home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



1


Кабинет Аполлона Григорьевича Лебедева располагался в здании Департамента полиции на Фонтанке, рядом с антропометрическим бюро. Собственно говоря, это и не кабинет был вовсе. Среди чудовищного нагромождения разнообразнейших вещей посетитель чувствовал себя, как в кладовке. Эксперт-криминалист имел дурную привычку ничего не выбрасывать.

Здесь скопились тысячи предметов, проходивших по разным делам. В банках со спиртом плавали человеческие органы и зародыши. Коллекция ножей, кастетов и заточек перемежалась отличным собранием огнестрельного оружия. На стенах в полном беспорядке висели театральные плакаты, анатомические таблицы и какие-то списки размеров и измерений. Кроме того, шкафы лопались от папок с выписками, журналами и специальной литературой. Зачастую все это богатство вываливалось на пол.

На рабочем столе стояли лабораторные реторты, химикаты, баночки, стеклышки, а в центре беспорядка находилось самое главное богатство — великолепный английский микроскоп. В общем, кабинет представлял собой нечто среднее между лавкой старьевщика и лабораторией алхимика.

Когда настенные часы пробили полдень, Ванзаров без стука открыл дверь.

В святилище криминалистики стоял ужасающий запах: смесь вонючих никарагуанских сигариль с химреактивами. К тому же грузному человеку в кабинете Лебедева приходилось быть особенно аккуратным. Родион Георгиевич бочком протиснулся между стеллажами и полками, ожидая в любую минуту получить удар по голове свалившейся банкой.

Сам криминалист сидел за столом, скинув сюртук и засучив рукава рубашки. Он рассматривал что-то в микроскоп и яростно пыхтел.

— Ага, попался! — крикнул эксперт. И только тогда повернулся к гостю. — Я все слышал, Ванзаров, ко мне нельзя подкрасться незаметно!

Родион Георгиевич увидел, что глаза Лебедева покраснели, как у кролика, и заботливо поинтересовался, не заболел ли он.

— Еще спрашивает! — с притворным гневом крикнул Лебедев. — По вашей милости встретил новый, тысяча девятьсот пятый год в лаборатории! Каково!

— Ну, я же не просил вас… — начал оправдываться Ванзаров.

— Не берите в голову, коллега, хоть с толком провел бессонную ночь. Это значительно интересней, чем пить шампанское и волочиться за юбками, да! В мои-то годы!

Аполлон Григорьевич явно напрашивался на комплимент, но сыщик промолчал. Он достал мятую фотокарточку и протянул Лебедеву.

— Прошу проверить по картотеке антропометрического…

Эксперт стал разглядывать групповой портрет с живым интересом.

— Позвольте, да эту барышню я имел честь препарировать!.. А вот эта, напротив нашей знакомой, просто редкая красавица, — с видом знатока заметил он. — Хотя я с такой не стал бы крутить роман… Что-то есть в ней сильное и опасное. А кто она?

— Мы не знаем… — признался сыщик.

— Да, интересная женщина… И эта, которая на ковре, тоже ничего. А она кто? — не унимался Лебедев.

— Мы не знаем! — с досадой повторил Родион Георгиевич.

Эксперт, увлеченный красивыми женщинами, не замечал его раздражения.

— Профессор умеет подбирать неплохих учениц! Я вот помню, у меня в Киеве был случай… — Лебедев оторвал глаза от фотографии и увидел насупившегося Ванзарова. — Ладно, об этом в другой раз… Обязательно сегодня же проверю…

— Удалось выяснить что-то важное? — спросил сыщик.

— А как же! — из хаоса на столе Лебедев вытащил пробирку, наполненную белым порошком.

— И что это такое, позвольте спросить? — с сомнением поинтересовался Ванзаров.

— Новейший метод хроматографии! — Лебедев с удовольствием потряс колбочку. — Разработан нашим русским ученым Михаилом Цветом, добрейшим человеком и совершенно уникальным ботаником. Господин Цвет придумал использовать трубочку с мелом для разделения пигментов зеленого листа. А я вот приспособил хроматографию для криминалистики. Про это изобретение у нас мало кто знает, но я предрекаю ему грандиозное будущее.

Сыщик не понял, в чем гениальная простота хроматографии, но спорить не стал.

— Так что же вы нашли? — напомнил он.

Лебедев выудил из стопки исписанных листов мятую бумажку:

— Прошу внимания, это надо слушать стоя… ну, вы и так стоите… извините, сесть некуда…

Эксперт рассказал, что жидкость из желудка Марии Ланге оказалась смесью молока, меда и мочи какого-то животного, возможно коровы.

— У меня есть подозрение, — добавил Лебедев, — что покойница употребляла эту жидкость довольно регулярно.

— Как лекарство? — уточнил Ванзаров.

— Эта смесь не является лекарством и не представляет опасности для жизни. Скорее, как стимулирующее средство. Думаю, в ее положении это было вполне естественно.

У сыщика родилась пока еще смутная догадка:

— То есть, вместо употребления морфия, она пила это вещество?

— Вполне возможно. Но, используя оптическую методику Александра Пеля по определению растительных ядов…

— Вы нашли яд? — перебил Ванзаров.

— Яда — не нашел! — Лебедев довольно ухмыльнулся. — Зато нашел кое-что другое. Могу с уверенностью сказать, что в состав жидкости входит Amanita muscaria!

— Что?

— Мухомор!

— Вы серьезно? — подозрительно спросил Родион Георгиевич.

— Более чем! — Лебедев перевернул бумажку. — Хочу вам сказать, что нахождение этого гриба мне многое объясняет.

— А мне, к сожалению, ничего. Знаю совершенно точно: мухоморы не варят, не солят и не маринуют! — вздохнул Ванзаров.

— В сибирских деревнях мухоморы едят сырыми! — заявил Лебедев.

— Зачем?

— Так сказать, для поднятия настроения. Дело в том, что мухомор богат микотропиновыми кислотами — веществами, вызывающими галлюцинации. Мухомор значительно быстрее, чем китайский опий, может привести вас в мир грез и фантазий. Однако отравиться им можно, только сильно постаравшись. Но это еще не все!

— Ну, порадуйте, — без улыбки сказал Ванзаров.

— Я обнаружил следы Cannabis! — гордо заявил Лебедев.

— А это что, поганка?

— Конопля!

— Так из нее же веревки делают?

— И не только веревки! — Лебедев отбросил бумажку на стол. — В Англии еще с середины прошлого века конопля вошла в лечебные справочники фармакологии. А вот южноамериканские индейцы с доколумбовых времен ее сушат, набивают в трубки и курят с большим эффектом для фантазии. Но коноплей убить невозможно.

— То есть, выходит, мы можем закрыть это дело, даже не начиная его? — тихо спросил Родион Георгиевич.

— Конечно. Раз нет жертвы, а, как показало вскрытие, ее нет по объективным химическим фактам, то нет и дела. А гермафродитизм не является уликой или преступлением! Тем более с точки зрения законодательства Мария Ланге будет признана обычной женщиной. Согласны?

Ванзаров прекрасно знал, что в законах Российской империи гермафродиты не существовали вовсе. То есть с точки зрения наследственного права Мария Ланге неизбежно должна была быть признана или женщиной, или мужчиной. Но с убийством или Серебряковым, на первый взгляд, это никак не связано.

— Скажите честно, Аполлон Григорьевич, вы считаете, что она умерла? — поинтересовался Ванзаров.

— Нет, ее убили. Причем изощренно. Но мое мнение к делу не пришьешь. Ну что, закрываем дельце?

— Наоборот, приложим все усилия, чтобы найти того, кто травит людей, — ответил Ванзаров, не повышая голоса.

— Хорошо, я согласен, — кивнул Лебедев.

— Почему?

— Потому что в состав смеси входит еще какое-то вещество. Я не смог определить его и выделить в чистом виде. Думаю, это очень редкое органическое соединение. Скажите спасибо хроматографии гениального Михаила Цвета!

Ванзарову захотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым уважаемого эксперта за то, что он ваньку валял. Но сыщик сдержал порыв.

— А что показал анализ холстины? Что нам говорит хрено… хроматография? — язвительно спросил он.

— Да какой там анализ! — Лебедев улыбнулся. — Самая обычная льняная домотканка. В деревнях идет за скатерть. Новая. Нестираная. Использовали раз, чтобы упаковать тело.

— А что… — начал было Ванзаров, но криминалист его перебил:

— Ладно, коллега, хватит опытов. — Лебедев поднялся из-за стола и размял затекшую спину. — Поехали в Английский клуб, познакомлю вас с одним забавным чудаком.



предыдущая глава | Божественный яд | cледующая глава