home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Все закончилось очень быстро. Собиравшиеся вздернуть меня полицейские выпустили из рук веревку и кинулись к своим пистолетам, но опоздали. Я бросился к девушке и повалил ее на пол. Ван Хорн тем временем направо-налево поливал комнату пулями.

Он определенно умел обращаться с оружием. В барабанном магазине «томпсона» еще оставались патроны, и он продолжал стрелять. Зеркало за барной стойкой со звоном разлетелось на мелкие осколки. Двое из оставшихся в живых полицейских бросились к кухне.

Первому из убегавших удалось проскочить в дверь, так как спина второго закрыла его от смертельного огня. Прошитый насквозь пулеметной очередью, полицейский медленно опустился на пол. В кухонной двери зияли пулевые пробоины.

Хлопнув задней дверью, единственный уцелевший в этом кромешном аду полицейский кинулся в спасительную темень двора. Ван Хорн кинулся за ним. Девушка перевернулась на спину и села. Руки мои были по-прежнему связаны за спиной, поэтому мне с трудом удалось подняться на колени.

— Ты в порядке? — спросил я ее.

Она кивнула и наклонилась над бездыханным телом Дельгадо. Вынув у него из-за пояса нож, она перерезала веревку на моих запястьях, и я наконец смог освободиться от петли. Сильно натертая веревкой шея с порванной в некоторых местах кожей нестерпимо горела. Девушка все с тем же застывшим, безучастным лицом тщательно осмотрела мою шею, затем поднялась и выбежала на кухню.

Снаружи послышался конский топот, затем раздался громкий крик, за которым последовал треск пулеметной очереди. Поднявшись на ноги, я оглядел комнату. Повсюду была кровь, в воздухе стоял запах пороха и горелого мяса.

Черт возьми, как на скотобойне, подумал я.

Тачо, стоя за барной стойкой, дрожащей рукой пытался налить в стакан текилу.

Взяв со стойки бутылку, я налил себе этой горючей жидкости. Текила была самым крепким напитком из тех, что мне довелось когда-либо пробовать. Почти неразбавленный спирт. Для такого случая текила подходила как нельзя лучше. Выпив стакан огнедышащей жидкости, я почувствовал себя значительно лучше.

— Дело дрянь. Не так ли? — обратился я к Тачо.

Лицо старика выражало полное отчаяние.

— Убить полицейского, даже деревенского, — страшное преступление. На пути в Гуилу можно легко натолкнуться на федеральных кавалеристов. В этих местах недавно происходили беспорядки.

В этот момент в комнату, держа в руке керамический сосуд с какой-то жирной мазью, вошла девушка. Подойдя ко мне, она, сосредоточенно сдвинув брови, принялась втирать эту мазь в поврежденные участки шеи. Я чувствовал, как нежно работала она пальцами, боясь причинить мне боль. Затем, оторвав от подола нижней юбки полоску муслиновой ткани, она дважды обмотала ею мне шею.

В знак благодарности я нежно потрепал ее по щеке.

— Теперь мне гораздо лучше. Огромное тебе спасибо.

На ее лице впервые появилась улыбка. Бросив неуверенный взгляд на Тачо, девушка вновь скрылась на кухне.

— Твоя дочь? — спросил я его.

Он покачал головой:

— Нет. Ее зовут Балбуенас, сеньор. Виктория Балбуенас. Неподалеку отсюда у ее отца была гасиенда. Я раньше на ней работал. Пять лет назад, во время боев, она была сожжена дотла. Хозяин с женой погибли у дочери на глазах. Тогда ей было всего двенадцать. Совсем еще ребенок. Вот тогда-то с ней это и произошло. Что-то очень странное.

— Что ты имеешь в виду?

— С ее головой, сеньор, — сказал он, похлопав при этом себя по голове. — С того дня Виктория не может вымолвить ни слова.

Раздался звук шагов, и в дверном проеме с пулеметом под мышкой и сигарой в зубах появился Ван Хорн.

— Ну как? — сгорая от нетерпения, спросил я.

— Сбежал, будь он неладен.

Теперь передо мной предстал совсем другой человек, ничуть не похожий на того католического священника, которого я знал до этого. В нем вдруг все переменилось, даже жесты, походка. Голос стал более грубым и резким. В его действиях теперь ощущались неукротимая воля и решительность, скрываемые до сих пор, на что у священника определенно были свои причины.

Положив на стойку бара пулемет, Ван Хорн щелкнул пальцами и обратился к Тачо:

— Быстро дай выпить. Все равно что. Надо обдумать, что теперь делать.

Вынув у Дельгадо из-за пояса свой «энфилд», я, как обычно, проверил магазин и сунул револьвер в кобуру, висевшую у меня под мышкой. Поддев труп мыском ботинка, я обратился к священнику:

— Вы кое-чему научились на Западном фронте, святой отец. Не правда ли?

— Сын мой, — торжественно произнес он, положив руку мне на плечо. — Должен признаться, что все не так, как это кажется с первого взгляда.

— Ну такое бывает редко.

Он залился громким смехом, странным для священнослужителя.

— Не буду вас пока переубеждать. Выберем для этого более подходящие время и место. Сейчас надо обдумать ситуацию, в которую мы попали. Как скоро этот улизнувший от нас парень доберется до своих?

— Тачо говорит, что по дороге в Гуилу полно федералов. Недавно в этих местах возникли большие беспорядки. Вы это имели в виду, когда говорили, что надеетесь благополучно проскочить через горы в Гуиамас?

— Да. Мой друг сказал, что туда, на побережье, с островов Тихого океана на шхунах все еще возят копру. Похоже, это достаточно тихое место, откуда спокойно можно было бы выехать из страны.

— Туда можно добраться только этой дорогой?

— Думаю, что да. Надо еще раз взглянуть на карту.

Когда священник ушел, из кухни, держа перед собой поднос с кофейником и чашками, появилась Виктория. Разлив кофе, она мне первому протянула чашку. От этого я почему-то почувствовал себя неловко. Затем она развернулась и зашла за дальний конец барной стойки. Вид у нее оставался серьезным даже тогда, когда я, встретившись с ней взглядом, улыбнулся. Она напоминала верную собачонку, замершую в ожидании команды хозяина. Ван Хорн, держа в руках большую карту Мексики, быстрым шагом вошел в комнату и подошел к стойке. Когда он развернул карту, я увидел, что на ней была изображена северная часть страны.

— Север, юг или восток интереса для меня не представляют, — произнес он. — В ближайшие несколько часов они пошлют сообщение по телеграфу и опередят нас.

— Так что остается только дорога через горы, — заметил я, проведя пальцем по карте в направлении Гуилы. — Это самый безопасный путь. От основной дороги в горах имеется ответвление, по которому, миновав сорок миль, можно оказаться в Гуиле.

— На таком длинном пути неприятностей нам не избежать.

— А вы предлагаете ехать вместе?

— У вас есть другой вариант? Вы ведь как-никак тоже влипли в это дело. Случись что-нибудь, нам вдвоем будет легче справиться.

Другими словами, я ему был нужен. Это я понял минуту спустя.

Хлопнув с досады рукой по карте, священник с горечью произнес:

— Черт возьми! Ну почему я не могу заняться своими делами?

На это у меня уже имелся ответ, но я предпочел промолчать. Неожиданно Тачо, наклонившись над картой и уставившись в нее близорукими глазами, вмешался в наш разговор:

— Через горы есть и другая дорога. Через Нонава-Пасс. Правда, совсем плохая и почти заброшенная, но во время революции гринго все же удалось доставить по ней с побережья пару грузовиков с оружием. С тех пор, насколько я знаю, этой дорогой так никто больше и не воспользовался.

— Это уже что-то, — оживился Ван Хорн. — Если старик прав, там нас никто не будет искать.

— А как с бензином?

— У меня в баке двадцать пять галлонов, да еще пятьдесят в канистрах. Достаточно, чтобы добраться до побережья.

Я снова посмотрел на карту. Дорога, по которой предлагал ехать Тачо, проходила в милях пятнадцати от Гуилы. Мне ничего не оставалось делать, как соглашаться. Горную местность нам предстояло преодолеть по дороге, мало чем отличающейся от старой козьей тропы.

— В темноте по этой дороге ехать опасно. Не важно, будем ли мы ехать с зажженными фарами или нет, — заметил я.

— А что делать? Прижать свои зады к скамейке и ждать, когда сюда прибудут федералы? Будьте же разумным, Киф. Конечно, мы могли бы спрятать свои носы в какой-нибудь дыре и не высовываться. Могли бы рвануть напрямик через русла пересохших рек и ручьев. Поймите, у нас нет выбора. Так что давайте трогаться в путь.

Свернув карту и прихватив с собой нераскупоренную бутылку текилы, он вышел из комнаты.

— Он прав, задерживаться здесь не имеет никакого смысла, — сказал я Тачо.

Как только я повернулся, чтобы уйти, девушка схватила меня за руку. По ее горящим глазам было видно, что она хочет мне что-то сказать. Мимические мышцы ее лица усиленно работали. Но напрасно Виктория отчаянно шевелила губами: с них не слетело ни единого звука.

— В чем дело? — резко спросил я.

— Думаю, что она хочет с вами, сеньор, — пояснил за нее Тачо.

Девушка яростно закивала. Я взял ее за плечи и встряхнул.

— Не глупи. Куда ты поедешь? Что я с тобой буду делать? Мне самому нужно спасаться.

Она еще сильнее сжала мою руку. В ее глазах застыла мольба. Я решительно покачал головой:

— Нет, ни за что.

Я так и не понял, что вдруг произошло с Викторией. Возможно, она потеряла всякую надежду, а может быть, даже нечто более важное и необходимое в жизни. Она отвернулась от меня. Плечи ее печально поникли.

— Она ведь, как и вы, сеньор, тоже в смертельной опасности, — заметил Тачо. — Для своих лет она повидала много плохого. На ее долю выпало слишком много горя. Семья Балбуенас была очень известна в этих местах. Отец Виктории был аристократом, но совершил грех, непростительный для человека такого благородного сословия. Он взял в жены индианку. Более того, из племени яаки. Женщину из Страны Прохладной Реки, лежащей по ту сторону горного хребта. Родня отца так его и не простила.

— И у девушки никого нет?

— Здесь нет, сеньор. Но там, за горами, живут родственники ее матери.

— Ну хорошо, — сказал я Виктории, решившись покориться судьбе. — Даю тебе пару минут на сборы.

Она, повернув голову, бросила на меня быстрый взгляд и мгновенно скрылась за кухонной дверью.

— Иногда Господь все же снисходит на землю, сеньор, — облегченно сказал Тачо.

— Правда, не очень часто, насколько я знаю. А что будет с тобой, когда придут федералы?

— А что я? Сторонний наблюдатель, с которым грубо обращались, сеньор, — грустно ответил он, пожав плечами. — А кроме того, куда мне, старому человеку, податься?

Раздался нетерпеливый гудок «мерседеса», и сразу же из кухни, сжимая в руках небольшой узелок, вышла Виктория. Ее плечи покрывал толстый шерстяной платок. Я легонько подтолкнул девушку к выходу.

— Пожалуйста, присмотрите за ней, — попросил меня Тачо. — Теперь ее судьба в ваших руках, сеньор.

Мне стало не по себе от одной мысли, что на меня вновь легла ответственность за жизнь другого человека, но изменить что-либо было слишком поздно.

Подойдя к «мерседесу», я взял из рук Виктории узелок и закинул его на заднее сиденье.

— Мы что, в игрушки собираемся играть? — резко спросил Ван Хорн.

— Девушка едет с нами, — твердо сказал я. — И никаких споров.

— Только через мой труп.

— Это можно устроить, — спокойно заметил я.

В тот момент могло произойти что угодно, так как я уже взялся за приклад своего «энфилда». На мое удивление, священник капитулировал.

— Ладно. Ради всего святого, скорее сажай ее в машину, и давайте отсюда сматываться. А башку тебе продырявить я успею и позже.

Я посадил девушку на заднее сиденье, а сам сел рядом с Ван Хорном. Священник нажал на газ, и мы тронулись в путь.


* * * | Гнев Божий | * * *