home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Мессианский комплекс Гитлера — Воляк власти и способностьк внушению — Одержимость расовой идеей и ненависть к евреям — Упадок его здоровья — Лучше гибель, чем компромисс.

Так как в последующие годы я часто встречался с Гитлером, то, видимо, должен попытаться нарисовать его хотя бы приблизительный портрет. Однако сомневаюсь, в состоянии ли я сделать это. В любом случае, попытаюсь дополнить уже существующую картину некоторыми характерными штрихами.

Наряду со знаниями, частично основательными, частично дилетантскими, ограниченными мелкобуржуазным кругозором, Гитлер обладал похожим на чутье политическим инстинктом, соединенным с навязчивой идеей о том, что провидение избрало его для совершения чего-то совершенно особенного в истории немецкого народа. Эти качества дополнялись способностью молниеносно выносить решения, не сковывая себя зачастую при этом моральными соображениями; эта способность, пока ему не изменяло счастье, позволяла ошеломлять не только немецкий народ, но и одно время почти весь мир. Его «мессианский комплекс» усиливался стремлением к власти и величию, а также «волей к жестокости». Следуя Ницше так, как он его понимал, Гитлер предоставлял человеку возможность стать «сверхчеловеком». (Он подробно изучал биографии Наполеона и Бисмарка, и однажды я услышал от него замечание, сделанное в узком кругу: «История могла бы развиваться совершенно иначе, если бы Фридрих Великий женился на Марии Терезии».)

В бога как такового он не верил, веря только в кровную связь поколений и отрицая дальнейшую жизнь после смерти. Часто он цитировал Эдду: «Все пройдет, ничего не останется, кроме смерти и славы деяний». Важной чертой в характере Гитлера была его способность к внушению, которая позволила ему в течение двенадцати лет быть повелителем восьмидесятимиллионного народа. И он умел пользоваться этой способностью — она проявилась не только в том, что он имел обыкновение подчинять и делать себе послушными многих из своего окружения, он использовал ее очень охотно для того, чтобы создать у своих собеседников впечатление о себе, как о человеке, обладающем незаурядным интеллектом и глубокими знаниями. Это впечатление он стремился усилить благодаря умению дискутировать. Это удавалось ему мастерски. В споре он умел переубедить даже опытных специалистов. Контраргументы приходили им в голову в большинстве случаев только после того, как за ними захлопывалась дверь рейхсканцелярии и когда они, по здравом размышлении, обнаруживали, насколько неубедительными были доводы Гитлера. Его пристрастие к древней германской истории, изучение источников нордической культуры и прежде всего арийских народов явились той основой, на которой в значительной мере строилась его расовая теория о превосходстве германских народов и на которую опиралось его неприятие смешанных рас. На этой же основе выросла и его первоначальная концепция единения с Англией, «братским германским народом». Это единение предполагалось осуществить всеобъемлюще, слить воедино биологический и политический потенциалы обоих народов и противопоставить их величайшему врагу Запада, «коммунистическому недочеловечеству». При этом он был твердо убежден, что Сталин с 1924 года, в соответствии с гигантской тайной программой осуществляет систематическое расовое смешение народов Советского Союза, стремясь к преобладанию монголоидных элементов. Многочисленные разведывательные сообщения о действительном положении дел в России не могли заставить его отказаться от этой навязчивой идеи.

О ненависти Гитлера к евреям я говорил в начале 30-х годов с одним из своих старших коллег, врачом д-ром Г. в Мюнхене. Из этой беседы я вынес первое представление о том, как далеко зашел фанатизм Гитлера в этой области уже тогда. Д-р Г. был приверженцем так называемого «астрологического маятника», искусства, которое, якобы, позволяло ему без труда выявлять среди прочих людей евреев и полукровок. Гитлер, по его словам, много раз поручал ему такие задания.

Еще одним человеком, утвердившим Гитлера в его антисемитских взглядах, был австрийский инженер Пляйшингер. От него Гитлер перенял так часто цитировавшееся впоследствии выражение: «Евреи — это опаснейшие микробы разложения; они способны только к аналитическому, а не синтетическому мышлению». Пляйшингер подал Гитлеру идею внутренней организации партии на основе иерархической системы католической церкви. Он был также автором известных идей о «политике большого пространства». Кроме того, он снабжал Гитлера работами по военному искусству, из которых тот почерпнул свои познания о массовых и народных армиях, о значении в будущем специальных соединений, о летчиках-камикадзе и т.п. Однажды я был свидетелем разговора, когда Гитлер заявил, что в 2000-м году вообще не будет пехотных подразделений, а только одноместные танки. Эти танки, говорил Гитлер, будут работать не на жидком топливе, будут оснащены новым наступательным оружием и в радиусе до двух тысяч километров не будут нуждаться в снабжении.

Убеждение Гитлера в своем мессианстве с годами настолько усиливалось, что все больше и больше приобретало все признаки болезненной одержимости. После смерти Гейдриха мне предоставилась возможность ознакомиться с некоторыми заключениями личных врачей Гитлера — Морелля, Брандта и Штумпфэггера, а также побеседовать с профессором де Кринисом о все более тяжелом состоянии нервной системы Гитлера. С 1943 года (после Сталинграда и поражения в Северной Африке) в результате нервного переутомления и перенапряжения все более заметными стали признаки болезни Паркинсона, приведшей его к нервному параличу. В этот период стремление Гитлера к уничтожению евреев возросло еще больше. Чаще, чем когда-либо, он разражался ругательствами в адрес «международного еврейства», в котором он видел главного виновника военных поражений. С этой точки зрения он отнесся и к конференции в Касабланке, на которой Черчилль и Рузвельт выдвинули требование безоговорочной капитуляции Германии — они были для него не чем иным, как «орудием евреев».

По мере обострения возбудимости Гитлера, росло количество бесчисленных приказов и указаний, которыми он засыпал всех своих сотрудников, руководителей ведомств и чиновников. При этом редко бывало так, чтобы один и тот же приказ не был отдан одновременно двум лицам или двум учреждениям одновременно. Такое дублирование он называл «естественной конкуренцией в работе», «способом повышения производительности труда» и тому подобными терминами. Как-то он сказал: «Надо, чтобы люди суетились, ведь от трения возникает теплота, а теплота рождает энергию».

Когда я снова через длительное время в середине 1944 года увидел Гитлера — я тогда с Гиммлером докладывал в штаб-квартире фюрера — я просто испугался. Глаза Гитлера, обычно притягивавшие к себе, были усталыми и утратили свой блеск. Спина заметно согнулась, движения были медленными и тяжеловесными. Его левая рука дрожала так сильно, что он постоянно придерживал ее правой. И только голос был еще ясным и полнозвучным.

Гитлер коснулся, на основе представленных мной разведывательных сообщений, некоторых проблем на Балканах, особенно отношения югославского генерала Михайловича к англичанам, отношений англичан с Тито, а также положения на Ближнем Востоке. После этого он посмотрел на меня пронизывающим взором и сказал: «Я регулярно читаю ваши доклады „Эгмонт“ [13]. Затем последовала пауза. Слова, произносимые в душной атмосфере бункера, звучали обвиняюще, как будто выносили приговор. «Запомните одно, Шелленберг, — продолжал громовым голосом Гитлер, — в этой войне нет места компромиссам, возможна только или победа, или гибель. Если немецкий народ не справится со своими задачами, он погибнет». И затем он произнес незабываемую для меня фразу: «Да, тогда он должен погибнуть, должен вымереть. Ведь лучшие сыны народа падуг в борьбе, а оставшиеся должны уступить место биологически более сильному противнику. Если немецкий народ не победит, конец Германии будет ужасен. Но большего она, в таком случае, не заслужила».

Перед нами было воплощенное безумие.


ПОКУШЕНИЕ В МЮНХЕНСКОЙ ПИВНОЙ | Мемуары [Лабиринт] | ОПЕРАЦИЯ «УЧЕНИЯ НА ВЕЗЕРЕ» — НАСТУПЛЕНИЕ НА ЗАПАДЕ — ОПЕРАЦИЯ «МОРСКОЙ ЛЕВ»