home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Мы сначала поехали к северо-востоку, параллельно двигавшейся в том же направлении солдатской колонне, но из-за отвратительных условий местности вскоре поняли, что лучше и удобней следовать за Рэйнольдсом. Гроард его вел по следам индейцев, и мы могли, когда будет нужно, опередить солдат и дать знать Две Луны и Псу о надвигающейся опасности.

При первых проблесках рассвета 17 марта мы обогнули колонну, и вышли на индейский след. Но ехали мы по нему недолго. Две Луны не потрудился уйти дальше и разбил лагерь слишком близко от предыдущего. Возле слияния Литтл Паудер с Паудер-Ривер стояла мирная индейская деревня, к которой приближались жаждущие крови Длинные Ножи. Пологи типи были задернуты, из дымовых отверстий резкие порывы мартовского ветра вырывали белесые клочья дыма жилищных очагов. Никого из более, чем семисот жителей деревни, крепко спавших в этот час под теплыми бизоньими шкурами, не было видно.

Мы знали, что опередили солдат на немного и поэтому, не раздумывая, ринулись в долину с криками:

— Хо!.. Хо!.. Хо! Лакота, шайела, тока упело! (Готовьтесь, тетоны и шайены, враг рядом)!

Въезжая в сонный лагерь, мы стали свидетелями дикой паники. Обескураженные воины выскакивали из типи, забыв захватить оружие, женщины и дети с перекошенными от страха лицами бестолково заметались повсюду, разгоняя боевых лошадей, оставленных на ночь в лагере.

— К оружию! — вскричал Вапа Хакиту.

— Где Две Луны? — заорал я. — Где Пес?

— Здесь мы: — в один голос крикнули оба вождя, торопясь к нам с карабинами наперевес.

— Что тут творится? — взвыл Две Луны.

Я уже открыл рот, чтобы объяснить ситуацию, как у южного конца деревни, в небольшом тополевом лесу показались солдаты. В одно мгновение они разбились на три одинаковых отряда, готовых ринуться в бой.

— Собирайте воинов вокруг себя! — крикнул я вождям. — Не дайте солдатам с ходу захватить деревню!

Пес и Две Луны бросились каждый в свою сторону, взывая к воинам, которых насчитывалось чуть более двух сотен.

В это время капитан Эган возглавил скачку своего эскадрона к южному концу стоянки. Индейцы, сгруппировавшись, наконец, вокруг вождей, выскочили им навстречу и открыли беспорядочную стрельбу. Это была жалкая стрельба, но и она охладила пыл солдат Эгана. Они сначала приостановились, а затем кинулись в обратный путь. Через десять минут Эган снова повел солдат в атаку, но она захлебнулась и на этот раз. Пока индейцы поздравляли друг друга с маленьким успехом, на горных уступах восточнее лагеря взобрались кавалеристы лейтенанта Мура и открыли огонь по опустевшим жилищам.

— Шайеласка, смотри! — толкнул меня Боевое Оперенье, указывая на лошадиный табун индейцев, пасшийся в долине.

К нему на всех парах мчался полковник Рэйнольдс со своей частью Длинных Ножей. Ему никто не сумел помешать, и он легко угнал табун к тополевому леску.

Вокруг нас столпились испуганные женщины, дети и те старики, которые уже не могли держать в руках оружие.

— Вапа Хакиту!.. — сказал я другу. — Веди этих людей через горы, к изгибу Паудер!

— Там же солдаты лейтенанта!

— Жди, я тебе пришлю воинов. Иного выбора нет!

Я направил Маркиза к заградительному заслону шайенов и оглала у южного конца деревни, надеясь собрать в помощь Вапе Хакиту человек двадцать. Мне откликнулись тридцать воинов, и вскоре они, встав впереди женщин, детей и стариков, начали подъем в горы. Это было рискованным делом, но солдатам Мура пришлось дать им дорогу. Защищая слабых, краснокожие превращались в разъяренных гризли, и их было не удержать.

Я остался с вождями у южного входа в лагерь. Все попытки Эгана прорваться к нему не увенчались успехом. Но когда ему на подмогу пришли люди капитана Энсона Миллза, я понял, что эту солдатскую массу нам уже не сдержать.

— Уходим! — вскричал Две Луны. — Там полно Длинных Ножей!

Все мы пронеслись по лагерю и бросились вверх по тропе, по которой прошел Вапа Хакиту. Эган и Миллз отказались нас преследовать, предоставив Муру возможность реабилитироваться. Однако, ему пришлось убраться с нашего пути, не солоно хлебавши. Потеряв с десяток кавалеристов, он отвел остальных далеко в сторону. Найдя укрытие за разбросанными валунами, солдаты повели неточный огонь.

За одним из валунов прятался Гроард и я, сложив руки рупором, крикнул этому пройдохе на английском:

— Черномазая свинья, Грэббер!.. Узнаешь, кто говорит с тобой?

Над валуном сначала показалась лисья шапка, а затем и улыбающаяся физиономия ее владельца.

— Это ты, Кэтлин?.. Узнал тебя, прихвостень Бешеного Коня! Еще носишь свои черные волосы?

— Как видишь, ублюдок!.. Ты же знал, что здесь нет Ташунки.

— Какая разница?.. Всех вас скормим койотам!

С меня было довольно. Я вскинул «спенсер» и выстрелил. Лисью шапку как ветром сдуло: пробитая моей пулей она полетела вниз по склону.

— Моли Бога, что отделался легким испугом, черномазый! — Мой голос эхом разнесся по долине вместе с хохотом индейцев.

— Ты еще пожалеешь об этом выстреле, Кэтлин! — крикнул из-за валуна Гроард.

Пока мы поднимались к горным вершинам, он ни разу не осмелился высунуть из-за прикрытия свой расплющенный нос, а лишь бомбардировал утренний воздух проклятьями в мой адрес.

Добравшись до вершины, мы остановились и осмотрели долину Паудер-Ривер. Вапа Хакиту со своими воинами уже переправил людей на противоположный берег реки. В покинутой же нами стоянке вовсю хозяйничали солдаты Рэйнольдса.

Я полагаю, что своими дальнейшими действиями этот офицер напрочь испортил себе карьеру. Полковничьи погоны крепились не на тех плечах. Он поступил в высшей степени неразумно, когда вместо того, чтобы увезти с собой сушеное бизонье мясо, шкуры, драгоценные меха, бросил все это в громадный костер. Впоследствии до меня дошли слухи, что Крук был взбешен подобной глупостью Рэйнольдса, и тот пошел под трибунал. Кстати, не только за это, но еще и за то, что проморгал полутора тысячный индейский табун, который был уведен нами следующей ночью.

Переправившись с табуном через Паудер-Ривер, мы пошли на север. У индейцев Две Луны и Пса были мрачные лица и полные скорби сердца. Они уже забыли об уходе в резервацию. Когда мирный человек подвергается нападению, он непроизвольно сжимает кулаки и берется за оружие, чтобы мстить.

На пятый день тяжелого перехода замерзшая, голодная, злая толпа индейцев вошла в зимний лагерь Ташунки Витко. Он встретил их с добрым сердцем, накормил, раздал теплую одежду и расселил по жилищам. Пес и Две Луны понесли свои повинные головы под меч правосудия военного вождя. Я был в его типи, когда они вошли и, с удрученным видом, стали оправдываться.

— Я был глупцом, Ташунка, — первым начал Пес. — Глупцом и недальновидным человеком. Горе мне и моим людям.

— Белые убийцы повергли Две Луны и его шайенов в уныние, — пробормотал шайен. — Ему больно. Он хотел мира, а получил горячего свинца. Его лагерь уничтожен, его люди остались без крова.

Бешеный Конь молчал. Подперев рукой подбородок, он смотрел на огонь очага, на горевшие в нем ветки, которые, оседая, источали крохотные искры.

— У меня нет на вас злобы, вожди, — наконец сказал он. — У вас был выбор. Вы пошли не той дорогой, захотев сложить оружие раньше времени. Вы ошиблись и подставили своих людей под пули бледнолицых… Теперь я хочу знать, что у вас на сердце?

— Иш-хайя-ни-шус снова на Тропе Войны. — произнес северный шайен. — Он будет сражаться вместе с Ташункой Витко!

— Шунка Блока под крылом своего старого друга, — заявил оглала. — И он останется с ним, чтобы ни произошло. Его люди просили передать, что они готовы драться… Хечиту йело.

— Лила уаште, ка-те-ла — сказал Бешеный Конь. — Очень хорошо, пусть будет так.

Спустя неделю Бешеный Конь повел свободных индейцев дальше на север, к устью Танг-Ривер, где стояли лагерем хункпапа Сидящего Быка.

И там, на продуваемых северными ветрами берегах вскоре состоялся большой индейский совет. На зов двух великих вождей откликнулись многие лидеры свободных общин лакота, шайенов и арапахов. На совете присутствовали и опытные воины.

Прозвучало немало гневных речей, заклеймивших белых, которые внезапно пришли в земли индейцев и пролили кровь шайенов и оглала. Но все, в конце концов, обратили взоры на тех людей, какие их сюда позвали. Они были вождями, они вели людей за собой, их слушались, им верили и клялись в верности.

Первым заговорил Ташунка Витко, и он был краток:

— Теперь вы все знаете, к нам пришла война. Не мы развязали ее. Но мы будем защищаться, и я поведу вас в бой!

Татанка Йотанка распрямил свое коренастое широкоплечее тело и высоко поднял крупную голову.

— Лакота и их союзники никогда не были трусами, — почти выкрикнул он. — Теперь они приняли еще один вызов. Пусть гонцы на самых быстрых лошадях скачут во всех направлениях, чтобы сказать тем, кто кочует в прериях, и тем, кто живет в агентствах, что пришла война, что храбрецов и патриотов Ташунка Витко и Татанка Йотанка ждут на большой излучине Роузбад!

— Хан-хан-хи! — поддержали его члены совета. — Мы готовы сражаться, не щадя жизни!

Услыхав, что двое великих вождей подняли Топор Войны и зовут воинов на берега Роузбад, туда потянулись многие из тетонов, проведших голодную зиму в агентствах. Ни увещевания Красного Облака и Крапчатого Хвоста, ни угрозы военных из фортов и индейских агентов на них не подействовали. Люди вкусили «сладкой жизни» в резервациях и хотели быть рядом с теми, кто по-прежнему кочевал и свободно охотился.

Зимой и ранней весной 76 — ого численность свободных индейцев не превышала три тысячи четыреста человек. Это означало, что в северных прериях западнее Литтл-Миссури насчитывалось пятьсот типи. Хункпапа были самыми многочисленными, они имели сто пятьдесят четыре жилища. Северные шайены — сто жилищ, оглала Бешеного Коня и его друга, Большой Дороги — семьдесят, сансарки Крапчатого Орла — пятьдесят пять, миннеконджу Горба, Хромого Оленя и Быстрого Быка — столько же. Черноногие-сиу Убей Орла и брюле были представлены незначительным числом типи, а санти-дакота вождя Инкпадуты — Красного Острия и его приверженцы из янктонаев — и того меньше. Получалось, что не резервационные индейцы на тот момент, объединившись, могли выставить что-то около тысячи воинов.

В апреле и пришло время объединения, и в лагере Сидящего Быка и Бешеного Коня стояли триста шестьдесят типи. Через два месяца с появлением пятнадцати палаток вахпекьютов и янктонаев Инкпадуты и дополнительных жилищ шайенов, хункпапа и черноногих-сиу наш лагерь уже насчитывал четыреста тридцать одно типи.

Когда Сидящий Бык с Бешеным Конем решили двинуть свой лагерь на запад, к Роузбад-Ривер, в индейской походной колонне было не менее трех тысяч человек. И далее, во время этой перекочевки, к колонне присоединялись все новые и новые люди.

На всех стоянках индейцы разбивали шесть обособленных стойбищ, а передовыми в колонне, по решению совета, всегда двигались северные шайены со своими знаменитыми вождями Черным Орлом, Старым Медведем, Хромым Белым и Грязными Мокасинами. Хункпапа Сидящего Быка и Черной Луны неизменно замыкали шествие.

Останавливалась колонна не более, чем на три-пять дней, пока не кончалась трава для лошадей и топливо для очагов.

Спустя некоторое время на Роузбаде поднялись типи оглала и хункпапа, миннеконджу и черноногих-сиу, сансарков и ухенопа, брюле, северных шайенов и северных арапахов. Люди проводили время весело и непринужденно, но не забывали о Длинных Ножах. Разосланные в разные стороны разведчики вскоре стали приносить самые свежие новости. Великий Белый Отец объявил войну свободным индейцам и послал против них войска… Полковник Гиббон шел к Роузбад-Ривер с запада… Трех звездный Крук подтягивался с юга… Генералы Терри и Кастер приближались с востока… Никогда еще на охоту за краснокожими не отправлялось столько Длинных Ножей! Надвигались грозные события, с губ индейцев слетало одно и то же часто повторяемое слово: «Окичизе!» Война! И они к ней были готовы! Почти у каждого второго было огнестрельное оружие. Естественно, не новейшие карабины, но старенькие «спенсеры», «шарпсы», «ремингтоны» и «генри» виднелись повсюду. Вдобавок, изготавливались крепкие боевые луки со стрелами, копья и томагавки, оттачивались скальпирующие клинки, кроились многослойные щиты. У огромного лошадиного табуна всегда находилась свежая трава для того, чтобы, нагуляв жира, животные могли с честью выдержать надвигавшиеся испытания.

Но в то время как индейцы готовились к боевым схваткам, меня начали одолевать сомнения и скептицизм. В моей голове все больше и больше укреплялась мысль, что последним остаткам свободы краснокожих отпущены считанные дни. Новости разведчиков не радовали, они действовали на меня угнетающе. Я понимал, что таких полчищ Длинных Ножей не сдержать, предчувствовал, что грядет кровавая пора. Ко всему этому еще прибавлялось беспокойство за мою семью. Я безумно любил Лауру и Грегори и не мыслил без них жизни. Однако продолжал кочевать с военным лагерем двух великих вождей тетонов. Почему, спросите вы?.. Наверное, потому, что одних предчувствий и тревоги было мало. Требовалось еще что-то…

Как бы гам ни было, а я остался с индейцами и пережил события на Литтл-Биг-Хорн вместе с ними.

В начале июня Татанка Йотанка решил провести Ганец Солнца на Роузбад в восьми милях от устья Мадди-Крик, чтобы испросить у Вакантанки удачи и изобилия и принести жертвоприношение, свою собственную плоть. Многие, и я в том числе, видели это.

Когда великий вождь сел спиной к священному столбу, к нему подошли двое — Прыгающий Бык, его приемный брат и Белый Бык, его любимый племянник и один из самых отважных хункпапа. В то время, как один наблюдал за состоянием Татанки, другой с помощью шила вырвал сто кусочков плоти с обеих его рук. Затем окровавленный Сидящий Бык, достойно перенесший болезненный обряд, стал танцевать вокруг столба, не отводя глаз от солнца. По прошествии нескольких часов он вдруг замер на месте, и я подумал, что ему плохо. Но не тут то было. Старый хункпапа остался стоять на ногах и продолжал смотреть на солнце. Люди вокруг стали перешептываться, полагая, что это не спроста. И они не ошиблись. Сидящему Быку было видение. Он видел, как с неба прямо в индейский лагерь вверх тормашками падают солдаты с лошадьми.

Люди, услышав о видении, поверили в него сразу. Ибо на них со всех сторон надвигались солдаты. И, похоже, недалек был тот час, когда они полетят на землю. Мертвыми!

В один из дней начала июня лагерь на Роузбад-Ривер внезапно огласился громким волчьим воем. Это был сигнал предостережения разведчиков шайенов.

— Трех звездный уже близко! — кричали они.

— Солдат с ним десять раз по сто!

— Впереди идут шошоны Вашаки и кроу Много Подвигов!

— Их три раза по сто!

— Готовьтесь сражаться!

На встречу с ними вышли Сидящий Бык, уже несколько оправившийся от жертвоприношения, Бешеный Конь, да и все мы, взбудораженные известием.

— Значит, идет Крук?.. — спросил Сидящий Бык: — А нет ли с ним моего бывшего соплеменника?

— Татанка Йотанка говорит о Грэббере? — выкрикнул один из шайенов.

— Да, о нем.

— Он возглавляет наших краснокожих врагов!

Лицо старого хункпапа сморщилось так, словно он проглотил большую ложку бизоньей желчи. Он закачал головой и, не меняя выражения лица, со злостью проговорил:

— Он должен умереть! Убейте его и принесите мне тело. Я наделаю из его кожи плевательниц!

В последующие несколько дней вожди получали подробную информацию о движении войска Крука от различных групп разведчиков.

Солдатская колонна неумолимо приближалась. Она прошла устье Прэри-Дог-Крик. На островке посреди Гусиного Ручья генерал бросил обременяющее его повозки и дальше двинулся налегке, оставив там охрану из погонщиков и сотни солдат. Пехотинцы были посажены на мулов. 16 июня узнав, что Длинные Ножи остановились на большой излучине Роузбад, Бешеный Конь повел тысячное индейское войско туда.

На рассвете 17 июня мы остановились перед цепью пологих холмов, окаймлявших долину Роузбад. За ними, поросшими отдельными соснами, густой сочной травой, шиповником и дикими розовыми кустами, солдаты Крука расположились на отдых.

— Ванбли Кува! — позвал своего родственника Бешеный Конь.

Расписанный боевой раскраской, в красивых одеждах вождя общества Лисят Ловец Орлов быстро выехал на зов

— Да, Ташунка?

— Возьми Лисят и поставь их всех цепью перед воинами. Никто не должен прорваться к Длинным Ножам раньше времени! Найдется немало храбрецов испортить дело и не дать нам одержать одну большую победу!

В ту же минуту высокие как на подбор Лисята выехали вперед и встали плечом к плечу перед неспокойной массой индейских всадников, готовые в любой момент исполнить свои обязанности.

— Шайеласка!.. Вапа Хакиту! — окликнул нас боевой вождь. — На разведку!

В сторону холмов мы поехали втроем, Бешеный Конь, Боевое Оперенье и я. У подножия мы оставили своих скакунов и поднялись на вершину. Внизу мы увидели все войско Крука. Солдаты и офицеры отдыхали, беседовали, играли в карты и кости. Расседланные лошади с мулами паслись в пышных травах, достигавшим им до животов. На другом берегу Роузбад наемники кроу и шошоны были заняты тем, что без конца ездили взад-вперед как на скачках.

— Уаште, — молвил наш вождь. — Длинные Ножи не подозревают ни о чем.

— Лила уаште, — произнес Вапа Хакиту, осматривая речную долину. — Но нам следует поторопиться. У Длинных Ножей уже был большой отдых ночью. Сейчас они на коротком привале.

— Хойе, — согласился Бешеный Конь. — Надо спешить.

Мы сползли немного вниз, поднялись на ноги и начали спуск к лошадям. Громкий выстрел прозвучал, как гром среди ясного неба. Мы огляделись и увидели на верхушке соседнего холма с десяток верховых кроу. Расчет на внезапность провалился! Они рассмотрели и нас, и тысячное союзное войско краснокожих. Кроу подняли неумолчный гвалт, а затем ринулись вниз по противоположному склону, к солдатам.

Бешеный Конь поднял лицо кверху и громко прокричал:

— Хукка-хей!

— Хукка-хей-хей-хей! — тысяча индейских глоток подхватила тетонский боевой клич.

Спустя какое-то мгновение краснокожее воинство уже неслось вслед за кроу, преодолев подъем и перемахнув через вершину. Я был в гуще атакующих и надрывал глотку так же, как они.

В речной долине воцарился переполох. Но он длился недолго, ибо солдатам все же хватило времени оседлать лошадей и мулов и кое-как приготовиться к отражению нашей атаки. Не предупреди их кроу, они никогда бы не сумели этого сделать. Нам не составило бы труда расчленить их на части и уничтожить.

Однако с солдатами были кроу и шошоны! Это они предупредили Крука, это они первыми бросились навстречу и навязали нам неуместную рукопашную схватку, это они показали в гот день чудеса храбрости и выдержки, до конца выполнив свои обязательства перед Трех звездным Белым Вождем.

Можно было лишь сожалеть о том, что такие великолепные бойцы приняли сторону Длинных Ножей.

Они не испугались ни тысячной вражеской орды, ни ее леденящих кровь воплей, а, врезавшись в нее, храбро начали битву. Перед моими глазами мелькали томагавки и копья, ружья и длинные боевые стрелы. Это была классическая индейская схватка, но силы были неравны, и разведчикам Крука пришлось отступить. Им на смену примчались три кавалерийских эскадрона, чтобы встретить нас на подступах к речной долине.

Вскоре повсюду кипело сражение. Я бросился на зов Американской Лошади, вознамерившегося захватить часть солдатского табуна в небольшой роще. На подходе к ней нас встретил ливень горячего свинца. Прятавшиеся в роще кавалеристы устроили такую добрую пальбу из скорострельных карабинов, что за весь день никому из индейцев не пришла в голову мысль повторить попытку.

Вернувшись на поле боя, я увидел, как яростно сражались соперники. Никто не хотел уступать. Атаки сменялись контратаками, рейды по флангам — выходами в тыл.

Около полудня Бешеный Конь собрал всех воинов у подножия холмов и предпринял массированную атаку. Длинные Ножи, не успев перегруппироваться, получили по фронту жестокий удар, и один из эскадронов едва не попал в окружение. Его спасли какой-то полковник и его солдаты. Они пробились сквозь наши ряды и выхватили обреченный, было, эскадрон из пасти атакующего вихря.

— Этот военный — самый храбрый из всех! — рявкнул Вапа Хакиту. — Он должен умереть.

В руке моего друга блеснул ствол солдатского кольта. Выстрелами из него он проложил себе дорогу к отважному офицеру и послал последнюю пулю прямо ему в лицо. Полковник взмахнул руками, и в тот момент, когда его лошадь рванулась в сторону, выпал из седла. Шайены Тупого Ножа, увидев падение храбреца, взвыли от радости. Они бросились вперед, чтобы добить его. Но снова разведчики Крука показали свою удаль. Великий вождь шошонов Вашаки в этот критический момент понял, что полковника надо спасать любой ценой. Кавалеристы подались назад, и индейцам требовалось лишь дожать их. Хотя бы наглядным скальпированием отважного полковника.

Поэтому шошоны резво спустились с ближних холмов и с ходу вклинились в плотные ряды шайенов, разметав их по сторонам. В следующую секунду они с диким гиканьем понеслись в обратный путь. Я посмотрел на место падения полковника — его не было. Он в безопасности лежал поперек холки боевого коня Вашаки!

Пришедшие в себя Длинные Ножи возобновили сопротивление с удвоенной энергией еще и потому, что генерал бросил в бой последние резервы — три эскадрона и оставшихся пехотинцев.

Картина сражения, однако, почти не изменилась. Индейские воины по-прежнему вели борьбу на всех участках, то, отступая, заманивая солдат, то, атакуя их с дикой отвагой. В какой-то момент мне даже показалось, что они вот-вот погонят прочь из речной долины уставших кавалеристов. И вдруг (как часто в жизни бывает это «вдруг», несущее либо надежду, либо разочарование) на вершинах северных холмов показались еще три кавалерийских эскадрона, которых прежде нигде не было видно. Это появление свежих сил противника сломало боевой дух краснокожих. Они начали отступать в западном направлении, и вскоре в речной долине не осталось ни одного союзного индейца.

Перевалив через холмы, мы отправились в свой военный лагерь. По дороге туда все делились подробностями сражения и сошлись на том, что, в конечном счете, солдатам была задана знатная трепка.

— Три Звезды получил по затылку, — воскликнул Галл и показал на пояс, где висело четыре светловолосых скальпа.

— Хойе, — согласился Американская Лошадь. — Это был хороший день для битвы. — Он взглянул на Бешеного Коня. — Может, мы останемся здесь и завтра снова ударим по Раздвоенной Бороде?

Покрытый потом и пылью боевой вождь тетонов покачал головой.

— И они, и мы слишком устали… Не забывайте, что за нами охотится не только Раздвоенная Борода.

— Вспомните видение Татанки, — сказал Галл. — Он видел, как сотни солдат падали с неба ему под ноги. Нас ждет великая победа!

По колонне пронесся одобрительный гул.

Где-то в середине пути Бешеный Конь отозвал меня и Боевое Оперенье в сторону.

— У вас ответственное поручение, друзья, — сказал он. — Вернитесь на Роузбад и проследите за Круком.

Пожелав нам удачи, Бешеный Конь присоединился к походной колонне. Мы с Вапой Хакиту развернули лошадей и пустились в обратный путь.


Глава 6 | Белый шайен | Глава 8