home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Перевод Э.Гюнтера

Так никогда я и не узнал, был ли Фрэнк Топлин высоким или низким. Я видел только его круглую голову – лысый череп и морщинистое лицо, то и другое цвета и фактуры пергамента, – лежащую на белых подушках огромного старомодного ложа с четырьмя колонками. Все остальное скрывал толстый пласт постели.

При этом первом свидании в спальне находились следующие лица: его жена, полная женщина с бледным, одутловатым лицом, морщинки на котором напоминали резьбу по слоновой кости; их дочь Филлис, бойкая девица, типа души кружка пресыщенной молодежи, а также молодая служанка, открывшая мне дверь, крепко сложенная блондинка в фартуке и чепчике.

Я выдал себя за представителя Североамериканского страхового общества, филиала в Сан-Франциско, в определенном смысле я им был. Ничего не дало бы, если бы я признался, что в действительности являюсь сотрудником Континентального детективного агентства, временно работающим по поручению страхового общества, а поэтому я сохранил это для себя.

– Мне нужен подробный список украденных вещей, – заявил я Топлину, – а до того...

– Вещи? – Круглый желтый череп подскочил на подушках, и Фрзнк Тонлин охнул в сторону потолка. – Сто тысяч ущерба, ни центом меньше, а он это называет вещами!

Миссис Топлин своими короткими пухлыми пальцами вернула голову мужа на подушки.

– Ну же, Фрэнк, ты знаешь, что тебе нельзя волноваться, – сказала она успокаивающе.

В темных глазах Филлис Топлин блеснул огонек, и девушка подмигнула мне. Мужчина в постели повернул ко мне лицо, усмехнулся несколько сконфуженно и сказал:

– Ну, если вы определите сумму компенсации за украденные вещи в семьдесят пять тысяч долларов, то, может быть, я и переживу потерю двадцати пяти тысяч.

– Вместе это дает сто тысяч, – заметил я.

– Да. Эти драгоценности не были застрахованы на полную сумму, а кое-что и вообще осталось незастрахованным.

Это ни в какой мере не удивило меня. Я не помню, чтобы когда-нибудь кто-нибудь признал, что украденное было застраховано на полную сумму – полис всегда покрывает половину, самое большее три четверти стоимости.

– Может быть, вы расскажете мне подробно, что здесь, собственно, произошло, – попросил я и сразу же добавил, чтобы предупредить то, что обычно в таких случаях следует: – Я знаю, что вы обо всем уже рассказали полиции. Но и я должен услышать все об этом деле непосредственно из ваших уст.

– Значит, так... Мы готовились вчера вечером к приему у Бауэров. Я принес из сейфа в банке драгоценности моей жены и дочери, все их самые ценные украшения. Я как раз надел смокинг и крикнул им, чтобы они поспешили, когда раздался звонок.

– В котором часу это было?

– Около половины девятого. Я прошел в гостиную, чтобы положить в портсигар сигары, когда Хильда, – он указал движением головы на служанку, – просунулась вперед спиной в комнату. Я хотел ее спросить, не свихнулась ли она, что ходит задом наперед, когда увидел этого бандита. Он держал...

– Минутку! – Я обернулся к служанке.

– Что произошло, когда вы отворили дверь?

– Ну, я отворила дверь и увидела того мужчину с револьвером в руке. Он приставил дуло к моему животу и начал толкать меня назад, и так до самой гостиной, где был мистер... Ну и подстрелил его...

– Когда я увидел его с револьвером в руке, – прервал служанку Топлин, – я перепугался так, что портсигар выскользнул у меня из пальцев. Я попытался его поймать, потому что хорошие сигары стоит пожалеть, даже когда человека хотят ограбить, но этот тип, видимо, подумал, что я потянулся за револьвером или еще за чем-то. И выстрелил мне в ногу. На звук выстрела прибежала жена, за ней Филлис; и бандит под угрозой револьвера забрал все их драгоценности и приказал опорожнить карманы. Потом заставил их оттащить меня в комнату Филлис и запер нас всех в комнатушке для одежды. И представьте себе, за все это время он не произнес ни слова, ни единого словечка, командуя только револьвером и свободной левой рукой.

– Рана в ногу, которую он нанес вам, серьезная?

– Это зависит от того, кому вы предпочитаете верить, мне или доктору. Этот коновал утверждает: ничего страшного. Царапина! Но ведь это моя нога, а не его!

– И бандит ничего не сказал, когда вы открыли ему дверь? – спросил я служанку.

– Нет, мистер.

– И никто из вас не слышал, чтобы он что-нибудь сказал за все то время, что находился здесь?

Они заявили, что нет.

– А что он сделал после того, как закрыл вас в этой комнатке?

– Мы ничего не знаем о том, что происходило, – ответил Топлин, – пока не пришел Макбирни с полицейским и нас не освободили.

– Кто этот Макбирни?

– Он смотрит за домом.

– А откуда он здесь взялся, да еще и сразу с полицейским?

– Он услышал выстрел и взбежал наверх как раз тогда, когда этот тип выскочил из квартиры и хотел сбежать вниз. При виде его бандит повернул и побежал на седьмой этаж, где затаился в квартире мисс Эвелет. Он держал ее под угрозой револьвера, пока ему не представился случай сбежать. Прежде чем смыться, он ее оглушил. И это все, Макбирни позвонил в полицию, как только увидел бандита, но они, разумеется, приехали слишком поздно.

– Как долго вы сидели в той комнатушке?

– Минут десять, может, пятнадцать.

– Как выглядел этот бандит?

– Щуплый, худой...

– Какого роста?

– Примерно, как вы. Может, немного ниже.

– Видимо, метр шестьдесят пять. А сколько он мог весить?

– Да разве я знаю?.. Пожалуй, чуть больше пятидесяти килограммов.

– Сколько лет ему было?

– Не больше двадцати двух – двадцати трех.

– Но, папа, – запротестовала Филлис. – Ему, наверное, было тридцать или чуть меньше.

– А вы как бы оценили его возраст? – обратился я к миссис Топлин.

– Сказала бы, что ему лет двадцать пять.

– А вы? – спросил я служанку.

– Не знаю, мистер, но наверняка он не был старым.

– Волосы? Светлые, темные?

– Блондин, – ответил Топлин. – Он был небритым, с желтой щетиной.

– Скорее с рыжей, – поправила Филлис.

– Может быть, но не с темной.

– А цвет глаз?

– Не знаю. Его шапка была надвинута на лоб. Впечатление было такое, будто глаза темные, но, может быть, это потому, что их затенял козырек.

– А как бы вы описали видную часть лица?

– Подбородок узкий, бледный... Но я мало что мог разглядеть. Воротник плаща был поднят, да еще эта шапка, надвинутая на глаза.

– Как он был одет?

– Темно-синяя шапка, темно-синий плащ, черные ботинки, черные перчатки... Шелковые!

– Одежда приличная или скверная?

– Все выглядело дешевым и было ужасно измято.

– Какой револьвер у него был?

Филлис Топлин опередила отца.

– Папа и Хильда называют это револьвером. Но это был пистолет тридцать восьмого калибра.

– Узнали бы вы этого человека, если бы увидела его?

– Да! – В этом они были единодушны.

– Я должен иметь подробный список всего, что он забрал, с точным и детальным описанием каждого предмета, ценой, которую вы за него заплатили, а также сведениями о том, где и приблизительно когда каждая вещь куплена.

Через полчаса список был готов.

– Вы знаете, в какой квартире проживает мисс Эвелет? – спросил я, протягивая руку за шляпой.

– Квартира 702. Два этажа над нами.

Я поднялся наверх и нажал кнопку звонка. Дверь открыла девушка лет двадцати с небольшим; ее нос был заклеен пластырем. У нее были приятные карие глаза, темные волосы и спортивная фигура.

– Мисс Эвелет?

– Да.

– Я из страхового общества, в котором были застрахованы драгоценности семьи Топлинов. Собираю информацию, касающуюся нападения.

Она коснулась своего заклеенного носа и меланхолично улыбнулась.

– Это часть информации, которую я могу вам предоставить.

– Как это произошло?

– Это наказание за то, что я женщина. Забыла, что надлежит присматривать за своим носом. Но вас интересует, видимо, то, что я могу сказать об этом хулигане? Так вот, вчера я услышала звонок примерно за две минуты до девяти. Как только я открыла дверь, он приставил пистолет к моей груди и скомандовал: «В квартиру, малютка!». Я не колебалась, впустила его моментально, а он захлопнул за собой дверь ногой. «Где здесь пожарная лестница?» – спросил он. Из моих окон нельзя выйти ни на одну пожарную лестницу, сказала я ему, но он мне не поверил на слово. Толкая меня перед собой к каждому окну по очереди, но лестницы, конечно, не обнаружил. Начал на меня злиться, как будто в этом была моя вина. Мне надоели прозвища, которыми он меня забрасывал, а выглядел он таким сморчком, что я подумала, что мне удастся его обезвредить. Ну что ж, оказалось, что несмотря ни на что самец в природе всегда берет верх. Попросту говоря, он трахнул меня по носу и оставил там, где я свалилась. Удар оглушил меня, но полностью сознания я не потеряла. Но когда я поднялась, его уже не было. Я выбежала на лестницу и вывалилась прямо на полицейских. Выплакала им свою печальную историю, а они рассказали мне о нападении на Топлинов. Двое вошли со мной в квартиру и обыскали все закоулки. Я, собственно, не видела, как он выходил, а потому мы подумали, что он может быть настолько хитер, чтобы затаиться где-нибудь и ждать, когда пройдет буря. Но у меня они не нашли его.

– Как вы полагаете, сколько времени прошло с того момента, когда он вас оглушил, до того, как вы выбежали на лестничную площадку?

– Ну... может, пять минут. А может, меньше.

– Как выглядел бандит?

– Маленький, ниже меня. С двухдневной светлой щетиной на лице. В потертом темно-синем плаще и черных перчатках из материи.

– Сколько ему могло быть лет?

– Молодой. Щетина у него была редкая, неровная... и лицо мальчишеское.

– Вы не заметили цвет глаз?

– Голубые. Пряди волос, торчавшие из-под шапки, были светлые, почти белые.

– А какой у него был голос?

– Низкий, бас. Хотя он мог, разумеется, голос изменить.

– Вы узнали бы его, если бы увидели?

– Ну, разумеется! – Она осторожно прикоснулась пальцем к своему заклеенному носу.

– Если не я, то мой нос унюхает его за милю.

Выйдя из квартиры мисс Эвелет, я съехал на лифте на первый этаж к дежурке, где застал смотрителя Макбирни с женой. Она была костлявая маленькая женщина со сжатыми губами и острым носом мегеры; он – высокий и плечистый, с рыжими волосами и усами, красным лицом и веселыми водянисто-голубыми-глазами. Парень выглядел добродушным увальнем. Цедя слова, он начал рассказывать о нападении.

– Я как раз сменил прокладку на четвертом этаже, когда услышал выстрел. Я вышел посмотреть, что происходит, и оказался возле двери Топлинов именно тогда, когда этот оттуда вылетел. Мы увидели друг друга, и он, тут же прицелился в меня из своей пукалки. Но и я ни такой дурак, чтобы пробовать какие-нибудь штучки, я только прикрыл голову и дал деру, чтобы он в меня не попал. Я слышал, как он мчится наверх, поднял голову и увидел, как он свернул с пятого этажа на шестой. Я не гнался за ним. У меня не было никакого оружия, и я думал, что мы и так его достанем. В этом доме можно выбраться на соседнюю крышу с четвертого этажа, в крайнем случае – с пятого, но не с высших. А Топлины живут на пятом, вот я и подумал, что эта сволочь в наших руках. Если человек стоит перед лифтом, он видит парадную и черную лестницу. Поэтому я позвонил лифтеру – Амброуз его имя, – приказал ему включить сигнал тревоги, а потом бежать за дом и следить за пожарными лестницами, пока не прибудет полиция. Через минуту или две прилетела моя жена с револьвером и говорит, что Мартинес – это, стало быть, брат Амброуза, который обслуживает телефонный коммутатор и следит за входной дверью, – позвонил в полицию. И одну, и другую лестницы я видел, как на ладони, и парень не спустился ни по одной из них. Через пару минут явилась куча копов из отделения на Ричмонд-стрит. Они освободили Топлинов из чулана, в котором тот подонок их запер, и принялись обыскивать дом. Тут как раз вылетела на лестницу мисс Эвелет, лицо и платье у нее были в крови... Она сказала, что бандит был в ее квартире. Вот мы и подумали, что там мы его и сцапаем, но нет. Мы перетрясли каждый закоулок во всех квартирах. Парень исчез, как камфора.

– Ясно, что исчез! – язвительно заметила Макбирни. – Если бы ты только...

– Знаю, знаю, – прервал ее смотритель снисходительным тоном человека, привыкшего считать брюзжание супруги составной частью семейной жизни. – Если бы я изобразил героя и бросился на него, чтобы заработать пулю! Не так я глуп, чтобы лежать с простреленной ногой, как тот старый Топлин, или ходить с расквашенным носом, как эта Бланш Эвелет. У меня достаточно ума в голове, чтобы знать, когда следует поджать хвост. Я и не подумаю бросаться на парня, если у него в руке пушка.

– Ну, да! Уж ты не сделаешь ничего, что бы...

Эти супружеские препирательства ни к чему не приводили, поэтому я прервал их вопросом, адресованным к женщине:

– Кто является самым новым жильцом в доме?

– Семейство Джеральдов. Они въехали позавчера.

– В какую квартиру?

– В 704. Рядом с мисс Эвелет.

– А кто эти Джеральды?

– Они приехали из Бостона. Он говорит, что будет организовывать здесь филиал какой-то промышленной фирмы. Ему не меньше пятидесяти лет, и выглядит он так, будто у него несварение желудка.

– И переехал сюда он только с женой?

– Да. Она тоже слабенькая. Год или два провела в санатории.

– А перед ними кто снял квартиру?

– Мистер Хитон, квартира 525. Вселился две недели назад, но сейчас его здесь нет. Он выехал три дня назад в Лос-Анджелес. Сказал, что вернется дней через десять-двенадцать.

– Как он выглядит и чем занимается?

– Работает в каком-то театральном агентстве. Он полный, краснолицый.

– А кто вселился перед ним?

– Мисс Эвелет. Она живет здесь около месяца.

– А кто был перед ней?

– Семейство Уогенеров из квартиры 923. Вот уже почти два месяца, как они здесь живут.

– Что это за люди?

– Он занимался продажей недвижимости, но уже вышел из дела. Живет с женой и сыном Джеком. Парню лет девятнадцать. Успел уже снюхаться с Филлис Топлин.

– А как долго живут в доме Топлины?

– В следующем месяце будет два года.

Я отвернулся от миссис Макбирни и обратился к ее мужу:

– Полиция обыскала квартиры всех этих людей?

– Да-а, – ответил он. – Мы побывали в каждой комнате, заглядывали в каждый шкаф, в каждый чуланчик от крыши до подвала.

– Вы хорошо рассмотрели этого бандита?

– Пожалуй, да. У двери Топлинов есть лампа. Она светила ему прямо в лицо, когда он вылетел на лестницу.

– Не мог ли это быть один из жильцов?

– Н-нет, откуда?

– Вы узнали бы его, если бы еще раз увидели?

– Пожалуй, узнал бы.

– Как он выглядел?

– Такой маленький сопляк. Щенок лет двадцати трех – двадцати четырех. Бледная, рожа, старый темно-синий плащ.

– Смогу ли я найти где-нибудь тех парней, которые вчера дежурили при лифте и у входа? Как их там, Амброуз и Мартииес, так?

Смотритель поглядел на часы.

– Да, они должны уже быть здесь. Сегодня они работают с двух.

Я вышел в вестибюль и застал их играющими в орлянку. Они были братьями – худощавые молодые филиппинцы с блестящими глазами. К тому, что я уже знал, они много не добавили.

Как только Макбирни поднял тревогу, Амброуз съехал в вестибюль и велел брату позвонить в полицию. Потом он выбежал через черный ход и стал следить за пожарными лестницами. Одна из них проходила по тыльной, а другая по боковой стороне дома. Расположившись на некотором расстоянии от угла дома, он отлично видел обе, равно как и черный ход. Везде горел свет, так что лестницы были видны до самой крыши, но никто на них не появлялся.

Мартинес по телефону вызвал полицию, после чего следил за главным входом и парадной лестницей. Он никого не заметил.

Я как раз кончил допрашивать ребят, когда отворилась дверь на улицу и в вестибюль вошли двое мужчин. Одного из них я знал. Это был Билл Гэррен, полицейский агент, занимающийся ломбардами. Вторым был франтоватый блондинчик в свежевыглаженных брючках, короткой куртке и лакированных полуботинках с бежевыми гетрами, подобранными в тон перчатками и шляпе. На его лице была обиженная, надутая мина. По всей вероятности, общество Гэррена ему не подходило:

– Что ты здесь делаешь? – приветствовал меня Гэррен.

– Изучаю налет на Топлинов по линии страхового общества, – объяснил я.

– И что-то имеешь? – поинтересовался он.

– Птичка уже почти в моих руках, – сказал я полушутя, полусерьезно.

– Ну так будет весело! – Он показал зубы в усмешке. – Потому что я тоже одного имею! – Он кивнул головой в сторону своего элегантного спутника. – Пойдем с нами наверх.

Втроем мы вошли в лифт, и Амброуз поднял нас на пятый этаж. Гэррен ввел меня в ситуацию прежде, чем позвонил в дверь Топлинов.

– Этот милый молодой человек пытался только что реализовать колечко в ломбарде на Третьей улице. Колечко с изумрудом и бриллиантами, похоже на то, что увели у Топлинов. Он – парень твердый, ни слова не произнес с тех пор. Покажу его этим людям, а потом заберу в отделение, и там мы потолкуем по-другому. Там он обретет речь и начнет петь надлежащим образом!

Арестованный хмуро смотрел на лестничную площадку, не обращая внимания на угрозы. Гэррен нажал кнопку звонка, и спустя минуту дверь отворила служанка Хильда. Она сделала большие глаза при виде элегантного молодого человека, но проводила нас без слов в гостиную, где сидели миссис Топлин с дочерью.

– Привет, Джек, – приветствовала арестованного Филлис.

– Привет, Фил, – буркнул он, не глядя на нее.

– Приятель, не так ли? – обратился Гэррен к девушке. – Вы случайно не хотите ли нам что-нибудь сказать, мисс?

Филлис покраснела, но подняла голову и смерила детектива холодным взглядом.

– Может быть, вы соизволите снять шляпу? – сказала она.

Билл – парень неплохой, но кротостью он не грешит. В ответ он лихо сдвинул шляпу на один глаз и обратился к миссис Топлин.

– Видели ли вы когда-нибудь этого молодого человека?

– Ну, разумеется! – ответила миссис Топлин. – Ведь это сын Уогенеров, сверху...

– Так вот, – проинформировал присутствующих Билл, – молодой мистер Уогенер был задержан в ломбарде, где пытался обратить в деньги вот эту штучку. – Он вынул из кармана колечко, искрящееся белым и зеленым.

– Вы узнаете его, миссис?

– Разумеется! – воскликнула миссис Топлин. – Ведь это кольцо Филлис, которое этот бандит... – Она начала понимать, и ее нижняя челюсть отвисла от изумления. – Откуда... мистер Уогенер?..

– Именно, откуда? – повторил Билл.

Филлис сделала шаг вперед и стала между Гэрреном и мной, спиной к нему, а лицом ко мне.

– Я все объясню, – заявила она.

Прозвучало это, как надпись из немого фильма, а потому не было особо обещающе, но что мы должны были делать?

– Мы слушаем, – поощрил я ее.

– Я нашла колечко в коридоре около входной двери, когда нас освободили из этого чулана. Бандит обронил его, когда убегал. Я ничего не сказала родителям, потому что кольцо было застраховано, так что им это было без разницы, а если бы я его продала, то заимела бы немного собственных денег. Я спросила вчера Джека, не мог бы он это устроить, а он сказал, что, конечно же, знает, как за это взяться. Кроме этого, он не имел ничего общего с этой историей. Я только не предполагала, что он будет таким глупым и сегодня же сунется с этим в ломбард. – Она взглянула с сочувствием на своего сообщника.

– Видишь, что ты натворил! – сказала она с упреком.

Он переступил с ноги на ногу, глядя с обиженной миной в пол.

– Ха-ха-ха! Славная шуточка! – кисло засмеялся Билл Гэррен. – А вы знаете, мисс, историю про двух ирландцев, которые по ошибке попали в дамский туалет?

Так я и не узнал, знала ли она ее.

– Скажите, – обратился я к миссис Топлин, – принимая во внимание одежду и небритое лицо, этот молодой человек мог быть вчерашним бандитом?

Она решительно затрясла головой.

– Нет, никогда!

– Поставь на якорь своего подопечного, Билл, – предложил я, – и пойдем куда-нибудь в уголок пошептаться с глазу на глаз.

– Ладно, – согласился он.

Билл вытянул на середину комнаты тяжелое кресло, усадил на него Уогенера и приковал его наручниками к подлокотнику. Эта предосторожность была совершенно излишней, но Билла обозлило то, что присутствующие не опознали в молодом человеке бандита. Мы вдвоем вышли в коридор, откуда могли наблюдать за гостиной без опасения, что наш разговор окажется подслушанным.

– Дело простое, – сказал я негромко в большое, красное ухо Билла. – Мы имеем всего пять возможностей. Первая, что Уогенер совершил нападение по сговору с Топлинами. Вторая, что Топлины организовали нападение сами, а Уогенер использовался только для сбыта добычи. Третья, что вся эта история разыграна филдис и Уогенером без ведома старших. Четвертая, что Уогенер совершил грабеж сам, а девушка его покрывает. Наконец, пятая, что девушка говорит правду. Ни одна из этих теорий не объясняет, почему парень был настолько глуп, чтобы с этим колечком афишировать свое участие в деле с утра пораньше. Какая из этих пяти теорий тебе больше нравится?

– Мне все они подходят, – буркнул он. – Но больше всего мне нравится то, что этот франтик в моих руках, и я его сцапал, когда он пытался сбыть пресловутое колечко. Мне этого достаточно. Это ты развлекайся здесь с загадками, а мне больше ничего не нужно.

Вообще-то это было не так и глупо.

– Да и мне этого вполне достаточно, – согласился я. – Дело-то как обстоит? Страховое общество имеет основания задержать выплату страховки. Но я хотел бы узнать еще немного и добраться до шкуры того, кто напустил грабителя, чтобы щипнуть общество на солидную сумму. Пока соберем все, что еще найдется на этого пижона, запакуем его в банку, а потом посмотрим, что еще можно сделать.

– Ладно, – ответил Гэррен. – Ты подергай смотрителя и эту самую Эвелет, а я тем временем покажу паренька старому Топлину и прижму служанку.

Я кивнул головой и вышел из квартиры, оставил за собой незапертую дверь. Поднявшись на лифте на седьмой этаж, я велел Амброузу прислать Макбирни к Топлинам. Потом нажал кнопку звонка на двери Бланш Эвелет.

– Не могли бы вы сойти на минутку вниз? – обратился я к ней. – Есть там у нас кое-кто, кто может быть вашим вчерашним гостем.

– Что за вопрос! – Она бросилась за мной в направлении лестницы. – А если это он, то позволите ли вы мне отплатить ему за ущерб, нанесенный моей красоте?

– Позволю, – обещал я. – Только вы не должны слишком увлекаться: нужно, чтобы он мог предстать перед судом.

Я провел ее в квартиру Топлинов без звонка в дверь и застал всех в спальне Фрэнка Топлина. Один лишь взгляд на разочарованную физиономию Гэррена сказал мне, что ни мистер Топлин, ни служака не опознали в арестованном бандита. Я указал пальцем на Джека Уогенера. В глазах Бланш Эвелет отразилось разочарование.

– Вы ошиблись, – заявила она. – Это не тот человек.

Гэррен сердито взглянул на нее. Легко было сообразить, что если Топлинов что-то связывает с Уогенерами, то они не будут сыпать Джека. Поэтому Билл рассчитывал на то, что его идентификацию позволят осуществить лица посторонние – Бланш Эвелет и смотритель. Одно из этих лиц как раз отпало.

В этот момент прозвучал звонок, а минуту спустя служанка ввела Макбирни. Я указал ему на Джека Уогенера, который стоял рядом с Гэрреном, уныло глядя в пол.

– Вы его знаете?

– Да-а. Это сын Уогенеров.

– Не он ли угрожал вам пистолетом вчера на лестнице?

Макбирни удивленно выпучил свои водянистые глаза.

– Н-нет! – сказал он решительно, но тут же на его лице появилось сомнение.

– В старой одежде, с шапкой, надвинутой на глаза, небритый – не может ли это быть он?

– Н-не-ет, – протянул смотритель. – Пожалуй, нет, хотя... Хотя, если хорошенько поразмыслить, было в том щенке что-то знакомое. Так что... Кто знает, может, вы, мистер, и правы... Но наверняка я не могу сказать...

– Хватит! – буркнул Гэррен с неудовольствием.

Идентификация, предоставленная нам смотрителем, не стоила ломаного гроша. Даже категорическая и немедленная идентификация не всегда котируется в суде. Такова уж человеческая природа. Возьмите первого попавшегося человека – если это не тот единственный на сто тысяч, который обладает тренированным умом и памятью, да и тот не всегда сохранит трезвость взгляда, – выведите его из равновесия, покажите ему что-то, дайте часа два на раздумье, а потом начните задавать ему вопросы. Можете поставить сто к одному, что трудно будет обнаружить какую-нибудь связь между тем, что он видел, и его словами о том, что он видел. Вот так и этот Макбирни: еще час, и будет готов заложить голову, что Джек Уогенер и есть вчерашний бандит.

Гэррен взял парня под руку и направился к двери.

– Куда теперь, Билл? – спросил я его.

– К его родителям. Идешь со мной?

– Подожди минутку, – попросил я его. – Скажи мне еще раз: полицейские, которые приехали сюда по тревоге, сделали все, что им надлежало сделать?

– Я не принимал участия в этой забаве, – ответил Гэррен. – Когда я заявился сюда, все было кончено. Но, насколько я знаю, они перевернули весь дом вверх ногами..

Я обратился к Фрэнку Топлину. Поскольку все – его жена и дочь, служанка, Макбирни, Бланш Эвелет, Гэррен, его пленник и я – окружали полукругом его ложе, я мог одновременно уголком глаза наблюдать и за всем обществом.

– Кто-то замыливает мне глаза, – начал я свою речь. – Если бы все то, что было мне здесь сказано, имело смысл, то-то же самое можно было бы с таким же успехом сказать и о сухом законе. Ваши показания противоречат одно другому от начала и до конца. Возьмем того типа, который провел налет на вашу квартиру. Выглядит так, будто он был отлично сориентирован в ваших делах. Это могло быть просто случайностью, что он напал на вас как раз тогда, когда в доме были все драгоценности, вместо того, чтобы напасть на другую квартиру или даже на вашу, но в другой момент. Только вот не верю я в такие случайности. И мне почему-то сдается, что он хорошо знал, что делает. Он забрал у вас все побрякушки и поскакала квартиру мисс Эвелет. Может, он хотел сбежать вниз, да натолкнулся на Макбирни, а может, и нет. Фактом является то, что он побежал наверх, в квартиру мисс Эвелет, и там начал искать пожарную лестницу. Разве не славно? Парень знает, когда и где можно сделать детски простой налет, но не знает, по какой стороне дома проходит пожарная лестница. Никому из находившихся в квартире, как и Макбирни, он не говорит ни слова, а с мисс Эвелет вдруг начинает разговаривать низким басом. Разве не славно? Из квартиры мисс Эведет он улетучивается, как камфора, хотя все выходы находятся под наблюдением. Полиция была здесь прежде, чем он успел ускользнуть, и, разумеется, в первую очередь заблокировала все пути бегства, не говоря уже о том, что раньше то же самое учинили Мартинес, Амброуз и Макбирни. И несмотря на все это пташка упорхнула. Разве не славно? На нем была мятая одежда, которая выглядела так, как если бы он вытянул ее откуда-то перед налетом. Ну и это был очень маленький мужчина. Мисс Эвелет не назовешь такой уж маленькой девушкой, но из нее явно получился бы маленький мужчина. Кто-нибудь достаточно подозрительный мог бы подумать, что мисс Эвелет и есть тот самый бандит.

Фрэнк Топлин, его жена, молодой Уогенер, Макбирни и служанка смотрели на меня с недоверием. Гэррен оценивающе осматривал прищуренными глазами мисс Эвелет, которая сверлила меня взглядом так, словно хотела убить. Филлис смотрела на меня то ли пренебрежительно, то ли с состраданием по поводу моей глупости. Закончив рассматривать мисс Эвелет, Билл Гэррен медленно кивнул.

– Такой номер она могла бы выкинуть, – сказал он. – Разумеется, в замкнутом помещении и при условии, что не будет говорить.

– Именно, – сказал я.

– Именно ерунда! – взорвалась Филлис Топлин. – Дрянной из вас детектив! Думаете, что мы не отличили бы мужчину от женщины, переодетой мужчиной? У этого типа была двухдневная щетина на лице, настоящая щетина, если вы знаете, что это такое. Или вы предполагаете, что нам могли втереть очки приклеенной бородкой? Щетина была настоящая, и никакая не подделка!

Выражение удивления исчезло с лиц присутствующих, и все согласно закивали головами.

– Филлис права, – поддержал свою дочь Фрэнк Топлин. – Это был мужчина, а не женщина, переодетая мужчиной.

Жена, служанка и Макбирни явно разделяли эту точку зрения. Но я не из тех парней, которых легко сбить со следа, когда все улики ведут в определенном направлении. Я повернулся на каблуках в сторону Бланш Эвелет.

– А вы ничего не хотите добавить по этому делу? – спросил я.

Она сладко улыбнулась и покачала головой.

– Ладно, ладно, – сказал я. – Игра окончена. Идем!

Однако теперь оказалось, что ей есть что добавить. Она много кое-чего имела сказать; все это относилось ко мне и, по меньшей мере, не было для меня лестным. Ее голос стал резким от ярости; редко случается, чтобы такая ярость овладела кем-то внезапно. Мне стало очень неприятно. До сих пор дело развивалось гладко и спокойно, не возмущаемое никакими эксцессами, не было ничего, что оскорбило бы глаза и уши присутствующих здесь женщин, и я надеялся, что так будет до конца. Тем временем мисс Эвелет по мере того, как ругала меня, становилась все более вульгарной. Правда, она не знала слов, которых я до того не слышал, но слагала из них сочетания, совершенно для меня новые. Я терпел это так долго, как мог. Однако в конце концов заткнул ей рот своим кулаком.

– Спокойно, спокойно! – воскликнул Билл Гэррен, хватая меня за руку,

– Поберегите силы, Билл, – посоветовал я, отстраняя его руку, чтобы поднять умолкнувшую Эвелет с пола. – Твоя галантность прославила тебя, но вскоре ты убедишься, что настоящее имя нашей мисс Бланш – Том, Дик или Гарри.

Я поставил ее (или его) на ноги и спросил:

– Ну, теперь расскажешь нам обо всем?

Вместо ответа я услышал шипение.

– В связи с отсутствием информации из первых рук, – обратился я к остальным присутствующим, – я познакомлю вас, господа, со своей версией. Коль мисс Эвелет могла бы быть тем грабителем, если бы не отсутствие щетины и затруднений, возникающих, когда женщина пытается выдать себя за мужчину, то почему настоящий бандит не мог бы перевоплотиться в Бланш Эвелет перед налетом и после него с помощью парика и сильного... как это называется?.. депиллятора, которым он обрабатывал лицо? Женщине трудно подражать мужчине, но есть много мужчин, которые с успехом могут сойти за женщин. Итак, разве не мог наш приятель снять квартиру и все это организовать в облике Бланш Эвелет? Посидеть дня два дома, чтобы отросла борода, после чего спуститься вниз и разыграть этот номер? А затем разве не мог он вернуться наверх, ликвидировать щетину и переодеться в женское платье в течение, скажем, пятнадцати минут? Я утверждаю, что мог. А эти пятнадцать минут у него были. Не знаю только, как объяснить разбитый нос. Может, он упал, когда бежал наверх, и должен был приспособить к этому свою историю, а может, он разбил нос умышленно.

Мои домыслы оказались недалеки от истины, вот только настоящее имя этого типа было Фред. Фредерик Эйдж-нью Дадд. Девятнадцатилетним пареньком он попал в исправительное заведение в Онтарио за кражу в универмаге, которую он совершил, переодевшись женщиной. Он молчал, как рыба, так что мы так никогда и не отыскали его пистолет, темно-синий плащ, шапку и черные перчатки. Обнаружили мы только углубление в матрасе, где он скрывал все это от глаз полиции до того времени, когда смог без особой опасности вынести все это ночью. Зато драгоценности Топлинов возвращались к владельцам вещь за вещью по мере того, как сантехники раскручивали трубы и калориферы в квартире под номером 702.


Перевод Г.Рикмана и Э.Гюнтера | Рассказы | Перевод С.Манукова