home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XXXIX. УБИЙЦА ИЗОБЛИЧЕН

Обморок маркиза продолжался недолго; стараниями сына и дочери он скоро пришел в себя. Первые слова его были обращены к донье Марианне.

– Дорогая! – прошептал он, прижимая к своей груди дочь. – Спасительница наша!

Смущенная и счастливая девушка выскользнула из объятий отца.

– Значит, ты все-таки признаешь, отец, что я сдержала свое слово?

– Еще бы! Да тут в двадцать раз больше того, что я потерял, – сказал маркиз, обводя взором золотоносную жилу. Девушка от радости захлопала в ладоши.

– Как я рада! Как я рада! Я знала, что она не обманет меня. Эти слова, сорвавшиеся на радостях с языка дочери, поразили дона Фернандо:

– О ком, собственно, ты говоришь, дитя мое?

– О той, которая открыла мне тайну этих сокровищ. Маркиз не стал более настаивать.

– Мариано, – обратился он к тигреро, – вы останетесь здесь на ночь сторожить. Не подпускайте никого близко к руднику.

– Будьте покойны, ми амо, – отвечал храбрый юноша. – Пока я жив, ни одна душа не приблизится к нему.

– Прощайте! На заре вас сменят, – сказал маркиз.

– А хотя бы и позже, ми амо! – ответил тигреро и, подобрав все орудия и фонари, устроился в яме, в нескольких шагах от мертвого тела.

А четверо остальных не спеша вернулись в замок, беседуя о чудесном открытии, которое спасло от нищеты фамилию маркизов де Могюер.

Все вошли в голубую гостиную. Несмотря на поздний час, никому не хотелось спать, все испытывали потребность поделиться своими впечатлениями о находке.

– Так, значит, ты не сама догадалась о существовании этого золотоносного рудника? – обратился маркиз к дочери. – Ты только что призналась в этом.

– Конечно! Одна особа дала мне подробные указания, как обнаружить эти сокровища.

– Но что это за особа и как может она лучше меня знать это поместье? Наше семейство владеет этим имением вот уже триста лет, и никто из его членов никогда и не подозревал о существовании этого рудника.

– Вероятно, потому, что тайна его бережно хранилась.

– Само собой разумеется. Но кем?

– Кем же как не теми, кто до нас еще владел этими землями!

– Полно шутить, дитя мое! Те злополучные индейцы давно уже исчезли с лица земли.

– Мне кажется, ты ошибаешься, отец, – вмешался в разговор дон Руис.

– И мне достоверно известно, – поддержал дона Руиса Паредес, – что племя, на которое вы намекнули, сеньор, еще существует; более того, это самый могущественный народ в союзе папагосов.

– А тебе известно, конечно, отец, – добавила донья Марианна, – как свято хранят индейцы доверенные им тайны.

– Это верно, но ведь один из них все же проговорился тебе!

– Одна! – поправила Марианна.

– Ладно, пусть будет одна. Вот мы кое-что и узнали; тайну этого рудника сообщила тебе женщина. Продолжай, дочь моя.

– К сожалению, отец, мне запрещено говорить об этом.

– Гм! Запрещено…

– Да, отец, запрещено. Впрочем, успокойся: этот рудник полностью принадлежит тебе. Это твоя законная собственность. Его владелец, точнее – владелица, отказался от него в твою пользу.

– Милостыня? – пробормотал маркиз.

– Нет, подарок. И, клянусь, ты можешь принять его, отец! Впрочем, особа эта обещала мне в самом близком будущем открыться тебе…

На другой день поутру начались работы. Управитель по приказу маркиза отобрал для этих работ десять человек, пользовавшихся его доверием. Это были пеоны, переселившиеся в асиенду из страха перед индейцами.

Рудник был замурован некогда индейцами в том самом состоянии, в котором находились его разработки, когда было обнаружено тело рудокопа. Одна лишь вынутая уже, но оставленная в руднике порода составляла значительную массу золота. Через несколько дней работы было собрано столько драгоценного металла, что маркиз мог не только расплатиться со всеми долгами, но и отложить достаточно золота для успешного ведения своего хозяйства.

– Дочь моя, – обратился однажды вечером маркиз к донье Марианне, когда та собиралась уйти на покой в свою спальню, – ты не дала еще ответа на предложение дона Руфино Контрераса, а между тем твои восемь дней давно уже истекли. Завтра Паредес поедет по моим делам в город. Я хотел бы воспользоваться этой оказией, чтобы написать ответ дону Руфино. Молодая девушка вздрогнула, но, овладев собой, ответила:

– Я, конечно, польщена предложением кабальеро, но не находишь ли ты, отец, несколько несвоевременным это сватовство, особенно в дни, когда над нами нависла грозная опасность войны?

– Как знаешь, дитя мое. Я не собираюсь торопить тебя. Я так и отвечу пока секатору. Да, но как быть, если он сам явится за ответом?

– Тогда и подумаем, что ему ответить, – улыбаясь, сказала донья Марианна.

– И это правда! Напрасно я так настаиваю. Спокойной ночи, дочка! А мы тут с твоим братом, возможно, всю ночь будем корпеть над письменным столом заделами. Донья Марианна едва успела удалиться, как в комнату ворвался Паредес.

– Простите, что беспокою вас так поздно, сеньор маркиз, – сказал он, – но в асиенду прибыл тигреро Мариано со своей семьей! Он привез невероятные и ужасные вести. Хорошо бы вам самому расспросить его…

– Что же он рассказывает? – тревожно спросил вошедший в комнату дон Руис.

– Что индейцы восстали, захватили и сожгли Кзитовак, перебив всех его жителей.

– Какой ужас! – воскликнул маркиз.

– Бедный дон Маркос! – вырвалось у дона Руиса.

– Да-да, ведь он комендант Квитовака! Какое несчастье? – вздохнул маркиз.

Вошел Мариано. Он рассказал подробности штурма Квитовака, не преминув, правда, несколько приукрасить события, о которых мы рассказали в предыдущей главе.

Каждодневная жизнь изобилует непонятными явлениями. Но самое необъяснимое из них – это та быстрота, с которой распространяются плохие вести. Как могло, например, в какие-нибудь три часа дойти до тигреро известие о взятии Квитовака, да еще в более или менее точных подробностях, тогда как тигреро находился на расстоянии десяти лье от места происшествия? Сам Мариано не мог ответить на этот вопрос. Кто-то ему сказал, но кто? Он сам этого не помнил. Эти неутешительные вести заставили призадуматься маркиза. Теперь, когда дороги были наводнены мародерами и перехвачены индейцами, нечего было и думать о поездке Паредеса в Ариспу. Надо было прежде всего привести в боевую готовность замок, нападения на который можно было ожидать с часу на час.

Несмотря на позднее время, все мгновенно пришло в движение в асиенде дель Торо. Сторожевые посты были усилены, в разных местах асиенды были сосредоточены резервы. В этих хлопотах прошла вся ночь.

Часа два спустя после восхода солнца, когда маркиз, утомленный бессонной ночью, собирался пойти немного отдохнуть, часовые заметили многочисленный отряд конницы, карьером мчавшийся к асиенде.

Маркиз, вооруженный подзорной трубой, взобрался на башню и убедился, что это мексиканцы; однако за дальностью расстояния трудно было распознать, солдаты это или земледельцы. На всякий случай он приказал приготовиться к приему этих людей, явно спешивших укрыться от врагов в асиенде. Прошло немало времени, прежде чем всадники достигли ворот асиенды. Теперь уже не оставалось сомнения: это были солдаты во главе с полковником де Ниса и доном Руфино. И кони, и люди едва держались на ногах; лица и разодранные мундиры всадников были черны от пыли и вымазаны в крови; по всему было видно, что эти изнуренные люди, вырвавшись из горячего боя, искали спасения в стремительном бегстве. Маркиз, ни о чем пока не расспрашивая новоприбывших, распорядился, чтобы им была оказана помощь и отведены помещения для отдыха.

Дон Маркос и дон Руфино едва сумели выговорить несколько слов в объяснение своего внезапного вторжения и, мертвые от усталости, свалились в бесчувственном состоянии, из которого их даже и не пытались вывести. Их так и снесли в отведенные комнаты.

Исполнив таким образом свой долг гостеприимства, маркиз удалился в свои апартаменты, поручив сыну наблюдать за охраной асиенды.

В три часа пополудни в поле был замечен новый довольно многочисленный конный отряд. Дон Руис, видя, что он состоит исключительно из белых охотников и трапперов, принял его за своих и приказал не открывать огня. Он решил, что этот отряд из сотни кавалеристов будет весьма желанным подкреплением для защитников асиенды.

Однако, когда дон Руис увидел, в каком стройном порядке и с какой уверенностью в себе поднимаются эти всадники по тропинке к асиенде, у него зародилось сомнение, и мысль об измене, словно молния, мелькнула в его голове. Он бросился к Паредесу с приказанием не отворять ворот. Но Паредес прервал его с первых же слов:

– Вы, вероятно, не разглядели их, ниньо.

– Напротив, я потому и приказываю, что слишком хорошо разглядел.

– Значит, плохо смотрели. Разве вы не узнали в человеке, который ведет этих людей, преданного нам друга?

– О ком вы говорите, не понимаю.

– Ну конечно, о Твердой Руке!

– Твердая Рука с ними?

– Точнее, он во главе колонны, ниньо.

– Ну, тогда отворяйте.

И охотникам даже не понадобилось вступать в переговоры: без единого выстрела они проникли в асиенду через открытые ворота. Дон Руис тотчас же узнал Твердую Руку в человеке, который, приблизившись, протянул ему руку.

– Прошу оказать мне услугу, дон Руис, – обратился к нему охотник.

– Я слушаю вас, – отозвался дон Руис.

– Мне надобно сказать вам два слова, но в присутствии вашей сестры… Да, вот еще что: меня будет сопровождать одна особа. Кроме того, по причинам, основательность которых вы сами вскоре признаете, эта особа желает сохранить до поры до времени полное инкогнито[80]. Вы согласны? Дон Руис колебался.

– Чего вы опасаетесь? – продолжал охотник. – Неужели не верите мне? Или вы принимаете меня за человека, способного злоупотребить вашим доверием?

– О нет! Даже и в мыслях этого не имею, даю вам слово.

– А я вам свое, дон Руис.

– Хорошо. Поступайте как хотите.

По знаку охотника один из всадников сошел с коня. Широкие поля его шляпы были низко опущены на глаза, а длинный плащ совершенно скрывал его фигуру. Подойдя поближе, человек этот молча поклонился доку Руису. Появление таинственного незнакомца разожгло любопытство дона Руиса, но он ни словом на выдал себя. Поручив прибывших заботам управителя, он повел охотника и «инкогнито» в голубую гостиную, где донья Марианна вышивала на пяльцах. На скрип двери она машинально повернула голову.

– А!.. – радостно воскликнула она. – Твердая Рука!

– Как видите, сеньорита, – произнес охотник, низко кланяясь. – Я пришел за обещанным.

– И вы его получите.

– Благодарю вас.

– Руис, – обратилась тогда донья Марианна к брату, – впредь до нового распоряжения отец ничего не должен знать о приезде этих сеньоров.

– Ты задаешь мне трудную задачу, сестра! Подумай, какую огромную ответственность принимаю я на себя, поступая таким образом.

– Я понимаю, брат, но дело идет о моем счастье. Чего ты боишься? Разве ты не знаешь этого охотника?

– Его-то я знаю, но его спутник… Кто он?

– Я отвечаю за него, Руис.

– Ты его знаешь?

– Не спрашивай меня ни о чем, Руис, и делай так, как я прошу тебя.

– Хорошо, я буду молчать ради тебя, сестра.

– Благодарю тебя, брат, благодарю!

В эту минуту из смежной комнаты донеслись шаги.

– Что теперь делать?! – прошептала девушка. Твердая Рука, дав ей знак молчать, увлек за портьеру своего спутника, закутанного в плотный плащ и походившего скорее на призрак, чем на человека. В то же мгновение на пороге другой двери появились полковник Маркос де Ниса и дон Руфино Контрерас. Они едва успели поздороваться с доном Руисом и с доньей Марианной, как в комнату вошел маркиз.

– Наконец-то вы на ногах! – весело произнес маркиз. – Vivo Dios! пминаю, в каком жалком состоянии вы прибыли… Но все хорошо, что хорошо кончается!

– Мы весьма благодарны, кузен, за ваше гостеприимство – ведь мы так нуждались в нем!

– Полноте!.. А я как раз собирался писать вам, дон Руфино.

– Но, дорогой мой сеньор… – начал было, поклонившись, сенатор.

– Разве вы не ждали моего ответа?

– Да, но я не смел надеяться…

Маркиз не дал ему договорить:

– Начнем с самого спешного дела. Случилось такое чудо, – ибо ничему другому я не могу приписать счастливую перемену в моих делах, – которое дает мне возможность рассчитаться с вами. Но будьте уверены, что это обстоятельство не заставит меня позабыть о том, что вы вели себя как настоящий друг. Я никогда не забуду, как много сделали вы для меня!

Сенатор, застигнутый врасплох, заметно побледнел. Словно моля о помощи, он искоса взглянул на полковника.

– Он сделал для вас гораздо больше, чем вы думаете, кузен! – с жаром воскликнул полковник.

– Что вы хотите этим сказать? – удивился маркиз.

– А вот что! Дон Руфино, не будучи осведомлен о счастливой перемене в ваших делах и желая вывести вас из тупика, в котором вы очутились, скупил все ваши векселя и вручил их мне, умоляя при этом уничтожить их. Вот смотрите! – добавил полковник, вытащив из кармана связку бумаг. – Тут они все. Слова эти были по-разному восприняты присутствующими. Брат и сестра обменялись взглядами, полными отчаяния, ибо им стало ясно, что маркиз не сможет теперь отказать сенатору в руке своей дочери.

– О, – вскричал маркиз, – я не могу принять такого великодушного дара!

– От постороннего, конечно, маркиз, но я питал надежды, что я не совсем чужой для вас человек, – сказал сенатор. Наступило молчание.

– Все это так странно и так неожиданно, – заговорил наконец маркиз, – что никак не может уложиться в моей голове. И я прошу вас, дон Руфино, отложить этот разговор до завтра. За это время я успею прийти в себя и сумею ответить вам согласно велению моего долга.

– Я вполне понимаю, дорогой сеньор, благородство ваших побуждений. Конечно, я буду ждать, сколько вам будет угодно, – отвечал дон Руфино, окинув при этом сладострастным взглядом бледную и трепещущую донью Марианну.

– Разумеется, серьезные дела надо отложить до завтра; мы испытали чересчур крепкую встряску, чтобы быть в состоянии обсуждать их сегодня, – вмешался полковник де Ниса.

– Да, что с вами случилось? Так это правда, что индейцы овладели Квитоваком?

– Увы, истинная правда. Индейцы взяли его штурмом, город сгорел и больше не существует. Нам удалось ценой большой крови пробиться сквозь ряды врагов. Да, немало трудов и невероятных страданий пришлось претерпеть нам, прежде чем мы добрались до асиенды!

– Благодарение Богу, что вы все же вырвались из их рук. Особенно радует меня ваше спасение, дон Руфино; вы ведь не солдат.

– Нет, он убийца, – раздался вдруг гневный возглас, и чья-то рука тяжело опустилась на плечо сенатора. Присутствующие обернулись.

Спутник Твердой Руки сбросил с себя плащ и шляпу и стоял теперь мрачный и грозный перед сенатором.

– О Боже! – с невыразимым ужасом воскликнул сенатор. – Родольфо! Дон Родольфо!

– Неужели это ты, брат мой! После стольких лет! – радостно воскликнул маркиз.

– Огненный Глаз! – невольно вырвалось у доньи Марианны.

Сашем с неподражаемым презрением оттолкнул сенатора, а сам вошел в круг своих родственников.

– Да, брат, это я. Я вышел из этого дома изгнанником, а возвращаюсь его спасителем.

– Ах, брат мой, брат мой! – горестно воскликнул маркиз.

– Успокойся, Фернандо. Я не питаю к тебе никакой злобы и далек от мысли о возмездии. Напротив, я не переставал чувствовать к тебе братскую привязанность и, живя вдали, никогда не терял тебя из виду. Приди в мои объятия, брат, забудем прошлое и будем наслаждаться радостью встречи! Маркиз со слезами бросился в объятия брата; дон Руис и донья Марианна последовали его примеру. Несколько минут продолжался обмен приветствиями и поцелуями между вновь воссоединенными родственниками.

– Я не переставал расстраивать козни одного злодея, – продолжал дон Родольфо. – Это благодаря моим стараниям Паредес благополучно вернулся с деньгами, которые ты должен был получить в Эрмосильо. Я же навел твою дочь на этот спасительный для тебя рудник. Но я прибыл сюда не только для того, чтобы обнять тебя и твоих близких, брат мой. Я пришел сюда, чтобы свершить правосудие над одним преступником. Этот человек, – продолжал дон Родольфо, указывая пальцем на сенатора, которого от бешенства и страха бросало в жар и в холод, – этот человек был моим слугой; он пытался подло убить меня, предательски выстрелив мне в спину. И такому человеку, успевшему опутать тебя своими темными плутнями, ты собирался отдать свою дочь!..

– О! – застонал от бешенства сенатор.

– Негодяй! – воскликнул маркиз. – Люди! Сюда скорей! Схватите этого злодея!

Несколько слуг стремительно вбежали в гостиную. Но прежде чем они успели схватить сенатора, он с ловкостью тигра одним прыжком подскочил к дону Родольфо и вонзил кинжал ему в грудь.

Сашем с глухим стоном повалился на руки брата и сына. А убийца, свершив свое страшное дело, отшвырнул от себя кинжал и, обведя сраженных горем присутствующих исполненным ненависти и торжества взглядом, произнес:

– Я отомщен! Делайте теперь со мной что хотите!


Глава XXXVIII. ШТУРМ КВИТОВАКА | Твердая Рука | Глава ХL. ПОХОРОНЫ САШЕМА