home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 13

Дверь Петр Волков отпер уже без пароля. Он был одет в спортивный костюм, небрит и подавлен.

— Давай, проходи, — мотнул он головой, не глядя на Гурского, пропустил его в прихожую и запер за ним дверь.

— Привет, Андрей Иваныч, — кивнул Александр московскому гостю, который стоял в передней у зеркала и, оттянув пальцем веко, разглядывал красную склеру правого глаза.

— Сосудик лопнул… — Андрей несколько отстранился от зеркала, взлохматил пятерней бороду и, все так же созерцая собственное отражение, констатировал: — Да… красота — это стр-рашная сила.

— Жив, и хорошо. — Александр снял с себя куртку и повесил на вешалку.

— Тоже верно, — пожал плечами Андрей Иваныч, — чего Бога-то гневить.

— Доброе утро, — войдя на кухню, поздоровался Адашев-Гурский с Вероникой, которая была одета в черные брючки и яркую блузку. Она сидела за столом и отхлебывала из большой чашки кофе с молоком.

— Здрасте, — кивнула Вероника.

— Познакомься вот с Лешей. — Волков сел за стол, откупорил бутылку «Туборга» и, вылив ее содержимое в высокий стакан тонкого стекла, стал пить крупными глотками.

— Александр, — Гурский протянул руку мужчине невысокого роста, но очень широкому в плечах, который, надев на себя кухонный фартук, готовил что-то у плиты.

— Алексей, — обернулся тот, протянул широкую крепкую ладонь и бросил на Гурского цепкий взгляд.

— Ты на него, Леш, так не зыркай, — глядя в стакан, негромко сказал Волков. — Саня — друг детства мой и человек хороший.

— Слезать тебе с кочерги нужно, Сергеич, — вернулся Алексей к стряпне. — Дед со дня на день вернется, говорить с ним надо. Без перегара.

— О! — со значением взглянув на Гурского, указал на Лешу пальцем Волков. — Обрати внимание — Леха Прапор. Три войны за спиной. Очень ответственный командир. У него не забалуешь.

— Завтракать будете? — обернулся Леха к Гурскому.

— Нет, спасибо. Я уже. — Александр присел к столу.

— Я тоже сейчас не в состоянии. — Петр допил пиво и достал из-под стола еще бутылку. — Спасибо, Леш, ты оставь как есть, я потом сам.

— Короче, Сергеич, — Алексей выключил плиту, повернулся и развязал за спиной тесемки фартука, — я тут кой-чего сделал, остальная жратва в холодильнике. Который день не ешь-то?

— Да ну… — отмахнулся Волков.

— Я прослежу, Леша, не волнуйтесь, — Адашев достал сигареты.

— И это… я, в общем, полетел, — продолжил Леша, снимая фартук, — чуть погодя еще заскочу, а ты… давай, завязывай с пьянкой-то. Не дело ведь это.

— Да… — обернулся он в дверях кухни. — Ребята там тебе приветы передают.

— Ага, — кивнул Волков. — Аналогично и им.

— А на тачке твоей я пока езжу. Осип хотел взять, я не дал. Засрет он ее всю, пока ты вернешься, неделю потом отмывать. И пепельницы он никогда не вытряхивает.

— А что у тебя с рукой? — указал бутылкой Волков.

— Это? — Алексей взглянул на свою опухшую левую кисть каким-то задумчивым и несколько удивленным взглядом. — Это меня беложопик тяпнул.

— Кто? — не понял Петр.

— Шмель такой, с белым хвостиком. Мы их в детстве голыми руками ловили, и они не кусались. А теперь кусаются. Все с ума посходили. Ладно… пошел я, короче.

— Давай. Сань, проводи его, а? Гурский поднялся, вышел в переднюю, проводил Алексея и запер за. Ним дверь.

— Андрей Иваныч! — крикнул из кухни Волков. — Ты там где?

— Да здесь я, — приглаживая бороду, вошел на кухню Андрей, — где мне, собственно, быть-то?

— Давай-ка по пивку, там коробка под столом.

— Ага… это с удовольствием. Саша, ты про телегонию выяснил?

— Херня это все. Человек не кенгуру.

— Сла-ава Тебе, Господи… — облегченно вздохнул Андрей Иваныч и наклонился за бутылкой пива.

— Сейчас, Сань, мозги немножко на место встанут, — Петр посмотрел на Гурского, — и поговорим. Был ты вчера у сестренки-то?

— И у одной, и у другой, — Александр закурил сигарету.

— Иди ты? И они обе тебя приняли?

— И беседовали весьма охотно. И коньяком угощали. Что одна, что другая. Только у старшей бодяга какая-то «левая», а у младшей ничего.

— И тебя, значит, тоже коньяком потчевала? А эксцессов потом не было?

— Я все ждал, надеялся, но… не выгорело.

— Нет, выходит дело, желания на тебя «компру» лепить.

— А куда эту «компру» потом девать? Ее же даже менты засмеют, если она к ним сунется, а мы им еще и твою кассету присовокупим, до кучи. Кто ж поверит, что ее чуть не по два раза на неделе изнасиловать пытаются, а она все это дело на пленку пишет. Она не дура.

— Кто?

— Ну, в смысле обе они. — Гурский потер ладонью лоб. — Какое-то странное ощущение меня преследует, но… ухватить никак не могу.

— А в чем дело?

— Сам не пойму. — Александр сделал затяжку и задумчиво стряхнул с сигареты пепел. — Ускользает.

— А ты изложи вслух, помогает. Новое узнал что-нибудь?

— Как сказать… в общем, нет. Все, что ты мне рассказывал, я от них и услышал. Сидели они в тот вечер в «Фортеции», вчетвером. Ты говоришь, старшая набулдыкалась?

— Ну… мне Игорек этот, Дугин так сказал. А потом они с младшей разругались.

— Ну да. Младшая-то не пьет.

— Да?

— Говорит, что не пьет. И не курит. Похоже, правду говорит, чего ей врать-то? Могли и поэтому разругаться. Двойняшки очень ревностно друг к другу относятся. Одна напилась, а другой за нее как за саму себя стыдно. Как будто это она сама ведет себя по-свински.

— Кстати! — подал голос Андрей Ива-ныч. — Если кому интересно, то я мог бы сообщить любопытный факт касаемый… как бы это сказать… короче, типа близняшек.

— Докладывай, — кивнул Волков.

— Вот вы же не знаете, и вообще мало кто знает, но тем не менее существует исторический факт, который описан в специальной литературе. Дело в том, что один из Сиамских близнецов, ну, тех самых, которые собственно сиамские, они из Сиама родом, это потом всех подобных так называть стали, так он…

— Короче можешь? — взглянул на него Волков.

— Я многое могу. Практически все. Так вот, если угодно «короче», буквально в двух словах, то история такая: один из этих близнецов был убежденный трезвенник, а другой, как это ни смешно — горький пьяница.

— Да? — взглянул на него Петр.

— Да. А система кровообращения-то у них общая. Типа — один поел, оба покакали.

— Да-а? — удивилась Вероника.

— Натюрлих, мамзель. Представляете? Пьяница хлебал каждый день, а другой ему морали читал, неуклонно, тем не менее, при этом пьянея. И это еще ладно, это полбеды, но ведь у него же на следующий день еще и похмелье чудовищное, а? Каково? И это не брамши ни капли в рот! А?! О!!! Вот это история так история, а вы тут говорите… — Андрей налил в стакан пиво.

— И тем более ей обидно, — продолжал Гурский, — что вот, мол, сидит она такая же, как и сестра, даже еще и лучше, поскольку трезвая, а колечеко-то тем не менее ей как бы за компанию подарили. И в жены нормальный такой упакованный мужик не ее взял, а сестру. Вот она и психанула. Взяла тачку и уехала домой.

— Это ты к тому, что она скорее бы сестрицу грохнула, чем Заславского?

— Ну… в общем, наверное. Она мне вообще гораздо больше понравилась. Какая-то… более настоящая. Не убивала она Заславского. Отвечаю.

— А старшая?

— Нет. Категорически. Вообще, считается, что старшие у двойняшек, пусть они даже старше на каких-то несколько минут, все равно лидеры по жизни. Ну… в их тандеме. А младшие — ведомые, во всем старшим подчиняются. А тут, мне так показалось, дело наоборот обстоит. Старшая, она какая-то… нет, не может она человека убить.

— Ну? И что у нас остается? Дугин?

— Да тут тоже… видишь ли, сестры эти, они и сами-то по себе не Бог весть какие акулы по жизни. Так, нормальные девки, ни больше ни меньше.

— Если не считать, что они меня подставили.

— Ну да, конечно. Но… даже и они-то Игорешу Дугина этого, по-моему, глубоко всерьез не воспринимают. Я его не видел, а ты общался. Как он тебе?

— Н-да… — покрутил в руках свой стакан Волков, — не очень-то он на злодея тянет. Энергетика не та. Схитрить, сподличать… это еще может быть, но человека жизни лишить… нет, вряд ли. Кишка тонка.

— Тем более, что мало что он от смерти Заславского выгадал. Да, управляет пока делами фирмы. Но, как мне Яна сказала — «если мы с Аней решим» — турнут они его завтра же и наймут другого управляющего. Вот и все. Так что…

— Да, — нахмурился Волков, — мало чего нам твоя разведка дала.

— Но ведь почему-то они тебя подставили? Ведь чего-то же они перепугались? А?

— Определенно, — кивнул Петр.

— Чего? — Гурский закурил новую сигарету. — Может, во всей этой истории еще что-то есть, а, Петя? Может, ты чего-то не заметил?

— А что там замечать-то? — Волков нервно поставил стакан на стол, потянулся к своей сигаретной пачке, открыл ее и, увидев, что она пустая, смял в кулаке. — Верн… ро… Господи! Ве-ро-ни-ка. О! Слушай, — повернулся он к сидящей за столом девушке, — извини, пожалуйста, а нельзя тебя как-нибудь покороче называть? Ведь язык же сломаешь.

— А ты бы пил больше, — изрек Андрей Иваныч и откупорил еще одну бутылку пива.

— Как покороче? — спросила Вероника.

— Ну, я не знаю… Вера, там, или Ника, — пожал плечами Петр. — Тебя дома родители как зовут?

— Дома меня зовут по-разному. Папа — Тусей, а мама Кукуней. Тебе что больше нравится?

— Нет уж… уж лучше я тебя Вероникой буду звать, — рассудил Волков. — Слушай, у меня там, в тумбочке возле кровати, сигареты. Принеси, а? Будь другом.

— Легко, — Вероника поднялась из-за стола и пошла за сигаретами.

— А Вера и Ника, — обернулась она в дверях, — это, между прочим, две совершенно разные девушки. Разве нет? — взглянула она на Адашева-Гурского.

— Пожалуй, — кивнул он.

— Ну вот. А я-то одна. Вот я и Вероника. Логично? — бросила через плечо подхваченное у Петра Волкова словечко и вышла, шаркая по полу мужскими пляжными тапочками большого размера.

— Логично, — машинально кивнул Гурский и вдруг замер, уставившись в пространство невидящим взглядом.

— Чего там еще замечать? — не глядя на Александра, повторил Волков. — Ну, решил бизнесмен от бандитов нами загородиться, ну и нормально. Для этого, в частности, наша структура и существует. Неожиданно крякнул, не успев этот вопрос до конца довести. А жене его, которая вместо него хозяйкой осталась, бандиты милее, чем мы. Ну и флаг ей в руки! Так она, сука, вместо того, чтобы все по-людски сделать, ни с того ни с сего какой-то номер цирковой вместе со своей сестрой двойняшкой провернула. Чем и ткнула меня фейсом об тейбл.

— Чем ткнула? — переспросил Андрей Иваныч.

— Фейсом, — буркнул Петр.

— Ага-а… —понимающе протянул Андрей и отхлебнул пива.

— Ага! — вскинул вдруг взгляд на Петра Гурский, выйдя из ступора.

— Ты чего, охренел? — дернулся Волков. — Чего ты вскрикиваешь? Тут и так, понимаешь, от телефонного звонка в пот кидает, а ты… так и родимчик случиться может. — Он протянул руку под стол за очередной бутылкой пива.

— Слушай-ка, — Александр встал из-за стола, отошел к окну, постоял возле подоконника, глядя на улицу, а затем обернулся, — а где у тебя та фотография, которую ты мне вчера показывал?

— Да вон, там и лежит, на холодильнике, вместе с блокнотом.

— А ну-ка. — Гурский взял фотографию и, держа ее в руках, вышел из кухни.

В гостиной он подошел к телефону, снял трубку и набрал номер. На другом конце электрического провода долго не отвечали. Наконец бодрый голос произнес:

— Ал-ло!

— Серега? Привет, это Гурский. Хорошо, что я тебя застал.

— Конечно, хорошо, что ж плохого. Вот если б я у-умер, ты бы меня тогда уже не застал. И э-это вот было бы плохо. Слушай, говорят Андрей Иваныч в городе?

— Уже говорят?

— Ну ка-а-ак же! Я тут вчера в Доме кино встретил этого… так он говорит…

— Сереж, извини, я тороплюсь, у меня к тебе вопрос: у тебя телефон Мавсесяна есть? Ну, помнишь, он в свое время ювелиркой занимался?

— Так он же умер. Давно.

— Как это?

— Мавсесян? Ювелир? Умер.

— Идиот, я тебя про сына спрашиваю. Я не из дома звоню, у меня тут моего блокнота телефонного нет под руками. Поройся, наверняка у тебя есть. Ты же у нас светский человек, у тебя все телефоны должны быть.

— Ну-у не зна-аю… это ж мне… подожди.

На том конце провода трубку положили на стол, затем послышались удаляющиеся шаги, потом звук шагов послышался вновь и раздался шелест перелистываемых страниц.

— Саша?

— Да, — ответил Гурский.

— А ты знаешь, нет, что-то я не нахожу. А он не уехал?

— Не знаю, я его очень давно не видел. Слушай, Сереж, не в службу, а в дружбу — не смог бы ты мне его разыскать, а?

— Ну вот… а как?

— Город-то маленький. Все всех знают. Наверняка Ванькин телефон у кого-нибудь есть. Мне очень нужно.

— А что, что-нибудь серьезное?

— Да. Очень нужно, и срочно.

— Ну я не знаю, я тут в баньку собрался…

— Сережа, я тебя очень прошу, а?

— Ну… а куда тебе перезвонить-то?

— Записывай, — Гурский продиктовал номер телефона Волкова. — Записал? Я очень жду.

— Но я ничего не обещаю.

— Постарайся, ладно? Я отстираю.

— Ладно, давай.

— Пока.

Адашев-Гурский вернулся на кухню.

— А когда это ты успел засветиться? — взглянул он на Андрея.

— В каком смысле? — не понял тот.

— В том самом. Повсеместно уже говорят, что Андрей Иваныч в городе.

— Кто говорит?

— Берзин, в частности.

— Ну-у… так я же прогуливался. Да и вчера, видимо, сделал пару звонков. Кому-нибудь. А ты привет ему от меня передал?

— Вот еще. Хочешь — сам позвони. Только не сейчас.

— Это непременно, — кивнул Андрей Иваныч.

— А чего это ты вдруг подхватился? — подозрительно посмотрел на Гурского Петр, закуривая сигарету. — Удумал чего?

— Ну-у… не хочу пока говорить. Боюсь сглазить.

— Может, какую противозаконную пакость? — с надеждой спросил Андрей Иваныч.

— Вы сегодня как? Планируете продолжить? — взглянул на приятелей Ада-шев-Гурский.

— А что? — все так же подозрительно спросил Петр. — Ты вот чего, ты у меня смотри… ты если без моего ведома поганку какую замутишь, а тебя потом грохнут… я…

— Мы тебе потом ни глотка не нальем, — очень строго отрезал Андрей Иваныч. — Ни-ни. Так и знай. Живи потом как хочешь.

В гостиной зазвонил телефон.

— Саша! — крикнула из спальни Вероника. — Это вас!

Гурский вышел из кухни, прошел в гостиную и снял трубку параллельного аппарата.

— Здоров, председатель! — услышал он голос Берзина. — Ну что… счастлив твои Бог, записывай.

— Спасибо, Серега… сейчас, — Гурский положил трубку на журнальный столик, вышел в прихожую, взял из кармана куртки блокнот и ручку и вернулся к телефону. — Давай.

— А ты знаешь, кто мне его дал? Никогда не сможешь отгадать… ну попробуй, отгадай!

— Серега, я очень тороплюсь, извини, а?

— Давай, пиши… — Берзин продиктовал номер телефона. — Записал?

— Да, спасибо. Вся моя жизнь у твоих ног.

— Пошел на хер.

— Пока.

Гурский нажал пальцем на рычаг, отпустил и, услышав гудок, быстро набрал номер.

«Только бы был дома, — думал он, слушая длинные гудки, — только бы дома был».

— Алло… — ответил заспанный голос.

— Ивана будьте добры, это Гурский беспокоит.

— Сашка, привет. Надо же… а как ты меня нашел?

— Чего ж не найти-то? В одном городе живем.

— Ну да.

— Слушай, у меня к тебе огромная просьба. Мы могли бы увидеться?

— Когда?

— Немедленно.

— Да я еще толком и не проснулся…

— Ну и что? Я могу к тебе подъехать, если это, конечно, удобно.

— Ну… подъезжай. Только я переехал, записывай адрес.

— Диктуй.

Положив трубку на рычаг, Адашев-Гурский снял в передней с вешалки куртку и, надевая ее на себя, вошел на кухню:

— Андрей Иваныч, вот держи-ка.

— Это что? — Андрей протянул руку и взял у Гурского ключ.

— Это от моего дома. У меня другой есть. Мало ли Петьке уехать куда-нибудь понадобится.

— Ну и что? — Волков поставил стакан на стол. — Пусть здесь живет.

— А если мне вдруг фантазия в голову придет с барышней шумно уединиться? — убирая ключ в карман, взглянул на Петра Андрей Иваныч. — Я же тебя стесню. А у Гурского я поселюсь, заведу семью, детишек нарожаю. Все ж таки своя жилплощадь, отдельная.

— Ты куда? — спросил Гурского Петр.

— Пока это не важно. — Александр вложил фотографию в свой блокнот и убрал вместе с ручкой в карман.

— Почему «пока»?

— Петя, — если я ошибаюсь, то нет смысла и обсуждать, а если ситуация у меня стрельнет, то…

— Как это «стрельнет»? А? Я тебе стрельну, я тебе так стрельну! А ну давай выкладывай!

— Ладно, — Гурский отпер входную дверь, — приводите тут себя в порядок. Я с вами свяжусь.

— Ждем от тебя каблограммы! — крикнул ему вслед Андрей Иваныч, затем встал со стула, вышел в прихожую, запер за Александром дверь и вернулся на кухню.

— О как! — взглянул он на Волкова. — Каково? Видал? С нами уже и советоваться-то не хочут. Мы, выходит, уже просто два пьяных придурка.

— Вроде того… — тяжело вздохнул Петр.


Глава 12 | Шерше ля фам | Глава 14