home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 46

Рано утром, выйдя из спальни в наброшенном поверх ночной рубашки длинном халате, Ирина прошла мимо-спящего на диване Волкова и увидела свет настольной лампы в кабинете отца. Заглянула туда. Возле книжных полок стоял Адашев-Гурский и листал какой-то толстый словарь.

— Что это вы так рано? — сонно удивилась она. — Доброе утро.

— Доброе утро, — обернулся Гурский. — Да у меня с этими часовыми поясами — девять часов туда, девять сюда… Я там день, с ночью путал, а теперь вот здесь. Ира, а вас еще какие-нибудь словари есть?

— А что вы ищете?

— Слово одно привязалось и, знаете, как бывает, сидит как заноза. И главное, кажется, вот-вот, сейчас вспомню, крутится где-то здесь, а никак… — Гурский поставил словарь на место, подошел к письменному столу.

— Посмотрите по полкам, здесь у отца все вперемешку. Поищите.

— А он что, религиозен был? — Александр взял со стола Библию небольшого формата, обратив внимание на торчащие из нее закладки.

— Да нет, я бы не сказала. Но в последние годы он ее часто читал. И подолгу. Больше Ветхий Завет, разумеется. А еще мы с ним на ней гадали. Глупо, конечно, но забавно.

— Это как?

— Ну… он раскрывал наугад, а я загадывала строку. А потом наоборот. А потом мы вместе толковать пытались. Такая вот игра. Ему нравилось. Пойдемте кофе пить?

— Пошли.

На кухне Ирина поставила на огонь большую блестящую кофеварку «эспрессо». Гурский закурил сигарету.

Вошел хмурый спросонья Волков.

— Ириша, мне без сахара.

— Чего это ты? — Александр сделал удивленное лицо. — Никак заснул на посту? Будем наказывать.

— А вам? — спросила Ирина.

— А мне и с сахаром, и с молоком, если можно.

— Всю ночь сидел, — Петр помассировал пальцами виски. — Ничего не выходит.

— Дискету вскрыть? Угу, — кивнул Волков, отхлебывая кофе. Я эти числа и суммировал, и перемножал, и через запятую загонял, и одним числом шестизначным, и так их крутил, и эдак — ничего. Сморгнет, гад, и опять: «Введите пароль». Я уж под утро ненавидеть его стал, думал — грохну.

— Плеваться в него не пробовал?

— Поумничай давай… Не переживай, человек сильнее механизма. Расколем.

— Ну вот и давай. Кофе допьем…

— И бутерброды ешьте, — Ирина придвинула им тарелку. — Курите ни свет ни заря.

— Я не буду, спасибо, — отказался Гурский.

— А я тогда все съем, — Волков взял два бутерброда, сложил их вместе (на манер сэндвича) и стал жевать, уставившись в пространство невидящим взглядом. Адашев сходил в кабинет, вернулся с найденной в трубке запиской и опять сел к столу.

— Ира, а там больше кофе не осталось?

— Есть.

— Вот спасибо, — он размешал сахар и, прихлебывая из керамической кружки, задумался, глядя на измятый клочок бумаги.

— А ведь неправда ваша, Петр Сергеич…

— В смысле? — вернулся откуда-то издалека в окружающую реальность Волков.

— Сдается мне, купились вы на простоту. На лапидарность, тэс-скать…

Волков вскинул глаза на Ирину, та непроизвольно фыркнула и отвернулась.

— Я бы попросил при даме слов дурацких не произносить, — Петр потянулся за сигаретой.

— Ладно, пошли, — встал из-за стола Гурский.

В кабинете он взял с письменного стола Библию и стал ее листать. Петр сел к компьютеру.

— Ира, — не отрываясь от страниц, Александр примостился на краешке стола, — как, вы говорите, вы с отцом гадали?

— Он открывал наугад… я строку называла.

— Не строку вы называли, а порядковый номер строки.

— Ах вот оно что… — догадалась Ирина.

— Сейчас посмотрим. Вот, пожалуйста… Четвертая Книга Моисеева — Числа. Теперь дальше — что у нас там — десять, тридцать три, двадцать два. Что такое десять?

— Только не страница.

— Конечно. Глава. Глава десятая. Дальше — тридцать три? Строка не получается, нет ее на этой странице.

— Стих?

— Стих получается. Вот он, стих тридцать третий. Ну, а двадцать два?

— Слово, — буркнул Волков.

— Ве-ерно… — Гурский взглянул на Петра и перевел взгляд на Ирину. — А вы говорите: кроме как шашкой махать, он ни на что и не годен.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Волков. — Давай сюда.

— Вы бы, Ира, и сами догадались, если бы вам эта записка безо всякой нервотрепки в руки попала. И если бы вы знали, что она от отца, — сказал Александр, протягивая Волкову раскрытую Библию. — Я уверен. Подумали бы немножко и догадались.

Петр всмотрелся в страницу и защелкал клавишами.

Экран монитора опять моргнул, сглотнув впечатанное слово, и вернул свое: «Введите пароль».

— Недолюбливает он тебя что-то, — покосился на Волкова Адашев-Гурский. — Ты в детстве кошек не мучил?

— Ну вот ведь двадцать второе слово: «усмотреть». Что опять не так?

Да все так вроде. Может, знаков многовато? Может, не целиком слово, а только то, что на этой строке?

— «Усмот», что ли?

— Почему нет?

— Ну, давай, — Петр опять пробежал пальцами по клавиатуре, и опять экран вернул: «Введите пароль».

— Я убью его…

— Не надо. Смотри, здесь строка заканчивается знаком переноса — видишь черточку? Как раз шестой знак.

— Ну давай, только уж больно мудрено.

— А чего ты хотел? Не случайно же его заперли. Ты вон с подсказкой никак не можешь, а если бы без подсказки?

Петр впечатал пять букв, которые, являясь обрывком слова, ровным счетом ничего сами по себе не означали, и, добавив к ним горизонтальную черточку, знак переноса, нажал на клавишу ввода.

Экран съел текст и высветил фразу: «А теперь еще раз».

— О, гад…

— Наоборот, умница он, — Адашев чуть развернул к себе монитор. — Вдруг ты, ворюга, случайно абракадабру набрал, а повторить не сможешь, он же ее спрятал.

Волков повторил пароль и нетерпеливо ткнул в последнюю клавишу.

— Оп-паньки! — Александр приник к экрану. — Вот оно.

— Так. И что мы имеем? — взглянул сначала на Гурского, а затем на Ирину Волков.

Они опять сидели вокруг кухонного стола и пытались понять, что именно нашли.

За последние два с лишним часа, проведенных у компьютера, они просмотрели всю информацию, содержащуюся на дискете, и информация эта их озадачила.

Перед их глазами, напоминая каталог очень большого аукциона или даже, скорее, небольшого музея, прошли десятки живописных полотен, гравюр, икон, какие-то инкунабулы, старинные ордена, драгоценности, отдельные камни без оправы и целые коллекции украшений, явно очень древних.

Каждый лот (или экспонат) помещался отдельной странице и был снабжен комментариями, которые, увы, носили закодированный характер, и непосвященному оставалось лишь гадать, глядя на все эти цифры, инициалы, сокращения и прочую тайнопись, об истинном их значении.

— Ира, — продолжал Волков, — тебе все это что-нибудь говорит? Ведь если отец рассчитывал, что ты сможешь эту его записку прочесть, так, значит, он тебе ее и посылал?

— Нет, — покачала она головой. — Но теперь понятно, зачем отцу сканер нужен был. Он фотографии в компьютер загонял.

— И именно он, очевидно, коммента-ими их сопровождал. Так?

— Возможно, — пожал плечами Гурский.

— Вопрос, — Петр положил руку на стол — Зачем?

На кухне повисло молчание.

— Нет. Все не так, — Александр открыл холодильник, достал запотевший графин с водкой и поставил на стол.

— Я вам бутерброды сделаю, — поднялась Ирина.

— Что это такое, зачем он это делал — мы вот так вот, сидя здесь, никогда не узнаем. Давайте о другом. Мы на сей момент владеем неким объемом информации, назовем это так, которая нам совершенно непонятна и, в силу этого, ценности для нас не имеет. Так? — он налил рюмку водки и вопросительно взглянул на Волкова.

— Я не буду.

— Хорошо, — Гурский выпил и закусил кусочком балыка. — Но это для нас. А для кого-то она настолько важна, что, как я предполагаю — и имею на то основания, — именно из-за нее на Аркадия Соломоныча и напали. Логично?

— Ну… имеем право предположить, — согласился Петр.

— А он, — продолжал Александр, — неожиданно ощутив какую-то, опять же неизвестную нам опасность, решил передать ее кому-то любой ценой. Вам? — он взглянул на Ирину.

— Зачем? На сохранение? — задумчиво спросила она.

— Правильно, не вам. На сохранение он бы отдал только дискету, без пароля. Вам же ее содержимое ни о чем не говорит?

— Абсолютно.

— Но и не совершенно постороннему человеку. Почему? А потому, что он явно рассчитывал на то, что вы ему, в случае его непонятливости, поможете содержание записки разобрать. Логично?

— Короче, Склифосовский, — Волков погасил в пепельнице сигарету. — Евгений Борисыч?

— А кто еще? Они дружили. У него, как я помню, и магазин антикварный…

— Ира? — Петр взглянул на Ирину.

— Н-ну… давайте я позвоню. Может, на самом деле, — она вышла из кухни и сняла трубку телефона, стоящего в гостиной.

— Алло, Евгений Борисыч? Да… Здравствуйте, Евгений Борисыч. Вы не могли бы приехать? Да, сейчас, если можно. Что? Да, возможно, это важно. Спасибо.

Ирина повесила трубку и вернулась на кухню.


Глава 45 | Двое из ларца | Глава 47