых карет. Его идея оказалась верной. По крайней мере в этом случае. Но можно ли на этом основании выводить общее правило?

— Лиценциат, как вы думаете, граф Альдорф умер от яда или от болезни?

— Очевидно, что и оттого, и от другого. Он принял яд, чтобы прекратить страдания, которые также свели бы его в могилу.

— Да, это несомненно, — перебил врача ди Тасси. — Эти страдания… как вы их называли?

— Абсцесс и гангрена легкого.

— Эта гангрена, не могла ли она возникнуть естественным путем?

— Нет. Без сомнения, нет, — уверенно ответил Николай. — Граф Альдорф не мог страдать ностальгией.

— Но тем не менее он умер именно от нес, — упрямо повторил ди Тасси. — И не только он.

— Откуда вы это заключили?

— Из писем Максимилиана, — ответил советник, приходя в какое-то лихорадочное возбуждение. — Максимилиан писал о каком-то удивительном яде, разве вы не помните?

Ди Тасси процитировал по памяти:

— «…non modo animum gravвt, sed etiam fontem vitae extinguit…», то есть вещество, которое не только отягощает дух, но и иссушает источник жизни.

Николай отчетливо помнил эту странную формулировку, но что она могла означать?

— Лиценциат, возможно ли, что мы имеем дело с чрезвычайно сильным ядом? Быть может, это вещество настолько опасно, что сами заговорщики не могли управлять его действием.

— Что вы хотите этим сказать?

— У меня есть подозрение, что граф Альдорф пал жертвой опасного яда, силу которого он недооценил. Вся его семья вымерла за очень короткий срок. Сначала сын, потом дочь, а спустя короткое время и жена. И все они умерли при очень необычных обстоятельствах.

— Но ведь Максимилиан был убит! — возразил Николай.

— Да, это так. Но перед этим он жаловался на отравление. Потом умерли жена и дочь. И сам Альдорф ощущал признаки какой-то опухоли, природу которой никто не мог объяснить. Кто знает, быть может, это яд, обладающий очень медленным действием. Может быть, вся эта секта заражена ядом, на пути которого мы просто обязаны поставить заслон? Дело очень запутанное. Именно поэтому мне нужен врач — такой как вы, — который разбирается в подобных вещах.

Николай раздражено наморщил лоб.

— Что с вами? — спросил ди Тасси.

— Если ваше предположение верно, то завтра мы должны соблюдать большую осторожность.

— Да, и очень большую. Когда мы схватим интересующего нас человека, вы должны будете его немедленно обследовать. Может быть, мы найдем в его организме яд, может быть, нет. Я не верю в чудеса, но возможно, эти люди располагают средством, о котором мы ничего не знаем и которое может причинить нам значительный вред. Лиценциат, вы должны помочь мне раскрыть это дело. Скажите мне, что вам для этого нужно, и я позабочусь, чтобы вы это получили.

Николай на мгновение умолк.

— Можно мне кое о чем спросить вас?

— Пожалуйста, спрашивайте.

— Меня интересует последнее нападение на обычную почтовую карету, следовавшую из Вейнгейма в Эрбах… вы искали, что именно везла эта карета?

Ди Тасси с озабоченным видом задумался.

— Очень своеобразное нападение. В карете не было ничего ценного. Сидели три платных пассажира, ни у кого из них не было при себе ничего примечательного.

— Что было в багаже?

— Какой-то груз был. Но ничего такого, о чем стоило бы говорить. В карете везли ось для каретной мастерской в Эрбахе и партию печатной продукции из Штутгарта на ярмарку в Ханау. Для разбойников с большой дороги это не добыча. В любом случае это не причина нападения.

Николай принялся размышлять. Ди Тасси внимательно смотрел на него, но врач молчал.

— О чем вы думаете? — пытливо спросил ди Тасси.

— Ни о чем, — ответил Николай, — во всяком случае, ни о чем конкретном.

Он предпочел держать свои мысли при себе. Книги? — подумалось ему. Не в книгах ли все же дело? Не в напряженных ли отношениях между северонемецкими и южнонемецкими книготорговцами? Может быть все же, неизвестные заговорщики — это всего лишь нанятая северянами шайка разбойников, которой приказали за деньги положить конец книгопечатанию на юге? Максимилиан Альдорф жил в Лейпциге. Может быть, это след? Но какое отношение имела семья Альдорфа к соперничеству между книготорговцами и издателями?

— Вы хотели узнать, что мне понадобится для завтрашнего обследования, не так ли? — спросил Николай, чтобы вернуться к прежнему разговору.

— Именно так.

— Лягушки, — сказал Николай. — Мне понадобятся лягушки.

— Лягушки? — удивленно переспросил ди Тасси и сморщил лоб.

— Это самый чувствительный индикатор ядов из всех мне известных, — сказал Николай.

Ди Тасси вопросительно взглянул на врача.

— Вы не могли бы объяснить это подробнее?

— Мне нужно изолированное, то есть обнаженное сердце лягушки, — ответил врач. — Оно реагирует на самые мизерные дозы яда. В Галле таким образом обнаружили яд, которым одна женщина отравила своего мужа.

По лицу ди Тасси было видно, что он заинтересовался рассказом.

— Вы непременно должны рассказать мне об этом случае!

— Мужчина, — начал Николай, — был найден однажды утром мертвым в своей постели. Его жена утверждала, что ночью ее супруга рвало, но она этого не слышала, и он захлебнулся собственной рвотой. Действительно, мужчину нашли именно в таком виде, как описала жена. Однако один из соседей сообщил полиции, что женщина много раз угрожала убить мужа за то, что тот ее постоянно бил. За несколько дней до смерти мужа она купила у горбатого аптекаря пурпурную наперстянку. Было начато расследование. Пробу рвотных масс растворили в воде и нанесли на препарат сердца лягушки. Так было доказано отравление.

— Очаровательно, — подытожил ди Тасси, — хотя мне неясно, где я найду зимой лягушку.

Внезапно лицо его омрачилось, и он решительным жестом сгреб лежавшие перед ним на столе бумаги.

— Мы вырвем у этих людей их тайны, будут у нас лягушачьи сердца или нет.

Он помолчал и добавил:

— В крайнем случае мы вскроем их собственные сердца и посмотрим, какие секреты они там прячут, не так ли?

Николай неуверенно улыбнулся, приняв эти слова за своеобразную шутку. Он повернулся, чтобы уйти, но задержался, надеясь, что ди Тасси скажет еще что-нибудь. Но тот молчал, не сделав никакой попытки объяснить свою зловещую шутку.

— Вы что-то еще хотите мне сказать? — спросил советник.

Николай отрицательно покачал головой. Нет, у него нет больше вопросов. В этот момент его занимало нечто совсем иное: страшный человек, сидевший в соседней комнате. Этот образ преследовал Николая весь вечер.


предыдущая глава | Книга, в которой исчез мир | cледующая глава