home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Я проснулся под легкую барабанную дробь дождя. Сквозь старую брезентовую ткань палатки внутрь струился сероватый свет наступившего утра. Уставившись взглядом на верхний конец шеста, подпирающего палатку, я некоторое время пролежал, нежась на одеялах, а затем попытался вытянуть руки, но не смог. Что-то мне мешало.

На какое-то время мне показалось, что это сон, но когда, неистово дернув ногой, я не смог и ее освободить, мне стало понятно, что я не сплю и лежу в палатке, повязанный по рукам и ногам. Я было хотел закричать, но в этот момент брезентовый полог откинулся, и в палатку вошел Начита. Подойдя ближе, он с серьезным лицом склонился надо мной.

— Где она? — решительным голосом спросил я.

— Собирает хворост у водопада, сеньор.

Я сделал попытку подняться, но Начита закачал головой:

— Сегодня утром вы не пойдете в Мойяду. Она этого не допустит.

С трудом подавив в себе раздражение, я спросил:

— Который час?

— Скоро девять, сеньор.

— Ради Бога, Начита, развяжи меня.

Дальше умолять его мне не пришлось, потому что он тут же поднялся и тихо вышел из палатки. Мне ничего не оставалось делать, как попытаться освободиться самому. Я напрягся и, извиваясь, раскидал одеяла в разные стороны. Высвободиться из-под них мне большого труда не составило, так как Виктория, видимо боясь причинить мне неудобства, связала мне руки на груди.

Неуклюже протиснувшись головой во вход, я вывалился из палатки и уткнулся лицом в мокрую землю. Над костром, чтобы прикрыть его от дождя, на подпорках был натянут брезент, и по его краям непрерывным потоком стекала вода. С горных вершин вниз клубами, застилая все вокруг, спускался густой туман.

Я попытался присесть, но Начита, завидев меня, отвернулся от костра, приблизившись, подхватил мой локоть и принялся заталкивать меня обратно в палатку. В этот момент из-за деревьев со связкой хвороста в руках появилась Виктория. На ней была старая шерстяная накидка. От дождя ее прикрывало соломенное сомбреро.

— Что ты, черт возьми, хочешь этим доказать? — раздраженно спросил я.

Бросив на землю хворост, она молча опустилась на колени и стала подбрасывать ветки в огонь.

— Ты, помнится, вчера вновь обрела дар речи. Или уже забыла? — сказал я и подался корпусом вперед. — Отвечай же, сука.

Удар Начиты пришелся мне по губам. Она резко кинулась к нам и, оттолкнув старого индейца, встала между нами. Виктория заговорила медленно, тщательно подбирая слова. Голос ее звучал отрешенно:

— Сегодня утром твой друг погибнет. Это точно.

— А я нет. Не так ли?

Неожиданно Начита вскинул винтовку, но было уже поздно. Под копытами лошадей в ручье забурлила вода, и выскочившие из-за деревьев всадники плотным кольцом окружили стоянку. Их было не меньше тридцати. Лица двух-трех из них мне были знакомы. Однако среди них я не увидел Юрадо, и это меня насторожило. Всадники расступились, пропуская вперед Томаса де Ла Плата.

Одет он был как обычно, если не считать плаща с капюшоном кавалерийского офицера, накинутого на плечи. Спереди плащ был не застегнут — видимо специально, чтобы Томас в случае необходимости мог быстро выхватить оружие.

Некоторое время он внимательно, сдвинув брови, смотрел на меня, затем слез с коня и присел рядом.

— Из вас получился непокладистый любовник, сеньор Киф? А мне о вас говорили совсем другое.

— Она решила, что я примкну к священнику и погибну, если не удержит меня, — ответил я.

— Так, — произнес он и, бросив взгляд на Викторию, а затем на Начиту, снова посмотрел на меня. — Может быть, она и права. Гринго предпочитают держаться вместе. Это уж точно.

— Правильно, но я вовсе не хочу наблюдать, как будет погибать человек. Не забыли, что священник — гражданин США? Если он погибнет, возникнут осложнения в отношениях между вашими странами.

— Свою судьбу выбрал он, а не я.

— Тогда освободите меня, и я сделаю все, чтобы его переубедить.

— Но я этого совсем не хочу, — сказал он и с удивлением посмотрел на меня. — С какой это стати? Если священник ищет смерти мученика, буду счастлив помочь ему.

Я должен был играть свою роль до конца и реагировать на все его слова, как и подобает человеку, за которого я себя выдавал.

— Но зачем? Какой в этом будет прок?

Томас махнул рукой, дав команду своим охранникам оставить нас наедине, и наклонился ко мне:

— Вы помните, когда Христос въехал в Иерусалим, тамошние власти были вынуждены сделать то, что они впоследствии сделали? У них не было выбора. Видите ли, совместное существование для них было невозможным. Из-за принципиальных разногласий.

Все это Томас произнес вполне серьезно, с мрачным лицом. С первой встречи я заметил в нем признаки сумасшествия, но сейчас мои подозрения начинали подтверждаться.

— Интересная аналогия, — заметил я.

— И поразительно точная. Как такой человек, как я, может спокойно жить на земле, по которой ходит отец Ван Хорн? А он сам сможет ли вытерпеть меня? Пока он рядом, у меня нет, да и не будет никаких шансов оставаться таким, какой я есть.

Священник представляет угрозу тому порядку, который я здесь установил. Поэтому он должен умереть.

Безумные рассуждения Томаса еще раз подтвердили, что этот человек явно спятил, и когда он поднялся, ничего, кроме сумасшедшего блеска в его глазах, я не увидел.

Томас вынул из внутреннего кармана куртки часы и взглянул на циферблат.

— А теперь извините. Ровно через двенадцать минут у меня назначена встреча, и мне не хотелось бы опаздывать.

Он прыгнул в седло и дернул поводья. Лошадь под Томасом прыгнула через костер, опрокинув в огонь кофейник.

— Простите, что оставляю вас, не развязав вам ни руки, ни ноги, друг мой. Кто-то должен был предупредить вас, что вы играете с огнем. Будем надеяться, что эта маленькая дикарка не воспользуется своим ножом и не перережет ваши путы.

Де Ла Плата пустил лошадь в легкий галоп, его конное сопровождение последовало за ним. Вскоре все всадники исчезли в густом тумане.

— Развяжи меня, прошу! — в отчаянии взмолился я, обращаясь к Виктории. — Пока еще не поздно.

Поняв, что просить ее бесполезно, я опустился на колени рядом с тлеющим костром и сунул стянутые веревкой кисти рук в раскаленные угли. От жуткой боли я застонал. Виктория вмиг оказалась рядом и оттащила меня от костра.

— Ты этим ничего не добьешься, только себе сделаешь хуже. Неужели ты думаешь, что мы сможем остаться вместе после такого предательства? Как я смогу смотреть на тебя и не вспоминать о нем?

Огромные карие глаза девушки сделались круглыми, и я понял, что мои слова задели ее за живое. Было видно, что Виктория колеблется, в ее глазах отражалась боль. Я вытянул вперед связанные руки.

— Сделай это сейчас, иначе будет поздно.

Мои слова на нее подействовали. Рука Виктории скользнула под накидку. Нож, зажатый в ее руке, был настолько острым, что одного движения было достаточно, чтобы перерезать веревку на руках. Затем она разрезала веревку на моих коленях. Появившийся из палатки Начита подал мне кожаную кобуру, в которой лежал «энфилд».

— Если я пойду через главные ворота, то опоздаю, — сказал я ему, надевая кобуру. — Можно как-нибудь еще проникнуть в селение?

— Часть стены рядом с церковью на самом возвышении разрушилась, сеньор. На нее теперь легко взобраться. Я могу показать где.

Сказав это, Начита вопросительно посмотрел на девушку. Виктория в знак согласия кивнула. Она попыталась уйти, но я, схватив ее за руку, повернул лицом к себе и улыбнулся.

— Верь или не верь, но я полон решимости сюда вернуться.

Однако в ее глазах я не увидел оптимизма. Честно говоря, я и сам мало верил в успех, тем более что события начинали разворачиваться не в нашу пользу.


* * * | Гнев Божий | * * *