home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24 сентября 1999 года

Его такси весело неслось из аэропорта по эстакаде, которая змеилась в туманной дымке строительных площадок. Этот Шанхай, новый, можно сказать, ретро-футуристический, пробивал себе дорогу, сметая начисто ряды улиц вместе с зданиями из кирпича с крышами как у пагод, массивными и неухоженными английскими особняками, выжившими после кратковременного триумфа Европы, унылыми десятиэтажками эпохи правления Мао. Старые кварталы исчезают быстро и навсегда. Отныне сорокаэтажные красавцы, отделанные стеклом и нержавеющей сталью, определяют пейзаж города да еще строительные площадки. На будущих этажах вспыхивают то и дело огни сварки, краны несут кренящиеся грузы к небу, грузовые подъемники летят вниз по направляющим рельсам, а люди в желтых касках с усердием муравьев ползают по бетонным карнизам.

Бессонный перелет в Гонконг вызвал сильную боль в спине, особенно в пояснице, ныло в груди, глаза воспалились. Снотворное не подействовало – он был слишком расстроен из-за предсказаний Марвина Ноффа о закате «Текнетрикс».

Беспокойные мысли перескакивали от Мелиссы Вильямс к Элли, которая может все узнать. Что тогда? Резвиться в отеле с почти незнакомой женщиной, которая к тому же вдвое моложе, – он не из тех, кто заводит легкие интрижки. Наверное, он ничего о себе не знает. Просто она ему понравилась. Так ли дурно он поступил? Благодаря женщине он стал моложе, поверил в то, что способен создавать и разрушать. Может, эта ужасная боль в спине оттого, что занимался сексом? Возможно. Даже наверняка. Но как же было хорошо! Интересно, она получила удовольствие? Эмоциональное, – наверное, да. Может, у нее действительно был оргазм, кто знает? Конечно, он не может сравниться с мужчиной на пару десятков лет его моложе, но это понятно. Она сказала, что не нужно предохраняться – возможно, принимает таблетки, как и большинство из них. Он не думал, что она может быть больна СПИДом или венерическими болезнями. Белая женщина с высшим образованием… Нет, это исключено. Что она от него хотела? Быть ему подружкой? При таких-то грудях, бедрах, мягком животе. Сможет ли он спросить ее об этом? Нет, не следует спешить с подобными вопросами. Но он опять с ней встретится, это наверняка. Да, Чарли, скверный ты мальчишка. Может быть, опять в «Пьере», а может, где еще. Ему нравились ее внешность и ум. Когда ты начал больше думать о прошлом, чем о будущем? Он может прожить с Элли еще тысячу лет, но она никогда ни о чем подобном не спросит. Потому что будущее пугало ее саму. Он попросит сыщика Тауэрса разузнать о Мелиссе побольше. Ничего страшного в этом нет – просто кое-какую информацию в общих чертах.

Чарли положил руку за спину и смотрел на пролетавшие мимо здания. Непроходящая боль в позвоночнике заставляла его чувствовать все швы и рубцы. Врачи восстановили два из наиболее поврежденных позвоночных диска, но не тронули пару других, они терлись друг о друга и изнашивались. Ему потребуется что-нибудь обезболивающее, не ходить же как столетний старик. Боль в спине штука непростая, всегда отчасти вызвана эмоциями, даже при механических повреждениях. Возможно, сказались волнения – «Текнетрикс», затея с рождением ребенка. Видимо, он взялся за дело не с того конца, помещая объявление в газету и нанимая помощников. Действовал корпоративно, черт побери. Не лучше ли найти женщину, которая ему понравится? Молодую, умную и покладистую. Со временем поговорить с ней о ребенке. Возможно, Мелисса Вильямс захочет родить. Эта идея не казалась невероятной. Почему бы нет? Они могли бы прийти к пониманию. Все будет оговорено контрактом и подписано, но основано на взаимном уважении.

Однако в жизни все иначе, сказал он себе. Жизнь – это сплошные разбитые надежды, крушения самолетов и съехавшая с ума жена. Хороший секс с резвой девицей в номере «Пьер-отеля» – вряд ли это основание, чтобы зачинать с ней детеныша. Однако как же все это было приятно и соблазнительно. Надо постараться, чтобы расставание ее не обидело. Одно или два свидания, и прощай, красотка. Главное, чтобы она не разозлилась. Женщина в гневе – удовольствие дорогое. Если Мелисса попробует осложнить ему жизнь, тогда он… Впрочем, он не знал, что тогда сделает.

Заплатит ей, чтобы она оставила его в покое, или наймет адвоката и пошлет…

Неужели он законченный параноик? Неужели вообще ни во что не верит? Да она просто милая девушка, которая ищет утешение в отношениях с пожилым мужчиной. Таких женщин немало – хотят безопасности, понимания, отеческой заботы. Он уже давно догадывался, что Джулия спала с парой профессоров в колледже. Что же в этом дурного? Конечно, он никогда не оставит Элли. А что она сделает, если узнает о его романе? Это будет скверно.

Корчась от боли, он переменил позу. Сам виноват, решив без промедления лететь из Гонконга в Шанхай самолетом «Дайгер эар». Староват уж для таких путешествий. У него обед с Томом Андерсоном. Задам ему по первое число, решил Чарли. Он намеревался пробыть в Китае несколько дней. Всего три недели назад строительство укладывалось в график. Чарли полагал, что кто-то, работавший на мистера Мина в шанхайском офисе, уже навел справки о положении дел на его стройке. Насколько Мин был осведомлен? Читал ли он прогноз Марвина Ноффа?

Скверное настроение, скверный воздух. Машина бежала вдоль Бунда, ряда массивных европейских зданий, фасады которых выходили на реку Хуангпу. Сквозь заросли неоновых реклам и телевизионных антенн проглядывал облик великого торгового города – порта XIX века, который Китай с жертвенной беззащитностью открыл для Запада. Англичане в цилиндрах, разъезжающие на рикшах, опиумные курильни, китаянки с мундштуками и новомодными парижскими прическами, Вторая мировая война, а потом революция 1949 года. Шанхай превратился в символ западной коррупции и был заморен голодом с ведома центрального правительства.

Сейчас все перестраивалось. В соответствии со спецификациями XXI века. При строительстве использовались все те же чертовы леса из бамбука, применявшиеся более тысячи лет, с помощью которых рождались чудеса архитектуры задолго до того, как Европа вышла из средневековья. Бамбук удивительно легок и крепок. Вьетнамцы тоже его использовали при строительстве мостов, стен, да где угодно. Он припомнил рекогносцировочные фотографии бамбуковых лесов времен войны. Беда тогда и беда сейчас! Если «Текнетрикс», рыночная стоимость которого пятьсот миллионов долларов, пытаясь реализовать строительный проект стоимостью в 52 миллиона долларов, не сможет этого сделать, десятки безграмотных крестьян останутся безработными. Они только и умели, что связывать бамбуковые шесты. Безумие!

В радиусе ста миль вокруг Шанхая проживало шестьдесят миллионов человек. Под эстакадой сновали такси, велосипедисты, велорикши, моторикши, грузовики, доверху нагруженные трубами, цементными блоками, кирпичом. Как бы он хотел, чтобы Элли все это увидела! Но она больше не ездила с ним в Китай. Слишком грязно, и слишком много заразных болезней. Она предпочитала сидеть в итальянских соборах и наслаждаться фресками. Что ж, замечательно. Пусть отправляется жить в Виста-дель-Мар.

Его недостроенный завод находился на другом берегу Хуангпу, в районе Пудонг, где всего лишь два десятилетия назад ничего не было, кроме наводнений, рыбацких лачуг и приземистых кирпичных фабрик. Теперь Пудонг превратился в новый финансовый район. Современные здания теснили друг друга, как в Нью-Йорке, Лондоне, Токио, Гонконге. Запад скептически относился поначалу к китайским проектам. Будут ли они выполнены качественно, без серьезных нарушений экономической сметы? Будто в истории США, Британии или Германии все и всегда было предсказуемо и созидательно. Но единственный способ возвести что-то новое – разрушить старое. Впереди показалось Мори-билдинг, третье по высоте здание в Китае, оно потрясало своим размером – приземлившийся космический корабль с крышей-пагодой.

– Остановись, – сказал Чарли, – посмотрим на здание.

Таксист в гордой улыбке обнажил зубы.

– Да, очень хорошо. Номер один.

Чарли приоткрыл окно и взглянул вверх; верхушка здания терялась в тумане. Жаль, что Америка недооценивает перемены в Китае. Это не просто всплеск деловой активности в результате политических перемен. Это возрождение цивилизации – еще одно возрождение, как уже случалось в истории Китая. А все недавние азиатские проблемы разрешатся через год-два. Рядом с Мори-билдинг возвышался Всемирный финансовый центр, самое высокое здание в мире. Чарли вспомнил, что еще два года назад, когда строительство только начиналось, на этом месте был пустырь.

Что ждет его собственный чертов проект? Он назвал водителю адрес, и через минуту-другую они въехали в промышленную зону Пудонга, минуя огромные здания с логотипами Кодака, Эриксона, Моторолы и Сименса. Вот и она, окруженная забором стройка с поблекшим объявлением об открытии завода через месяц, – цель уже недостижимая. Хорошо, если запустят производство месяца через три. Но Марвину Ноффу или мистеру Мину об этом знать не следует.

Его спина! Кое-как выполз из машины в измятом костюме.

– Я вам помогу, – сказал водитель.

Он оперся на его руку, и они приблизились к забору.

– Спасибо, – сказал Чарли. – Премного вам благодарен.

– Очень плохая спина, я сильно думаю, – сказал водитель.

– Да, – удалось выдохнуть Чарли между спазмами боли. – Ты отвезешь меня в магазин «Дружба»? – Чарли вспомнил, что в магазине для иностранцев обычно продавались западные обезболивающие без рецептов. – Заедем сначала туда, а потом в отель.

– «Дружба»-магазин уже закрыт. Я тебя повезу лучше.

– Я пойду к врачу в отеле.

Водитель рассмеялся.

– Что смешного?

– Доктор в гостинице, народ умирает.

– Я этому не верю.

– Отель доктор хорошо, старый китайский лекарства очень, очень хорошо. Номер один.

– Ты уверен?

– Очень, очень хорошо. Я обещаю. Лекарство очень хорошо.

– О'кей. – Чарли облокотился на забор. – Делай что угодно.

Водитель вытащил мобильный телефон и начал трещать по-китайски. Чарли смотрел на свой завод, пятиэтажное здание без окон – тридцать тысяч квадратных футов на каждом этаже – выглядело так же, как несколько недель назад. Груды медных труб и поддоны с кирпичами лежали на прежних местах. Строительных лесов не было. Он заметил уже начавшую ржаветь по краям партию стали. Ветер разносил мусор по строительной площадке. Чарли понимал, что субподрядчики покинули стройку – не было ни электриков, ни специалистов по микроклимату, ни сантехников. Ни о каком прогрессе в строительстве для получения очередного транша и речи не могло быть. Это же ясно как день. Каждый день отсрочки пуска завода означал, что в следующем квартале будущего года он столкнется с чудовищным дефицитом, к тому же упадут доходы от производства комплектующих, которые морально устаревали или рынок их сбыта перехватывался «Манила телеком». Если бы Марвин Нофф знал, до какой степени они отстали от графика, то воткнул бы нож в биржевой пакет «Текнетрикс» – СРОЧНАЯ ПРОДАЖА». Мне конец, подумал Чарли, они меня прикончат.

– Я отвезу тебя хорошее лекарство, – предложил водитель.

Может, и правда, стоит попробовать, подумал Чарли. Нужна хорошая форма. Он махнул рукой.

– Поехали лечить спину!

Через десять минут они въехали в Шанхай. Машина ехала так близко от потоков велосипедистов, что Чарли при желании мог бы без труда дотянуться до звонков на велосипедных рулях. На молодежи была яркая западная одежда, некоторые мужчины колесили в старомодных френчах эпохи Мао, давая этим знать, что не верят в дол-говременность политической и экономической либерализации последнего десятилетия. Водитель подъехал к китайской аптеке, в ее витрине красовался мужской манекен. Его «тело» было расписано иероглифами, особенно тесно кружившими вокруг тактично вылепленных гениталий. Чарли подошел к прилавку, за которым стояла пожилая женщина, что-то размешивающая в ступке пестиком. Водитель обратился к ней.

– Она спрашивает, давно болит твоя спина?

– Уже давно.

Водитель перевел ответ. Потом они начали разговаривать. Водитель кивал.

– Как давно, сколько дней и недель?

– Двадцать семь лет, – сказал Чарли и стал разглядывать помещение аптеки. Несколько китайцев глазели на него, потом стали улыбаться и подошли поближе.

– Напиши число!

Он написал, и бумажка оказалась в узловатых руках женщины. Она опять о чем-то спросила водителя.

– Она спрашивает, ты страдаешь запорами?

– Нет.

– У тебя болит сердце?

– Нет.

– У тебя чистые легкие?

– Да.

– Тебе снятся кошмары?

– Да.

– У тебя болят ноги?

– Да. Из-за ран.

– Ты ешь грибы?

– Нет.

Пожалуй, я обращусь к доктору в отеле, подумал он.

– Ты принимаешь китайские лекарства?

– Нет.

– У тебя много мужской силы?

Чарли скривился.

– Вы имеете в виду – есть ли у меня…

Водитель улыбнулся.

– Да. Сильная или не очень сильная?

– Не сильная, – сказал Чарли. – Слабая.

Ответ был переведен. Зеваки закивали и зашушукались. Женщина не сводила внимательного взгляда с лица Чарли. Она заговорила:

– Твоя спина всегда плачет или иногда ноет?

– Всегда плачет, – ответил Чарли.

– Ей нужно увидеть твои руки.

Женщина взяла руки Чарли, потерла суставы, потянула за пальцы. Глядя ему в глаза, она надавила серым ногтем за ухом, посмотрела язык и надавила на него ложкой. Теперь женщина положила лист бумаги на прилавок и стала рыться в маленьких шкафчиках своей аптеки, выкладывая на бумагу что-то, похожее на кусочки древесной коры и костей (возможно, рогов), травы, высушенные цветы и всякие красные, желтые и коричневые порошки. Несколько раз она меняла свое решение и убирала тот или иной компонент. Потом обратилась к водителю.

– Она говорит, ей нужно понюхать.

– Хорошо.

Женщина вышла из-за прилавка и прижалась носом к спине Чарли.

– Она просит разрешения потрогать спину. Чарли снял пиджак и выпростал рубашку.

Собравшиеся нервно захихикали; зрелище было получше мыльных опер. Женщина без колебаний задрала его рубашку и, увидев шрамы, что-то неодобрительно протараторила. Зеваки возбужденно переговаривались.

– Что такое? Что?

– Она очень сердита. – Водитель чувствовал себя неловко. – Говорит, что не может сделать хорошее лекарство, если не смотреть твои плохие кожи.

Целительница прошлась по шрамам своими загрубелыми пальцами.

– Она просит, пожалуйста, штаны вниз, она хочет видеть.

Все это было похоже на балаган.

– Нет, – сказал Чарли обреченно. Женщина поняла застенчивость пациента и уставилась на него, что-то лопоча по-китайски. Ее лицо было так близко, что он мог видеть зубы, сточившиеся до коричневых пеньков.

– Она говорит, ты с ней нечестный, она хочет тебе помочь! Она говорит, она тебе не нравится, ты думаешь, она не сделать хорошее лекарство. Ты ее обидеть.

– Ради бога, поехали в отель.

Женщина поняла и подошла к Чарли, она едва доходила ему до груди. Залопотала так зло, что он отступил назад. Говоря, она потрясала кулаком, свирепо уставившись ему в глаза, будто не веря, что он ее не понимает.

– Она говорит, ей нужно смотреть.

– Ладно. – Он взглянул на людей в аптеке. Они улыбались и ободряюще кивали. – Ты можешь попросить их уйти? – спросил он водителя. Тот что-то прокричал по-китайски. Никто не двинулся.

– Все это как-то неловко, – сказал Чарли.

Водитель опять что-то прокричал, но без толку. Народу еще добавилось. Что он мог поделать? Его спина пульсировала от боли в любом положении. Он повернулся спиной к толпе и ослабил пояс на брюках. Старуха подошла сзади и без предупреждения сдернула с него штаны, так что они упали до самых колен. Он вцепился в резинку трусов.

– Что она!..

Она задрала ему рубаху сзади, стянула трусы и осмотрела его бледные, покрытые шрамами ягодицы, которые теперь были печально выставлены на всеобщее обозрение. По толпе прошел шумный ропот. Она поковырялась в самом большом шраме и что-то объявила водителю, потом натянула на Чарли трусы.

– Она говорит, что сделать тебе очень хорошее лекарство.

Он поспешно застегнул брюки, а водитель помог справиться с пиджаком. Старуха вернулась к составлению своего снадобья, часто вскидывая на Чарли глаза, подобно уличному художнику. Затем растолкла все в порошок, извлекла несколько посторонних частиц, нежно подула на кучку и ссыпала ее в квадратный конверт, запечатала его, написала несколько иероглифов и вручила Чарли. Толпа с одобрением загудела.

– Это чай. Ты пьешь утром и вечером, пять дней, – сказал водитель.

– Заваривать в горячей воде?

– Пей воду, пей лекарство, пей все до конца. Чарли понюхал конверт. Пахло отвратительно. Возможно, это яд.

– Как это называется?

Водитель переадресовал вопрос женщине. Она ответила не поднимая глаз, вытирая прилавок.

– Весенний бамбук, – сказал водитель.


«Пис-отель», мрачная глыба в стиле арт деко, находился на другой стороне реки. Неподалеку от отеля такси и велосипеды двигались потоком по Жонгшан-роуд. На каждом углу улицы, воровато оглядываясь, толпились менялы. Женщины продавали открытки, приставая к каждому, кто смахивал на иностранца. Несколько человек из представителей миллионной армии строительных рабочих отдыхали после ночной смены на скамейках. Все они были крестьянскими парнями из отдаленных провинций, их собственность состояла из рабочих инструментов. Предприимчивые шанхайские девушки с американской косметикой и японскими мобильниками выглядели обеспеченными.

Водитель внес его вещи в отель. Из номера Чарли позвонил администратору и попросил принести кипятку. Затем все сделал, как велела целительница: насыпал ложку порошка в чашку, залил горячей водой, размешал, добавил сахара и выпил все это тремя огромными глотками. Потом улегся на кровать и взялся за телефон. В Шанхае было шесть часов вечера, в Нью-Йорке шесть утра. Рановато, конечно, для звонка Тауэрсу, но уж больно не терпелось. Он набрал номер. Трубку сняли.

– Тауэрс? Это Чарли Равич, собирался оставить сообщение.

– Я сегодня ранняя птаха, мы заканчиваем досье на тех трех женщин.

– Хорошо, – сказал Чарли.

– Досье будут готовы сегодня, мы их вам вышлем.

– Отлично, – ответил Чарли, впрочем, не особенно заинтересованно. – И вот еще что, не посылайте их в мой офис, пошлите прямо сюда.

– О'кей.

– У меня еще одно имя, которое я бы хотел проверить.

– Говорите!

– Мелисса Вильямс, живет в городе, в центре, я думаю, лет двадцать пять, с высшим образованием.

– Полагаю, что у вас нет ее номера социального обеспечения.

– Нет.

– Это ничего. Мы его раздобудем в минуту. Как она выглядит?

– Белая, стройная, темные волосы, рост примерно пять футов семь дюймов.

– О'кей.

Чарли встал с кровати и подошел к окну. На той стороне реки сверкали огни Пудонга.

– Когда я смогу получить досье?

– Неполная информация будет уже завтра.

– Понимаю.

– Чем еще могу служить? – спросил Тауэрс.

– Да, вот еще что. Ради бога, не называйте Марте последнее имя.

– Но она же мой босс.

– Сделаем исключение, – сказал Чарли. – Пришлете счет прямо мне.

– Вы готовы платить?

– Я готов.

Он попрощался с Тауэрсом, включил на секунду Си-эн-эн – узнать результаты вчерашнего бейсбольного – затем спустился вниз, чтобы встретиться с Андерсоном во французском ресторане отеля. В лифте он вспомнил про спину. Кажется, стало лучше. Андерсон, мясистый парень лет тридцати пяти, в хорошем костюме, уже ждал его. Он уверенно пожал Чарли руку.

– Очень рад вас видеть, мистер Равич.

– Я в чертовски скверном настроении, Том.

– Да, понимаю.

– Я вовсе не на другом полушарии, – продолжил Чарли, когда они сели. – Ты, может, думаешь, что я там, но я здесь. Я тебя буду теребить до тех пор, пока ты не закончишь это строительство. Я позвоню твоему начальству и расскажу, как скверно ты справляешься со своей работой. У вашей компании контракты на постройку еще пяти заводов по производству телекоммуникаций в Азии, Том. Они не являются нашими прямыми конкурентами. Я лично знаком с тремя главными управляющими этих компаний. В течение двадцати минут я могу связаться с каждым из них. Множество людей доверяют тебе, Том, хотя и не знаю почему. Теперь ты должен исправить ситуацию. Или я найму кого-нибудь другого управляющего. Это обернется для меня лишними расходами, но тогда мы, возможно, войдем в график. Кроме того, мы будем судиться с твоей компанией, чтобы компенсировать потери. – Чарли сделал паузу, наблюдая, дошли ли его слова до собеседника. – Теперь ты меня понимаешь?

– Да.

Андерсон докурил сигарету до фильтра. Бен был бы сейчас в его возрасте. Чарли ждал ответа.

– Послушай, у меня такое чувство, что я знаю, что происходит, – сказал он.

Андерсон поднял глаза.

– Вы знаете?

– Ты уже сколько в Шанхае? Шесть месяцев? Год?

Андерсон кивнул со смущенной гримасой на лице.

– Десять месяцев.

– И ты здесь совсем сбился с пути истинного?

– Да.

– Но дело вовсе не в жаре, и не в языке, и не в толпах народа, и не в шуме, хотя все это малоприятные вещи.

– Наверное.

– Как называется та улица с барами? – Чарли там бывал – эти заведения были полны немцами, австралийцами и американцами, и на каждого иностранца приходилось по три-четыре китайские девушки. – Итак, у тебя возникли небольшие проблемы с местной культурой?

Андерсон кивнул.

– Ведь ты женат и у тебя дома дети?

– Да.

– Но китайские женщины…

– Везде, – прервал его Андерсон. – Западные мужчины считаются богатыми, по их стандартам.

– Твоя компания не регулирует посещение апартаментов китайскими гостями?

– Я сам снимаю квартиру.

– И сколько у тебя девушек?

Андерсон повесил голову.

– Три.

– Готовят, убирают и все остальное, – сказал Чарли. Он вспомнил некоторых американских пилотов в Таиланде. Каждые несколько месяцев у одного из них с этим делом возникала проблема. Иногда приходило в голову, что это любовь. Подчас так и было. – Ты постоянно чувствуешь усталость, не можешь сконцентрироваться, а они там постоянно болтают друг с другом. О чем? То ли они смеются над тобой, то ли нет, еще боишься, что девушки втихую крадут твои деньги, и пьешь слишком много.

– Да, – Андерсон поднял глаза. – Откуда вы все это знаете?

– Не важно. Главное, что у меня нет ни капли сочувствия тебе. И не может быть. Слишком много людей зависит от меня. Или ты делаешь свою работу эффективно, или ты вчерашний день. Ты можешь валяться на сампане и курить опиум целыми днями, мне совершенно наплевать. Но сейчас ты занимаешь должность корпоративного уровня, Том. И ты или справляешься со своими обязанностями, или уходишь. – Чарли сделал паузу. – Теперь, – наконец произнес он, – скажи мне, как можно исправить ситуацию.

Андерсон с облегчением вывалил на него всю информацию о проблемах стройки. Действительно, признал Том, им были сделаны кое-какие ошибки в разработке графика, что слегка замедлило строительство. Но потом ситуация выправилась, поскольку китайцы были не прочь работать по ночам за дополнительную плату. Все зло – в компании по поставке строительных лесов. Похоже, что ей правилось создавать проблемы. Эта компания хотела пересмотреть условия контракта, заявив, что их издержки оказались выше, чем ожидалось. Обычно подобными вопросами занимается муниципалитет, но он находится под контролем двоюродного брата того человека, который заведует контрактами по поставке строительных лесов. И власти не проявили готовности оспорить претензии компании. Скорее всего, если сравнить стоимость ее контракта со схожими контрактами, руководство компании набивало цену, ожидая, когда дадут на лапу. Разговоры с Андерсоном не состоялись – у него не тот уровень. Мистер Ло, узнав, что прибывает Чарли, согласился на встречу с ним завтра утром.

– Хорошо, – сказал Чарли. Как же ему убедить мистера Ло возобновить работы? Иностранные компании обычно нанимали китайского посредника, ответственного за прогресс стройки, в качестве консультанта.

– А этот Ло, с ним можно договориться?

– Не думаю, – ответил Андерсон. Чарли стал размышлять, насколько можно верить такому ответу.


«Пис-отель» был знаменит своим оркестром из старых музыкантов, каждый вечер игравших американский джаз и мелодии из мюзиклов. Музыканты, всем в основном за шестьдесят, были так запуганы издержками китайской революции, что буквально закопали свои тромбоны, контрабасы и барабаны. Сейчас, реабилитированные историей, глядя в ноты, они играли для восхищенных американских и немецких туристов, постояльцев отеля, «Лунную реку», «Бесаме мучо» и другие шлягеры середины века. Чарли слушал шлягеры, отхлебывая из стакана, перелистывая страницы «Интернэшнл геральд трибьюн» и ковыряясь в шоколадном торте.

Его спина почти не болела. Он пересел за столик в глубине зала, где было поспокойней, и попросил официанта принести телефон. Что ж, придется прибегнуть к нечистой игре, подумал он. Слава богу, Совет директоров не перечит мне. Если только «Манила телеком» захочет купить «Текнетрикс», постараюсь, чтобы это обошлось ей как можно дороже.

Чарли набрал номер штаб-квартиры своей компании и попросил Карен держать для него открытую линию связи. Потом приказал отделу по делам инвесторов объявить, что «Текнетрикс» выкупает часть своих акций – всегда хороший знак для вкладчиков – и что компания скоро начнет выпуск процессора Q-4 на новом заводе в Шанхае.

– Большой пресс-релиз, – распорядился он. – Завтра.

Ничего, что компания еще не разработала технологические спецификации, не закончила подбор управленческого персонала и не подписала контракты о поставках сырья. Новости разнесутся по информационным службам, по интернетовским сайтам инвесторов и осядут в мозгах мистера Мина. Затем Чарли распорядился, чтобы специалисты в отделе разработок и внедрения, работавшие над доводкой Q-4, ускорили наладку конвейерных линий и не отстали бы от темпов разработки дизайна опытного образца. Задача – достигнуть максимальных производственных мощностей в течение следующих шести месяцев, после чего позиции на рынке укрепятся и доходы компании станут стабильными. В принципе он был готов потерять в доходах для сохранения имиджа компании. «Манила телеком» будет вынуждена смотреть, что там за поворотом. Что еще? Чарли распорядился, чтобы отдел продаж переместил часть доходов от заказов третьего квартала в отчет второго квартала, который они готовили к публикации, – аудиторы смогут исправить цифры позже, оставаясь более или менее в рамках установленных законов.

– Кто-нибудь звонил? – спросил он Карен.

– Ничего важного, – сказала она.

– Мне может позвонить некто по имени Мелисса Вильямс.

– Никто под таким именем не звонил.

– Отлично.

Она соблюдала договор.

– Похоже, ты в приподнятом настроении, Чарли.

– Это так.

Потом он позвонил в Лондон Джейн.

– Чарли!

– Наконец-то я тебя поймал.

– Да. Мы не разговаривали несколько недель.

– Ты купила машину? – спросил он.

– Нет, это было бы слишком.

– Ну, смотри, как знаешь.

– Ты что-нибудь еще задумал?

– Нет, – ответил он. – Я хочу, чтобы ты перевела доходы от продажи акций «ИТ» моему частному банкиру в Нью-Йорке.

– Теду Фулману из «Сити-банка»?

– Совершенно верно.

– Все или часть?

– Все.

– Будет готово через час. Похоже, ты в хорошей форме, Чарли.

В самой замечательной, сказал он себе. Снова в игре. Восемь миллионов после вычета налогов с благоволения покойника, секс с двадцатисемилетней женщиной, и вот он я – пью чай из морских коньков.

Потом позвонил Фулману, который очень возбудился, когда узнал, что на счет Чарли переводят шестнадцать миллионов долларов.

– И что мне делать с этим здоровенным самородком, Чарли?

– Две вещи, Тед. Половину суммы отправь моему бухгалтеру – прибыль с нее учитывается как кратковременная. А из другой половины я хочу купить дом для моей жены.

– Хочешь, чтобы я оформил сделку? Личный банкир обо всем догадывается сам.

– Да, собственно говоря. Это поселок для пенсионеров в Принстоне, который называется Виста-дель-Мар. Хотя океаном там и не пахнет. Элли уже внесла задаток. Пожалуйста, узнай баланс и расплатись целиком. Это будет стоить миллион или два. Моя доверенность еще не истекла.

– Задержки тут не предвидится.

– Мне хотелось бы сделать ей сюрприз.

– Это грандиозный подарок, Чарли.

– Надеюсь.

– Ты, похоже, все еще влюблен в нее до чертиков.

– Папочка? – услышал он голос Джулии в трубке рано утром следующего дня. Чарли проснулся с сильной головной болью, ему немедленно захотелось выпить своего вонючего чая.

– С мамой происходит что-то странное. Она проскользнула мимо лифтера в ночной рубашке и пыталась поймать такси.

– Что-о?

– Стояла на улице с чемоданчиком.

– Куда же она собиралась?

– Хотела бы я знать. Швейцар привел ее обратно и позвонил мне. Я примчалась, и мы сразу поехали к доктору Бергеру. Он прописал успокоительное и сказал, что ее не следует оставлять одну на ночь. Я привезла ее к себе.

– Могу я с ней поговорить?

– Она спит в комнате для гостей, не стоит будить, отец.

– А что говорит врач?

– Он пока воздерживается от диагноза. Она принимала слишком много снотворного, к тому же есть симптомы того, что у нее… они ее усыпили и сделали анализ крови. Завтра доктор Бергер собирается проверить кровь на белок и определить, насколько быстро прогрессирует болезнь.

– Насколько быстро прогрессирует что?

– Болезнь Альцгеймера.

– Я не думаю…

– Не обманывай себя, папа. За последние два месяца мама очень изменилась.

– У нее хватило ума купить дом в поселке для пенсионеров в Нью-Джерси, даже не поставив меня в известность, – ответил он. – Что-то не похоже на действия человека не в своем уме.

– Это как раз то, что я имею в виду. Джулия, адвокат до мозга костей, увидела в его рассуждениях зерно проблемы.

– Да, месяц назад она еще была способна рассуждать здраво. Примем также во внимание, что в Виста-дель-Мар пожилым людям очень хорошо разъясняют весь процесс оформления покупки. Но сейчас, сейчас она ловит такси в одной ночной рубашке!

– Так.

– При этом она накрасилась помадой.

– Ну и что?

– Это объясняет многое.

– Так растолкуй мне, черт возьми.

– У меня сердце разрывается.

– Из-за помады?

– Да! Это говорит о том, что мама считала себя в полном порядке, что совершенно нормально одета для улицы, – она действительно собиралась куда-то пойти.

– Как ты думаешь, куда?

– Кажется, она собиралась к тебе.

– Ко мне? – Он, пошатываясь, вылез из кровати и нашел пакет с чаем. – Она говорила, что собирается в Китай?

– Она сказала, что курьер принес какие-то бумаги, она вскрыла конверт и решила, что они тебе срочно понадобятся.

– А что за бумаги?

– Не знаю, я еще не была у вас.

Отчет сыщика Тауэрса? А что еще? Когда я велел ему послать досье сюда, я имел в виду Шанхай. Разве я ему не сказал это? А что еще могло так сильно расстроить Элли? Она, наверное, взяла пакет в конторке и вскрыла его, предполагая, что там что-то важное – ведь принес посыльный. И, прочтя бумаги, была чудовищно потрясена.

– Ты собираешься зайти к нам? – спросил он Джулию в испуге, насыпая чай в стакан с холодной водой. Может, в этом чае опиум или кокаин, но он чувствовал, что без него сейчас не обойдется.

– Да, примерно через час, чтобы забрать ее ночную сорочку и кое-какие другие вещи. Врач полагает, что мама проспит десять – двенадцать часов. И почувствует себя лучше, если у нее будут привычные вещи.

– Хорошо, – крякнул Чарли. Он взглянул на смесь в стакане. Частицы заварки плавали на поверхности. Он залпом опрокинул стакан с темно-коричневой жидкостью.

– Что?

– Ничего.

– Какие-то странные звуки.

– Я тут кое-что пью, моя радость.

Джулия наверняка сунет нос в каждый уголок квартиры в поиске доказательств, что у матери с головой не все в порядке. И если Элли не спрятала пришедшие от сыщика бумаги, Джулия наверняка их найдет.

– Папа?

– Да.

– Ты можешь вернуться домой как можно скорей?

Чарли необходимо было найти способ ускорить переговоры с мистером Ло.

– Думаю, что вылечу завтра, малышка.

– Как твоя спина?

– Лучше не бывает.

– Не понимаю.

– Я разжился одним китайским лекарством. Его приготовили прямо у меня на глазах. Это удивительно…

– Папа, – внезапно перебила его Джулия, – у меня клиент на другой линии. Могу я надеяться, что ты вернешься в течение сорока восьми часов?

– Да.

Он подумал об отчете Тауэрса, возможно лежавшем на кухонной стойке или где-нибудь еще, прямо там, где Элли вскрыла конверт.

– Мама сегодня останется у тебя?

– Думаю, да.

– Может, ей побыть у тебя денек-другой?

– Никак не получится. Брайан в Лос-Анджелесе до конца недели, а я завтра улетаю в Лондон.

– Итак, – сказал Чарли. Его мысли опережали его слова. – Мама вернется домой завтра утром или днем?

– Утром.

Что вряд ли произойдет, если она перечитает содержимое пакета от Тауэрса.

– Скажи ей, чтобы ни о чем не беспокоилась и что я скоро вернусь.

Он нашел номер Тауэрса и встал в ванной перед зеркалом. Снял рубашку. Посмотрел на свой живот. Ужас. Как у его отца двадцать лет назад. Мелисса Вильямс, должно быть, была не в своем уме. Он уселся на толчок, размышляя о том, что уже, пожалуй, начал попахивать Китаем. Это случалось в каждой поездке.

Чарли позвонил Тауэрсу.

– Вы послали мне пакет?

– Уже получили? Хорошо.

– Я в Китае, – сказал Чарли с горечью.

– Я что-то не понимаю, – сказал Тауэрс. – Вы мне звоните в шесть утра, просите прислать доклад, но не в офис.

– Да, – ответил Чарли, – так я и сказал.

– Я ужасно сожалею, мистер Равич.

– Я тоже. Что там было?

– Ничего, кроме обычной информации.

– Да?

– Кроме того, я получил кое-какие сведения о Мелиссе Вильямс.

Чарли подумал, что это лишнее. Но справиться с любопытством не смог.

– Сделайте мне одолжение, – наконец сказал он.

– Пожалуйста.

– Не фиксируйте нигде эту информацию, черт побери. Ничего – никакого доклада или факса, вообще ничего.

– У меня только рукописные записки.

– Просто прочтите их мне и уничтожьте.

– Когда?

Он посмотрел на часы. Его головная боль проходила. Ему предстояла встреча с Ло.

– Позвоните мне в конце дня, моего дня. В пять вечера.

– У нас будет пять часов утра.

– Да, – сказал Чарли холодно.

– Хорошо, – ответил Тауэрс, – я позвоню. Я ужасно сожалею о своей промашке.

Чай начал действовать, помогая думать. Что же было в отчете Тауэрса? Его нужно уничтожить до приезда Джулии. Наверное, когда Элли добралась до врача, в голове у нее все перемешалось. Но Джулия не забудет ни одной запятой. Он позвонил швейцару в своем доме.

– Это Чарли Равич.

– Добрый вечер, мистер Равич, – трубку снял Келли. Какой, к черту, добрый!..

– Послушайте, Лайонел уже заступил на дежурство?

– Только что.

– Можете соединить меня с ним? Я хочу попросить его об одном одолжении.

– Хорошо, мистер Равич.

В трубке щелкнуло:

– Лайонел слушает.

– Лайонел, это Чарли Равич.

– Мистер Равич, слушаю вас, сэр.

– Я хотел бы попросить тебя о небольшой услуге, Лайонел.

– С удовольствием.

– Поднимись на мой этаж, пожалуйста.

– Сию минуту.

Чарли слышал, что лифт движется, а потом остановился. – Сэр?

– Лайонел, видишь в углу зонтик?

– Да.

– Под ним ключ.

– Вы хотите, чтобы я вышел из лифта?

– Да. Всего лишь на минутку.

– Я никогда не покидаю лифта, сэр.

– Понимаю, но этим ты окажешь мне большую услугу.

– Очень странно, мистер Равич.

– Жизнь сама по себе странна, Лайонел. Вот почему мы не знаем, что с нами случится в следующее мгновение.

– Да, сэр. Но я стараюсь избегать странных вещей.

– Пожалуйста, сделай, о чем я тебя попрошу.

– Понимете, в это время обычно выходит мисс Розен.

– И все-таки выйди из лифта и достань ключ. Последовало молчание.

– О'кей.

– Теперь сделай вот что. Открой дверь в квартиру и поищи в столовой или на кухне конверт или деловое письмо с названием юридической фирмы.

– И что с ним сделать?

– Сначала разыщи его.

Лайонел, наверное, шел по квартире на цыпочках, глазея на антикварную мебель.

– Я вернулся.

– И что?

– Ничего не нашел.

– Пожалуйста, посмотри еще раз. Пройди в мой кабинет. Возможно, это конверт, возможно, он открыт. Его принес посыльный.

– Пошел обратно.

Чарли услышал удалявшиеся шаги Лайонела.

– Нашел, – сказал он. – Письмо от мистера Тауэрса. Лежало прямо за дверью.

– Вскрытое?

– Да.

– Пожалуйста, прочти его мне.

– Вы уверены?

– Да. Я хочу, чтобы ты мне его прочел и потом…

– Прошу прощения. Да? – Лайонел говорил в интерком. – Она ждет? Я сейчас ее подберу. Мне нужно идти, мистер Равич.

– Нет, Лайонел, подожди, я не хочу прерывать связь, не вешай трубку.

– Я через несколько минут вернусь.

– Я звоню из Китая, боюсь, что потеряю связь.

– Хорошо, сэр.

Чарли услышал, как лифт с жужжанием отправился на двенадцатый этаж.

– Добрый вечер, миссис Розен, – послышался усиленный эхом голос Лайонела.

– Лайонел, я прождала почти десять минут.

– Извините, миссис Розен.

– Мне сказали, что ты прибудешь немедленно.

– Простите, миссис Розен, я…

– Какая бы ни была причина, ты конечно же мог позвонить и сказать, что опоздаешь… У меня только одна сумка.

– Да, мэм.

– Знаешь ли, мой покойный муж перевез нас в этот дом в сорок седьмом году. Это означает, что моя семья уже полвека живет здесь. Мы могли бы переехать куда-нибудь еще, средства имелись, могли стать совладельцами. Но мы отказались. Решили, что будем мириться со скверными лифтами и прочими неудобствами. Мы всегда были очень терпимы.

– Да, миссис Розен.

– Владельцы других домов хотели, чтобы Морт стал их компаньоном. Они все его уважали. И знали, что если он вложит средства в недвижимость, это сильно поднимет ее статус. Морт вкладывал капитал только в надежное дело. Это все знали.

– Да, миссис Розен.

– Его очень уважали.

– Да, миссис Розен. Вестибюль. Опять проскрипела дверь лифта.

– Да, мистер Равич, я оставил письмо наверху.

– Хорошо, Лайонел, теперь поезжай и возьми его.

На восьмом этаже Лайонел вновь отошел от телефона.

– Оно у меня в руках, – сказал он, когда вернулся. – Две страницы.

– Я хочу, чтобы ты мне его прочел.

– Прочел его вам?

– Да.

– Оно длинное.

– Я жду.

– Дорогой мистер Равич, – начал Лайонел. – Вы слышите меня хорошо?

– Да.

– Со-ответ-ст-вина ваша-муза-просу…

– Муза?

– Вашему зап-росу…

– Моему запросу?

– Да. Мы под-готов-или конфет-инциальный до-клад и анал

– Анал?

– Анал-из…

– Анализ, – сказал Чарли.

– … трех женщин, которых вы назвали. У каждой есть слаб-ые и силь-ные сто-роны. Две, по наш-ему мне-нию я-вляют-ся пре-восход-ными кенди-да-тками вынос-ить ваш-его ребенка, основываясь на их личных качествах, семье, образ-ова-нии и кредит-ной истории. Обе эти кенди – кенди-датки доклад-ывают, что они охота-но…

– О'кей, – прервал его Чарли, – достаточно.

– Хватит? – спросил Лайонел. Он услышал достаточно.

– Пожалуйста, уничтожь письмо. Пожалуйста, выброси его в мусоропровод.

– Вы уверены?

– Да. Прямо сейчас.

– Будет сделано.

Пауза, приглушенный хлопок.

– Готово?

– Да. Готово.

– Забыто?

– Навеки, мистер Равич.

– Спасибо, Лайонел.

– До свидания, мистер Равич.


– Хелло, мистер Равич! – воскликнул мистер Ло, жестом приглашая Чарли сесть в традиционное китайское глубокое кресло с салфеточками на подлокотниках. Чарли в сопровождении Тома Андерсона прибыл в офис компании строительных лесов. Здание было новым, но выглядело будто ему уже несколько десятилетий. В вестибюле их приветствовали три сына мистера Ло, худощавые мужчины с плохими зубами, почти не говорящие по-английски.

Чарли сел рядом с мистером Ло и взял чашку с зеленым чаем. Ну и офис. Старые, засаленные стулья, спертый запах. Будь Конрой в городе, Чарли избежал бы этой встречи. Каким образом зачуханная компания оказалась субподрядчиком по поставке строительных лесов для завода «Текнетрикс»? Да, они влипли – недооценили ее статус и переоценили свой. Мистер Ло был в костюме, руки загрубевшие; наверное, проводит немало времени на строительных площадках. Он явно бизнесмен невысокого уровня, подумал Чарли. Вроде субподрядчика из Квинса. Видно, встреча будет проходить в традиционном китайском духе.

Переводчицей была женщина, в глазах которой притаился испуг. Она села рядом с мистером Ло. Тот заговорил длинными фразами, обращаясь к дальней стене комнаты, где сидели трое его сыновей, изучавших выражение лица Чарли. Ему пришлось прослушать настоящую лекцию о производстве строительных лесов – чушь какая-то. О том, как бамбук сажали, выращивали и срезали, подбирали по диаметру и обрезали до 10-футовой длины, затем связывали с помощью ленточек специальными узлами, что является профессиональным секретом, переходящим от учителя к ученику. Пустая встреча, ничего не решим, подумал Чарли, слишком все далеко от проблемы.

Они его прощупывали, так же как и он их. Сыновья приготовились показывать слайды. Мистер Ло извлек из кармана лазерную указку и начал водить красным лучом по ярким цветным фотографиям, на которых его рабочие возводили внушительные конструкции из бамбука. Его комментарии были, без сомнения, очень интересными. Вот пошли фотографии, на которых сам мистер Ло руководит рабочими, вот он наверху двадцатиэтажной конструкции, вот его сыновья в касках совещаются, а вот обрезают концы связывающих бамбук капроновых веревок. Проткнуть бы ему язык этой лазерной указкой. Раздражение Чарли достигло предела. Ему нужно найти оперативное решение, сделать ход конем, навязать молниеносную атаку. Придется действовать решительно, подумал Чарли. Он взглянул на часы. Они не обратили на это внимания. Тогда он демонстративно наклонил голову, опять посмотрел на циферблат и медленно сосчитал до пятнадцати.

Мистер Ло произнес короткую фразу – сеанс окончился. Чарли поднял глаза. Мистер Ло улыбался. Его сыновья улыбались. Девушка, разносившая чай, улыбалась.

– Экскурс мистера Ло, – подытожил Чарли, – в историю своей почтенной семейной компании был чрезвычайно информативным. – Он строго кивнул переводчице. – Пожалуйста, скажите ему… что я понимаю, для чего он это сделал.

Услышав свое имя, мистер Ло расплылся в гримасе удовольствия, и вокруг его глаз образовались лучистые морщинки.

– Пожалуйста, передайте ему… что я признаю, что моя компания… не сумела в достаточной степени оценить… традиции и значительный вклад… его компании, а также исключительно эффективное руководство, которое осуществляет мистер Ло.

Переводчица перевела сказанное. Мистер Ло сиял.

– Пожалуйста, скажите мистеру Ло… что я сочту за величайшую честь и удовольствие… если он сочтет возможным быть моим личным гостем… на обеде сегодня вечером… в ресторане «Феникс-дракон»… «Пис-отеля».

Переводчица произнесла:

– Мистер Ло будет счастлив встретиться с вами в шесть часов.

Чарли встал и пожал всем руки.

– Мистер Ло спрашивает, желаете ли вы, чтобы я участвовала в качестве переводчика на сегодняшнем обеде?

Чарли взглянул на мистера Ло.

– Нет, – сказал он негромко, – мы встретимся наедине.


В пять часов Чарли сидел на кровати в своем номере и смотрел по Си-эн-эн, как футбольные комментаторы, захлебываясь, обсуждали предстоящие воскресные игры НФЛ. Сколько же тачдаунов способен посмотреть человек, спрашивал себя Чарли. Зазвонил телефон.

– Итак, – начал Тауэрс усталым голосом, – я кое-что сделал сегодня, не больше, но и не меньше.

– Рассказывайте.

– Мелиссе Вильямс двадцать семь лет, – начал он. – Она живет на Восточной Четвертой улице. Работает в «Шарк-Байт медианет инкор-порейтед», так называется фирма. Это очень преуспевающая компания, специализируется на разработке веб-сайтов. Их офис на углу Бродвея и Принса. Криминальной истории нет, нет истории неуплаты штрафов за нарушения правил дорожного движения. Водительские права, выданные штатом Нью-Йорк, указывают, что она носит контактные линзы. Кредитная история идеальная. – Тауэрс сделал паузу, очевидно сверяясь со своими записями. – Я оцениваю ее доход в тридцать восемь тысяч долларов в год. Люди ее возраста и образования обычно расплачиваются по кредитам. Номер социального обеспечения был выдан ей в штате Вашингтон. Согласно банку данных, она некогда жила в Сиэтле. Мы также проверили интернет и выяснили, что она с отличием окончила Карлтон-колледж в Миннесоте. Очень престижное заведение.

– Что еще? – спросил Чарли.

– Замужем никогда не была, по крайней мере в штате Нью-Йорк. В настоящее время у нее открыт пассивный банковский счет в Сиэтле. Она также брала заем на приобретение автомобиля, поручителем которого был Джон Дж. Вильямс. В базе данных на людей престижных профессий в районе Сиэтла числится пятидесятидвухлетний корпоративный адвокат по имени Джон Дж. Вильямс, который, вероятно, является ее отцом. Он видная местная фигура и владелец дома на Бейн-бридж-Айленд, который приобретен три года назад за восемьсот двадцать тысяч долларов. Другой член семьи, Джон-младший, вероятно, ее младший брат, имеет историю мелких нарушений закона, связанных с наркотиками и нарушениями правил дорожного движения. – Тауэрс перевел дыхание. Надеюсь, что все это похоже на правду, подумал Чарли. – По сообщениям нашего источника из Красного Креста, Мелисса Вильямс сдавала кровь, значит, делала анализы на СПИД, гепатит и так далее. Источники в страховой медицинской компании сообщают, что она на протяжении последних лет проходила обследование в Нью-Йорке. Это все, что нам удалось узнать на сегодняшний день.

– Что ж, вовсе не так плохо, – сказал Чарли, вставая, чтобы проверить свою спину. В позвоночнике ощущалось тепло и расслабленность. – Что вы прочли между строк?

– Порядочная девушка, я бы сказал. Живет правильно, работает, оплачивает счета, заботится о здоровье, происходит из стабильной семьи, пустившей корни в приличной части страны. Ее младший брат – это тридцать три несчастья, но не она. Вот что мне подсказывает интуиция.


Эти хитрецы всегда знали английский лучше, чем показывали. Чарли и мистер Ло пили и ели молча, пот стекал по спине Чарли, пока он раздумывал о том, каким будет его следующий шаг и где его предпринять. Только не в номере и не в ресторане, не на эспланаде – за ними могли следить.

– Давайте выйдем на воздух, – предложил Чарли, заплатив по счету. Он взглянул на часы. Семь вечера, стало быть, Элли как раз просыпается в квартире Джулии.

Они молча спустились на лифте и вышли через дверь-вертушку. Чарли повернулся к Ло.

– Такси?

– Нет, нет, – ответил Ло. – Сейчас увидите.

Они прошли квартал от отеля в душных сумерках. Мимо проносились моторикши. Ло взглянул на Чарли, и тот кивнул. Они уселись в коляску, сначала Чарли. И сразу же трехколесную повозку перекосило из-за его веса. Она загромыхала, вливаясь в поток велосипедов и другого транспорта. Удивительно, но его спину совсем не тревожило то, что он сидел в трясущемся и тесном шарабане. Мистер Ло задернул полог, они оказались скрытыми от посторонних глаз.

– Хорошо, – сказал Чарли. – Сколько?

Ло извлек калькулятор. Их никто не мог ни подслушать, ни увидеть. Никаких документальных свидетельств. Ло набрал число 70 000.

– Долларов? – спросил Чарли.

Ло кивнул. Чарли взял калькулятор и набрал 30 000.

– Нет, нет, нет, – Ло махнул рукой. – Большая признательность, хорошо?

На калькуляторе высветилось 55 000.

Чарли взял калькулятор и внимательно посмотрел на него. Он оценивал ситуацию. Итак, что у нас на весах – рыночная стоимость «Текнетрикс», пятьдесят два миллиона долларов займа Мина, психическое состояние Элли. Если сопоставить, пятьдесят пять тысяч – сущая мелочь. Повозка кренилась и раскачивалась. На лице мистера Ло сохранялось бесстрастное выражение.

– Я хочу, чтобы работа была сделана быстро, – наконец произнес Чарли. – Вы меня понимаете?

– Да, высший уровень.

– Без всяких сбоев.

– Да.

– Вы понимаете слово «сбои»?

– Сбо-и. Пере-бои, – Ло улыбнулся. – Очень плохо.

– Да. Вы сильный человек, – сказал Чарли.

– Думаю, вы очень сильный. Слишком сильный для меня.

– Я заплачу тридцать тысяч сейчас и двадцать пять – когда работа будет сделана. Через шесть недель.

– Нет, нет.

– Хорошо. Ваши условия?

Ло набрал 40 000.

– Сейчас. Чтобы мы могли сделать работу первый класс – И он набрал 15 000. – Через шесть недель. Американский доллар.

Чарли посмотрел на мистера Ло. Он вполне мог быть солдатом тридцать лет назад. Китайские войска помогали Северному Вьетнаму почти во всем. Требовалось немало строительных лесов, конечно же, ха-ха. Чарли протянул руку.

– Сорок тысяч долларов сейчас, пятнадцать тысяч через шесть недель, когда работа будет сделана.

Ло энергично пожал ему руку.

– Да, хорошо.

У Чарли в кармане пиджака лежало двадцать конвертов, по пять тысяч долларов в каждом. Чарли достал восемь конвертов и вручил их Ло. В потемках Ло проверил каждый конверт, пересчитал сотенные купюры, быстро и ловко перебирая пальцами. Через его руки, судя по всему, прошло немало юаней. С улицы их никто видеть не мог, рикша был занят маневрированием в густом шуме движения.

– Хорошо, – подтвердил Ло. – Шесть недель. Работа сделана очень хорошо.

Чарли кивнул.

Ло спрятал конверты в пиджак и что-то прокричал рикше, который немедленно остановился у обочины. Не оглядываясь на Чарли, Ло выпрыгнул на тротуар и мгновенно исчез в толпе. Обычный китаец среди китайцев. Исчез, растворился. Рикша снова нырнул в хаос уличного движения. Ну вот, Элли, подумал он, теперь я еду домой. Как можно скорее.


22 сентября 1999 года | Форсаж | 27 сентября 1999 года