home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

– Девчонки, случилось что?

Пашино лицо, показавшееся в дверях спальни, было заспанным и недоуменным.

– Все в порядке, – быстро сказала Лика, снимая куртку. – Это Катя, моя подруга. Иди спать, не обращай внимания.

Паша с сомнением посмотрел на гостью.

– Да какой тут сон? А почему она ревет в три ручья? Девушка, вы успокойтесь.

– Мне плохо! Я ненавижу ее! Она чудовище... – всхлипнула Катя, размазывая по лицу грим.

Лика втолкнула трясущуюся девушку в ванную.

– Быстро в душ. Помойся как следует. Оденешь мою одежду, я приготовлю, – распорядилась она. И, повернувшись к Паше, спросила: – Что людям при истерике дают?

Он пожал плечами. Водки или валерьянки – кому что нравится. Водки, правда, нет. А вот бутылочка красного вина оставалась.

– Поищи вино, – попросила Вронская и распахнула дверцу шкафа.

Рост у них со студенткой актерского факультета практически одинаковый, но в бедрах Катя чуть шире. Впрочем, вот та свободная клетчатая юбка до колен девушке будет в самый раз. И никаких белых свитеров. Только черный...

В Ликиной одежде, после бокала вина, Катя почувствовала себя значительно лучше...

Она так радовалась, когда ее вызвал декан факультета и сказал:

– Катя, требуется твоя помощь.

И волос остриженных ни капельки не жалко. Она же актриса, ей придется часто менять свою внешность, к тому же волосы быстро отрастут...

Это все походило на обычную работу над ролью. Катя перемерила несколько вещей погибшей женщины и остановила свой выбор на белом свитере и фиолетовых брючках. Именно в этой одежде Марина Красавина давала последнее интервью для телевидения. Катя смотрела кассету бесчисленное количество раз, перенимая Маринины манеры, голос, жесты. Она чувствовала, что действительно становится погибшей писательницей. И вот тогда прозвучал первый звоночек тревоги.

У актеров особый склад нервной системы. Слишком много энергии, ее надо отдать, выплеснуть в чужие жизни. Когда это происходит, становится легче. Ради такого момента люди идут на сцену. Все остальное – лишь сопутствующие актерской профессии приятные моменты. Катя выглядела, как Марина. Двигалась, разговаривала совершенно так, как это делала писательница. Но вот той отдачи энергии, которая происходит, когда сливаешься со своей ролью, не возникало.

– Уже в первой квартире я поняла, в чем причина, – продолжила Катя, сделав глоточек вина. – Я играла роль жертвы. А Марина не жертва, она убийца. Я смотрела в глаза ее матери и чувствовала, как в меня вползает страшная черная сила. Грязь! При разговоре с симпатичным мальчиком вообще еле на ногах устояла. Я понимала, что мучаю его, и мне это нравится, и он полностью в моей власти. То есть это она его мучает. Марина. А я чувствую. Запуталась...

– Испугалась, когда убийца Марины начал тебя душить? – спросила Лика.

– Очень. Какой-то частью сознания я понимала, что на мне микрофон, и он просто не успеет ничего сделать. Но ты бы видела эти глаза... Не знаю, как объяснить. Я становилась все чернее и чернее. Я задыхалась. Меня тошнило от ее духов, от этих шмоток, и оно все так давило...

Лика горько вздохнула. Она сама чувствовала себя измочаленной событиями сегодняшней ночи. И если бы не необходимость привести в чувство Катю – она закатила бы точно такую же истерику.

Думать про подробности произошедшего было слишком больно...

– Кать, ты прости, что столько всего натерпелась, – Лика сделала глоток вина. – Это у меня возникла такая идея – попытаться спровоцировать всех подозреваемых. Они слишком много и долго врали, и разобраться в этой лжи было невозможно. Следователь вначале долго не соглашался, все Уголовно-процессуальным кодексом тряс. Но выхода не оставалось... Ты очень талантливая актриса. И то, что тебе так плохо стало, лишь подтверждает – в роль ты вошла.

– Все, уже вышла, – Катя завертела коротко стриженной головой. – И больше не войду. Даже ради помощи следствию...


предыдущая глава | Проклятие Эдварда Мунка | cледующая глава