home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement





6


Это был самый счастливый день в жизни Курочкина. Он сделал предложение со всеми романтическими условностями, дарением кольца на коленях и счастливым поцелуем от Настеньки после ее робкого «да!».

Родители тут же благословили молодых.

Уладив все дела с будущими родственниками, Филимон телефонировал в Управление. Узнав, что дамы обещают быть только вечером, Джуранский приказал филеру немедленно возвращаться в «Сан-Ремо», пообещав примчаться с подмогой. Курочкин троекратно расцеловался с будущим тестем и тещей, нежно чмокнул ручку невесты и со всех ног кинулся на Невский.

Он успел раньше Джуранского и еще минут пять ходил по улице, остывая от бега. Несмотря на радость помолвки, Курочкин, сам не зная почему, все больше ощущал смутное беспокойство.

Джуранский с агентами в штатском прибыл на пролетке, изрядно просевшей под весом трех крупных мужчин.

Портье «Сан-Ремо» мирно жаловался коридорным на тяготы жизни. Увидев страшного Курочкина, который появился в окружении суровых господ, Макар ощутил слабость в коленях. Коридорных как ветром сдуло.

— Где чемоданы? — сразу спросил ротмистр.

Пичугин мелко трясся осиновым листом и не мог выдавить ни звука. Курочкину пришлось поддерживать за локоть ослабевшего парня.

— Да хватит дрожать, ничего тебе не сделаем, — Филимон легонько толкнул портье в бок. — Неси чемоданы, кому сказано.

Макар совершенно безумными глазами посмотрел на филера.

— Так нету их! — выдавил он.

— Как нету? — с едва сдержанной угрозой спросил Джуранский. А по спине Курочкина пробежали холодные мурашки.

— Так это… — запинаясь, промямлил Макар. — В полицию забрали.

— Что значит «в полицию»? — стараясь держать себя в руках, угрожающе проговорил ротмистр.

От ужаса Макар громко икнул.

— Вот как господин этот ушли-с, — портье кивнул на Курочкина, — минут через пять приходит дама и спрашивает: «Сыскная полиция была»? Я говорю: «Вот как, разминулись». Они-с и говорят: «У меня срочный приказ доставить чемоданы начальнику сыскной полиции». Я, конечно, удивился, порядок понимаю, говорю: «А нельзя ли какой документик?» Она говорит: «Можно» — и вытаскивает гербовую бумагу. Ну, я, признаться, читать не стал, вижу — все официально, правильно. Да и дама вызывает уважение…

— Дальше, — тихо произнес Джуранский.

— А дальше пошел я за чемоданами, принес и говорю: «Можно ли какую расписочку?» Дама, говорит: «Конечно» — и тут же пишет… вы позволите?

Макар собрался с силами, зашел за стойку и протянул половинку листка. Джуранский схватил записку и бегло прочел. Если бы записка не являлась важнейшей уликой, ротмистр разорвал бы ее в мелкие клочки. Скрывая бешенство, Мечислав Николаевич аккуратно сложил бумажку, спрятал в нагрудный карман и посмотрел на Курочкина так, что у филера похолодело внутри.

— И что было дальше? — обернулся он к Пичугину.

— А ничего особенного… Отнес даме чемоданы, посадил на пролетку. Она мне червонец дала, сказала: «Благодарность за труды от сыскной полиции»! Если дама с таким документом от полиции приходит, разве я могу отказать?

— Как выглядела дама, сможешь описать? — тихо спросил ротмистр.

— Высокая, пелерина серая, голос приятный.

— А лицо какое?

— Откуда ж я знаю! — вздохнул портье. — Они-с черной вуалью прикрывали-с.

Джуранский понял, что сыскной полиции поставили даже не мат. Об нее просто вытерли ноги. И ротмистр точно знал, кого за это надо благодарить. А Курочкину, от обиды и злости на себя, хотелось рыдать, но он лишь до крови кусал губы.



предыдущая глава | Божественный яд | cледующая глава