home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



4

Внезапно проснувшись, он сел и недоуменно огляделся. Постепенно до него дошло, где он находится. Он лежал, укрытый своим плащом, на мягком соломенном ложе. Магдалена исчезла. Он прислушался. Снаружи доносились какие-то голоса. Должно быть, приехали ее друзья. Он постарался восстановить в памяти последний момент до того, как он заснул. Ее волосы, тепло ее кожи, ее чудесная близость. Ее странные речи. Как долго он спал?

Он отбросил в сторону плащ и быстро оделся. Через окно под коньком крыши он разглядел, что небо было ясным и синим. Должно быть, уже наступил полдень. Закрылась какая-то дверь, и голоса снаружи стали глуше. Когда Николай, все еще слегка сонный, вышел из пристройки, двор был уже пуст. Окно главной усадьбы было закрыто, но над крышей к синему небу поднимался белесый дым. Николай помедлил. Надо ли следовать за ней и стучаться в дверь? Но она открылась сама. Из дома вышла Магдалена, быстро закрыла за собой дверь и подошла к нему.

— Они вернулись, — сообщила она. — Я рассказала им, что нам нужна их защита до наступления темноты, а потом мы уйдем. Здесь еда. Я приду к тебе сегодня вечером.

— Сегодня вечером? Но что ты будешь так долго делать?

— Мне надо переговорить с одним из них. Мы очень давно не виделись. Ты не можешь показаться им на глаза, потому что ты — не один из нас. Прошу тебя, пойми это и жди меня здесь.

С этими словами она покинула его и вернулась в дом. Николай развязал льняной мешок, который она дала ему. Там была половина хлеба, яблоко и кусок сала. Расстроенный, он вернулся в сарай.

Вид перерытой соломы рассеял все его сомнения. Все, что произошло сегодня утром, отнюдь не приснилось ему. Пока он ел, прошедшие события снова ясно вспомнились ему. Секта фанатиков, подумал Николай. Магдалена принадлежит секте фанатиков. Прежде всего ему сейчас надо иметь ясную голову. Так с ним до сих пор не разговаривала ни одна женщина. И он все еще не понимал, что, собственно, происходило. Зачем она это сделала? Почему именно сейчас? Она решила использовать его, оглушить его своими прелестями и сделать его послушным орудием в своих руках. Иначе невозможно было все это объяснить. Но зачем?

Он должен узнать, что здесь разыгрывается. Магдалена весной была в Альдорфе. В этом больше не могло быть никаких для него сомнений. Так же как советник юстиции, она искала разгадку тайны Альдорфа. А когда Альдорф умер, она пустилась по следу Зеллинга и Циннлехнера. Вот почему она оказалась в том перелеске. Она преследовала обоих и сама едва не стала жертвой засады. Ей надо было попасть в число тех, у кого были средства для продолжения расследования, и именно поэтому она добровольно явилась к ди Тасси, чтобы взять на себя роль свидетельницы.

Он встал и принялся ходить по сараю взад и вперед. Ожидание заставляло его нервничать. Но одновременно оно же давало ему возможность еще раз хорошенько все обдумать. Он должен ехать в Лейпциг. Все началось именно там. Магдалене нельзя доверять. Что-то в ней было не так. Он должен найти какого-нибудь человека, который знал ее брата и мог рассказать ему, что произошло в действительности. Надо узнать и об отношениях при берлинском дворе. Правда, в этом деле была одна зацепка. Б. и В.? Это были весьма ценные намеки. К этому сходилось все, что он успел узнать об Альдорфе и иллюминатах. Но, кроме того, был еще яд. Самая загадочная часть всего этого дела. Гнилостный распад легкого. Ностальгическая болезнь.

Он вытащил карту ди Тасси, разложил ее и как зачарованный уставился на похожий на облако рисунок из мелких точек, нанесенных на пергамент. То, что здесь было отображено, не было случайными событиями. Кто-то совершал эти нападения, чтобы подать сигнал, дать знак. Но как прочесть этот знак, как его разгадать? Был ли это тайный шифр, который и сам ди Тасси со всем своим штабом шпионов и знатоков тайнописи был не в силах разгадать? И что означал этот шифр? Обозначал ли он какую-то цель? Сообщал ли он об успехе? Ставил ли вопросы? Кто и с кем здесь общался? И о чем?

Николай ломал себе голову. Но так и не приблизился к решению загадки. Одним разумом в этом деле не сдвинешься с места. Здесь действовали люди, охваченные безумными идеями и представлениями. Он должен понять, что это за безумие. Может быть, в данном случае речь идет о таком же заболевании, как у той девицы, которую он лечил железными пластинами? Ее болезнь была надуманной и воображаемой. Но ее тело производило вполне реальные симптомы. Может быть, и в этом случае все обстоит точно так же? Не реагировали ли эти заговорщики на то, что только им самим представлялось действительным и реальным? И не порождала ли эта реакция на нечто воображаемое нечто вполне действительное? Не такое ли безумие отражала эта карта? Не была ли она реальным воплощением чьего-то воображения, чьей-то фантазии? Но какой именно и в чем заключалась эта фантазия?

Он должен охватить и осмыслить факты. В течение нескольких недель некая банда разбойников захватывает кареты. По всей вероятности, Альдорф незадолго до смерти задал образец этих нападений. Но зачем? Для кого? Николай склонился над картой. От замка Альдорф облака точек протянулись в разных направлениях. Одно было направлено на восток, другое на запад, третье на север. На юге, как явствовало из рисунка, нападений не было. Или ди Тасси нанес на карту не все случаи? Николай выбрал те донесения, в которых агенты сообщали о самых последних нападениях, и сравнил рисунок на карте с указанными в донесениях почтовыми маршрутами. Действительно, он нашел сообщения о новых нападениях, происшедших в нескольких местах к югу от Нюрнберга. Но он увидел не только это. Существовал еще один почтовый маршрут, который он вообще не смог найти на карте. Он пометил точками перегоны на южном направлении. Потом взял в руку несколько длинных тонких соломинок и так расположил их на карте горизонтально и вертикально, что на полотне карты образовалась сеть квадратов. Потом он принялся внимательно рассматривать каждый квадрат в поисках неизвестного ему почтового перегона. В пятом квадрате он его обнаружил. Почтовый перегон Юкермюнде — Пазевальк лежал далеко на севере, возле Штеттина. Николай удивленно пометил это место, убрал соломинки и снова стал рассматривать получившийся рисунок. Эта банда действовала на пространстве до самого Балтийского моря? Нет, это было маловероятно. Может быть, тамошние нападения совершили обыкновенные разбойники с большой дороги? Но в его душу тотчас же закрались сомнения. Нет, если об этом случае сообщили, то только потому, что и в этом месте был поджог кареты. И это было совершенно необычно. Ни один нормальный грабитель в здравом уме этого не сделает. И это может означать только одно — нападения поразили всю Германию. И что же за рисунок получился в результате? Николай свел все воедино. Естественно! У ди Тасси, очевидно, не было времени нанести на карту новые точки. Если бы он успел нанести на карту самые южные и самые северные точки, то и он сразу бы все понял, рисунок тотчас бы бросился ему в глаза. Без этого последнего штриха складывалось впечатление, что все точки лежат на одной оси, соединяющей Франкфурт и Вену. Но теперь появилась еще одна, куда более длинная ось, которая протянулась на север. Крест! Казалось, что постепенно на карте вырисовался крест. Стоящий основанием вверх крест, составленный из пылающих точек.

Николай отодвинулся назад и уставился на пергамент, лежавший перед ним на полу. В картине было что-то поистине зловещее. Каждая из точек соответствовала объятой пламенем почтовой карете. Все вместе эти точки начали образовывать гигантский крест, пересечение которого находилось в Альдорфе, а крылья протянулись по всей Германской империи. Но фантастическим в этой картине было нечто совсем иное. Кто, кроме обладателя этой карты, мог видеть этот крест? Мог ли человек, который в отличие от ди Тасси не обладал разветвленной шпионской сетью; чтобы с ее помощью собрать воедино сведения обо всех этих маленьких поджогах, вообще распознать этот рисунок? Нет, это можно было сделать, только взглянув на все происходящее с большого расстояния. Это мог быть только взгляд с неба!

Николай снова вспомнил о странной машине из Санпарейля. Комната без окон в библиотеке Альдорфа, через шахту в потолке которой даже днем было видно звездное небо. Нет, в этом не может быть никаких сомнений. Можно говорить только об одном адресате этого гигантского знака креста, и адресатом этим мог быть только Бог! Кто-то направил послание небесам. Это было полнейшее безумие. Но другого объяснения не было и не могло быть.

Он снова уложил соломинки на полотно карты и присмотрелся к городам, расположенным на линиях этого креста. Направленная с юга на север ось проходила через Ульм, Нюрнберг, Лейпциг и Берлин, упираясь в Балтийское море. Западно-восточная ось проходила через города Франкфурт, Ханау, Вюрцбург, Нюрнберг и Регенсбург, а дальше вдоль Дуная пролегала до Вены. Это было чудовищно. Сигнальный огонь для неба, питаемый горящими письменами.

У Николая от напряжения заболели глаза. Постепенно в комнатке стало темно. Он тщательно упаковал все документы и направился к двери. Над местностью поднималась легкая дымка. Николаю показалось, что на улице стало теплее, но скорее его просто разгорячило сделанное им открытие. Он пересек площадку, взглянул на дом, но он был попрежнему заперт. В стойле все было в полном порядке. Он насчитал там еще шесть лошадей вдобавок к их двум, что говорило о том, сколько приверженцев собралось здесь на уединенное собрание. Он уложил мешок в седельную сумку, раздумывая, часто ли бывает здесь Магдалена. Не в Швейцарии ли ее дом? Но эти фанатики хорошо известны тем, что странствуют по всему миру. На больших дорогах этих проповедников и молитвенных братьев куда больше, чем честных ремесленников.

Он снова вышел на воздух и прислушался. Но все было тихо. За стенами этого дома собрались по меньшей мере семь человек, но оттуда не доносилось ни одного слова. Что происходит в этом доме? Когда Магдалена наконец выйдет оттуда? Самое позднее через час станет совсем темно. Если они выедут рано и будут ехать всю ночь, то завтра утром будут уже в Лейпциге.

Он обошел вокруг дома. Ни одного незанавешенного окна. Он подошел к одному из окон и попытался заглянуть в щель, но ничего не смог разглядеть. Так, медленно двигаясь, он осмотрел все окна. Но наружу не проникал ни один луч света. Должно быть, за ставнями окна были занавешены. Может быть, собрание проходит в верхнем этаже? Или в погребе?

Внезапно он что-то услышал. Он приложил ухо к деревянной стене. Звук был сильно приглушен, но вполне слышим. Это было пение. Спустя несколько мгновений Николаю показалось, что земля разверзлась у него под ногами. Он узнал мелодию. Это была та самая песня, которую пел иллюминат перед своим самоубийством! Николай в ужасе отпрянул от стены. Вот так! Она тоже принадлежала к этим людям! Он обернулся, скользнул взглядом по лесному безмолвию, окружавшему его, и болезненно ощутил безнадежность своего положения. Один он ни за что не найдет дорогу отсюда. Опасность заблудиться или попасть в руки ищеек ди Тасси была слишком велика. Ничего не оставалось делать, только ждать.

Он вернулся в пристройку, закрыл за собой дверь, в полной темноте сел на ком соломы и стал вслушиваться в тишину.


предыдущая глава | Книга, в которой исчез мир | cледующая глава