home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 29

Мэсси не выходил из своей спальни уже четыре дня, и леди Болдинг была настолько обеспокоена, что решилась на крайние меры.

За последние сорок восемь часов она бесчисленное количество раз подходила к его двери, стучала, просила откликнуться. Он не отвечал, и теперь она была почти уверена, что он лежит без сознания, возможно, уже мертв.

Она вызвала из Канна слесаря. Он вскоре явился. В руках у него был черный чемоданчик, похожий на докторский. С профессиональным интересом он осмотрел замок и поставил диагноз: – Это невозможно.

От него сильно пахло чесноком и вином. Он пустился в объяснения, что замок очень сложный, магнитный, американского производства. Потом постучал по двери костяшками пальцев и предложил взломать ее. Леди Болдинг согласилась.

Циркулярной пилой слесарь вырезал из двери круглый кусок дерева, потом сунул туда руку и открыл замок изнутри.

Как будто открыли склеп. На них обрушилась волна тяжелого спертого воздуха. Едва различимый в полумраке, Мэсси лежал на кровати голый, замотанный в простыни, погребенный под грудой мятых подушек. Казалось, жизнь оставила его.

Леди Болдинг не сразу решилась войти. Подойдя к кровати, она щелкнула выключателем ночника. Мэсси буркнул что-то, почти не разжимая губ.

Она заметила у него на щеках четырехдневную щетину, его покрасневшие и запавшие глаза. От долгой бессонницы они казались воспаленными. Она знала, что он уже несколько дней ничего не ел.

– Тебе нужен врач? – спросила она.

– Нет.

– Ты выглядишь больным.

– Уходи, – сказал он, но тихо.

Такая неблагодарность возмутила леди Болдинг, и в первое мгновение она готова была развернуться и уйти. Но она напомнила себе, скольким она обязана Мэсси и сколько еще ожидала получить от него в будущем.

Она раздвинула шторы на окне. В комнату потоком хлынул солнечный свет. Мэсси зажмурился. Она приподняла его, приговаривая при этом что-то ободряющее. Он сопротивлялся, негодующе ворчал.

Она попыталась положить его руку себе на плечо, чтобы поддержать его, но Мэсси оттолкнул ее и прошел в ванную. Он встал под душ и включил холодную воду.

Когда он вытерся, она усадила его в кресло, где он ждал, пока сменят постельное белье и проветрят комнату.

Мэсси напомнил себе, что Он один из самых могущественных людей в мире.

Она уложила его обратно в постель, подложила ему под голову подушки и, несмотря на яростное сопротивление, заставила его выпить полную чашку мясного бульона, в котором были растворены три таблетки нембутала.

Никогда он не чувствовал себя таким беспомощным.

Она села на край кровати, взяла его руку в свою и массировала его пальцы, становившиеся все слабее и слабее по мере того как он засыпал.

Близился вечер.

Леди Болдинг приказала накрыть чай в беседке, на открытом воздухе. Она сидела там в одиночестве, погруженная в мечты о Марен и разглядывая в листве эротические сцены, подсказанные ее воображением.

После чая она смыла с лица всю косметику и накрасилась заново, переоделась в белый брючный костюм из акульей кожи, повязала волосы бледно-голубой шелковой лентой и приказала шоферу отвезти ее в Ниццу, откуда она собиралась первым же рейсом вылететь в Париж.

Мэсси проспал до полудня следующего дня. Он открыл глаза и увидел леди Болдинг. Будто она все это время не отлучалась от его постели. Она улыбалась.

Он еще нетвердо стоял на ногах, но чувствовал себя значительно лучше. Глядя на себя в зеркало, он раздумывал, стоит ли бриться. Он не мог разобраться в своем состоянии. Похоже, что сейчас оно неустойчиво: может, он выкарабкается, а может, все начнется снова.

Он плеснул себе в лицо две пригоршни холодной воды и снова вернулся в спальню. Леди Болдинг помогла ему облачиться в шелковый халат и отвела его на террасу, где ярко светило солнце и стол был накрыт к завтраку.

Крепкий горячий кофе, яйца в мешочек, хрустящий поджаренный хлеб, крошечные клубничины, посыпанные сахарной пудрой, и снова горячий черный кофе, чтобы в нем растворилось черное слово. Мэсси подумал, что поправляется, но сам до конца не осмелился поверить в это.

– Я вчера была в Париже, – сказала леди Болдинг. Мэсси не подал виду, что разочарован. Он-то думал, что она всю ночь сидела у его кровати. – Ты будешь рад, – сказала она.

– Да?

– Я вербовала новобранцев, – она улыбнулась. – На этот раз мне повезло. Надеюсь, они тебе понравятся.

Она указала ему на лужайку.

Там, на ярком солнышке, резвились две молоденькие девушки, абсолютно нагие, со стройными, тренированными телами. Обе очень хорошенькие, не старше двадцати. Натуральная блондинка со свежим, невинным личиком и брюнетка, чьи черты определенно выдавали большую опытность.

При виде этого зрелища мысли Мэсси изменили свое направление. Они были в его вкусе. Совершенные физически, неосознанно принимавшие соблазнительные позы и, следовательно, еще более привлекательные в движении.

Леди Болдинг извинилась и спустилась к ним.

Мэсси подал знак принести электрическую бритву. Бреясь, он смотрел, как леди Болдинг подходит к девушкам, как они раздвинулись, чтобы дать ей место между ними. Она не сказала ни слова, но они сами, без ее просьбы, обняли ее и положили головы ей на плечи, Девушки глядели друг на друга, а их руки плавно скользили по телу леди Болдинг.

Не отвлекая их внимания, леди Болдинг откинула голову назад и взглянула вверх, на Мэсси, Он был явно заинтересован.

Это случилось в пятницу. К понедельнику Мэсси чувствовал себя обновленным. Черное слово было стерто. Он как бы почерпнул немного юной энергии из эротических представлений в воскресенье и теперь стал бодрее, чем раньше.

Страшный гнев, едва не лишивший его сил, не стал слабее. Однако теперь он был направлен на тех, кто его вызвал.

Чессер. И его Марен.

Он поклялся себе, что они ему заплатят дорогой ценой за все, что он перенес. Он сказал об этом леди Болдинг, думая, что ее порадует неотвратимость наказания.

– Поедем в Венецию, – предложила она, притворяясь равнодушной и надеясь отвлечь его. – В Венеции нам всегда было хорошо.

– Может, как-нибудь попозже, – ответил он.

– Ты не отказался от этой затеи с алмазами?

– Ни в коем случае.

– Только они знают, где алмазы, – напомнила она.

– Что, по-твоему, я должен сделать?

– Я забочусь о твоих же интересах.

– Так ты считаешь, что я могу оставить их в живых?

– Конечно, нет. Уж во всяком случае, не обоих.

Мэсси кивнул в знак того, что понимает ее. Но это вовсе не означало, что он согласен выполнить ее просьбу.

Леди Болдинг хотела напомнить ему, как много она для него сделала. Однако она понимала, что не имеет смысла говорить ему, что он ей чем-то обязан. Такой богатый и могущественный человек, как Мэсси, не бывает обязан никому.

Но все же она решила сделать попытку:

– Я уговорю Марен рассказать, куда они дели алмазы, – сказала она. – Это будет нетрудно, уверяю тебя. Она мне сама все расскажет.

Леди Болдинг уже обдумала свою будущую стратегию. В воображении это виделось ей предельно просто: Чессер будет мертв. Марен будет горевать. Она, леди Болдинг, будет соболезновать. Нежно утешать, успокаивать, сочувствовать. Все это будет происходить в каком-нибудь укромном уголке, идеально подходящем для этих целей. Потихоньку Марен начнет возвращаться к жизни. Мягкость и доброта сделают свое дело. Нежное сердце леди Болдинг станет нежными руками леди Болдинг, а потом и нежным телом леди Болдинг. Но все зависит от Мэсси. И Мэсси пообещал. Выполнять обещание он не собирался. Как раз сегодня утром он получил донесение, в котором говорилось, что Коглин приходил в Лондонский горный банк разнюхивать насчет М.Дж. Мэтью, и что Система наводила справки в фирме «Марилебон». Теперь оставалось только раскрыть тот факт, что общим знаменателем всюду является Мэсси. Он не верил, что такое случится, но возможность разоблачения отнюдь не радовала Мэсси.

Он с самого начала собирался убить Чессера и Марен после того, как они сделают свое дело. Вне зависимости от того, будет ограбление удачным или нет. Из посторонних никто, кроме них, не знал о его причастности, и пока они живы, остается вероятность, что правда выплывет наружу.

Он рассудил, что Чессер и Марен не те люди, чтобы прятаться долго. Скука погонит их обратно, в привычную обстановку. Особенно Марен с ее любовью к авантюрам. Мэсси приказал своим людям быть наготове. Как только беглецы появятся, он сразу узнает об этом. А схватить их и заставить – если надо силой – рассказать, что они сделали с этими двадцатью миллионами карат, будет просто делом техники. Они не станут запираться. С радостью выложат все, чтобы спасти друг друга.

И тогда он их убьет. Обоих.


ГЛАВА 28 | Империя алмазов | ГЛАВА 30