home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Осколки войны

Пригревало весеннее солнце. Издалека доносилось монотонное стрекотание, пролетевшего в сторону Ханкалы, «Ми-8». Старший лейтенант Гурнов сидел на хлипком деревянном ящике у бетонного блока и курил, провожая взглядом из-под белесых бровей группу чеченок, которые, шумно болтая, с огромными сумками и баулами направлялись в сторону рынка. Мимо блокпоста какой-то измождённый старик, тащил тележку на расхлябанных колёсиках от детской коляски, гружённую нехитрым скарбом. Напротив, за разбитой дорогой, сплошные руины: за горами мусора и битого кирпича пустые закопчённые глазницы разрушенных домов. Весь облепленный бойцами, словно муравьями, промчался, уляпанный грязью, «бэтээр». За ним проехали бежевые «жигули», в которых восседали какие-то мужики с недобрыми небритыми лицами. Потом прошмыгнула старая облезлая «Волга» с набитым доверху багажником..

Вон там, за развалинами, полегла Майкопская бригада; а в том, покорёженном авиаударом, доме, на третьем этаже сегодня сапёры обнаружили «лёжку» снайпера. И сняли две мастерски замаскированные растяжки, когда обрабатывали подходы к лестнице, ведущей наверх. Кто-то из «духов», видимо, готовил себе удобную позицию для обстрела блокпоста. Сапёры обещали на днях рвануть эту чёртову лестницу, чтобы никто не смог пробраться на верхние этажи. Вчера на рынке среди бела дня выстрелами в спину «чехи» завалили трех зазевавшихся «федералов». Опустив голову, Гурнов, лениво сплюнул в грязь, усеянную окурками и шелухой от семечек. На коленях у него покоился автомат. Потёртая разгрузка была туго набита рожками. Шёл 68-й день треклятой командировки. Осталось ещё двадцать два дня томительного ожидания. Двадцать два дня неизвестности, двадцать два дня тревоги, двадцать два дня адского напряжения… Это была уже третья его командировка в Чечню. Чесалась давно немытая голова, позуживала спина: тело тосковало по баньке. Эх, сейчас бы горяченького парку, да берёзовый веничек…

— Дядь, даш закурить, а? — вдруг раздалось со стороны шлагбаума, прервав его невесёлые думы. Гурнов повернул голову. Какой-то настырный шкет, лет двенадцати, настойчиво канючил у сержанта Егорова курево.

— Эй, пацан! Иди сюда! — окликнул его старший лейтенант. Шкет подошёл, под его рваными, огромными не по размеру, десантными ботинками смачно чавкала весенняя грязь. У замурзанной куртки были подвёрнуты обтрёпанные рукава. На голову напялена, видавшая виды, вязаная шапка с символикой «адидаса». Из-под неё насторожённо глядели большие темно-серые глаза. Из левого кармана куртки торчала пластиковая бутылка из-под «пепси».


— Ну, чего тебе? — бесцеремонно спросил мальчишка, нехотя подойдя к бетонным блокам и с любопытством посматривая на Г урнова.

— Мне-то, ничего! А тебе, что надо? Чего, тут забыл, молокосос?

— Курнуть бы! Сигаретки не найдётся?

— Почему не найдётся, для такого гарного хлопца всегда найдём! — сказал добродушно Гурнов, извлекая из пачки сигарету и протягивая её сопляку.

Пацан, быстро схватил сигарету грязными, с обломанными ногтями, пальцами и, подбросив её вверх, ловко поймал на лету пухлыми губами. Деловито покопавшись в кармане, достал зеленую зажигалку и, пощёлкав ею, прикурил. Гурнов, не сдержавшись, громко хмыкнул, ему было смешно и горько смотреть на пацана, который с серьёзным видом дымил как заядлый курильщик.

— Тебя как зовут, троглодит? — задал он вопрос, вытряхивая из пачки сигарету.

— Меня-то? Санькой! А тебя?

— Сергей Андреич! Не слишком длинно? Можно, просто, Андреич! Ты где живёшь-то, клоп?

— А там! — пацан махнул засаленным рукавом куда-то в сторону Старопромысловского района. — В подвале!

— Это, ещё что за чучело? — увидев беспризорника, удивился, выглянувший наружу, заспанный снайпер Павел Савченко. — Начштаба новый пожаловал?

— Свои, Паша, свои! — отрезал хмурый Гурнов, разминая пальцами сигарету и тоже закуривая.

— С рынка видать идёшь?

— Откуда ж ещё!

— Что там интересного? Чего там делал-то, если не секрет? Торговал, что ли?

— Смеёшься? Чем, блин, торговать? Дырками, на жопе!

— А хоть бы и так! — усмехнулся Гурнов.

— Вот, бутылку с «пепсой» у тётки слямзил! — Санька гордо похлопал по отопыренному карману.

— Родители-то чем занимаются? — полюбопытствовал старший лейтенант.

— Нету, их у меня!

— Как это, нет предков? Куда подевались?

— Отец пропал! А мамку убили с бабушкой!

— Значит, ты совсем один?

— Скажешь тоже, один? Нас в подвале много! Баба Тоня, тётя Вера, старик Михалыч, Дадаевы! Мурад ещё!

— Что, и больше никого из родных у тебя нет?

— Когда я ещё маленьким был, приезжал дядя Володя. Мамин брат. Но это было давно. Я его почти не помню!

— А где он живёт, знаешь?

— Не! Не помню! Откуда-то издалека приезжал. Кажется, из Сыктывара, что ли!

— Из Сыктывкара, говоришь? — поправил мальчишку Гурнов. — Да, это не близко. В школу-то, ты хоть ходил?

— Да, во второй класс! Потом война началась.

— Учиться тебе надо, парень! Учиться! Выбираться отсюда, из этого дерьма, с этого кладбища. Родственников искать. Иначе, парень, загнёшься, пропадёшь здесь совсем.

— Я, пропаду? А это, видел! — Санька изобразил руками красноречивый жест и сделал не всякий случай шаг назад.

Гурнов закашлялся от смеха.

— Ну, ладно, ладно! Не пропадёшь! Верю! Парень ты, я вижу ушлый, такие не пропадают!

— То-то же, а то пропадёшь, пропадёшь, — миролюбиво продолжал пацан.

— Санек, а кем мечтаешь стать, когда вырастешь? Небось, лётчиком или моряком?

— Не, только не лётчиком. Ненавижу их, гадов! — серые глаза мальчишки потемнели, губы сжались. — Шофёром буду! Как папка!

— А почему шофёром-то? Быструю езду любишь?

— Ага! Едешь, все мелькает. Здорово!

— Да, шофёром быть хорошо. Только не здесь, — глубоко затягиваясь, Гурнов, погруженный в себя, задумчиво смотрел куда-то мимо пацана.

— Андреич! На связь! — позвал кто-то из-за бетонных блоков. Омоновец поднялся, сильным щелчком отправил окурок в лужу.

— Будет время, заходи! Может, придумаем что-нибудь насчёт тебя! — уже на ходу бросил он, исчезая в проёме укрытия.

— Андреич! Вставай! К тебе тут целая делегация пожаловала! — прапорщик Малахов настойчиво расталкивал спящего Гурнова.

— Кто там ещё? — проворчал сердито тот, усаживаясь на нары, с трудом продирая глаза.

— Гаврош, твой заявился! Иди встречай, «Макаренко»!

Гурнов выглянул, щурясь от яркого солнца. У шлагбаума в стоптанных десантных ботинках маячил Санька и широко во весь рот приветливо улыбался. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял маленький чумазый пацанёнок лет пяти. Который, вцепившись ручонкой в Санькину куртку, испуганно смотрел на военных.

— Пропусти! Это ко мне! — крикнул старший лейтенант Волкову, который «месил грязь» на посту.

Мальчишки, обойдя заграждение из колючей проволоки, подошли к стене, испещрённой многочисленными оспинами от пуль и осколков.

— Ну, здорово, Санчес !

— Здорово!

— Братишка твой, что ли? — омоновец, сладко зевнув, кивнул на кроху.

— Нет, это Мурад! Живём вместе! У него тоже родичи погибли!

Чёрные блестящие как вишни, глазёнки малыша исподлобья затравленно выжидательно, не мигая, смотрели на Гурнова. На бледном худеньком личике видны были следы потёков от слез. Одет он был зимнюю болоньевую куртку; на ногах женские резиновые сапоги с продетой верёвкой через прорези в голенищах, чтобы не сваливались с ног. Смуглый, в натянутой на уши, когда-то голубой, шерстяной шапке, он был похож на маленького цыганёнка, которые попрошайничают по вокзалам и подземным переходам.

— Как мой Серёжка, — подумал Гурнов, взглянув на его сопливую мордашку. — Только моему, наверное, поменьше будет. Да и щеки пухлее.

— Ну, как дела, пацаны? — бодро спросил он, присев на корточки перед шмыгающим носом мальцом и поправляя тому криво торчащую шапку. — На рынок навострили лыжи?

— За добычей, вот идём! Может что-нибудь обломится. Андреич, у тебя закурить не найдётся? — делая хитрую физиономию, Санька, как-то замялся и сплюнул себе под ноги.

Гурнов усмехнулся и достал из кармана пачку.

— На, держи, брат! — старший лейтенант вытряхнул с пяток сигарет в ладонь мальчишки.

Санька лихо заложил одну за ухо, а остальные бережно спрятал в карман.

— Санек, все хотел тебя спросить. Может, у тебя документы какие-нибудь сохранились? От родителей! Может, фотки какие-нибудь. Если найдёшь, принеси. Соседей поспрашивай. Может они чего знают. Поищем твоего дядю.

— Как его, блин, теперь найдёшь? Если даже не знаю ни фамилии, нигде живёт.

— Ну, это уж, шкет, не твоя забота.

— Посмотрю, вроде осталось несколько фотографий.

— Сказал, найдём! Значит найдём!

— Ладно, Андреич, мы пойдём! Некогда нам! — почему-то заторопился, вдруг погрустневший пацан.

— Погоди, старик, я сейчас! — Гурнов нырнул в бетонное укрытие. Через некоторое время он появился с большой краюхой хлеба и банкой тушонки.

— Андреич! Гони их к чёртовой матери! Здесь, что? Богадельня? — отозвался из чрева «бетонной хижины» всегда угрюмый старший сержант Касаткин, подбрасывая деревяшки от сломанного ящика в гудящую буржуйку.

— Коля, не ворчи.

— Тоже мне, Иисус Христос выискался? Всех не накормишь! Самим уж скоро жрать нечего будет!

Что-то звякнуло. Сержант Егоров, весь напрягшись, поднял «ворон» к глазам. На обочине дороги явно кто-то копошился. Передёрнув затвор, он дал из РПК короткую очередь в темноту.

И тут ночь словно взорвалась фейерверком. По блокпосту долбанули из гранатомёта; и пулемётные очереди, ударившие со стороны руин, слились в бешенную барабанную дробь. Шквал огня из развалин буквально обрушился на маленькую крепость. Пули, впиваясь, выбивали искры из бетонных блоков. Некоторые через бойницы влетали внутрь. Одна из огневых точек была тут же засечена, стреляли с третьего этажа, где накануне была обнаружена снайперская «лёжка». Бой длился около часа. Потом стрельба утихла также внезапно, как и началась. Бойцы, сидя в темноте у амбразур в пороховом дыму, ждали рассвета.

— Все живы? Ни кого не зацепило?

— Слава богу! Вроде, все целы!

— Помнишь? В прошлый раз, пуля, влетев, Коляну в жопу саданула!

— Да, не повезло, тогда парню!

— Это, как сказать! Скорее наоборот!

— Это точно, Петрович! Ещё не известно, кому из нас повезло!

— Смольнуть бы! — из дальнего угла раздался прокуренный заунывный голос Черенкова.

— Я те, щас смольну, мудазвон! — раздражённо отозвался, лежащий у входа, прапорщик Волков.

— Подмогу, вызвали? — спросил простуженный Артюхин.

— Ты, что ох…ел! Какая сука, тебе ночью на помощь примчится?

— Чтобы в засаду вляпаться! Ребят положить!

— Будем ждать утра! Мужики, глядеть в оба! — сказал Гурнов. — Странный какой-то обстрел! Совсем не нравится мне это! Не к добру это!

— Игорь, пальни ещё разок по тем руинам! — попросил товарища Волков. — Похоже, кто-то там мельтешит!

— Дай-ка взглянуть! — Малахов потянулся за биноклем…


Рассвело. Над дорогой висел густой туман, накрыв, словно лёгким пуховым одеялом развалины. Савченко через прицел «эсвэдэшки» напряжённо всматривался в тёмный бугор на обочине в метрах семидесяти, который с каждой минутой все больше темнел и приобретал очертания неподвижно лежащего на боку человека.

На обочине утром нашли труп пацана. Гурнов сразу признал в убитом беспризорника Саньку. Оборвыш лежал, сжавшись в комок, прижимая, покрытые расчёсами, руки к животу. Уткнувшись восковым лицом в колею, прямо в след от протектора «зилка», что чётко отпечатался в грязи. Из-за уха у него выглядывала белым концом сигарета, которую он стрельнул днём у «омоновца». Рядом с убитым валялись: ржавая сапёрная лопатка со сколотым черенком и старая рваная мешковина, в которой бойцы обнаружили фугас и электродетонатор.


Квазимодо | Щенки и псы войны | Возвращение Кольки Селифонова