home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА ШЕСТАЯ, в которой мы проваливаемся в черную дыру

– Будем думать, – сказал Дэвид и почесал… за ушком у кота. – С дырой вроде все ясно, это картина, куда всех засасывает. А вот «скворчать»… Похоже на «скворца» и «торчать» одновременно, – размышлял вслух Дэвид. – Кто-то торчит в дыре, как скворец… Что значит «кто-то»! Это же про Фикса с Йонингом! И ничего в той дыре нет хорошего: ни тепла летом, ни снега зимой. Почему ж тогда «ах, как люблю я»? Разве можно любить место, где тебе плохо?

Кот нервно забарабанил лапами по паркету.

– Про клерка с хвостами надо будет у мамы спросить. Она каждый четверг после дождичка ездит в Чешир электричкой. И тоже потом грустит, как этот клерк. Так, что тут у нас дальше? «Той, что сидит и ни гу-гу без жвачки и ситро». Это про Кэнди, как я сразу не догадался! «Ни гу-гу» – правильно, она же немая. И откуда взяться жвачке и ситро, когда она, бедная, сидит в темнице на хлебе и воде! А вот кто ей поможет сменять золото на серебро? А главное, зачем? Зачем менять более ценное на менее? Наверное, Афрозина хочет ее облапошить.

Кот недовольно завозился.

– Не Афрозина? – спросил у него Дэвид. – Кто же? Бэрр?

Кот презрительно фыркнул.

– Ничего не понимаю. Фикс?… Доктор?… Моя мама?

С каждым вопросом кот все больше успокаивался, а при слова «мама» выразительно поглядел мальчику в глаза и тихо ткнулся ему в живот.

– Я?!

Кот сладко заурчал. Все это напоминало известную игру, когда один пытается что-то отгадать, а ему подсказывают: «холодно»… «теплее»… «горячо»!

– По-твоему, я способе обмануть Кэнди? Нет, тут что-то не то. Думай, Дэвид, думай! Откуда у Кэнди золото? И серебро ей тоже ни к чему. Ей главное – заговорить, а она молчит. А молчание – золото…

Это вырвалось у Дэвида настолько неожиданно, что он сам растерялся. Кот, как бы в награду, лизнул ему руку.

– Какие мы молодцы! – Дэвид стиснул кота в объятиях. – Как в поговорке, помнишь? «Слово – серебро, а молчание – золото». Вернуть Кэнди речь – все равно что обменять золото на серебро! Ай да Квинтер Финтер Жос!

«Ну, гном, держись, – сказал про себя Дэвид. – Сейчас мы будем щелкать твои загадки, как орешки!» Не тут-то было. Дэвид безнадежно увяз в последних четверостишиях. Улетает на юг стерх, то есть журавль… и почему-то не белый, а черный… Ну и что? Стоп! А если это – черный лимузин? Ну конечно! И летит он на юг, в Ньюкасл! На всякий случай гном меня успокаивает: «ну и пусть себе летит, все равно конец будет счастливый. Была бы голова на плечах».

Дэвид вскочил на ноги и подбежал к зеркалу. Он не рассчитывал увидеть знакомую шляпу, просто захотелось сказать слова благодарности – вдруг гном услышит?

– Прости меня, Квинтер Финтер! Ты дал отличные советы. Я верю, все будет хорошо. И на твоей шляпе будет праздник. Ты меня слышишь?

Из зеркала донесся вздох, и это был (так показалось Дэвиду) не горький вздох отчаяния, а тихий вздох облегчения.

Мальчик повернулся к коту:

– Фосс! Кажется, я догадался, как нам попасть в черную дыру. Помнишь, что пробормотал Бэрр? Пропади все пропадом! И всех стало затягивать в картину. Против их желания, понимаешь? А мы сами хотим туда попасть. Значит, теперь нам надо произнести заклинание. Ты готов?

– ПРОПАДИ ВСЕ ПРОПАДОМ!

Нет, никто никуда не пропал. Роскошные усы кота нервно зашевелились.

– Странно. Не сработало. – Взгляд Дэвида упал на листок с зеркальными советами. – Постой-постой… Вот же! «Перетасую все слова!» В этом вся штука.

– ПРОПАДОМ ВСЕ ПРОПАДИ!

Едва он произнес магическую формулу, как его что-то подхватило, оторвало от пола, и черная дыра всосала его. Последнее, что он успел увидеть, был взлетающий кот – этакий огненно-рыжий летательный аппарат с еще не убранным шасси… в белых «чулочках».

– Кисик мой прилетел!

Дэвид услышал голос Афрозины, еще не понимая, где он очутился. В ее голосе, как ни странно, звучала искренняя радость. Дэвид с удивлением посмотрел по сторонам – ёксель-моксель! Да это же мастерская! Все здесь было по-старому, словно никто и ничто не проваливалось ни в какую дыру. Картины, подрамники, китайская ширма, длинный стол – всё на месте. И, кажется, все на месте: детектив, доктор, АФРОЗИНА, даже павлин.

Но… что-то было не так.

В следующую секунду он понял – что именно. Все сидели на столе, а блюда и тарелки стояли на стульях! Есть при этом было невероятно сложно, однако никто не ворчал, не возмущался. Ведьма накалывала свои любимые блюшечки острием зонтика и неочищенными, в мундире, преспокойно отправляла в рот. Фикс связал подтяжки хитрым образом – наподобие рыболовной сети – и с ее помощью отлавливал вареных лобстеров. Что качается Йонинга, то все за него решил павлин. Уж не знаю, принял ли он доктора за прожорливого птенца, но он выискивал для него самые лакомые кусочки. Доктор послушно открывал рот. Заколебался он лишь раз, когда увидел в клюве павлина что-то живое и извивающееся. Дэвид вдруг вспомнил выражение «заморить червячком» (по-моему, он от страха что-то перепутал) и хотел уже предупредить Йонинга о грозящей ему опасности, но не успел: доктор с удовольствием проглотил то, что в некоторых восточных странах считается деликатесом.

Дополнительным неудобством такого застолья было то, что все видели друг к другу спиной. Можно себе представить, как им влетело бы от Камиллы, если бы… если бы телевизор не стоял экраном к стене.

Да разве с одним телевизором так обошлись! Картины сидели вверх ногами, китайская ширма стала циновкой. И только кресло вело себя как кресло. В него-то Дэвид и сел. Кстати, очень вовремя, потому что от всего этого у него закружилась голова.

– Где же ты, Фоссик, чертыклялся? – ворковала Афрозина, разнежив кота на коленях. – Ну давай, поурчи. Ты моя киска… ты моя мышка.

Кот не вырывался, как можно было бы ожидать, наоборот, с готовностью давал себя погладить.

– С этими вареными лобстерами одно мучение, – пожаловался Йонинг. – Вон как тяпнул меня за палец. Видите? (Все покивали, хотя даже не взглянули в его сторону.) Надо чем-то смазать, а то как бы не попал в кровь какой-нибудь микроб. Вы не помните, Фикс, чем?

– Кто из нас доктор, вы или я?

– Вот я и спрашиваю.

– Смажьте йодом.

– Вы, наверно, хотели сказать «медом»? Павлуша, ты не поищешь мед? – обратился Йонинг к павлину. Тот с важностью пошел выполнять поручение.

– За настоящих мужчин! – Афрозина осушила бокал с шипучкой, достала из сумочки визитную карточку, послюнила карандаш и начала быстро писать. Перечитав написанное, она поманила пальцем Дэвида.

– Отнесешь ему, – кивнула она в сторону сыщика. – Только сначала исправь ошибки.

Дэвид прочел:

«Фикс, вы ужастный красавиц. Такой смелый такой умный. Нет болшей радости чем видеть вас рядом. Ваша Розина».

Дэвид исправил ошибки и понес карточку Фиксу. Тот прочел и позеленел.

– Что она пишет! – забормотал сыщик. – «Фикс, вы ужасный мерзавец. Такой трусливый, такой глупый. Нет большей гадости, чем видеть вас рядом…» Ну, знаете!

Детектив вытащил из левого тапочка свою визитную карточку, а в правый, на всякий случай, сунул полученную. И застрочив, бубня себе под нос:

– «Не знаю, чем я заслужил такие оскорбления. Очень надеюсь, что судьба никогда не сведет нас вместе, старая ведьма. – Ф. Икс».

Видя, что Дэвид не решается взять такую записку, он чуть не силой вручил ее мальчику.

Афрозина прочла и зарделась, как барышня. У нее был такой вид, будто ей сейчас объяснились в любви.

– Ты понял? – обратилась она к мальчику. И с гордостью прочла вслух: – «Не знаю, чем я заслужил такие восхваления. Очень надеюсь, что судьба навсегда сведет нас вместе, юная прелестница. Фаш Икс!»

Афрозина достала новую карточку, послюнила карандаш и зацарапала.

А Дэвид думал: «Вот чудные. Смотрят в книгу, видят фигу. Как это у них получается?»

Между тем новое послание уже было готово:

«Вы мушчина хоть куда! Там где стоит мой шалаш нас ждет щастье. Поведете меня под венец и делу конец. Навеки ваша».

Ни ошибок, ни загадок меньше не стало. «Это ж надо, – думал Дэвид, – старуха влюбилась! Да в кого! В лучшего сыщика Англии!» Для мальчика эта загадка была почище всех предыдущих. А разгадывалась она просто: в Афрозине проснулась ревность… Да-да! Когда Бэрр всех отправил в черную дыру, ведьма тотчас смекнула, что он пожелал остаться с Бьюти наедине. Какое вероломство! И ста лет не прошло, а он уже забыл, как нашептывал ей, Афрозине, всякие слова. О, мужчины! У старой ведьмы созрел план мести. Она, конечно, всерьез не рассчитывала вскружить голову великому сыщику, а впрочем…

Фикс читал ее новое послание, сдерживаясь изо всех сил:

– «Вы мужчина хоть? Куда там! Где стоит мой шалаш, вас ждет несчастье. Подведу вас под конец, и делу венец».

«Сейчас он ее пристрелит». – Дэвид зажмурился.

– Павлик, ты не отнесешь это моему другу? – услышал он голос Йонинга.

Он открыл глаза и увидел, как павлин берет из рук доктора записку. И этот туда же!

Разъяренный Фикс раздумывал, чем ответить ведьме, когда перед ним остановился посланец доктора. Детектив взял у него из клюва записку и прочел:

– «Фикс! С вашей бесталанностью вы могла бы еще более недостойно проводить время. Мне, кажется, вы созданы для этой дыры. – Неуважающий вас Йонинг».

Это беднягу доконало. Услышать такое от лучшего друга! Сегодня все словно сговорились уязвить его побольше. Но почему? Чем он заслужил несправедливые слова? Карьера его безупречна, даже с убийцами и отъявленными мерзавцами он обращался как с джентльменами, никогда не унижал их человеческие достоинства. А как обращаются с ним! Ладно бы эта ведьма, не драться же с ней в самом деле, но Йонинг!

– Дуэль!

Англичане, надо вам сказать, весьма щепетильны в вопросах чести, и Фикс не был исключением. Он принял горькое, но единственно возможное решение:

– Йонинг, я буду с вами драться!

Толстяк доктор нащупал ногами стул и, отдуваясь, начал сползать вниз, увлекая за собой скатерть.

– Вы хотите сказать, что не хуже меня владеете стетоскопом? – попробовал он отшутиться.

– Стетоскопом? – невесело улыбнулся Фикс. – О нет, мои намерения, смею вас заверить, куда более серьезны.

Он развязал узелок с оружием, изъятым у близнецов.

– Мы будем драться на рогатках!

– На чем?

– На рогатках!

Фикс отмерил десять шагов и с размаху всадил в пол два столовых ножа, обозначив барьеры. Рукоятки ножей он повязал бантами, желтым и зеленым.

– По счету «три» начинаем медленно сходиться. Стрелять будем без предупреждения. Промахнувшийся теряет право на повторный выстрел.

Фикс передал доктору – через своего секунданта Дэвида – рогатку Такли, а себе взял рогатку Сякли. Инициалы братьев были вырезаны на деревянных ручках.

Доктор так внимательно разглядывал рогатку, будто ждал от нее объяснений странного поведения своего приятеля.

– Фикс, я ничего не понимаю. Неужели записка, в которой выражено мое глубочайшее уважение к нашим талантам, могла чем-то оскорбить вас?

– Глубочайшее уважение? Нет, как тебе это нравится? – повернулся сыщик к Дэвиду.

Между тем павлин, секундант доктора, подносил боеприпасы: все более или менее круглое, твердое, размером с грецкий орех, – короче, все, что осталось от еды.

Дэвид предложил дуэлянтам помириться, но Фикс отказался наотрез.

Прозвучала команда, соперники стали сходиться.

Афрозина вдруг забеспокоилась. Они попыталась подсунуть Фиксу несколько блюшечек, которые незаметно припрятала в своем ридикюльчике в самом начале застолья. Когда этот номер не прошел, она попробовала отвлечь внимание Йонинга с помощью разных женских «штучек» – хваталась за сердце (почему-то с правой стороны), канючила, чтобы ей выписали больничный лист по уходу за престарелой матерью, и т.д.

Доктору, как и Фиксу, было не до нее. Соперники, сразу обменявшись точными выстрелами и тем самым получив право на повторный, тщательно целились, прекрасно понимая, что первый же промах может решить исход дуэли.

Оба дуэлянта быстро приобрели вид весьма плачевный. Весь ужин был наглядно представлен на их лицах и одежде. Впрочем, не весь. Только холодные и горячие закуски. Что же будет, когда павлин подаст им сладкое?!

Дэвид зажмурился.

– Мальчику плохо! – закричала Афрозина.

Эта уловка ей удалась. Йонинг на мгновение отвлекся, и тут же рот ему запечатал круассон с фестончиками. Доктор, огорченный своим «зевком», поспешил выстрелить в соперника увесистым хряпчиком и… промахнулся.

Афрозина не скрывала своего восторга.

Согласно правилам, Дэвид присудил победу Фиксу. С таким видом, будто она хочет развеселить Йонинга, ведьма посадила кота в супницу и накрыла крышкой.

– Ап! – сказала она, приглашая всех, и прежде всего доктора, убедиться, что все без обмана.

– Ап! – повторила она, снимая крышку и переворачивая супницу вверх дном. Кот исчез.

Павлуша тоже старался как мог и распустил свой великолепный хвост.

Так закончилась эта необычная дуэль. Если считать, что Фикс смыл пятно оскорбления, то смывать все прочие пятна ему еще предстояло.

Пользуясь передышкой, Дэвид пытался собраться с мыслями. С тех пор как он провалился в черную дыру, все пошло наперекосяк. Йонинг и Фиксом, старые друзья, дрались на дуэли. Кот с Афрозиной обнимались, словно не могли нарадоваться друг другу. Доктор вдруг перестал разбираться в медицине. Сыщик забыл о расследовании. А записки!… Наоборотица какая-то. Все шиворот-навыворот…

Вот! Наконец Дэвид подыскал точное определение: «все шиворот-навыворот»… Да ведь это Бэрр! Ну конечно, его рук дело!

Почувствовав спиной неладное, Дэвид обернулся и увидел, как павлин несет Фиксу тайную записочку от Афрозины. Фикс пока этого не видел: он повесил пиджачок на спинку стула и старательно чистил его щеточкой – между прочим, той самой, которой один из пойманных им бандитов умело заметил следы преступлений. Детектив неохотно прервался, повертел между пальцами записку и после некоторого колебания прочел вслух:

– «Петух мой ощипанный! Сложи крылья. Где ненаша пропадала?»

Фикс отшвырнул визитную карточку и с таким ожесточением набросился на старый пиджачишко, что тот затрещал по швам.

С быстротой ЭВМ Дэвид мысленно «переводил» текст записки. Или, говоря проще, выворачивал его наизнанку. Получилось: «Лебедь мой прекрасный! Расправь крылья…» Вот что писала Фиксу влюбленная ведьма! Она призывала его бежать отсюда! С ней вместе! Но как?

– Я понял!

Афрозина даже подпрыгнула от его крика. Фикс с доктором повернулись к мальчику и напряженно ждали, что он скажет дальше. В наступившей тишине Дэвид отчетливо произнес:

– ГДЕ НАША НЕ ПРОПАДАЛА!

Странно. Вроде ничего не произошло. Кажется, вздрогнула люстра. Да еще у Дэвида слегка уши заложило. А вместе с тем решительно все изменилось. Мир обрел свой привычный вид. Вещи вернулись на свои места. Каждый сидел на том, на чем положено сидеть. Ведьмы и след простыл.

Сам собой включился телевизор, и на экране возник старинный замок. Выглядел он, прямо скажем, мрачновато. Щелевидные бойницы напоминали сузившиеся зрачки. Из одной такой бойницы вдруг кто-то выпорхнул – зверь не зверь, птица не птица, – и два перепончатых уродца полетели дозором вдоль зубчатой стены – летучая мышь и огромная тень от нее.

– Для кого-то Ньюкасл, возможно, не самое веселое место в Англии, – послышался закадровый голос Камиллы, – но эти люди собрались здесь не для того, чтобы веселиться…

На экране возник просторный зал с колоннами.

– Смотрите: Бэрр! – выкрикнул Дэвид.

Среди прогуливающихся джентльменов и о чем-то шушукающихся дам промелькнуло лицо черного мага.

– …Антинаучный симпозиум по аномальным явлениям, – продолжала Камилла, – дело серьезное. Согласитесь, не каждый день можно увидеть, как снимают заклятье с восьмилетней девочки. Хотя вряд ли наши телезрители смогут это увидеть – симпозиум будет проходить при закрытых дверях.

Все вскочили и, не сговариваясь, направились к выходу. В это время послышались легкие шаги… и вот уже в дверях мастерской стояла Флокси с картонной коробкой, перевязанной лентой.

– Вы уходите? – удивилась она.

– Мадам, у нас дела, – со значением сказал Фикс.

– Ну, что ж… вы только недолго. Дэвид, держи. – Она протянула ему коробку. – От близнецов. Сами испекли – как ты советовал.

Она проводила их до дверей. Часы показывали начало шестого.

Город Хэллоу просыпается рано, и все жители от мала до велика выходят на улицу. Еще не открылись магазины, не приступили к работе конторские служащие, и единственный в городе бродячий пес Эрл Фицуотер еще не начал обход своих обширных владений. В этот час можно встретить человека, который спит на ходу, что не помешает ему вежливо с нами раскланяться. Что заставляет их всех встать ни свет ни заря и выйти из дому? Сущий пустяк. Желание сказать и услышать в ответ теплое «хэллоу»! Прошел мимо солидный директор банка – снял шляпу, проехали на велосипедах две монашки – помахали рукой, цветочница отвлеклась от дел – улыбнулась. По-вашему, пустяки? И ты сам с удовольствием снимаешь шляпу (если она у тебя есть), машешь кому-то рукой, улыбаешься. Хэллоу – городок небольшой, за полчаса со всеми перездороваешься, а там и делами можно заняться. Традиция есть традиция, и никто, даже Эрл Фицуотер, не станет ее нарушать.

Дэвид и его друзья вышли на улицу в самый «час пик», и на них сразу обрушился такой шквал приветствий, что невозможно было словечка вставить. А Дэвиду о многом хотелось поговорить. О ведьмином шалаше, в котором Фикса ждало неизвестно что. О Ньюкасле, где им предстояла встреча с Бэрром.

Кого не мучили никакие вопросы, так это павлина. Он несся впереди всех, как бы снимая основной урожай улыбок и приветствий. Со стороны должно было казаться, что самая важная персона – он, павлин, а остальные – так, павлинья свита. Вдруг он встал как вкопанный: перед ним вырос большой пес с расчесанной бородой и торчащими усами. Это и был Эрл Фицуотер, презирающий собачьи поводки и домашнюю сытость. Эрл – гордость Хэллоу, самая независимая собака в Англии… но одной независимостью сыт не будешь, и поэтому Эрла Фицуотера кормил весь город. Какая встреча! Разговор Павлуши и Фицуотера мог бы украсить любую историю, но разговор не состоялся. Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны.

Наконец четверо наших приятелей свернули за угол. Здесь не было ни души. Посреди тихой улочки стоял красивый омнибус.

– Фикс, – прервал молчание доктор. – Все-таки за что вы меня вызвали на дуэль?

– Вы, Йонинг, действительно не понимаете?

– Клянусь честью.

– Напомнить вам, что вы мне написали в записке?

– Сделайте одолжение.

Сыщик поглядел на мальчика, потом на доктора.

– При Дэвиде? Вы не боитесь покраснеть?

– Я отвечаю за каждое слово!

– Извольте, – детектив вздохнул. – За точность ручаюсь. Вы написали: «Фикс! С вашей бесталанностью вы могли бы еще более недостойно проводить время. Мне кажется, вы созданы для этой дыры. Неуважающий вас Йонинг».

Доктор как-то очень пристально заглянул в глаза своему другу. Так он обычно смотрел в зрачки пациентов, определяя по ним душевное состояние.

– Позвольте вам заметить, дорогой Фикс, – спокойно произнес он, – что на этот раз память подвела вас. Вы цитируете меня не совсем точно.

– Вот как? – Детектив нагнулся, достал из левого тапочка пачку бумажек и нашел среди них нужную. Он перечитал записку – лицо у него вытянулось.

– Не будьте ли вы так любезны прочесть ее вслух? – попросил доктор.

И детектив прочел:

– «Фикс! С вашим талантом вы могли бы более достойно проводит время. Мне кажется, вы не созданы для этой дыры. Уважающий вас Йонинг». – Фикс помолчал. – Я перед вами виноват, доктор. Мне остается только надеяться, что вы отнесетесь к этому эпизоду как к досадному недоразумению.

Йонинг согласно кивнул. Между тем Фикс перечитывал про себя послания Афрозины, то и дело хмыкая, – то ли от смущения, то ли от удивления.

– Сдается мне, доктор, эта черная дыра сыграла со всеми нами злую шутку.

– Вы правы, Фикс. Пусть это послужит нам предупреждением:: с нечистой силой надо держать ухо востро.

– Смотрите! – воскликнул Дэвид. – Он едет за нами!

Мальчик имел в виду омнибус, который уже давно их преследовал. Шофер был тощий и лупоглазый – вылитый червяк. Все остановились. Остановился и омнибус. Задняя дверь открылась.

– НЬЮКАСЛ, – прочел Дэвид на боку омнибуса. – Поехали!

Он хотел уже вскочить на подножку, но его определил павлин: распустил хвост и ни туда ни сюда.

– Павлуша, не балуй, – сказал доктор. – Ну, ты же умница.

Голос Йонинга подействовал на павлина. Он недовольно клёкнул и с подчеркнутой медлительностью вложил хвост. После чего демонстративно прошел вперед, поближе к водителю.

Дэвид с Фиксом предпочли комфортабельный верхний салон, откуда обзор был лучше. Тяжелый на подъем доктор остался внизу. Омнибус плавно тронулся.

Фикс набил трубку, затянулся и выпустил облачко сладковатого дыма. Внимания Дэвида, сидевшего у окна, привлек указатель: НА ЮГ. При такой скорости они доберутся до Ньюкасла часа через два, не раньше.

– Мистер Фикс, – прервал молчание Дэвид. – Как вы думаете, я смогу стать настоящим сыщиком?

– Настоящим? – Фикс глядел в окно. – При известных условиях, пожалуй, сможешь.

– А кому они должны стать известны? Скотленд-Ярду?

– М-м-м, – неопределенно промычал детектив, не выпуская изо рта трубки.

– А вы скажете им про меня? Пусть проверят в деле. Хотя бы в таком, – показал он. Все «дело» уместилось у него на кончике мизинца.

Детектив подумал.

– Тесты, – со значением сказал он. – Надо пройти много тестов. На быстроту реакции. На выдержку. На сообразительность. На наблюдательность…

– А как ее проверяют?

– Ну, например. Моя особая примета?

– Особая примета? – переспросил Дэвид.

– Да.

– Фальшивые усы, – не задумываясь ответил мальчик.

У невозмутимого Фикса глаза стали похожи на окуляры полевого бинокля.

– Почему ты решил, что они фальшивые?

– Вы много курите, у вас зубы пожелтели, а усы черные-пречерные. Как новенькие, – охотно пояснил Дэвид.

– Гм… Зафиксировали.

Мальчик глянул в окно. Еще один указатель НА ЮГ остался позади. Кто-то заботливо, через каждую милю, напоминал им о том, что они едут в правильном направлении.

– Вы их, наверное, красите тушью, – продолжал Дэвид.

– А об этом как ты догадался? – еще больше изумился детектив.

– Гуталином или ваксой нельзя – запах резкий. И шипучку вы пили через соломинку для коктейля и уставился на нее с неожиданным интересом.

– Ты прав, – сказал он после большой паузы. – В детстве мне хотелось поскорей вырасти. В четырнадцать лет у многих моих друзей пробились усики, только у меня верхняя губа была гладкая, как ладошка. Тогда, чтобы не отстать от других, я начал покуривать. Разумеется, тайком от родителей…

– И у вас выросли усы? – спросил Дэвид.

– Выросли, – грустно подтвердил Фикс. – Через год. Зато сам я перестал расти.

Он нажал кнопку на подлокотнике кресла, и оттуда выехала банка с пивом. Он дернул за алюминиевое кольцо – чпок! – над банкой закурился белый дымок. Фикс пил через соломинку, предаваясь невеселым мыслям о своем росте – метре с хвостиком.

По примеру сыщика Дэвид нажал кнопку и получил свой любимый лимонад в желтой банке да еще жевательную резинку в придачу. Омнибус что надо!

– Но на этом мои неприятности не кончились, – продолжал сыщик. – Усы от табака быстро пожелтели, и, чтобы дома никто не заметил, я попробовал подкрашивать их гуталином. Вышло только хуже, и тогда…

Детектив замолчал: тяжело бередить старые раны!

– …и тогда я сбрил усы. Это был самый простой выход… и самый сложный.

Он снова умолк.

– А потом? – Дэвид забыл про жвачку.

– Потом я стал взрослым и мог курить в свое удовольствие, причем совершенно открыто. Но, во-первых, не такое уж это удовольствие – делать то, что разрешено. А во-вторых, постоянно подкрашивать усы – это, скажу я тебе, ужасная морока. Вот я и стал наклеивать фальшивые. Щетина грубее, не так быстро желтеет.

– А как же черная тушь? – удивился Дэвид.

– Не было запасных усов, пришлось эти подкрасить.

Дэвид пил вкусную газировку, поглядывая в окно.

– Мистер Фикс, – заговорил он, присматриваясь к мелькающим за окном деревьям. – По-моему, мы едем на север. Солнце-то все время справа. И стволы… с той стороны у тиса ветви гуще, а с этой реже…

Фикс закашлялся дымом.

– Ух ты! – Мальчик вдруг увидел в небе оранжевый воздушный шар, который относил ветром на юг… если верить дорожным указателям. – Еще один, смотрите!

Впереди, над шоссе, замаячила гондола под огромным желтым куполом с изображением огнедышащего дракона. И вот уже там и сям запестрели воздушные шары самых невероятных конструкций и фантастической раскраски.

Если Дэвиду не хватало слов, чтобы выразить свой восторг, то Фикс, напротив, мрачнел на глазах.

– Так я и думал, – изрек он, прокашлявшись.

– Что? – рассеянно спросил мальчик.

– Праздник воздушных шаров в Кингстауне. О нем раструбили все газеты.

– Кингстаун? – Дэвид сразу посерьезнел. – Но ведь это в противоположной стороне от Ньюкасла!

– Вот именно!

Оба подавленно замолчали. Над головами у них раздались странные звуки, точно кто-то подпрыгивал на крыше омнибуса. Дэвид с Фиксом испуганно переглянулись.

– Что, герои? Душа в пятки ушла? – послышался сверху столь же знакомый, сколь и противный голос. – Из одной дыры выбрались, в другую угодили!

Старуха залилась радостным смехом.

– Зато со всеми удобствами! – ехидно ввернула ведьма. – Кажется, коротышки испекли вам кое-что в дорожку? Ну-ну. Советую хорошенько подкрепиться, дорога предстоит ох какая дальняя!

Неожиданно топот прекратился. А в следующую секунду огромный желтый шар с огнедышащим драконом проплыл у них над головами.

– Прощайте, мои золотые! – прокричала им Афрозина. – Омнибус, учтите, везет без остановок! Ха-ха-ха. Перпетуум-мобиле!

В нарушение всех законов, воздушный шар резко взмыл вверх и полетел против ветра – назад, в Ньюкасл.

– Что значит перпетуум-мобиле? – спросил Дэвид, немного придя в себя.

– Мы можем кататься на этом шикарном омнибусе до самой смерти, – отозвался Фикс. – Перпетуум-мобиле значит вечный двигатель. Если бы…

Но мальчик его уже не слушал. Он бежал по проходу между рядами кресел с криком:

– Остановите! Остановите немедленно!

Сыщик с сомнением покачал головой ему вслед.

Дэвид кубарем скатился вниз и бросился к кабине водителя.

– Остановите, слышите! Остановите!

И тут он увидел нечто такое, отчего рот у него сам собой открылся: павлин, тихоня Павлуша, спокойно подошел к шоферу сзади и… проглотил его. Попросту говоря, склевал. Как червяка. А может, он и был червяк? В черной ливрее и с шоферскими правами в кармане – обыкновенный дождевой червяк? Ведь похож? Еще как похож!…

Пока Дэвид соображал, что к чему, павлин как ни в чем не бывало, уселся на место водителя. На приборном щитке были кнопки: черная, синяя и белая с литерой «Н»… Черная нажималась, когда Бэрр или его подручные выезжали «на дело». Стоило нажать синюю, как в омнибусе автоматически блокировались двери и тормоза: с этой минутой он мчался вперед, не зная ни сна, ни отдыха. «Н» означало Ньюкасл – чтобы вернуться в замок, следовало нажать белую кнопку.

Именно это и сделал павлин своим клювом. Омнибус сбавил ход и начал разворачиваться. Павлуша, как бывалый шофер, небрежно положил на руль крылья. Конечно, это была всего лишь красивая поза – машина двигалась в автоматическом режиме.

К тому времени, когда Фикс спустился вниз, омнибус успел развить бешеную скорость. Детектив побледнел: прямо на них мчался легкомысленный «фиатик». Сейчас он будет смят в лепешку! Но нет… в последний момент омнибус вильнул боком, и все обошлось.

Аварийные ситуации возникали еще не раз, но двухпалубная махина проявляла чудеса маневренности. В конце концов Фикс с Дэвидом успокоились и заняли места возле спящего Йонинга.

То ли доктора очень уж заразительно почмокивал во мне, то ли вдруг навалилась усталость, но через минуту оба задремали. Дэвид, правда, успел подумать: «Если бы не дорожные указатели, я бы…» Это «бы» в его сладкой дреме превратилось в павлиний хвост, который он, Дэвид, раскрыл на вершине горы. Потом он оттолкнулся и полетел, а конец важной мысли остался на вершине.

…Проснулся он оттого, что кто-то тюкал его в правый бок. Омнибус стоял в гараже. Все спали. Павлин теребил мальчика.

– Ты что, Павлуша? – шепотом спросил Дэвид.

Павлин начал раскрывать свой хвост, звено за звеном. Даже в детском калейдоскопе не видел мальчик таких волшебных узоров. Но он уже догадался – неспроста распустил павлин свой великолепный хвост. Дэвид пригляделся: на месте выдернутого пера торчала тонкая бумажная трубочка.

– Сейчас, сейчас, – заторопился он.

– Павлин терпеливо ждал, пока извлекут драгоценный листок. Листок, имевший к нему, Павлуше, прямое отношения. Листок, который ему удалось похитить у Афрозины. Теперь он будет в надежных руках.

Дэвид развернул трубочку… Вот так сюрприз! Ай да Павлуша! Еще одна пропавшая страничка.


Про дядюшку Арли, большого чудачника

Мастеря сачки из марли,

Жил на даче дядя Арли,

Сидя на мешке муки.

Шли вприпрыжку дни и ночки,

Стрекотал Сверчок в лесочке,

Лопались на шляпе почки.

(Правда, жали башмаки.)

Сам из Челси, непутевый,

Он от шума городского

Убегал к реке тайком.

Там учил он петь рыбешек,

Красил мак в цветной горошек

И ловил стрекоз и мошек

Продырявленным сачком.

Пожимая догам лапу,

Ш е в е л ю р о в у ю шляпу

Он почтительно снимал.

Завывала дружно стая,

Дядин п ё с е н н и к читая,

О, собачья жизнь простая,

Как ее он понимал!

Как– то раз он топал мимо

Тополя, и тополиный

Пух на шляпу сел к нему.

Дядя в облачко вгляделся:

Может, весточка из Челси?

Вдруг Сверчок на нос уселся,

Непонятно почему.

Видно, сел он на нос вместо

Видно, сел он на нос вместо

Травки, сел он – и ни с места.

С той поры они дружки.

Можно слушать бесконечно,

Как поет Сверчок беспечно.

(Примиряясь с тем, что вечно

Жмут при этом башмаки.)

Сорок три зимы минуло,

И немножечко сутулым

Стал наш дачник и чудак.

Башмаки совсем растопал,

Боевой забыл свой вопль,

А на шляпе вырос тополь —

Своенравный, как ветряк.

…Пива ль он хватил? Удар ли

Вдруг хватил беднягу Арли?

Истекли его деньки.

Тополек дает листочки,

Из муки пекут блиночки,

И павлин, надев очечки,

Вслух читает эти строчки

Нам, а р л я т а м, у реки.


ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой Квинтер Финтер Жос дает несколько полезных советов | Тайна рыжего кота. Роман-детектив для детей от 7 до 107 | ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой Фикс падает в обморок, а Дэвид узнает, что не так уж страшен черт, как его малюют