home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

Их остановил забор.

— Здесь, — сказал Келсо, сверившись с развернутой картой. — Здесь начинается участок Эшли-холла.

Узкий ручей был перегорожен деревянным забором пяти футов в высоту, берега соединяла толстая перекладина, поддерживаемая вертикальными стойками.

— И этот забор идет вокруг всего поместья? — спросила Элли.

— Думаю, да. Во всяком случае до берега реки. Ближе к дороге он упирается в кирпичную стену.

— Так что же нам делать?

— Перелезть. Сначала перелезу я и осмотрюсь — вчера при встрече со Слоденом я не заметил никаких признаков сторожевых собак, но удостовериться не помешает. Ничего, подождешь немного?

— Конечно.

Она тут же пожалела о поспешном ответе, но ее начинало раздражать его отчужденное поведение после проведенной вдвоем ночи.

— Хорошо, — сказал Келсо, бросая сумку на траву.

Схватившись за верх забора, он вскочил на него и через несколько секунд скрылся, поглощенный густой листвой по ту сторону. Элли, усевшись на сумку, прислонилась спиной к штакетнику. Трава была сырая, в воздухе висел туман. Девушка подняла воротник и взглянула на небо, на серые набухшие тучи, предвещавшие бурю.

Почему он так странно ведет себя? Ночью в постели она ощутила истинную близость с ним, и не только физическую. Воедино слились не только их тела, а словно что-то глубинное внутри них вышло наружу, встретилось и перемешалось. Это не могло быть просто игрой ее воображения, Элли знала, что он ощущал то же самое. Но когда вагончик прекратил свое странное сотрясение, Келсо отвернулся, и вскоре его низкие стоны перешли в угрюмое молчание. Элли тогда проверила окна, и, насколько могла судить, снаружи никто не прятался. Вернувшись в постель, она спросила Келсо, в чем дело. Ее собственный разум успокоился на мысли, что это по-видимому ветер тряс вагончик, хотя она и не слышала ни звука. Но другого объяснения не было. Келсо тогда не ответил ей; он свернулся в постели, подтянув к себе колени и ссутулив плечи. Она скользнула к нему и, прижавшись к его спине, натянула на обоих одеяло. В конце концов он повернулся и обнял ее, но по-прежнему не хотел говорить. Элли уснула в его объятиях, но утром обнаружила, что Келсо уже встал.

Он был в кухонной секции и курил, глядя в чашку с недопитым кофе. Хотя их беседа за завтраком протекала вроде бы как обычно, Элли чувствовала его отдаленность, его поглощенность собственными мыслями. Почему-то — сама не в состоянии объяснить почему — она не упоминала о событиях прошедшей ночи и о возникшей между ними отчужденности. Девушка чувствовала себя уязвленной, но старалась не показывать этого. Его отчужденность усилилась во время их долгого пути вдоль ручья; Келсо словно избегал ее взгляда и лишь время от времени, когда местность становилась труднопроходимое, помогал ей. Под конец терпение Элли иссякло и она уже была готова поссориться с ним из-за его странного отношения, но тут они увидели пересекающий ручей забор. Момент был упущен, теперь оставалось только сидеть и внутренне кипеть. И все же в Келсо была какая-то ранимость, которая невольно усмиряла ее ярость. Хотелось поддержать его, вывести наружу эту подспудную печаль, которая никак не согласовывалась с другой гранью, другой частью его натуры — приветливой, свободной. И страстной. О, да, в нем была страсть! В Келсо словно заключались два человека — один дружелюбный и веселый, другой мрачный и угрюмый. Какая чертовщина сделала его таким? Может быть, ему нужен хороший психиатр, который поможет снять чувство вины? Похоже, дело в этом и заключалось: он действительно верит, что несет ответственность за чужие несчастья. И, может быть, в этом и кроется причина его странного поведения с ней? Он думает, что принесет ей беду? О, Боже, ему действительно нужна медицинская помощь!

— Эй!

Элли быстро обернулась на шепот и увидела сквозь штакетник Келсо.

— Ты напугал меня!

— Извини. Здесь все чисто. Тебе помочь перелезть?

— Сама справлюсь.

Элли встала и перебросила сумку через забор. Келсо поймал ее и подождал, пока девушка перелезет. Он удивился, как в два мгновения она оказалась наверху. Но взглянув на него сверху, Элли потеряла равновесие, и Келсо подошел, чтобы поймать ее.

Он продолжал ее поддерживать, и девушка незаметно улыбнулась: она только прикинулась, что потеряла равновесие. Элли посмотрела на него, и Келсо, поколебавшись, поцеловал ее. Его поцелуй был с привкусом горечи отчаяния, но его нежелание восстанавливать близость отношений прошедшей ночи таяло от требовательной страстности ее тела, ее губ, щек, покрытой синяками и горящей шеи...

— Элли...

Его словно отшатнуло, но Элли прильнула к нему всем своим телом и медленно опустила на траву. Они встали на колени, потом легли на землю, и листва сомкнулась вокруг них. Элли ответила на его поцелуи, ее желание усилилось его желанием, сладкое воспоминание о наготе их тел вызвало жар, начавшийся от груди и двинувшийся ниже, охвативший живот и просочившийся между ног, как мягкая теплая тень, играющая на поверхности кожи. Элли крепко прижалась к Келсо, провела ногой по его бедру, так что он почувствовал впадину внутри, жаждущую напора, его пальцы коснулись ее щеки, шеи, а губы уже не отрывались от ее губ.

Его рука скользнула меж пуговиц куртки, и Элли тихо застонала, когда Келсо погладил ее грудь; шелк блузки не препятствовал, а обострял чувственность. Чуть дрожащие пальцы нащупали пуговицы блузки, потом ладонь охватила голую плоть, прижав сосок, отчего он выпрямился трепетным, вибрирующим бугорком.

Элли оторвалась от него, хватая ртом воздух; ее глаза полузакрылись, губы изогнулись в гримасе то ли боли, то ли экстаза. Дневной свет, хотя и пасмурный, пробивался через листву наверху, окружив их нимбом из множества зеленовато-серых пятнышек. Когда его бедро вдавилось в нее, ее дыхание стало глубже и участилось, влагалище открылось, и прикрывающая его материя увлажнилась от выделений, мышцы начали сокращаться. А потом — о, Боже! нет! — потом она ощутила, что не может больше сдерживаться, и потянула Келсо на себя, руки клещами обхватили его спину, и, подняв таз, Элли обернула бедра вокруг его ног. Не в силах остановиться, она входила в неистовый, неудержимый оргазм. Келсо чувствовал, что происходит, и не пытался препятствовать. Он притиснул ее еще сильнее, его руки мяли ее плоть, одеревеневшие бедра двигались в такт с ее движениями. Элли застонала, выкрикнула его имя, и тут наступил момент высшего наслаждения. Сухожилия на ее шее дернулись, голова вдавилась в землю, спина выгнулась над землей — Элли извивалась, плыла, вытягивалась; в уголках ее глаз выступили слезы, она снова вцепилась в Келсо, и все ее существо взорвалось, разлетелось на кусочки, стало вдруг тихим и спокойным, мягким и обволакивающим. Одна слеза скатилась к волосам, и сквозь дрожащие губы пробилось дыхание:

— О, Джим, извини!

Он прижал палец к ее губам, и Элли увидела его улыбку.

— Я не могла...

— Все хорошо, — перебил Келсо.

Он поцеловал ее, и она ответила с теплотой, не оставлявшей места прошлым недобрым мыслям.

— Я не могла остановиться, — наконец выговорила Элли.

Келсо хмыкнул.

— Я говорил тебе. Все хорошо. Для меня это тоже было удовольствие, Элли.

— Ты хочешь?..

Он покачал головой:

— С этим можно подождать, у нас куча времени.

Он поцеловал ее еще раз, и она ощутила, как он расслабился, как улетучилось его напряжение.

— Я думала, ты переменился. Я думала, ты не хочешь меня после этой ночи.

Келсо вздохнул:

— Дело не в тебе, Элли. Я хочу тебя очень, ты нужна мне. Но я не желаю, чтобы с тобой что-то случилось.

Он казался опечаленным, и Элли испугалась, что он снова впадет в свое угрюмое настроение.

— Со мной ничего не случится. Разве ты не видишь: это все твое воображение.

— Хотел бы я, чтобы это было так.

— Тогда можешь не замечать меня, Джим, притвориться, что меня не существует? Притвориться, что между нами ничего не было?

Она вновь чувствовала его напряжение и отчужденность, словно его тяготили ее объятия и он хотел освободиться от них, но она не отпускала. Келсо зарылся лицом ей в волосы и на несколько мгновений прижал к себе.

— Может быть, на этот раз обойдется, — услышала она. — Может быть, сейчас мое невезение кончилось.

Но когда они сели и Элли увидела его лицо, в его глазах оставалось сомнение.

~~

Вскоре после того, как они продолжили свой путь вдоль ручья, они наткнулись на глубокую, но узкую канаву. Она была частично скрыта в зарослях, и Элли лишь случайно заметила ее выход в ручей, поскольку шла по противоположной стороне, рассматривая берег на стороне Келсо.

— Джим, смотри!

Он проследил, куда она указывает, и, опустившись на колени, раздвинул заросли, чтобы лучше видеть.

— Возможно, это именно то, что мы искали, — сказал он. — Канава идет в направлении дома.

Келсо вздохнул с облегчением. Он понимал, что если в ближайшее время они что-нибудь не найдут, то их догадка окажется ложной.

— Ты можешь перейти сюда? — спросил он девушку.

— С легкостью, — ответила она, поскольку ручей к этому месту значительно сузился.

Элли прошла несколько шагов назад и разбежалась. Келсо увидел, как ее нога с размаху завязла в глине на его стороне, и успел поддержать девушку, чтобы она не упала в воду.

Вместе они осмотрели канаву, и Элли нахмурилась.

— В чем дело? — спросил он.

— До меня только что дошло: никто бы не стал сливать отходы в канаву. Она прорыта не для того.

— Конечно.

— Значит — если на этом участке фабрика — они не стали бы рисковать, используя канаву.

— Если только у них был выбор.

Элли приподняла бровь.

— Не забывай, это сельская местность, — объяснил Келсо. — Эшли-холл довольно далеко от города и не соединен с канализационной системой. Так что им тут приходится пользоваться выгребной ямой. В зависимости от ее размера, яму могут выгребать три, четыре, может быть, пять раз в год. Даже если там есть отстойник, хотя бы раз в год его надо очищать. А это рискованно.

— И им приходится пользоваться этой канавой.

— Это моя догадка. Отходы нужно куда-то выбрасывать, но я склонен думать, что эта канава сделана на всякий случай, и только для безобидных веществ, которые легко распадаются. Кислота попала туда по ошибке.

Элли вроде бы повеселела.

— И это была большая ошибка. Будем надеяться, ты прав.

Они продолжили путь через заросли, следуя вдоль канавы, оба возбужденные тем, что ее тщательно скрывали. В конце был резкий подъем, и там Келсо обнаружил торчащую из нижней части насыпи трубу.

— Держу пари, она идет из дома, — сказал он Элли и, заметив что-то в траве, опустился на колени. — Смотри-ка!

Элли содрогнулась, увидев дохлую полевую мышь, — глазки-бусинки безжизненно остекленели, рот раскрылся в оскале мелких зубов, словно мышка протестовала против смерти. Тело еще не разложилось, и Келсо ткнул его пальцем.

— Я бы сказал, она умерла дня два назад, не меньше. И нет никаких видимых причин смерти, но это явно не возраст.

— Отравилась?

Они с мрачным удовлетворением переглянулись.

— Очень может быть, — сказал Келсо.

Он быстро взобрался на насыпь, потом опять соскользнул вниз.

— Мы не так далеко от дома, — сообщил он Элли. — Я хочу, чтобы ты забрала мышку и сделала вскрытие. Нужно точно узнать, что ее убило. — Элли попыталась запротестовать, но он поднял руку: — Если мышка умерла от химического отравления — а особенно, если это вещество используется для изготовления наркотиков, — у нас будет убедительное доказательство, что наша догадка верна. И будет достаточно оснований, чтобы устроить у Слодена обыск.

— Но почему мы не можем вернуться вместе?

— Потому что я хочу еще здесь порыскать.

— Зачем? Пока и этого достаточно. — Она указала на мертвую мышку.

— Хотелось бы выяснить, как они завозят сырье. Тут недалеко до моря, его должны доставлять на лодке.

— Тогда почему мне нельзя остаться с тобой? Ты просто снова пытаешься избавиться от меня.

— Ради Бога, Элли, я считал тебя профессионалом. Чем скорее мы выясним причину смерти этого зверька, тем скорее узнаем, нужно ли проникать в дом. — Более мягким тоном Келсо добавил: — Послушай, я не собираюсь рисковать, не беспокойся обо мне. Я просто осмотрю эти места и уберусь отсюда.

— Ты уже осматривал их — по приглашению Слодена.

— Он не водил меня к этому краю. И я уверен, если бы я забрел сюда из заповедника, кто-нибудь непременно остановил бы меня и указал верное направление.

Келсо полез в сумку и вытащил чистый пластиковый пакет, в какие намеревался складывать взятые химические пробы. Подобрав маленькое одеревеневшее тельце, он положил его туда и запечатал. Элли с видимым отвращением взяла пакет в руку.

— Вот, положи это в сумку — мне она не понадобится. А теперь давай, иди. И займись мышкой, пока не выяснишь, что ее убило. Результат сообщи только мне, ладно?

Элли придвинулась ближе:

— Но ты не будешь искушать судьбу?

— Ни в коем случае.

Он положил руку ей на шею и прижался губами к ее губам. Его поцелуй был нежен. Элли с тревогой посмотрела на Келсо:

— Обещаешь?

— Элли, я долгое время старался ни к кому не испытывать таких чувств и теперь не хочу, чтобы кто-то все испортил. Я буду осторожен — ради тебя и ради себя самого, — так что иди и постарайся снять груз с моей совести.

Элли погладила его по щеке, повернулась и пошла; повешенная на плечо сумка болталась на боку.

Келсо проворно взобрался на склон и лег наверху, над травой виднелись только его плечи и голова. Не более чем в двухстах ярдах сквозь деревья виднелся большой дом из серого камня. Перебросив тело через вершину склона, детектив пополз вперед, прижимаясь к земле и бесшумно продвигаясь через поросль. Растительность заканчивалась ярдах в семидесяти от дома, и Келсо спрятался за толстым дубом. Земля полого понижалась к лужайке за домом. Келсо хотел рассмотреть дом поближе, возможно, даже пробраться внутрь, но решил выждать, чтобы убедиться, что никого рядом нет. И тут же понял, что принял правильное решение: в поле зрения показался катер, направлявшийся к лодочному эллингу в конце длинного сада. Келсо плохо разбирался в судах, но катер казался мощным, способным выходить в море — около тридцати футов в длину и с верхней палубой. Келсо вспомнил, что несколько раз видел его пришвартованным в бухте. Значит, это одно из роскошеств сэра Энтони. Впечатляет.

Он прищурил глаза, чтобы различить фигуры на палубе, но было слишком далеко. Бинокль остался в сумке, и Келсо мысленно обругал себя, что не взял его. Оставалось лишь терпеливо ждать, пока кто-нибудь не пойдет от катера к главному зданию. Он пригнулся за деревом и, повернув голову к дому, стал ждать. Ждать и ждать.

Келсо посмотрел на часы. После прихода катера прошло уже больше часа. Приплывшие все еще в эллинге, возможно, работают на борту? Стало быть, так — ведь по тропинке никто к дому не подходил. С листвы сверху упала тяжелая капля дождя, разбившись о тыльную сторону ладони. Влип. Теперь он промокнет. Возможно, они ушли по тропинке вдоль реки по ту сторону эллинга, заслонявшего видимость. Но это бессмысленно: тропинка вела только в заповедник. Слабые звуки дождя по листве заставили его поднять воротник своей штормовки, капли начали пробиваться через верхние слои листвы. Что делать? Наблюдение — этот вид работы он любил меньше всего, хотя должен бы уже привыкнуть. Он любил двигаться, вороша и шевеля вещи, а не сидеть и ждать. Особенно в дождь.

К тому же он знал, что у него не так много времени: Элли не терпелось вызвать подкрепление, хотя пока что никаких свидетельств криминальной деятельности они так и не нашли. Она верила, что инцидент с бульдозером прошлой ночью был предупреждением или попыткой избавиться от них, и вполне могла оказаться права. Ведь, кроме чужих рассказов, Элли ничего не знала о его прошлом. Она не могла знать, что противоестественные события стали для него обыденностью. Ну, может быть, не совсем обыденностью, но он приучился ждать невероятного. И все же про себя Келсо был вынужден признать, что включившийся сам по себе бульдозер — это уже чересчур. Элли говорила, что слышала отъезжающую машину. Если так, то это уже серьезно. Ему не хотелось, чтобы и эта операция сорвалась по его вине, не хотелось навлечь беду. И не только из-за своей репутации, а потому что в операции участвовала Элли. Уже давно он не позволял себе подобных чувств, и теперь испугался. Испугался за нее.

Келсо выпрямился, прижавшись спиной к дереву. Он вытер повисшую на носу дождевую каплю и крадучись направился назад в густые заросли. Его шаги ускорились, когда он понял, что из дома за ним вполне могут наблюдать. Быстро добравшись до воды, Келсо вознес хвалу живой изгороди, закрывающей обзор с пологой лужайки. Изгородь заканчивалась в нескольких ярдах от реки, и он насторожился. До эллинга, построенного в том же стиле, что и сам Эшли-холл, оставалась сотня ярдов, и на пути к нему не было никакого укрытия. Келсо прислушался, напрягая слух, стараясь уловить какой-нибудь шум, движение или голоса внутри, но было слишком далеко.

Оглянувшись на дом и согнувшись почти вдвое он сделал быструю перебежку по берегу реки. К счастью, берег был не слишком крутым, и хотя одна кроссовка угодила в воду, удалось спрятаться чуть выше воды. Местами берег возвышался почти на четыре фута, и Келсо на четвереньках полз вдоль него, невидимый ни из эллинга, ни из самого дома. Там, где берег понижался или был непроходим, приходилось идти по воде, и грязь засасывала кроссовки. Келсо не ощущал холода, весь сосредоточившись на строении впереди; моросящий дождь намочил и спутал его волосы, катился по лицу и сбегал по небритому подбородку.

Глинистый берег кончился, и его сменила ровная бетонная стена. Келсо осторожно приподнял голову посмотреть, как далеко он забрался. Вход в лодочный эллинг темнел недалеко слева, но катера под таким углом не было видно. Келсо прислушался, но так ничего и не услышал. И все же там не могло быть пусто! Если только...

Келсо перевалился через край берега, рискуя быть замеченным из дома, но выбора у него не было. Он перекатился, на четвереньках пробежал к стене эллинга и с ходу прижался к серому камню. Ладони смягчили удар; Келсо постоял, прислушиваясь, замерев в ожидании бегущих шагов и тревожных голосов. Но ничего не последовало.

Удивительно, но в эллинге не было окон, что должно было превратить его в черную пещеру. Келсо обогнул угол и прокрался к входу для лодок, прислушиваясь к каждому шороху и надеясь, что никто не появится. С обеих сторон квадратного входа располагались узкие пешеходные дорожки, окаймленные одеревеневшей резиной, чтобы не царапать борта катера — они служили альтернативой для тех, кто не хотел пользоваться задней дверью. Келсо опустился на колени, заглянул внутрь и тут же отпрянул назад. Повторный взгляд оказался более продолжительным, поскольку, как ни темно было внутри, там, очевидно, никого не было. Это озадачило Келсо. На катере тоже никого не было — будь кто-либо под палубой, был бы слышен какой-то звук, — а задним выходом за время наблюдения никто не пользовался. Даже если приехавшие вышли, пока Келсо крался вдоль реки, он бы увидел их на пути к дому. Стало быть, где-то есть другой выход. И он может находиться только под землей. Келсо гадал, существовал ли он в поместье с давних пор или был вырыт недавно, а если так, то с какой целью?

Он шагнул внутрь, мокрые кроссовки хлюпали по бетону.

Катер легонько покачивался течением и при ближайшем рассмотрении оказался еще больше. Келсо юркнул в тень, глаза быстро привыкли к темноте. Он осмотрел стены, но не нашел ничего несвойственного лодочному эллингу — во всяком случае, насколько он разбирался в этом. Части механизмов, прислоненная к стене надувная лодка, маленькая лебедка, ряд верстаков, какой-то генератор и даже стойка с удочками. У заднего выхода на стене висел телефон. Келсо подумал, какой поднимется переполох, если он возьмет трубку и вызовет горничную.

Хотя эллинг был забит разным оборудованием, в задней части оставалось свободное пространство. Когда детектив приблизился, стал отчетливее виден прямоугольный черный силуэт на полу, и это вызвало у Келсо какое-то мрачное удовлетворение. Черный прямоугольник был дырой в бетонном полу, вниз вели ступеньки. Келсо заглянул вглубь, но мало что смог различить. Дыра была глубокой и ступени протянулись, по-видимому, далеко за заднюю стену эллинга. На одно короткое мгновение Келсо захотелось вернуться назад — темнота внизу не казалась приветливой, — но теперь это было бы уже неразумно. Что он скажет начальству? Да, сэр, я полагаю, сэр, что Энтони Слоден замешан в каком-то мошенничестве. Почему, сэр? Потому что у него дыра в лодочном эллинге. Нет, сэр, это еще не все, сэр. Возможно, он пытался убить меня и мисс Шепхерд, сэр. Нет, сэр, в этом я не уверен. Что еще, сэр? Ну, просто он мне не нравится. Он слишком безупречен. Нет, сэр, мне бы не хотелось вернуться и все осмотреть.

Келсо низко нагнулся, пытаясь что-либо увидеть в темноте, но безуспешно. Тогда он спустился на несколько ступеней и полез в карман за спичками. Язычок пламени трепыхался, словно на сквозняке, но света хватало, чтобы рассмотреть, что было внизу. Там виднелась дверь, сверху она казалась железной. Келсо спустился еще на несколько ступеней, и по мере спуска под землю пламя разгоралось ярче. Похоже, щель между дверью и рамой была очень маленькая, и Келсо догадался почему: эта местность подвергалась наводнениям, а когда река выходила из берегов, вода каскадом падала со ступеней, затопляя помещение за дверью. Он был почти уверен, что дверь имеет уплотнение, запечатывающее ее наглухо.

Так что же скрывалось за ней? Сидя здесь, как полуутопленная крыса, не выяснишь. Огонь обжег пальцы, и Келсо бросил спичку. Серый свет, просачивающийся сверху, вскоре избавил его от временной слепоты, и он снова стал искать спички. Чиркнув по коробку, Келсо облегченно вздохнул — он ненавидел темноту и замкнутые пространства. Всегда.

Зажав две запасные спички в зубах, он спустился ниже; казалось, звук собственного дыхания эхом отдается от замкнутых стен вокруг. Детектив был уже почти внизу, когда дверь вдруг приоткрылась.

И когда он повернулся, чтобы бежать, что-то загородило свет, сверху.


предыдущая глава | Иона | Апрель 1969-го