home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 25

Проснулся Адашев оттого, что кто-то тихонько толкал его в плечо:

— Просыпайтесь, пожалуйста. Красноярск.

— Мне же в Хабаровск… — растерянно пробормотал он, решив спросонья, что его завезли куда-то не туда.

— Хабаровск дальше, здесь дозаправка. Выходите, пожалуйста, — терпеливо настаивала стюардесса.

— А где все? — насторожился Александр, оглядев пустой салон.

— Да вышли уже. Это вас никак не разбудить.

— Так мы с вами наконец-то наедине?

— Ну выходите, выходите, пожалуйста. Автобус ждет.

— Протестовать не вправе… — Он выбрался из кресла и, натягивая пуховик, побрел по проходу к выходу из самолета.

— Позвольте хоть под локоток поддержать, — обернулся к стюардессе, шагнув на трап.

— Это пожалуйста.

В небольшом зале аэропорта Гурский скользнул вокруг взглядом и, не найдя Ольги, отправился на второй этаж разыскивать буфет. Купил бутылку пива, выпил ее, спустился вниз и выяснил, что по местному времени, оказывается, в Красноярске уже глубокая ночь, а их рейс задерживается, ввиду отсутствия керосина, до десяти утра.

«Ну вот, приплыли… — подумал Гурский. — И что теперь делать?»

Он еще раз окинул взглядом зал и отметил, что не то что прилечь — присесть было негде. Очевидно, отсутствие керосина тормознуло здесь не только их рейс. Иные пассажиры, подстелив кое-что из вещей, оставшихся в ручной клади, спали прямо на полу. Многие смиренно сидели на корточках и, судя по всему, чувствовали себя при этом относительно комфортно или, по крайней мере, вполне привычно, что позволяло допустить наличие у всех этих людей опыта путешествия по этапу.

«Как на „пересылке“, — отметил Александр. — Вот уж воистину, Аэрофлот — летающий Гулаг».

Он направился к информационному окошку, возле которого сгрудилось несколько человек.

— Ваш рейс задерживается, — видимо, в который уже раз безразличным тоном повторяла сотрудница аэропорта. — Керосина нет.

— А утром точно будет? — склонился к окошечку офицер с погонами полковника.

— Должен быть.

— А может и не быть… — сказала, ни к ко-му не обращаясь, женщина с усталым лицом.

— Послушайте, — в свою очередь склонился к окошку Александр, — вы ведь обязаны нас где-то разместить на это время, в гостинице какой-нибудь.

— Я ничего не обязана.

— А вы вообще кто? Представьтесь, пожалуйста.

— Зинина моя фамилия, Светлана Викторовна. Вы еще запишите, запишите, все записывают, очень страшно…

— Пригласите начальника аэропорта.

— Его нет.

— Умер?

— Вы тут не умничайте, а то я сменного позову, он вам все растолкует. А вы еще и пьяный, нечего на меня дышать.

— Вот и позовите, — присоединился к Гурскому полковник.

— Не буду я никого звать.

— Еще как будете, — зло сказал Александр.

— И нечего на меня так зыркать, много вас тут… — она потянулась к телефонной трубке.

Через некоторое время к ним подошел хмурый мужчина в синей летной форме.

— Сменный заместитель начальника аэропорта, — представился он полковнику. — Сугак Алексей Алексеич. Что случилось?

— Ну как что… рейс задерживается, а это вот… — полковник повел рукой в сторону переполненного зала. — Даже присесть негде. До утра… — И почему-то посмотрел на Гурского.

— Керосина нет, — привычно бросил замначальника и тоже посмотрел на Александра.

— Ну хорошо, — пожал плечами Гурский, осознав, что неожиданно для самого себя стал делегатом от многочисленных угнетенных пассажиров в их борьбе с администрацией аэропорта за свои права. — Нам понятно, что нет керосина. Это мы понять можем. Но именно на этот случай у вас и должна быть гостиница. Мы же не в гости к вам домой напрашиваемся, мы все туг деньги заплатили.

— Была гостиница. Теперь нет, закрыли.

— И ничего нельзя сделать? — робко спросила женщина с усталым лицом.

— А что я могу?

— Вы можете открыть нам депутатский зал, — терпеливо подсказал Гурский. — Или как он теперь у вас называется — Ви Ай Пи? Вот мы и есть те самые персоны, мы, еще раз повторяю, честно заплатили за свои билеты, вступив тем самым с вами в договорные отношения. Мы свои обязательства выполнили, а вы нет. Вы создали нам проблемы и отказываетесь их решать.

— Ничего не могу сделать.

— Пустите в свой кабинет женщин с детьми, там хоть тепло наверняка.

— Не могу.

— Откройте депутатский зал.

— Не имею права.

Послушайте, ну что вы глупости говорите? Вы здесь самый главный на этот момент, вы и должны принимать решения в нештатных ситуациях. Посмотрите, — Гурский повернулся к залу, — это что, нормально? Женщин-то с детьми вы можете в этом зале устроить? Здесь же холодно.

— Еще и хуже бывало. И ничего.

— Да что тут… — обреченно обронила женщина и побрела в сторонку. Полковника нигде не было видно.

Толпа вокруг стала редеть, и скоро Гурский с представителем администрации аэропорта остался наедине.

— А тебя я вообще сейчас в милицию сдам, — спокойно сказал замначальника. — Ты пьяный. Хочешь?

Гурский молча засунул руки в карманы куртки, повернулся и пошел к буфету, раздвигая плечом толпу предавших его пассажиров.

«Ладно, — решил он, купив еще одну бутылочку пивка и какую-то котлету, гордо именовавшую себя бифштексом рубленым, — живите вы все как хотите. В рай, в конце концов, строем не ходят».

Неподалеку от него пили кофе две девушки в форме сотрудниц каких-то служб аэропорта.

— А ты начальнику смены звонила?

— Нет его…

— На Пе-Де-Эс-Пе позвони.

— Да не дозвониться туда.

— А ты еще звони. Давай-давай, дозванивайся.

— Подожди тогда, я сейчас.

Одна из девушек отошла от столика, прошла к какой-то служебной двери без таблички и скрылась за ней.

Александр съел котлету и допил пиво. Через несколько минут девушка вернулась.

— Ну? — спросила ее подружка. — Нормально?

— Ага, — кивнула та, и они обе пошли по своим делам.

«Строем в рай не ходят», — повторил про себя Александр и направился к той самой двери без таблички.

За дверью оказался коридор, в котором Гурскому встретилась женщина, строго спросившая его:

— Вам кого?

— Да начальника-то нет, я хоть на Пе-Де-Эс-Пе позвоню, а то ведь…

— А… — сказала женщина и прошла мимо.

Гурский повернул за угол. Одна из дверей была приоткрыта, он заглянул. Небольшая комната, мало похожая на кабинет, была погружена в полумрак. За письменным столом, на котором стоял телефон, сидела молоденькая девушка и читала при свете настольной лампы книжку.

— Добрый день, — поздоровался Гурский.

— Здравствуйте, — вопросительно взглянула на него девушка. — Вообще-то ночь уже.

— Ну да, конечно… Извините, можно я звоночек сделаю, короткий совсем? Это у вас городской?

— Через девятку.

— Спасибо. — Александр вошел и плотно закрыл за собой дверь. Затем сел по— хозяйски к столу, распахнул пуховик, демонстрируя новенький офицерский камуфляж без знаков различия, развернул и придвинул к себе телефон. Снял трубку и набрал через девятку первый попавшийся шестизначный номер, очень плотно прижав наушник к уху. Подождал, с облегчением услышал длинные гудки и, отстранив трубку от уха, чтобы читающая книжку девушка тоже могла их услышать, сказал:

— Странно…

Положил трубку на рычаг, отодвинул телефон и задумчиво воззрился в пространство.

— Не дозвонились? — Девушка отложила книжку.

— Что? А… Да нет. Но… странно.

— А что случилось?

— Да… Меня встречать должны были. И не встретили.

— Может, разминулись?

— Да нет. Невозможно. — Он нервно побарабанил пальцами по столу. — Серьезные люди встречают.

— А вы к нам откуда?

— Я? Да из центра я, скажем так. В командировку, — и Гурский со значением взглянул девушке в глаза.

— Так вы подождите, может…

— Может, может… а может, уже и нет. А? Вы как думаете? Извините, это я о своем, — улыбнулся он. — А как у вас тут… что, говорят, позиции Александр Иваныча Лебедя относительно… ну, братвы всякой — крепкие?

— Да как сказать. Говорят всякое.

— Вот то-то и оно… Ну хорошо, — он крепко положил ладонь на стол. — Вас как зовут?

— Меня? Нина.

— Вот что, Ниночка, у вас здесь в аэропорту ничего такого где-то с час назад не происходило? Ни шума, ни беготни не было?

— Да вроде нет.

— Странно… оч-чень странно. Хотя, с другой стороны… Ладно, Ниночка, мне там, внизу, светиться сейчас ну никак не желательно. Это ничего, если я у вас здесь в уголочке посижу? А утром я дозвонюсь, за мной машину пришлют, и я исчезну, а?

— А родина меня не забудет? — улыбнулась Нина.

— А родина вас не забудет, — шутливо мотнул в ответ головой Гурский. — А то я, знаете, если с поездом еще считать да на машине — уж четвертые сутки как в дороге. На одной водке только и держусь, — он обезоруживающе улыбнулся. — Хотите?

Александр вынул из кармана флягу.

— Нет, что вы, я же дежурю. Я лучше чайку. — Она поставила на стол термос. — У меня и бутерброды есть, берите.

— Маленький кусочек, если можно.

— Да вы не стесняйтесь.

— Нет-нет, в самом деле спасибо.

— Вот, возьмите стакан.

— Ну спасибо, — Гурский плеснул в стакан из фляги, выпил и взял половинку бутерброда.

— Вы вот что. — Нина вышла из-за стола. — Идите-ка сюда. У нас тут — вот…

Гурский, убрав фляжку в карман, прошел в отгороженную шкафом часть комнаты и увидел небольшую кушетку.

— Вы прилягте, а я разбужу. Во сколько?

— В девять ноль-ноль, однако.

— Одеяло дать?

— Нет-нет, спасибо, я курткой.

— Ну хорошо, вот вам подушка, ложитесь.

— Нина, родина вас не забудет.

— Если вспомнит… Отдыхайте.

«Вот ведь, — думал Гурский, пытаясь устроиться поудобнее на узкой кушетке и укрываясь пуховиком. — Интересно, ну почему у нас в России для того, чтобы к тебе отнеслись по-людски, обязательно нужно баки законопатить по самое некуда? Корчить из себя кого-то… И чего она там, любопытно, про меня себе напридумывала?»

Кушетка была коротковата. Он встал, придвинул стул, лег и, пристроив на стуле ноги, наконец-то блаженно вытянулся.

«А вы полюбите нас черненькими. Беленькими-то нас всякий полюбит…» Александр провалился в сон.

Предутренние сны Адашева были тягостны, тревожны и бессмысленны. Подсознание генерировало череду каких-то нелепых ситуаций, в которых он был вынужден, скрываясь от кого-то, брести бесконечными коридорами и разыскивать ПДСП, абсолютно не представляя, что это такое. По пути он открывал какие-то двери, умолял дать ему стакан воды, пил, пил и никак не мог напиться. Наконец, очевидно, даже подсознанию надоела эта лабуда, и Александр проснулся.

Он встал, повесил на плечо куртку и вышел из-за шкафа.

За столом сидела совершенно другая девушка.

— Доброе утро. А где Нина?

— Сменилась пораньше, вас просила в девять разбудить, а еще без пятнадцати.

— Ага, спасибо, — Александр, надевая куртку, кивнул девушке на прощание и пошел в зал ожидания. На ходу он машинально переставил свои часы на местное время.

Прежде всего необходимо было утолить жажду. Он пошел к буфету, с жадностью выпил бутылку пива и с отвращением посмотрел на еду. Сказывалась разница часовых поясов. Организм упрямо твердил, что на его лично взгляд еще ночь, ну, может быть, самое раннее утро. Какая, к черту, еда?!

Спустившись на первый этаж и подойдя к информационному табло, Гурский с ужасом увидел, что его рейс переносится на четырнадцать ноль-ноль.

«Ну уж это я не знаю, — подумал он. — Я здесь что, навсегда?»

Но с кем спорить-то? Необходимо было мобилизовать навыки выживания в экстремальной ситуации. Гибель от голода и переохлаждения вроде не грозила. Грозил нервный срыв. А значит, в первую очередь необходимо было снять стресс. Он вынул из кармана и зачем-то встряхнул пустую прозрачную фляжку.

«Ладно, идем в разведку, берем языка, а там — по обстоятельствам».

Александр вышел из здания аэропорта, с удовольствием вдохнул сухой морозный воздух и осмотрелся. Того самого магазина вроде не наблюдалось.

— Извините, — обратился он к мужчине, который явно шел в аэропорт на работу. — А здесь магазина где-нибудь поблизости нет?

— Тебе водки, что ли?

— Водки.

— Вон там, видишь, автостоянка? Мимо нее налево, и там увидишь. — Мужчина скрылся за дверью.

«А как он догадался? Ну да, — Гурский провел ладонью по подбородку и щеке, — видок у меня небось… да и амбрэ. Не в кондитерский же, на самом-то деле».

Найдя в указанном «языком» направлении искомую торговую точку, он купил там пол-литровую бутылку «Смирновской», картонный пакет апельсинового сока и две пачки сигарет. Отошел к высокому подоконнику, наполнил на две трети флягу, долил соком и задумчиво посмотрел на оставшуюся в бутылке водку.

— Вам стаканчик? — понимающе предложила скучавшая в пустом на этот час магазине продавщица.

— Вы полагаете?

— А чего тянуть-то? Вон и пирожки у меня возьмите, с капустой, свежие. Или колбаски.

— Ну-у… окажите любезность. Продавщица достала из-под прилавка и протянула чистый стакан.

— Так что — колбаски?

— Нет-нет, пирожок, пожалуйста, с капустой.

— Берите два, они вкусные, я вам сейчас разогрею, — она положила два пирожка на тарелку и засунула в микроволновку.

«А вот еще, — думал Гурский. — Ведь все беды русского человека от водки. И в то же самое время сколько сочувствия к выпивохе, сколько участия. Главное, чтобы не матерился и в рыло не норовил закатать. И ему все двери откроют, последним поделятся. Бывает, конечно, нарвешься иной раз на исключения, вроде той стервы в справочном окошке или ее начальника, но на то они и исключения, И тем более — при исполнении. Нет никого душевнее русского человека, когда он под мухой, и бездушнее, когда — при исполнении. Парадокс. Загадка русской души».

Печка звякнула, продавщица вынула из нее пирожки, переложила их на прохладную тарелку и протянула Александру вместе со вторым чистым стаканом.

— Вот, возьмите, вам же запить, наверное, надо.

— Дай Бог здоровья.

Жизнь аэропорта тем не менее осуществлялась обычным размеренным образом.

В зале ожидания все так же изнывали от неприкаянности пойманные в ловушку самого ненавязчивого сервиса в мире пассажиры.

К старожилам присоединялись партии новых несчастных, которых угораздило лететь теми рейсами, что садятся на дозаправку в обескеросиненном порту, но время от времени кого-то все-таки приглашали на посадку, и остающиеся провожали их нехорошими взглядами.


Александр поднялся на второй этаж и, стоя у стеклянной стены, смотрел на самолеты и метущую по бетонному полю поземку.

— А вы так и не дозвонились? — тронул его кто-то за рукав.

— Ниночка… — улыбнулся было обернувшись Гурский, но тут же нахмурился и взглянул на часы. — Теперь уже бессмысленно. Теперь мне разве что в Хабаровск. Там у нас еще одна база. Только вот… задержка рейса.

— А вы же говорили, — понизив голос и придвинувшись к Гурскому, тихонько сказала она, — что вам здесь… светиться нежелательно.

— Ну, в общем…

— Пойдемте. Пойдемте-пойдемте. — Она решительно взяла его за руку и шагнула в сторону очередной служебной двери, что была неподалеку. — Там у нас Светка сейчас дежурит.

— Где? — машинально спросил Александр.

— Ну, для отдыхающих экипажей, там сейчас никого нет. И посторонних туда не пускают.

Сдав Гурского с рук на руки рыжей веснушчатой Светке и попросив проследить за тем, чтобы он не прозевал хабаровский рейс, Нина улыбнулась на прощание и ушла.

«Надо же, — посмотрел ей вслед Гурский, — даже имени не спросила. А потом небось вспоминать будет, как однажды офицеру одному „такому, специальному“ помогла, а может, даже и жизнь спасла. Рассказывать будет. И хорошо…»


Глава 24 | Двое из ларца | Глава 26