home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement





9


ПОКАЗАНИЯ

КАБАЗЕВОЙ НАДЕЖДЫ КОНСТАНТИНОВНЫ,

ДАННЫЕ ЕЮ ЧИНОВНИКУ ОСОБЫХ ПОРУЧЕНИЙ

ПЕТЕРБУРГСКОЙ СЫСКНОЙ ПОЛИЦИИ

Р. Г. ВАНЗАРОВУ (БЕЗ ВЕДЕНИЯ ПРОТОКОЛА)


«Двадцать лет назад я, вольнослушательница Петербургского университета, посещала лекции тогда еще доцента Серебрякова. Мне нравилась эта широко мыслящая, свободолюбивая личность. На лекциях он говорил о праве каждого человека быть свободным и счастливым. Меня глубоко трогали его слова.

К этому времени я уже входила в революционную группу «Свобода или смерть!». Мы считали нашим идейным вдохновителем Сергея Нечаева и строго следовали его заветам «Катехизиса революционера». В наши планы входило уничтожение высших чиновников империи и создание предпосылок для широкого народного бунта.

Несколько террористических актов удались, и за нами началась охота жандармов и Третьего отделения. К моему позору, я не смогла справиться с чувствами к Серебрякову и стала его любовницей. Вскоре я почувствовала, что беременна. Я решила скрыть это от профессора и уничтожить плод. Товарищи нашли мне бабку-повитуху которая дала выпить горький отвар. Я надеялась, что плод умер. Но через месяц поняла, что ошиблась. Ребенок продолжал жить, аборт делать было поздно. Как раз в это время меня арестовали. Я оказалась в тюрьме. Над нами была устроена смехотворная процедура суда, который назвали «Процесс тринадцати». Всех членов нашей организации приговорили к бессрочной каторге.

На одном из этапов у меня начались роды. Акушер, который принял ребенка, сказал, что родился мальчик. Но когда я взяла дитя, то увидела явно выраженные женские половые органы. Я решила об этом никому не говорить. До пяти лет ребенок рос со мной, а потом его забрали в детский приют.

Я выдержала на каторге пятнадцать лет и решила бежать. К тому времени мой ребенок уже подрос. Я не знала, где он, но не особенно об этом беспокоилась. Когда в 1900 году я добралась до столицы, то обнаружила, что идти мне не к кому. Все мои товарищи умерли или догнивали в тюрьмах. Молодых революционеров я не знала.

На счастье, меня нашел один человек, который принял участие в моей судьбе. Он сказал, что новой революционной организации нужно, чтобы я следила за неким профессором. Возможно, он близок к изобретению нужного для революции вещества. Я согласилась, но человек сказал, что придется прикинуться глухонемой — так можно больше узнать. Человек привез меня в дом своего знакомого, где я сразу узнала постаревшего любовника — профессора Серебрякова!

Александр не узнал меня. Каторга сделала из молодой женщины старуху. И тогда во мне вспыхнула жажда мести. Всем. Этому миру, жандармам и Серебрякову. Мой протеже сказал, что я хорошая кухарка и стою немного. Серебряков подумал и снисходительно согласился. Я стала жить в его доме и ждать удобного случая.

Серебряков любил женщин, и у него часто бывали молодые и красивые девушки. И вот однажды, года два назад, я увидела барышню, которую не могла не узнать. Это был мой подросший ублюдок. Но в женском платье. Кажется, Серебряков хотел сделать и ее любовницей. Мне было безразлично, потому что я уже знала, над чем работает профессор. Он хотел изобрести универсальный эликсир жизни, божественную сому.

Однажды он пришел домой злой и долго кричал в кабинете, что отныне прекращает все общение со своими коллегами. Как я поняла, они стали насмехаться над его попыткой создать сому. А между тем к концу осени 1904 года профессор уже изобрел божественный напиток, но все еще не решался попробовать его. Он все ждал чего-то. Я внимательно следила за каждым его шагом, иногда сообщая новости своему знакомому.

А потом в доме появилась красивая барышня, которую Серебряков называл Надеждой, а затем и вторая — красавица по имени Ольга. Я сразу поняла, что они не те, за кого себя выдают. По их разговорам я догадалась, что они из юной поросли революционеров. Я стала искать удобного случая, чтобы сделать из них своих подручных.

И вот, 19 декабря профессор собрал трех дам и сообщил им об изобретении сомы. Он выгнал меня из комнаты, но я все слышала и поняла, что у меня в руках может быть оружие, сильнее любой бомбы. Я смогу отомстить. Я смогу уничтожить этот мир насилия до основания, даже не обращаясь за помощью к человеку, который устроил меня к профессору. Я подслушала, как Серебряков сообщил Ольге о церемонии причащения сомой у него на даче. Я поехала в Озерки, прокралась к дому и в окно увидела все.

На следующий день профессор заболел. Я сразу поняла, что это результат действия сомы. Потом появилась Ольга. В замочную скважину я видела, как профессор, выпив сомы, стал бегать по комнате. А затем Серебряков стал послушно выполнять любое желание Ланской. Для меня стало ясно: сома не только оружие, но и средство управления людьми.

На следующий день профессор выгнал меня из дому, якобы за то, что я украла его деньги. К счастью, меня приютил одинокий пьющий дворник. Я поняла, что время пришло и надо действовать немедленно, пока сома не попала в другие руки.

Вечером 30 декабря я дала дворнику денег на трактир, дождалась, когда Уварова уйдет, и отправилась наверх. Дверь оказалась незаперта. Профессор и моя дочь, которую он называл Марией, выпили сомы и стали бесноваться. Серебряков успокоился первым и упал на постель. Мария никак не хотела угомониться. Она скакала и вопила как дикий зверь. Я испугалась, что соседи вызовут полицию. И тогда я поймала ее, схватила за плечи и приказала: «Умри!» Мария охнула и упала, согнувшись пополам.

Я пощупала пульс. Она умерла от моего приказа! Я поняла, насколько велика сила сомы и несказанно обрадовалась! Я обыскала ее карманы и нашла ключ от квартиры.

Закрыв дверь, я спустилась вниз и увидела, что дворник мертвецки пьян. Ворота открыты. Я вынула из своего сундука домотканку и решила завернуть в нее мертвое тело. Я сняла шубку Марии и попробовала ей надеть. Но тело словно окаменело, я смогла натянуть лишь один рукав. Тогда я бросила в домотканку платок и шапочку, завязав все большим свертком.

Поздно ночью я вытащила тело на улицу и бросила у дома. Я хотела, чтобы полиция решила, что Марию убил профессор. Но когда я увидела во дворе Ванзарова и узнала, кто он такой, я испугалась. Мне надо было спешить.

В ночь на 1 января, когда филеры ушли, я проникла в квартиру и стала искать сому. Профессор спал глубоким сном, и я не боялась, что он проснется. Но найти мне ничего не удалось.

2 января я решила, что промедление смерти подобно. Так как дворник уже несколько дней не пил, я подмешала ему снотворного порошка, и он уснул. Я дождалась, когда уйдут филеры, и незаметно проникла в квартиру. Когда я вошла, Серебрякову было очень плохо, и он готовил себе порцию сомы. Увидев меня, Александр не испугался и не удивился. Он был так слаб, что еле мог пошевелить рукой. И тогда я заговорила. Мой бывший любовник, открыв рот, слушал, что я — Надежда Кабазева, что Мария — наш ребенок и что я случайно погубила ее. Я решила рассказать всю правду.

Александр стал плакать и просить у меня прощения. Я сказала, что прощаю его. И тогда он предложил мне принять напиток бога Сомы. Я отказалась, а он выпил. Этого момента я и ждала. Я приказала отдать мне сому. Серебряков полез в письменный стол и вытащил два маленьких флакончика. Потом я приказала отдать рецепт изготовления сомы. Александр протянул мне записную книжку, и я вырвала из нее страницы с записями.

Я приказала Серебрякову собрать все бумаги и сложить их в мешок. Он покорно подчинился. После этого я поняла, что надо замести все следы. В этот же мешок он сложил по моей команде лекарства с ночного столика, объедки из мусорного ведра и даже всю одежду из платяного шкафа. На всякий случай я приказала собрать фотографии. Чтобы убедить следствие, что Марию убил профессор, я положила в буфет такую же домотканку.

Из собранных вещей получился довольно объемный куль. Я приказала Серебрякову надеть шубу и нести мешок. Я решила спрятать все концы в воду. По ночным улицам мы дошли до набережной, где я увидела свежие проруби. Я приказала Серебрякову идти прямо. Он шел до тех пор, пока не провалился. Я была счастлива!

Но оставались еще барышни. Я сразу поняла, что Ланская — умна и сообразительна, а Уварова глуповата. Переодевшись в крестьянина, я выследила, где живет Ланская, и на улице встретила ее. Поначалу она не хотела со мной разговаривать, но, услышав слово «сома», испугалась. Я сказала, что я не враг, а такой же революционер, как и она. И вместе мы сможем сделать многое. Она согласилась и стала помощником революционера второй степени, как учил великий Нечаев.

Что касается Уваровой, то я сделала ее помощником революционера всего лишь третьей степени. Она выпила сомы и стала моим рабом».



предыдущая глава | Божественный яд | cледующая глава