на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Игорь Владимирович Тальков.

Под крыльями смерти

Игорь Тальков – один из самых известных российских поэтов конца XX века. В своей недолгой, но плодотворной жизни он был и композитором, и актером, и певцом, и исследователем, который собрал множество исторических документов, и подвижником, с горящими глазами выступающим с микрофоном перед толпой.

Судьба Игоря Талькова чем-то схожа с судьбой Владимира Высоцкого. Его точно так же не понимали одни и любили другие, одновременно притесняли и боготворили, унижали и носили на руках. Поэт даже умер в соответствии с лучшими канонами трагических произведений и творческими традициями, пройдя по пути, который до этого уже был проложен А. С. Пушкиным, М. Ю. Лермонтовым и В. В. Маяковским.

Ольга Юльевна Талькова, мать певца, говоря о гибели сына, с горечью констатировала: «В те годы он один из немногих говорил правду, пел о том, что в “несчастной великой России” до сих пор “идет война”, что “генофонд уничтожен. Потрудились вожди-палачи”. За это Игоря называли националистом и ”отблагодарили” сына пулей в сердце».

Спустя несколько месяцев после смерти Талькова произошел один примечательный случай. Несколько бизнесменов, пришедших на похороны коллеги, обсуждали обстоятельства его гибели. Один из них сказал, что скорее всего их друг отдал жизнь за идею. Второй на это с иронией ответил, что «за идею в нашей стране уже давно не убивают. Последний, кто погиб за нее, – Тальков, но его за это так никто и не отблагодарил».

Итак, что же можно сказать о человеке, которого считают последним поэтом, посвятившим свою жизнь борьбе за идею?

В Талькове, прославившемся песнями о России, текла кровь многих народностей. Его бабушка была полькой, дед по матери – немцем, а дед по отцу был из казаков. Фамилия Игоря на самом деле была Талько, но в конце концов обрела новое окончание и перестала привлекать к себе внимание необычным звучанием.

Ольга Юльевна, мать будущего поэта, во время Великой Отечественной войны была обвинена в пособничестве врагу, поскольку имела немецкие корни, и сослана в Сибирь. Там она вышла замуж, овдовела и родила первого ребенка – Виктора. Новорожденный мальчик, лишенный необходимого ухода, лекарств и еды, вскоре умер от голода.

Шло время. Тоскующая женщина понемногу оправилась от затяжной депрессии и в конце концов нашла утешение в объятиях очередного кавалера. Через несколько месяцев у нее родился ребенок – тоже мальчик, которого назвали Владимиром и отдали на воспитание в детский дом.

После окончания войны Ольгу Юльевну наконец выпустили на свободу, и она поселилась в Щёкино – маленьком населенном пункте, расположенном недалеко от столицы. Именно там 4 ноября 1956 года в крохотном необустроенном домике родился Игорь. Много лет спустя Ольга вспоминала: «Знакомые мне говорили, что я ненормальная.

У нас не было своего угла, у нас вообще ничего не было, а я решилась на второго ребенка. Но ведь старший сын был рожден в тюрьме, воспитывался в яслях. Он был ущемлен с рождения, обижен на всех и вся. Я хотела, чтобы хотя бы мой второй ребенок почувствовал материнские руки со дня рождения...»

Родители Талькова никогда не рассказывали сыну про свое прошлое, поэтому мальчик вырос искренне верящим в светлое будущее, дедушку Ленина и идеи коммунизма. Однако Ольга Юльевна и ее муж, 10 лет мыкавшиеся по тюрьмам и лагерям, далеко не всегда находили в себе силы спокойно внимать пламенно-патриотическим речам Игоря, ведь они знали, что большая часть заключенных в тюрьмах – вовсе не убийцы и насильники, как говорили детям школьные преподаватели, а политические заключенные, репрессированные коммунистической властью. И вот однажды, слушая, как Игорь восхваляет Брежнева, мать не выдержала, повернулась к сыну и сказала: «Вот когда тебя самого лбом саданут те, за кого ты сейчас выступаешь, тогда ты поймешь, кто есть кто». Разумеется, понял Игорь правоту матери нескоро, только когда позже пошел в армию, где ему быстро и доступно дали понять, что прав тот, кто сильнее, и никакие коммунистические лозунги этого не изменят.

Поразительно, но известный сердцеед и красавец Игорь Тальков в юные годы был невзрачным и щуплым. В своей песне «Рыжий» он так и описал себя: «...самые большие уши в мире были у меня тогда, да еще и конопатый, рыжий, маленький, носатый...». Характер молодого Талькова тоже оставлял желать лучшего. Вспыльчивый, упрямый и непоседливый молодой человек был одним из самых «неудобных» учеников в классе.

Своеобразный характер молодого Талькова проявлялся порой весьма необычным образом, особенно когда дело касалось конфликтов с одноклассниками. Одна из его бывших одноклассниц, описывая свои отношения с Игорем, вспоминала: «Однажды меня на контрольной по математике оставили следить за дисциплиной. Разбушевавшегося Талькова я стукнула указкой по голове, он вскочил, раскипятился и заявил: “Я тебе, Толкачёва, на выпускном вечере косу отрежу...” При этом он достал свою записную книжку, поставил число и письменно зафиксировал угрозу»».

Помимо своеобразного характера, Талькова отличали от его сверстников и другие непривычные повадки и вкусы. Например, в одежде он отдавал предпочтение брюкам-клеш и эффектным рубашкам, носил длинные волосы и частенько высмеивал учителей, пародируя их.

Игорь обожал срывать уроки начальной военной подготовки, кривляясь перед доской, намеренно выводя из себя преподавателя и периодически наводя ствол автомата на одноклассников, хотя прекрасно знал, что этого делать нельзя.

В юности Тальков увлекался игрой на баяне. Он поступил и успешно закончил музыкальную школу, однако, к отчаянию своих преподавателей, так и не освоил сольфеджио, поскольку был не в состоянии разобраться в нотах. Тем не менее поразительная память Игоря позволяла юноше без усилий запоминать и затем воспроизводить даже очень сложные музыкальные произведения.

Нотную грамоту он освоил значительно позже с помощью своей девушки Светланы Вепренцевой, которой он впоследствии посвятил одно из своих известнейших произведений:

Я приглашу на танец Память,

И мы закружимся вдвоем....

Поколение Игоря Талькова вошло в силу в 70-х годах ХХ века, когда в Советском Союзе пышным бурьяном расцвел период застоя. Информация, скупыми дозами выдаваемая населению, строго фильтровалась, факты, особенно исторические, умалчивались и искажались, а общее представление людей о мире и о Советском Союзе с каждым годом все больше извращалось. Разумеется, Тальков, от природы наделенный выдающимся интеллектом, не мог этого не заметить.

Последствия подобного «озарения» тяжело отразились на его психике, но когда поэту удалось преодолеть в себе возникшую раздвоенность, он стал более свободным и уверенным в себе.

Этот момент перестройки мировоззрения Талькова нашел отражение в его песне под названием «Примерный мальчик»:

Ну, они не понимали

То, что понять я сразу смог,

На разрисованной гитаре

Играя запрещенный рок,

Читая книги «не такие»

От всех тайком по вечерам,

На дискотеках лихо прыгая

И посещая Божий храм...

Рок, в те времена считавшийся запретным, Игорь Тальков начал играть еще в подростковом возрасте, что быстро сделало его популярным в определенных кругах. Войдя во взрослую жизнь, будущий поэт сделал рок-музыку не только своим хобби, но и профессией. Нельзя сказать, что его путь к признанию был легким и приятным. Бывали времена, когда на его концерты приходило совсем мало зрителей, не больше 20. Многое не позволяло Талькову раскрыть все свои возможности. Он не мог записывать свои песни на студии, выступать на большой сцене и встречаться с поклонниками, да и поклонников у него как таковых не было...

Тальков, как и любой малообеспеченный музыкант, зарабатывал себе на жизнь тем, что выступал на развлекательных мероприятиях, пел в ресторанах, делал аранжировки для других, более известных и состоявшихся певцов.

В 1975 году Игорю исполнилось 18 лет, и он решился на отчаянный шаг, скорее всего, под влиянием момента. Выйдя на площадь Тулы, он громко и язвительно рассказал прохожим, что думает о положении в стране, о правительстве в общем и о Брежневе в частности. Поднятый юношей шум привлек внимание милиционеров, и Талькова немедленно отконвоировали в отделение КГБ. После многочисленных допросов юноша, уже успевший пожалеть о своем поступке, все-таки был отпущен на свободу. За него вступился Анатолий Кондратьев, хороший друг Талькова и к тому же знаменитый велогонщик. Суда удалось избежать, но в наказание за проступок Тальков был отправлен служить в армию, в стройбат.

Вернувшись из армии, Тальков вновь обратился к творчеству. В 1980 году, будучи в Москве, он выступал в клубе «Найка» по просьбе директора этого заведения, который быстро раскаялся в своей доброте. К уставшему певцу торопливо подошел расстроенный директор и трагично прошептал: «Что же ты спел? Смерти моей хочешь?». После такого грандиозного провала у Талькова больше не было возможности выступать вплоть до 1987 года, когда известность получила его песня «Чистые пруды», которая и вывела наконец поэта из тени безвестности.

Успех «Чистых прудов» был для Игоря более чем неожиданным, хотя вполне оправданным. На советской эстраде наконец-то появился поэт, являющийся олицетворением светлого образа романтика и интеллигента, воспевающего в своих произведениях образ России-матушки.

В 1988 году Тальков основал собственную группу «Спасательный круг». В названии прослеживался определенный образ – символ спасательного круга, о котором поется в его знаменитой песне:

Да хранит меня спасательный круг

Простых и вечных истин...

Игорь чаще всего воспевал в своих песнях любовь, обычно несчастливую, но бывало и наоборот. Примечательно то, что в песнях Талькова никогда не было даже следа неискренности чувств, он буквально вкладывал душу в каждое свое творение. Однако, что самое важное, Игорь Тальков является автором огромного количества различных «социальных» песен. Именно они сделали имя поэту.

В этих песнях полностью отсутствуют свойственные раннему творчеству поэта хрупкая лиричность и романтизм. На первый план выходят грохот и четкий ритм тяжелого рока. Самыми знаменитыми произведениями Талькова, написанными в этом стиле, безусловно, являются песни «Дядин колпак», «Война», «Век Мамай», «Совки» и т. д. Песня «Война» в точности отражает творческую и жизненную позицию автора:

Я спел бы вам песню про Чистые пруды,

Да мне, признаться, сейчас не до воды,

На меч булатный и доспехов звон

Я променял приятный старый свой аккордеон.

Война!

Идет гражданская война!

Восьмой десяток лет...

Примечательна и другая песня Талькова – «Глобус». Грустные, наполненные горечью и почти нескрываемой обидой за свое Отечество слова сопровождаются тревожной, красивой, наполненной ритмами ударных инструментов музыкой:

Не вращайте зря глобус, вы не найдете,

На планете Земля стран таких не отыскать,

Кроме той роковой, где вы все не живете,

Не живете, потому что нельзя это жизнью назвать.

Неудивительно, что эта песня была негативно воспринята политическими деятелями, которые в словах поэта усмотрели не надежду на лучшее будущее и плач по погибающей душе некогда великой России, а нападки на новый политический и социальный строй. Разумеется, недовольные Тальковом поспешили выразить свое негодование, но было уже поздно.

Игорь наконец-то достучался до сознания соотечественников. И словно предвкушая развал медленно загнивающей коммунистической власти и возрождение великой страны, он написал свою новую песню «Вернусь», наполненную светом надежды:

Я завтра снова в бой сорвусь,

Но точно знаю, что вернусь,

Пусть даже через сто веков

В страну не дураков, а гениев!

И, поверженный в бою,

Я воскресну и спою

На первом дне рождения

Страны, вернувшейся с войны.

Несмотря на то что антисоветские песни Талькова пользовались безусловным успехом, ему категорически запрещали выступать на большой сцене вплоть до 1987 года.

Ольга Юльевна Талькова с грустью вспоминает одно из самых запомнившихся первых выступлений сына на телевидении: «Однажды ему позвонил Влад Листьев: программа „Взгляд“ устраивала большой сборный концерт, Игоря тоже решили пригласить. Но Листьев поставил одно условие: “Споешь только одну песню, “Примерного мальчика”, и тут же уйдешь со сцены”. А “Примерного мальчика” в то время уже раскрутил Валерий Леонтьев. Игорь головой покивал. Когда же начался концерт и он дорвался до публики, то тут же выдал зрителям все, что наболело, спел все, что запрещали: о том, что “«кто вчера стоял у трона, тот и ныне там: перестроились ублюдки во мгновенье ока, и пока они у трона грош цена нам”, но когда-нибудь “cлетит Шароголовый с пьедестала прямо в ад, и ему там черти новый мавзолей соорудят”. Взглядовцы бегали, как ненормальные, не знали, как вытащить его со сцены. А Игорь спокойно допел свои песни и ушел за кулисы. Там к нему подскочил Листьев и закричал: “Теперь ты появишься на телевидении только через мой труп!” Они расстались очень плохо. Но, когда Листьева убили, примерно месяца три по Первому каналу крутили песни Игоря с титрами: “Памяти друга”.

И вот тогда-то Тальков попал наконец в круг знаменитостей. Как и к любому популярному певцу, к нему начали набиваться в друзья, советники и любовницы. Игорь постоянно приводил к себе домой толпы подвыпивших друзей, которым охотно отдавал свои любимые вещи, деньги...

«Игорь раздавал так называемым друзьям последние деньги из своего кармана, а сам с семьей жил в жуткой нищете, – вспоминала мать Талькова, – в единственной комнатке на маленькой кушетке спал его сын Игорек-младший, сам Игорь с женой Татьяной размещались на диване, который стоял на трехлитровых банках, потому что ножки давно сгнили.

Я же ночевала на полу, потому что места для раскладушки не было. Но и в этой никудышной атмосфере Игорь умудрялся работать. В совмещенном санузле устроил для себя кабинет: закрывался там на несколько часов, садился на стиральную машинку и писал песни. Только иногда Татьяна была допущена в его “пенаты”, чтобы принести ему поесть».

Супруга и мать Талькова неоднократно пытались утихомирить Игоря, как-то образумить его и избавить от дурного влияния столичного эстрадного бомонда: «Ты смотришь на людей через розовые очки. Вот когда они подставят тебе подножку, предадут тебя, тогда будет уже поздно».

Тщетно.

От лишних иллюзий Тальков избавился слишком поздно, незадолго до гибели. Поняв наконец правоту своей умудренной жизненным опытом матери, он с горечью признал: «Все залезают ко мне в душу, бередят ее, а потом в нее плюют».

Говоря о жизни и смерти Талькова, обязательно следует более подробно рассказать и о его любимой женщине, которая сыграла в жизни Игоря очень важную роль.

С Татьяной Игорь познакомился на вечеринке в кафе, куда пришел с друзьями попить чаю и отдохнуть. Его будущая жена сидела в дальнем углу того же самого кафе и отмечала с подругами день Ангела. Симпатичный, оригинально одетый молодой человек сразу привлек ее внимание: «Он тогда работал лидер-вокалистом и бас-гитаристом в группе “Апрель” и играл в стиле джаз-рок. Он был одет в длинный американский плащ, который подарил ему испанский певец Митчелл. А из-под плаща выглядывали рваные джинсы. Он объяснил, что оставил чемодан с вещами в такси... Игорь с другом предложили нам поучаствовать в массовке передачи “А ну-ка, девушки!”. Все девчонки из нашей компании согласились, а я отказалась.

Я не фотогеничная, сниматься не любила никогда. Игорь пригласил меня танцевать, я опять сказала: “Нет”. Он очень удивился. Может быть, своими “нет” и “нет” я и привлекла его внимание. Но в конце вечера я, сама не знаю как, оказалась с ним в паре на танцевальной площадке. Игорь обладал огромным даром убеждения...»

Молодой Тальков был настойчив. Бесчисленные звонки понравившейся девушке были самым малым из того огромного арсенала ухаживаний, которым он располагал. Цветы, стихи, романтические ужины и танцы – все это пошло в ход. На пути к заветной цели Игорь не пренебрегал ничем. Татьяна, впервые в жизни став жертвой знаменитого подобия Дон Жуана, некоторое время посопротивлялась, но вскоре сдалась: “Кто я тогда была? Девятнадцатилетняя девочка, которая профессионально шила стильную одежду. Я росла без отца. Игорь перевернул мой мир”.

Отношения Татьяны и Игоря развивались бурно. Молодые люди много времени проводили вместе, а всего через полгода после начала их отношений Татьяна пришла домой и сказала маме: «Этот человек будет жить у нас». «Мама поставила в моей комнате старенькую кушетку... Под утро он перебирался на свою кровать. Уже тогда он сказал мне: “Таня, я свободный человек, на первом месте у меня стоит работа, на втором – работа, на третьем – мама, а потом – ты”. Я отличалась от всех остальных его женщин тем, что не тащила его в мужья. У меня для него всегда были распахнуты окна. Я могла молчать сутки, если он работал. Иной раз он будил меня в пять утра, чтобы показать написанную за ночь песню. По тому, как он шагает от лифта к двери, я знала, в каком настроении он идет домой. У него были с собой ключи от квартиры, но он предпочитал звонить в дверь: ему безумно нравилось, когда его встречали у порога...»

Появление в жизни Татьяны и Игоря ребенка было отмечено вечеринкой, впрочем, имя для малыша вся семья выбирала долго – почти неделю. В конце концов мальчика решили назвать Игорем. Тальков, с трепетом держа на руках наследника, был вне себя от счастья.

Игорь очень любил жену и предпочитал не выпускать ее из поля зрения. Поэтому Татьяне сначала пришлось бросить работу, потом перестать ходить в гости и встречаться с друзьями. Вся ее жизнь крутилась вокруг мужа и маленького сына, но в основном, конечно, вокруг Игоря.

Тальков, как и многие мужчины, был в глубине души собственником и хотя понимал, что у жены должна быть своя личная жизнь, всеми силами препятствовал этому. Иногда он, словно против собственной воли, предлагал Татьяне пойти куда-нибудь, например в музей или театр, одной или с подругами, но стоило жене собраться и попытаться выйти за дверь, немедленно вспыхивал, начинал кричать, скандалить и искать причины, которые позволили бы ему задержать ее дома.

Однако, несмотря на все его недостатки и деспотические замашки, для Татьяны он всегда оставался самым лучшим и любимым мужчиной на свете, «на него невозможно было обижаться, к тому же он умел очень тонко просить прощения. Приходил домой и прямо от порога падал на колени, приносил охапки цветов или подходил и молча целовал меня в макушку...».

Мать Игоря с некоторым недоумением наблюдала за поведением как сына, так и невестки. Безоглядная любовь Татьяны к Игорю необыкновенно удивляла Ольгу Юльевну. В их семье все самое лучшее всегда доставалось мужчинам – отцу и сыну. Бывали времена, когда, покупая для сына и мужа овощи, фрукты и мясо, сама Татьяна питалась одним чаем и хлебом.

Впрочем, Татьяна была для Игоря хорошей женой не только из-за ее хозяйственности и покладистости. Она никогда не ругала мужа и ничего у него не требовала, за что Игорь любил ее и доверял еще больше. К большому удивлению Ольги Юльевны, даже когда поэт заводил роман на стороне, он немедленно бежал рассказывать об этом жене – своему самому преданному другу. Мать Талькова это безмерно возмущало: «Я ему говорила: “Дурак, что же ты делаешь?”. А он отвечал: “Она знает, что я честный человек, но не обольщается, что буду ей верным мужем. Мы с ней, когда расписывались, обо всем договорились. Я сказал, что буду встречаться с другими женщинами, потому что я творческий человек, и многие мои песни написаны благодаря новым отношениям”.

Татьяна, узнав об этом разговоре между Ольгой Юльевной и Игорем, не на шутку расстроилась и возмутилась: «Никто его не понимает. Он увлекающаяся натура, другие женщины для него как вдохновение». Возможно, эти ее слова, сказанные сгоряча Ольге Юльевне, были не совсем искренними, но факт остается фактом, она никогда не скандалила с мужем из-за его любовниц и отомстить не порывалась.

Что же касается любовниц Талькова, или, как он их еще называл, «муз», они, в отличие от Татьяны, не были преданными и верными певцу. Получилось так, что все любовные похождения Игоря приносили ему, по большей части, беспокойство и горе и лишь совсем немного радости. Об этом он подробно написал в своей книге «Монолог». Но больше всего проблем у Талькова возникло с Аллой Пугачёвой.

Как вспоминала мать Игоря Талькова: «Он боготворил ее. Она тоже поначалу его жаловала, приглашала к себе домой, обещала взять в свой театр. Но однажды Пугачёва поехала “сборной солянкой” в Свердловск, позвала с собой и Игоря. Там на стадионе собралось 30 тысяч человек. Все ждали Аллу. А по заранее составленному списку Игорь должен был выступать после нее. И вот Пугачёва подходит к нему и говорит: “Игорь, давай с тобой поменяемся, ты пойдешь первым, а я после тебя”. Игорь спрашивает: “Почему, Алла, ты так решила?” А она отвечает: «Разве ты такой глупый, не понимаешь, что, после того как я спою, тебе ловить уже нечего”. Тут Игорь нашелся: “Аллочка, сколько соберу, все мое”. Она пожала плечами и пошла на сцену.

Конечно же, зрители приняли ее “на ура”. Алла откланялась. Следом за ней на сцену вышел Игорь. После нескольких песен начался настоящий ажиотаж, люди кричали: “Пой еще!”, а милиционеры из охраны подбегали к сцене, снимали фуражки и просили, чтобы он на них расписался. После этого концерта Пугачева стала Игоря игнорировать».

Впрочем, личная жизнь никак не мешала творческой деятельности Талькова. Он снялся в нескольких фильмах, в том числе и в картине «За последней чертой», где сыграл роль главаря банды, которого по сюжету убивают во время перестрелки. Эта сцена была снята 6 октября 1990 года и стала своего рода прообразом настоящей смерти Талькова, настигшей его ровно через год – 6 октября 1991 года.

И вот здесь сценарий жизни и смерти Талькова закручивается в спираль, потому что после смерти поэта выяснилось, что умирал он... три раза.

Еще в подростковом возрасте Игорь стал жертвой опасной шутки. Во время игры его «усыпили» – друзья-подростки пережали ему пальцами сонную артерию и подождали, пока мальчик потеряет сознание. Делалось это неоднократно, и почти все друзья Игоря уже испытали это на себе. Сначала они «засыпали», потом приходили или приводились в сознание и с огромным энтузиазмом рассказывали сверстникам о чудесных видениях, посетивших их в обмороке.

В тот раз все началось как обычно. Тальков охотно позволил друзьям себя немного «придушить» и как-то незаметно потерял сознание. Его друзья, немного подождав, начали приводить мальчика в чувство, но на окрики и похлопывание по щекам тот никак не отреагировал. Тогда обеспокоенные сорванцы решили использовать верный способ – опрокинули на Игоря ведро ледяной воды. Затем еще одно... и еще...

Но он не приходил в сознание.

Подростки перепугались.

Кто-то из них схватил его за руку и попытался нащупать пульс.

Тщетно.

На губах младшего Талькова появилась пена. Мальчик умирал и видел себя в облаках, в окружении розовых слонов. Вдалеке была слышна чудесная музыка. А затем раздался громкий неприятный бой ударных. Это Владимир, старший брат Игоря, сжимая коленями бока синеющего мальчика, изо всех сил хлестал его ладонью по лицу.

Когда к мальчику вернулось сначала дыхание, а затем и сознание, он еще несколько часов был не в состоянии связно отвечать на вопросы. Плачущий Владимир, трясущийся от только что пережитого потрясения, отвел брата домой.

Это была первая смерть Талькова...

Второй раз крылья смерти распростерлись над ним в Таджикистане, куда он поехал на гастроли вместе с братом. Позднее Владимир Тальков рассказывал: «На репетиции во Дворце культуры мы обнаружили, что колонки дают фон, от которого мы никак не могли избавиться. Кто-то посоветовал заземлить акустическую аппаратуру на силовой ящик: там был какой-то винт, который местный электрик определил как точку заземления. Потом оказалось, что это была силовая фаза промышленного напряжения в 380 вольт... Фон действительно исчез, и мы благополучно отработали весь концерт.

В финале концерта Игорь откланялся, пошел занавес – и вдруг он взмахнул руками и начал падать. Я в тот вечер работал со светом и стоял за левой кулисой. Почему-то я сразу сообразил, что Игорь попал под напряжение. Мы ринулись к щиту и молниеносно выдернули шнур, обеспечивающий питание аппаратуры. Если бы не сработала наша интуиция, Игорь наверняка погиб бы в тот вечер. Он лежал на полу без сознания, у него начались конвульсии, его вывернуло в какую-то невероятную позу. В руках у него оставалась бас-гитара, которую мы никак не могли оторвать. К ладони пригорели струны... После этой истории Игорь некоторое время боялся брать в руки микрофон, просил обмотать его изоляцией».

Итак, вот кто был ангелом-хранителем Игоря Талькова. Два раза его старший брат Владимир Тальков отводил от него верную смерть. К сожалению, в третий раз чуда не произошло.

По мнению Владимира Талькова, судьбу брата решила композиция «Россия». Эта песня буквально вытолкнула его на тот свет. Когда поэт писал для нее слова, ему снились по ночам кошмары, когда он делал аранжировку – выходила из строя аппаратура, гас свет. Песня явно не хотела рождаться, как будто знала, что принесет своему создателю гибель.

Когда композиция была полностью готова, Игорю приснился самый яркий кошмар за всю его жизнь: черные руки, вошедшие в сон Талькова, душили его.

Но так или иначе, а роковая песня все-таки вышла в виде клипа в передаче «До и после полуночи». Игорь Тальков пел:

Листая старую тетрадь

расстрелянного генерала,

я тщетно силился понять,

как ты смогла себя отдать

на растерзание вандалам..

За спиной певца полыхал огонь, горели церкви и на фоне всего этого ада виднелась фигура Анны Ахматовой. Создание этого клипа ничего не стоило Талькову, поскольку съемочная группа решила сделать его бесплатно.

Еще одна известная песня Игоря Талькова под названием «Бывший подъесаул» была написана после того, как поэт собрал некоторые факты о казаке, который сражался за власть большевиков, встав на сторону врагов своего народа. Реальный прототип казака из произведения – офицер Миронов, который был использован большевиками, чтобы перетянуть на свою сторону казачество, а затем подло убит своими же.

Жена Талькова, зная, что муж постоянно находился в поле зрения различных политических партий, боялась за него: «Многие пытались смешать имя Игоря с грязью. Одна из провокаций была связана с одиозной организацией “Память”. Играя на том, что Игорь был истинным патриотом, гордился тем, что он русский, его искусственно внедрили в ряды фашистов и шовинистов. Одно время Талькову с лидером “Памяти” Васильевым было действительно интересно общаться, но, узнав его поближе, муж начал подозревать того в неискренности...». Ее опасения были небезосновательны и в конце концов оправдались, поскольку, по одной из версий историков и политологов, Игорь Тальков был убит по политическим причинам.

Третья, настоящая смерть нашла его 6 октября 1991 года в Питере, во дворце «Юбилейный» во время концерта, устроенного Сергеем Лисовским, известным в России шоу-бизнесменом.

Состав исполнителей концерта был необычным: кабаре-дуэт «Академия», Азиза, несколько их коллег, славившихся схожей манерой исполнения. Разумеется, Тальков абсолютно не вписывался в их команду, и было совершенно непонятно, как он оказался в списке исполнителей. Впрочем, это была не единственная странность в этот вечер.

Вторая после необычного состава исполнителей странность заключалась в следующем: во время концерта в «Юбилейном» не дежурил ни один милиционер. За порядком в здании, по свидетельству работников администрации ДС, следили «какие-то ребята в штатском, неизвестно кто и неизвестно откуда».

Вот это действительно необычно, ведь на массовых мероприятиях обязательно должны присутствовать милиционеры, чтобы не допустить беспорядков и терактов. Почему же их не было в тот вечер?

Странность третья: по плану проведения мероприятия Тальков должен был выступать сразу после Азизы Мухаметшиной. Но вот беда, машина, которая должна была забрать Азизу и доставить ее на концерт, почему-то опоздала, и певица явилась в «Юбилейный» почти на 2 часа позже запланированного времени. До того момента, как она должна была выйти на сцену, оставалось всего 10 минут, которых было недостаточно для того, чтобы подготовиться к выступлению. Эти минуты и решили судьбу Талькова, который в конечном итоге был вынужден заменить Азизу, дав ей время для подготовки.

О том, что произошло дальше, можно судить по свидетельствам очевидцев, мнения которых разделились. Существует несколько версий произошедших далее событий, которые привели к смерти поэта. Все они имеют несколько странных совпадений и включают огромное количество различных неясностей.

Версия первая: Игорь Малахов, импрессарио и, предположительно, любовник Азизы Мухаметшиной, по достоверным сведениям имеющий связи в криминальной среде, пошел к Валерию Шляфману, директору Игоря Талькова. Малахов попросил Шляфмана сдвинуть график выступления певцов таким образом, чтобы Тальков выступил перед Азизой. И тут произошел очередной странный инцидент. В этой простой и вежливой просьбе коллеги Шляфман в крайне грубых выражениях отказал, хотя ему было совсем несложно пойти Малахову навстречу.

Грубость Шляфмана была настолько неожиданной и необоснованной, что Малахов несколько растерялся. Стало совершенно очевидно, что директор Талькова откровенно напрашивался на скандал.

Печально, но ему это удалось. Обиженный и наделенный немалой физической силой, Малахов набросился на обидчика.

Малахов и Шляфман с громкой руганью и стонами сцепились посреди коридора возле гримерной Талькова. Оттуда, привлеченные шумом драки, немедленно выскочили телохранители Талькова и сам певец, крепко сжимающий в руке газовый пистолет.

Малахов оттолкнул Шляфмана и тоже выхватил пистолет.

Увидев направленное на него оружие, Тальков немедленно выстрелил в Малахова, но вот беда, все его выстрелы оказались неудачными. И это была пятая странность в непонятном и подозрительном убийстве певца. Дело в том, что патроны в пистолете Игоря оказались просроченными, а следовательно, не могли быть использованы по назначению.

В то же время Малахов, видя неудачу Талькова, немедленно навел на него пистолет и без малейших колебаний выстрелил. Этот выстрел стал для поэта смертельным. Зная об этом, Малахов быстро покинул место происшествия и уехал в неизвестном направлении.

Администрация «Юбилейного», напуганная неожиданным происшествием, немедленно вызвала скорую помощь. Позднее было выяснено, что звонок был зафиксированй на станции “скорой помощи” в 16 часов 41 минуту Помощь пришлось ждать более 30 минут.

Для Санкт-Петербурга, в котором работает огромное количество правоохранительных и медицинских структур, обеспечивающих порядок и безопасность массовых мероприятий, полчаса – это очень много.

Разумеется, когда вызванные медики в конце концов прибыли на место происшествия, спасать уже было некого, хотя прибывшие врачи еще некоторое время делали попытки вернуть певца к жизни. Позднее выяснилось, что пуля, убившая Талькова, была калибра 7,62. Она пробила поэту левое предплечье и ладонь, левое легкое и сердце. Смерть в любом случае была неизбежна.

Эта версия произошедших событий была составлена согласно первым показаниям задержанного через несколько дней Шляфмана и телохранителей Игоря Талькова. Вероятнее всего, она была сфабрикована для того, чтобы успокоить общественность, возмущенную подлым убийством любимого поэта.

Удивительно то, что после совершения такого громкого убийства Малахов по собственной воле сдался властям. При этом, как оказалось, он дал показания, полностью противоположные ранее данным показаниям очевидцев. Так, например, согласно версии Малахова, совсем не он напал на Шляфмана и Талькова. Напротив, сам Шляфман и телохранители Игоря Талькова беспричинно набросились с кулаками на пришедшего поговорить Малахова. И лишь когда импресарио Азизы понял, что его жизни угрожает серьезная опасность, он достал револьвер. Увидев это, Шляфман побежал в гримерную Талькова, крича: «Он пушку достал!». Этим он вынудил обеспокоенного поэта выскочить в коридор прямо под пулю из револьвера Малахова.

Но совершенно непонятно, почему Шляфман бросился за помощью к Талькову, словно это певец должен был защищать своего директора и телохранителей, а не наоборот. А вот действия Игоря Талькова объяснить очень просто. Известный всем своим знакомым вспыльчивостью и безрассудством, он просто не смог остаться в стороне. Более того, Шляфман на протяжении многих лет был его верным другом. Тальков очень любил своего директора и потому не мог отказать ему в помощи.

Выбежав в коридор на зов телохранителей и Шляфмана, Тальков с их помощью свалил Малахова на пол и попытался его обезоружить. Шляфману удалось вырвать у Малахова пистолет, но выстрелил он из оружия не в Малахова, а в Талькова.

Эта версия заслуживает внимания прежде всего потому, что пуля, убившая Талькова, сначала пробила ему ладонь, а следовательно, можно предположить, что Тальков попытался защититься от пули.

Значит, он не просто видел, кто в него стрелял, но и имел время осознать это и закрыться рукой, а следовательно, совершенный выстрел вовсе не был полностью неожиданным для поэта.

Когда Тальков умер, Малахов поторопился скрыться с места происшествия, поскольку справедливо опасался оказаться следующим «жертвенным ягненком». Версия, согласно которой Талькова застрелил его собственный друг, показалась обществу более чем неправдоподобной.

И в самом деле, не так-то просто поверить в коварство человека, которого Игорь Тальков считал, по его же собственным словам, почти что братом. Однако эта версия заслуживала внимания, поэтому городская прокуратура Санкт-Петербурга провела баллистико-ситуационную и судебно-медицинскую экспертизу, которой руководил В. Зубарев. Экспертизу проводили в течении нескольких дней на месте убийства.

Оказалось, что выстрел был произведен из положения, в котором находился Шляфман, с расстояния в 50 см. Более того, на рубашке Шляфмана были обнаружены следы пороха. Сенсационное открытие: оказалось, что Малахов на самом деле был невиновен.

Что же сделали власти после установления настоящего убийцы? Поразительно, но оказалось, что еще до обнародования результатов экспертизы Шляфман абсолютно законно, без малейших проблем покинул пределы страны и уехал в Израиль. Таким образом, обвинение в убийстве предъявлять стало некому.

Несколько обескураженные следователи, наконец, решились объявить, что, по всей видимости, Талькова убил Шляфман, причем по неосторожности, а следовательно, может быть осужден по статье 106 УК.

Дело осложнилось тем, что Шляфман уже находился в Израиле, а потому не мог быть судим. В связи с этим дело об убийстве Игоря Талькова было летом 1992 года, согласно статье 195 ч. 1 УК, приостановлено, так как подозреваемый в убийстве поэта скрылся от российских судебных органов.

Невероятно, но получилось так, что Израиль во мгновение ока превратился в некую далекую планету, достать с которой Шляфмана для совершения правосудия было совершенно невозможно.

Итак, дело приостановили, а потом и вовсе забыли о нем. Однако на большинство вопросов так и не было найдено ответа, мало того, появились новые вопросы.

Во-первых, зачем Шляфман, который прекрасно знал о криминальных связях Малахова и наличии у него пистолета, спровоцировал драку?

Во-вторых, почему охранники, присутствовашие в «Юбилейном» и наверняка знавшие об имеющемся у Малахова оружии, не явились сразу на место происшествия? А если явились, то почему они не вмешались?

В-третьих, зачем Шляфман выманил Талькова из гримерной, если он и два телохранителя Игоря дрались всего с одним человеком?

Далее, каким образом Шляфман промахнулся по удерживаемому на полу четырьмя здоровыми мужчинами Малахову, вместо этого попав и убив всего одним выстрелом в сердце Талькова, который стоял рядом с убийцей? И зачем, собственно, Шляфман на первом допросе солгал, если был невиновен?

Вызывает удивление и тот факт, что вызванная скорая помощь приехала с таким опозданием, как будто ее водитель и водитель машины, отправленной за Азизой, намеренно ехали окольными путями. Еще более невероятен тот факт, что Шляфман, находившийся под следствием, с такой легкостью покинул страну. Также непонятно, почему после установления вины Шляфмана у Израиля не потребовали его выдачи.

Если внимательно изучить все факты по делу об убийстве Талькова, можно прийти к выводу, что никакого случайного убийства не было и быть не могло. Имело место намеренное и наверняка хорошо оплаченное убийство поэта и певца Игоря Талькова.

И появляется еще один закономерный вопрос: а кто же заказал Шляфману убийство Талькова? Возможно, ответ можно найти в слухах, появившихся после смерти Игоря в музыкальных и литературных кругах, где имелась собственная версия смерти коллеги. Оказалось, что свидетелями убийства Талькова были не только уже упомянутые действующие лица, но и некоторые представители музыкальной богемы.

Вот так выглядят роковые события в их изложении: когда к Талькову в гримерную зашел Малахов и попросил о замене, Тальков отказался. Завязался короткий спор и началась драка, в результате которой все действующие лица конфликта выбежали в коридор.

Там Талькова уже поджидал некто неизвестный, который быстрым, явно профессиональным выстрелом смертельно ранил поэта.

За развивающимися трагически событиями все это время наблюдали Олег Газманов, Михаил Муромов, коллеги Талькова, кабаре-дуэт «Академия» и Андрей Державин, которые, не успев опомниться и вмешаться, во мгновение ока стали свидетелями заказного убийства.

Когда следствие по делу об убийстве было приостановлено, многие политики начали сравнивать убийство Талькова с нашумевшей смертью другого известного поэта – Есенина.

Что же касается музыкальной богемы, то в ней ходили слухи о том, что Талькова ликвидировал КГБ за крамольное творчество. Надо признать, эта версия небезосновательна.

По некоторым сведениям, после убийства Талькова, некий служащий Лубянки, имеющий высокий чин, горделиво заявил, что получил повышение именно за операцию с Тальковым.

Любопытно и то, что Малахов также имел некоторые отношения с КГБ. Он являлся постоянным посетителем школы кикбоксинга на Малой Бронной, неподалеку от маленького кафе «Три цапли», где занимались офицеры 9-го управления КГБ. Впрочем, убийцей из КГБ в «Юбилейном» мог быть любой человек, даже уборщик.

Конечно, смерть Талькова стала огромным ударом для его семьи. Мать Игоря до последнего не желала верить в смерть сына, но потом смирилась и горько призналась, что Игорь заранее знал о своей скорой смерти: «Сын очень торопился жить, брался за все, потому что предчувствовал скорую смерть.

Еще в начале 80-х, когда он с коллективом летел на самолете, у того при посадке не выпускалось шасси. Игорь успокаивал пассажиров тем, что говорил: “Не бойтесь, вы летите со мной, а я в авиакатастрофе не погибну. Меня убьют при большом стечении народа и убийцу не найдут”.

В год его смерти это убийство в семье даже не то чтобы предчувствовали, его ждали.

Я просила Игоря остановиться, перестать обличать всех и вся, но он продолжал писать политические песни, которые становились все смелее и смелее.

Он не боялся обращаться к “господам-демократам” и говорить, что кое-кому из них “засветил бы кирпичом”, а “господину президенту” не боялся сказать: “Хватит!” разводить в стране “Полу-гласность, полу-так: полу-ясность – полу-мрак”. Они, видимо, его боялись.

Но, кто заказал моего сына, так до сих пор и не ясно. Дело давно хотят закрыть, свалив вину на директора Игоря Валерия Шляфмана.

Говорят, что тот якобы случайно нажал на курок, когдапыталсявырватьпистолет у администратора Азизы Малахова. Но уже через семь лет после смерти Игоря медсестра из “скорой” решилась рассказать правду. Она написала, что случайным этот выстрел быть не мог, что стрелял профессионал, который знал, куда он целился: у Игоря артерия и легкие были перебиты таким образом, что спасти его было уже невозможно. Поэтому в том, что это сделал Шляфман, я сильно сомневаюсь.

Азиза тоже не виновата. Единственное, чего я ей не могу простить, – то, что она заявила на следствии, что с Игорем незнакома. Хотя на “Утренней почте” танцевала с ним и вовсю заигрывала. Испугалась, наверное, и наврала.

Этот выстрел и последовавшие за ним события были тщательно спланированы. Сразу же после выстрела из зала пришли два парня, назвавшиеся студентами-медиками, и так сделали Игорю искусственное дыхание, что из него вышла последняя кровь. Та же медсестра сказала, что любой студент медицинского института знает, что при открытой ране сердца искусственное дыхание делать категорически запрещено.

Потом кто-то стянул с Игоря брюки и появилась история, что он вышел из гримерки пьяный, в одних плавках, стал ругаться с женщинами матом, поэтому кто-то решил его приструнить.

Следующая инсценировка вообще ни в какие ворота не лезет. Врачи “скорой помощи” несли на носилках уже мертвое тело Игоря и все время прикладывали ему какие-то компрессы, говорили, что пульс нормальный, сердце бьется.

Хотя на фотографии, сделанной в тот момент, явно видно, что на лице у него застыла улыбка, а глаза открыты. С такими лицами солдаты умирают на войне от мгновенно настигшей их пули.

Игоря пуля тоже настигла мгновенно, и умер он в ту же секунду, а не через час.

Он в гробу тоже лежал с открытыми глазами и улыбался. Я тогда подошла поближе и сказала: “Что же ты, сынок, нам улыбаешься? Тебе сейчас там, наверное, хорошо, а каково нам теперь без тебя! Не давал ты кому-то покоя, теперь сам успокоился навсегда”.

Игорьпредчувствовал свою смерть, даже знал, как именно ему суждено покинуть этот мир. Он мог предотвраить свою смерть: например, пересталть выступать на эстраде, или хотя бы не принимать участия в роковом концерте. Однако по какой-то причине, он все же решил идти до конца.

Видимо, он был убежден, что попытка спасти свою жизнь, пусть даже если будет возможнотсь в будущем творить добро, помогать людям – предательство перед собой и перед теми, кто слушал его песни, кто верил ему, до кого ему удалось достучатся за свою недолгую, сложную и полную трагических моментов, но яркую жизнь.

Игоря Талькова похоронили в Москве, на Ваганьковском кладбище. Его провожало в последний путь множество народа, его поклонники.

Со смертью Игоря Талькова Россия потеряла замечательного поэта, певца и просто человека. Он до конца был верен судьбе поэта, говоря обо всем, что на сердце, и только правду.

Судьба поэтов в России во все времена была тяжелой и очень часто заканчивалась трагически. Незадолго до своей смерти Тальков написал замечательную песню «На смерть Виктора Цоя», которая, как это ни горько признавать, стала реквиемом и по самому Талькову, и по всем предшествующим и наследующим ему поэтам:

...В лесах их песни птицы допевают,

В полях для них цветы в венки совьют.

Они уходят вдаль, но никогда не умирают,

И в песнях, и в стихах своих живут...

А может быть, сегодня или завтра

И я уйду таинственным гонцом

Туда, куда ушел, ушел от нас внезапно

Певец и композитор Виктор Цой.

Поэты не рождаются случайно,

Они летят на землю с высоты,

Их жизнь окружена глубокой тайной,

Хотя они открыты и просты.

Глаза таких божественных посланцев

Всегда печальны и верны мечте,

И в хаосе проблем их души

вечно светят тем мирам,

что заблудились в темноте.

Они уходят, выполнив заданье,

Их отзывают высшие миры,

Неведомые нашему сознанью

По правилам космической игры.

Они уходят, не допев куплета,

Когда в их честь оркестр играет туш:

Актеры, музыканты и поэты —

Целители уставших наших душ.

В лесах их песни птицы допевают,

В полях для них цветы в венки совьют,

Они уходят в даль, но никогда не умирают

И в песнях, и в стихах своих живут.

А может быть, сегодня или завтра

Уйду и я таинственным гонцом

Туда, куда ушел, ушел от нас внезапно

Поэт и композитор Виктор Цой.


Виктор Робертович Цой. Последний герой | Тайны смертей русских поэтов | Заключение