home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Ча Трат со Старшим врачом добрались до палаты АУГЛ на несколько минут раньше О'Мары и Старшей сестры Гредличли и обнаружили на сестринском посту трех дежурных сестер – двух кельгианок ДБЛФ и мельфианку ЭЛНТ: те удрали сюда из палаты.

Преподаватель внес ясность: подобное поведение, в принципе достойное осуждения, вряд ли стоит рассматривать как нарушение устава. Чалдериане впервые за все время повели себя столь антисоциально в госпитале, где накоплен богатейший опыт в области взаимоотношений пациентов и персонала.

А за прозрачной стеной в зеленоватом сумраке палаты туда-сюда медленно плавала продолговатая темная тень. Ча Трат не раз видела, что именно так ведут себя скучающие и беспокоящиеся чалдериане. На вид в палате все было нормально – только вырваны несколько кустов декоративных водорослей плавали между островками.

– А что другие пациенты? – спросил Креск-Сар. Он, будучи единственным Старшим врачом на посту, решил взять на себя руководство действиями. – Кто-нибудь ранен?

Гредличли проплыла мимо ряда мониторов и ответила:

– Они встревожены и напуганы, но им не нанесено никаких физических повреждений. Системы обеспечения их питанием и медикаментами в целости и сохранности. Им очень повезло.

– Либо больной избирателен в проявлении своей жестокости... – начал О'Мара и тут же умолк.

Длинная тень вдруг сократилась и, быстро увеличиваясь в размерах, рванулась к стеклу. Ча Трат бросились в глаза быстро работающие плавники, оттянутые назад щупальца и ряды зловещих белых зубов. Чалдерианин на полном ходу врезался пастью в стекло, отделяющее палату от сестринского поста. Стена угрожающе выгнулась, но устояла.

Ча Трат видела, что проем в стене слишком узок для чалдерианина, однако тот развернулся и просунул в проем три щупальца. Щупальца были недостаточно длинны и сильны для того, чтобы чудовище могло схватить кого-то и уволочь к себе в пасть. Но одной из сестер-кельгианок пришлось пережить несколько неприятных мгновений. Разочарованный чалдерианин развернулся и поплыл прочь, поднимая со дна оборванные водоросли.

О'Мара издал звук, не переведенный транслятором, после чего поинтересовался:

– Что это за больной и почему вызвали практикантку Ча Трат?

– Это больной, АУГЛ-Сто шестнадцать, он старожил в госпитале, – отвечала сестра-мельфианка. – Как раз перед тем, как чалдерианин начал вести себя агрессивно, он звал новую сестру, Ча Трат. Когда я сообщила больному, что соммарадванка будет несколько дней отсутствовать, АУГЛ-Сто шестнадцать прервал связь и с тех пор к нам не обращался. Хотя его транслятор на месте и работает. Вот почему, когда я включила Синий код, я вызвала в числе других и практикантку.

– Интересно, – проговорил землянин и посмотрел на Ча Трат. – Зачем ему понадобились именно вы, и с какой стати он принялся все крушить в палате, узнав, что вас долго не будет? Вы что, завязали какие-то особенные отношения с АУГЛ-Сто шестнадцатым?

Но прежде чем Ча Трат успела открыть рот, поспешно вмешался нидианин: – Может быть, отложим пока психологические тонкости, майор? Меня в первую очередь заботит безопасность больных и сотрудников. Отделение патологии передаст нам быстродействующий анестетик и дротиковое ружье, дабы мы могли утихомирить больного, а потом вы сможете...

– Дротиковое ружье! – с отвращением воскликнула одна из кельгианок, и шерсть ее встала дыбом. – Старший врач, вы забываете о том, что дротику придется преодолеть водное пространство, что значительно снизит его скорость, и как он после этого проникнет в органическую броню, которой покрыт сто шестнадцатый? Единственный способ надежно выстрелить – это попасть в мягкие ткани рта. А для этого необходимо приблизиться к больному вплотную. И что? Отправиться в пасть следом за дротиком? Я на это не пойду!

Не дав Креск-Сару ответить, Ча Трат повернулась к нему и сказала:

– Если вы досконально объясните мне все, что я должна сделать, я согласна выполнить это поручение.

– У вас не хватит навыков и опыта нет... – начал нидианин, но О'Мара не дал ему договорить – он поднял руку, призывая всех к молчанию.

– Конечно, вы согласны, – спокойно проговорил Главный психолог. – Но вот почему, Ча Трат? Вы что, на редкость храбры? Или глупы от рождения? Или чувствуете желание совершить самоубийство? А может быть, вы осознаете меру собственной ответственности и вины?

– Майор O'Mapa, – решительно вмешалась Гредличли, – сейчас не время рассуждать об ответственности и проводить углубленный анализ сложившегося положения. Что делать с больным Сто шестнадцатым? Что делать с остальными моими больными?

– Вы правы, Старшая сестра, – Отозвался O'Mapa. – Я знаю, что делать, и сделаю это по-своему – попытаюсь успокоить, вразумить Сто шестнадцатого. Я много раз с ним разговаривал – вполне достаточно для того, чтобы он мог отличить меня от других землян, если я надену легкий скафандр. Во время работы мне, вероятно, придется обращаться к Ча Трат, так что оставайтесь около коммуникатора, практикантка.

– Не нужно. Я пойду с вами, – твердо заявила Ча Трат и молча произвела серию умственных и моральных упражнений, призванных подготовить ее к безвременной кончине.

– А я, – заявил O'Mapa, – сейчас слишком занят нашим обезумевшим другом, чтобы остановить вас. Что ж, пошли.

– Но она всего лишь практикантка, O'Mapa! – запротестовал Креск-Сар. – А вас в легком скафандре чалдерианин узнает... как симпатичный кусок мяса в пластиковой обертке. Эти существа всеядны, и до недавнего времени...

– Креск-Сар, – подплывая к входу в палату, проговорил землянин, – вы пытаетесь напугать меня?

– О... ладно, – отозвался нидианин. – Но я тоже буду действовать по-своему, если ваши переговоры ничего не дадут. Старшая сестра, немедленно вызывайте бригаду санитаров в жестких скафандрах с дротиковыми ружьями и всем прочим оборудованием для иммобилизации АУГЛ, пребывающего в сознании и отказывающегося слушаться...

Преподаватель еще не закончил отдавать распоряжения, когда Ча Трат вплыла в палату следом за О'Марой.

Казалось, они нестерпимо долго висели в толще воды – молча и неподвижно, – а на них молча и неподвижно взирал больной, укрывшийся за завесой оборванных водорослей. O'Mapa сказал Ча Трат, что им не следует делать ничего такого, что Сто шестнадцатый смог бы расценить как угрозу. Они должны произвести на него впечатление беззащитных существ. Первый шаг, сказал он, за больным. Ча Трат решила, что землянин скорее всего прав, однако вся взмокла от пота. Ей стало намного жарче, чем должно было быть в воде комнатной температуры. На самом деле соммарадванка все еще не могла решиться на то, чтобы расстаться с жизнью.

От голоса Старшего врача, зазвучавшего в наушниках скафандра, Ча Трат задрожала с головы до ног.

– Бригада санитаров прибыла, – спокойно сообщил Креск-Сар. – У вас, судя по всему, все тихо. Могу я впустить их, чтобы они переправили других пациентов в помещение операционной? Там, конечно, будет тесновато, но зато они смогут продолжать лечение и провести несколько часов в спокойной обстановке. А Сто шестнадцатый будет целиком и полностью в вашем распоряжении.

– Кто-либо из больных нуждается в срочном лечении? – негромко спросил О'Мара.

– Нет. – Ча Трат ответила на вопрос раньше, чем Креск-Сар успел переадресовать его Старшей сестре. – Только плановые осмотры, регистрации жизненно важных параметров, смена перевязок и введение поддерживающих медикаментов. Ничего сверхсрочного.

– Благодарю вас, практикантка, – проговорила Гредличли тоном столь же ядовитым, как и атмосфера, которой она дышала. – Майор О'Мара, я не так давно работаю тут Старшей сестрой, но считаю, что также пользуюсь доверием больных. Мне бы хотелось присоединиться к вам.

– Мой ответ вам обеим – нет, – жестко заявил О'Мара. – Я не желаю, чтобы нашего друга встревожили или напугали бесконечные перемещения по палате. И потом, Гредличли, если ваш скафандр порвется, вы знаете, чем грозит хлородышащему существу контакт с водой. Летальным исходом. Мы, кислорододышащие, без посторонней помощи в этом случае утонем, но хотя бы не отравимся. 0-го!

Больной АУГЛ-Сто шестнадцатый по-прежнему молчал, но пришел в движение. Он понесся к О'Маре и Ча Трат, словно гигантская живая торпеда – вот только торпеды не умеют раскрывать пасти.

В страхе они поплыли в разные стороны, дабы у чалдерианина появились две цели вместо одной. Чтобы хотя бы один сумел удрать на сестринский пост, пока чалдерианин будет расправляться с другим. Но это – в самом крайнем случае, так сказал О'Мара, которому не верилось, что АУГЛ-Сто шестнадцатый, всегда такой застенчивый, мирный и безвредный, способен кого-то убить.

Тут он оказался прав.

Громадные челюсти захлопнулись как раз перед тем, как чалдерианин промчался между Ча Трат и О'Марой. Затем он изогнулся, всплыл и принялся описывать над ними круги. Водоворот подхватил психолога и практикантку, и они завертелись, словно упавшие в воронку листья. Ча Трат уже не понимала, в какой плоскости они вращаются – в горизонтальной или в вертикальной. Она понимала только одно: чудище так близко, что она чувствует движение воды всякий раз, как оно смыкает и размыкает челюсти. А это происходило беспрерывно. Такой беспомощной, напуганной она не чувствовала себя ни разу в жизни.

– Перестань дурачиться, Муромесгомон! – громко крикнула она. – Мы здесь для того, чтобы помочь тебе. Почему ты так себя ведешь?

Чалдерианин немного сбавил скорость, но продолжал кружить около Ча Трат и О'Мары. Вот он открыл пасть и сказал:

– Ты не можешь мне помочь. Ты сказала, что это не в твоей компетенции. Никто здесь не может мне помочь. Я не хочу сделать ничего дурного ни тебе, ни кому-то еще, но мне страшно. И очень больно. Порой мне хочется всех побить. Держитесь от меня подальше, или я сделаю вам больно...

Раздался приглушенный звон – это хвост чалдерианина ударил по баллонам с воздухом на скафандре Ча Трат. От удара она завертелась на месте. Землянин вытянул руку, схватил Ча Трат за конечность ближе к талии и удержал. Пациент уплыл в темный угол и оттуда смотрел на них.

– Вы не ушиблись? – спросил О'Мара, отпуская руку соммарадванки. – Скафандр цел?

– Да, – ответила Ча Трат и добавила: – Он сразу уплыл. Думаю, он ударил меня случайно.

Землянин помолчал и сказал:

– Вы назвали больного Сто шестнадцатого по имени. Мне его имя известно потому, что таковы требования госпиталя – на случай, если потребуется связаться с ближайшими родственниками. Однако я бы осмелился назвать его по имени только в исключительной ситуации, и то – с его разрешения. Вам откуда-то известно, как его зовут, и вы произнесли его имя, не задумываясь, легко – так, как произнесли бы мое, Креск-Сара или Гредличли. Ча Трат, вам не следует никогда...

– Он сам назвал мне свое имя, – прервала его Ча Трат. – Мы сказали друг другу, как нас зовут, когда обсуждали мои заключения о неадекватности лечения, назначенного больному.

– Вы обсуждали... – ошарашенно произнес О'Мара, издал нечленораздельный звук и проговорил:

– Перескажите мне в точности все, что вы ему говорили.

Ча Трат растерялась. АУГЛ покинул темный угол и снова направился к ним, но на сей раз медленно. Он доплыл до середины палаты и замер на месте, не шевеля ни хвостом, ни плавниками, а щупальца расправил наподобие круглого веера. АУГЛ смотрел на Ча Трат и О'Мару и, судя по всему, прислушивался к каждому сказанному ими слову.

– А вообще-то не надо, лучше помолчите. Сначала я расскажу вам все, что мне известно об этом больном. А уж потом вы, если сможете, постарайтесь поведать мне то, чего я о нем не знаю. Мы избежим повторов и сэкономим время. Не знаю, долго ли АУГЛ позволит нам переговариваться. Сомневаюсь, что времени у нас много, поэтому говорить мне нужно быстро...

И О'Мара рассказал следующее: больной АУГЛ-Сто шестнадцатый находился в госпитале давно – дольше многих сотрудников. Клиническая картина его заболевания была и оставалась неясной. Его осматривали лучшие диагносты госпиталя и обнаруживали в определенных участках тела области напряжения. Это частично объясняло страдания больного, почти целиком покрытого панцирной чешуей, от природы ленивого, обжору и имеющего склонность к полноте. Диагносты единогласно решили, что больной страдает ипохондрией и что он неизлечим.

Состояние чалдерианина ухудшалось только тогда, когда с ним заводили разговоры о возвращении домой. Таким образом госпиталь приобрел в его лице постоянного пациента, против чего сам АУГЛ не возражал. Его осматривали как штатные, так и приглашенные медики и психологи, а также интерны и медсестры всех физиологических типов, какие только числились в штате. Его изучали, зондировали и немилосердно исследовали практиканты с разнообразными понятиями об этике. Больной наслаждался каждой минутой обследований. Словом, положение дел устраивало и преподавательский состав, и самого чалдерианина.

– Теперь с ним никто не говорит о возвращении домой, – закончил рассказ О'Мара. – А вы обсуждали это?

– Да, – не стала лукавить Ча Трат. О'Мара издал очередной непереводимый звук, и она быстро проговорила: – Ведь именно поэтому сестры не обращали на больного внимания, занимаясь лечением других пациентов. Следовательно, мой диагноз верен: он страдает не имеющим точного названия недугом правителей, и...

– Слушайте и помалкивайте, – рявкнул О'Мара. Пациент вроде бы подплыл чуть ближе. – Сотрудники моего отделения пытались докопаться до причин ипохондрии Сто шестнадцатого, но лично меня к решению его проблем не привлекали, потому они и остались нерешенными. По-моему, это звучит как оправдание, да так оно и есть. Но вы должны уразуметь, что Главный Госпиталь Сектора не может быть психиатрической клиникой. И никогда ею не будет! Как вы представляете себе подобное местечко, где были бы собраны больные разных видов, от одного взгляда на которых у здоровых существ начинаются ночные кошмары? И чтобы эти пациенты были здоровы физически, но тронулись умом? Как вы представляете себе проблемы их лечения и содержания? Здоровая психика персонала всегда под вопросом, даже при наличии только спокойных больных. Поэтому такой безвредный беспокойный больной, как Сто шестнадцатый, – это уже большая обуза. Как только у страдающего физическим заболеванием пациента появляются признаки психической неустойчивости, за ним устанавливается тщательное наблюдение, в случае необходимости его изолируют и, как только позволяет его общее состояние, эвакуируют на родину.

– Понимаю, – сказала Ча Трат. – Предложенные объяснения оправдывают вас.

Лицо землянина покраснело. Немного помолчав, он проговорил:

– Слушайте внимательно, Ча Трат, это очень важно. Чалдериане – один из немногих разумных видов, пользующихся личными именами только тогда, когда общаются между собой супруги, ближайшие родственники или закадычные друзья. Тем не менее Сто шестнадцатый назвал свое имя вам, представительнице иного вида, малознакомому существу. А вы произнесли его имя вслух. Вы сделали это по неведению? Осознаете ли вы, что имевший место обмен именами означает следующее: что бы вы ни сказали ему, что бы ни пообещали – это равноценно клятве, данной перед самой высокой физической и метафизической властью, какую только можно себе вообразить?

Вы понимаете, как это серьезно? – продолжал О'Мара взволнованно. – Почему он назвал вам свое имя? Что конкретно было сказано вами друг другу?

Сразу ответить Ча Трат не сумела, поскольку больной подплыл совсем близко – так близко, что стали четко видны все шесть рядов зубов в его пасти. Какая-то отвлекшаяся часть сознания Ча Трат ни с того ни с сего принялась обдумывать, какой эволюционный посыл побудил зубы в трех дальних рядах вырасти длиннее, чем в трех передних. Но чалдерианин захлопнул пасть с жутким стуком, который приглушила вода. И тогда менее отвлеченная часть сознания Ча Трат задумалась о том, каков был бы этот звук, если бы между зубами АУГЛа оказались ее конечность или туловище.

– Вы что, уснули? – окликнул ее О'Мара.

– Нет, – ответила она, удивившись тому, как разумное существо могло задать такой дурацкий вопрос. – Мы разговаривали потому, что ему было одиноко и тоскливо. Другие сестры были заняты с послеоперационными больными, а я – нет. Я рассказывала ему о Соммарадве, о том, как и почему попала сюда, о том, что бы я могла сделать, если бы стала штатным сотрудником госпиталя. Сто шестнадцатый говорил мне, что я смелая и способная, а не такая больная, старая и пугливая, как он сам.

Много раз он говорил о том, что мечтает поплавать на воле в теплых волнах океана на Чалдерсколе, – продолжала Ча Трат, – а не здесь, в этом обеззараженном аквариуме с синтетическими несъедобными водорослями. Сто шестнадцатый мог бы поговорить о родине с другими пациентами АУГЛ, но они после операций большую часть времени пребывали под действием седативных препаратов. Больной говорил о том, что медики к нему относятся доброжелательно и изредка, когда у них есть время, разговаривают с ним. Еще он говорил, что ему никогда не убежать из госпиталя, что он слишком стар, боязлив и болен.

– Убежать? – переспросил O'Mapa. – Ну, если наш больной-хроник стал относиться к госпиталю, как к тюрьме, то с точки зрения психологии это просто отличный симптом. Ну, продолжайте. А вы что ему рассказывали?

– Мы беседовали на общие темы, – отвечала Ча Трат. – О родных планетах, о работе, о прошлом, друзьях, семьях, о точках зрения на...

– Да, да, – нетерпеливо прервал ее землянин, поглядывая на Сто шестнадцатого, который подплыл еще ближе. – Болтовня меня не интересует. Что вы ему сказали такое, что могло бы спровоцировать сегодняшний взрыв?

Стараясь подбирать слова так, чтобы они описали ситуацию как можно точнее и короче, Ча Трат ответила:

– Больной рассказал мне об аварии в космосе, о полученных ранениях, из-за которых попал сюда, о тех эпизодических, нерегулярных приступах боли, из-за которых находится здесь, и о том, как он глубоко опечален своим существованием в целом.

Я не знала в точности его статуса на Чалдерсколе, – продолжала Ча Трат, – однако исходя из того, что он говорил о своей работе, я заключила, что Сто шестнадцатый – знатный воин, если не правитель. К этому времени мы уже обменялись именами, поэтому я решила сказать больному, что назначенный ему курс лечения скорее паллиативный, нежели терапевтический. Его лечат не от того, чем он страдает. Я сказала, что этот недуг мне неведом и что, хотя я сама лечить его некомпетентна, на Соммарадве есть чародеи, которые умеют это делать. Несколько раз я высказывала предположение о том, что больной, вероятно, залежался в госпитале и стал бы счастливее, если бы вернулся домой.

А больной находился очень близко. Его массивные челюсти были сомкнуты, но двигались, будто что-то пережевывали, – пациент явно скрипел зубами. К движению челюстей присоединялся пискляво-булькающий стон – и пугающий, и жалкий...

– Продолжайте, – сказал O'Mapa, – но говорите осмотрительно.

– Мне осталось рассказать немногое. Во время нашей последней встречи я сказала больному, что у меня выходные и два дня меня не будет. А он хотел разговаривать только о чародеях. Хотел узнать, смогли бы они излечить его не только от болей, но и от страхов. Он просил меня, как друга, помочь ему или послать за кем-нибудь из соммарадванских братьев, кто смог бы вылечить его. Я ответила, что знаю некоторые заклинания из тех, которыми пользуются чародеи, однако не настолько хорошо, чтобы отважиться лечить ими. А моего статуса и авторитета недостаточно для того, чтобы пригласить в госпиталь чародея.

– Какова была его реакция? – спросил О'Мара.

– Никакая. Потом он вообще со мной не разговаривал.

АУГЛ широко раскрыл зубастую пасть, однако с места не тронулся и заявил:

– Ты была не такая, как другие, которые ничего не делали и ничего не обещали. Ты дала мне надежду излечения с помощью ваших чародеев, а потом отняла ее. Ты причинила мне сильную боль. Уходи, Ча Трат. Ради тебя же прошу, уходи.

Челюсти с треском захлопнулись, и АУГЛ, описав круг над Ча Трат и О'Марой, уплыл в угол палаты. Чем он там занимался, они не видели, но, судя по голосам, доносившимся с сестринского поста, намеревался нанести палате серьезные повреждения.

– Мои пациенты! – вопила Старшая сестра Гредличли. – Мои новые схемы лечения, мои кабинеты!..

– Судя по тому, что показывают мониторы, – прервал ее Креск-Сар, – больные пока в полном порядке. А сейчас я впущу в палату бригаду санитаров, чтобы они успокоили Сто шестнадцатого. Это будет непросто. А вы выходите, да побыстрее.

– Нет, подождите, – возразил О'Мара. – Мы попробуем еще поговорить с больным. Он неагрессивен, и не думаю, что нам грозит опасность. – Обратившись к Ча Трат, он добавил:

– Но каждый когда-то ошибается впервые.

Почему-то в сознании Ча Трат возникла картинка из детства. Она увидела маленькую разноцветную рыбку – свою любимицу, отчаянно кружащую, бьющую хвостом и тыкающуюся в стекло аквариума. Так же, как здесь, за стенками аквариума находилась среда, попав в которую, она задохнулась бы и погибла. Но та маленькая рыбка, так же как эта громадина, не думала об этом.

– Сообщив вам свое имя, – спокойно, но торопливо проговорил О'Мара, – Сто шестнадцатый тем самым заключил между вами договор о взаимопомощи, как с супругом или членом семейства. И как только вы упомянули о возможности его излечения с помощью соммарадванских чародеев, не задумываясь о том, эффективно ли подобное лечение для существ иного вида, вы должны были предоставить больному чародея, чего бы вам это ни стоило.

Послышались скрежет раздираемого металла и жалобные голоса других АУГЛов, приглушенные зеленоватой водой. Гредличли что-то нервно выкрикивала. О'Мара, не обращая внимания на это, продолжал:

– Вы должны продолжать верить в это, Ча Трат, хотя ваши чародеи и не смогут помочь Сто шестнадцатому лучше нас. Я понимаю, что вы не в силах вызвать сюда кого-то из чародеев. Но если бы вас поддержал Главный Госпиталь Сектора и Корпус Мониторов...

– Они бы сюда не поехали, – прервала его Ча Трат. – Чародеи известны неустойчивостью характера, но они не тупицы... Он возвращается!

На сей раз Сто шестнадцатый плыл к ним медленнее и как-то более целеустремленно. Но все-таки достаточно быстро для того, чтобы не дать возможность практикантке и психологу снова расплыться в разные стороны. Бригада санитаров с анестезирующими дротиками при всем желании не смогла бы поспеть вовремя на помощь смельчакам. В операционной, куда эвакуировали больных, и на сестринском посту стало тихо. АУГЛ приближался, и Ча Трат увидела, что глаза его блестят свирепо, безумно. Чалдерианин медленно, но верно раскрывал пасть.

– Назови его по имени, черт подери! – крикнул О'Мара.

– My... Муромесгомон, – промямлила Ча Трат. – Мой... мой друг, мы здесь для того, чтобы помочь тебе.

Свирепость в глазах чалдерианина чуть утихла, в них появилась боль. Его пасть медленно закрылась и открылась вновь. АУГЛ проговорил:

– Друг, ты подвергаешься великой опасности. Ты произнесла мое имя и сказала, что госпиталь не может вылечить меня всеми своими лекарствами и приборами. Да больше и не пытается сделать это! А ты не поможешь мне, хотя и считаешь мое излечение возможным. На твоем месте я бы так не поступил. Ты неверный друг, бесчестный, я в тебе разочарован. Я зол на тебя. Уходи скорее, спасай свою жизнь. Мне нельзя помочь.

– Нет! – яростно крикнула Ча Трат. Пасть чудовища открылась шире, в глазах его снова появился маниакальный блеск. Ча Трат поняла: если АУГЛ нападет, первой его жертвой будет она, и в отчаянии продолжала:

– Верно, я не могу помочь тебе. Твоей болезни не помогут травы знахаря и скальпель хирурга, потому что это недуг правителя, и тут нужны заклинания чародея. Вероятно, соммарадванский чародей мог бы вылечить тебя, но, поскольку ты не соммарадванин, полной уверенности в этом нет. Но здесь находится землянин, О'Мара, чародей с большим опытом излечения правителей разных рас. Мне бы следовало сразу обратиться к нему, но поскольку я – практикантка, и не знала, имею ли на это право, я хотела встретиться с ним по другому поводу и между делом повести разговор о твоих пробле...

АУГЛ захлопнул пасть, но так задвигал челюстями, что сомнений не оставалось: он либо злился, либо нервничал. Ча Трат поспешно продолжала:

– Я слыхала: в госпитале многие говорят о великом чародейском даре О'Мары...

– Я Главный психолог, черт возьми! – вмешался O'Mapa. – А никакой не чародей! Давайте не будем лукавить и не станем давать обещаний, которых не в силах сдержать!

– Вы не психолог! – возмутилась Ча Трат. Она так рассердилась на этого землянина, не желающего понимать очевидных вещей, что на миг почти забыла об угрозе, которую являл собой Сто шестнадцатый. Уже не первый раз она задумалась о том странном, безымянном недуге правителей, который заставляет существ с таким высоким интеллектом порой вести себя подобно законченным тупицам. Соммарадванка немного уняла пыл и продолжала:

– У меня на родине психолог – это такой работник; он не знахарь и не хирург. Он не строит из себя ученого, измеряя импульсы мозга и наблюдая изменения в организме после физического или умственного стресса. Психолог пытается применять невнятные законы в сфере проклятий, ночных кошмаров и сдвига реальности. Он пробует превратить в науку то, что во все времена было искусством. Искусством, которым владеют чародеи!

Пока Ча Трат говорила, пациент и O'Mapa не спускали с нее глаз. Взгляд больного остался прежним, a O'Mapa покраснел еще сильнее.

– Чародей может воспользоваться инструментами и таблицами психолога, – продолжала Ча Трат, – а может отказаться от них и произнести заклинания, воздействующие на сложные, нематериальные структуры мозга. Чародей пользуется словами и молчанием, тонким наблюдением и интуицией для того, чтобы сравнивать больную, внутреннюю реальность пациента с реальностью внешнего мира и постепенно выравнивать их. Вот различие между психологом и чародеем.

Лицо землянина сохраняло неестественно темный оттенок. Голосом, в котором соединились спокойствие и язвительность, он произнес:

– Спасибо, что просветили меня.

Ча Трат вежливо отозвалась:

– За то, что положено делать, благодарить не следует. Прошу вас, позвольте мне остаться здесь и посмотреть. До сих пор я ни разу не видела чародея за работой.

– А что, – неожиданно вопросил АУГЛ, – мне сделает чародей?

– Ничего, – к удивлению Ча Трат, ответил O'Mapa. – Ничего не сделаю...

Даже на Соммарадве чародеи отличались тем, что умели удивлять, вели себя непредсказуемо и произносили слова, которые поначалу казались ненужными или глупыми. Ча Трат часто перечитывала все те немногие книги по чародейству, какие ей были доступны как хирургу, целительнице воинов. Поэтому она взяла себя в руки и с величайшим волнением принялась смотреть и слушать, как землянский чародей «ничего не делает».

Заклинание было начато весьма изощренно: в очень тонкой манере чародей описал прибытие АУГЛа-Сто шестнадцатого, командира космического корабля, единственного, кто уцелел после аварии, в госпиталь. Космические суда вододышащих существ, а в особенности те, что конструировали гигантские обитатели Чалдерскола, отличались хрупкостью и ненадежностью, поэтому никто не винил Сто шестнадцатого в аварии – ни офицеры Корпуса Мониторов, которые провели расследование причин случившегося, ни чалдерсколские власти – никто, кроме него самого. Такой вывод был сделан, когда раны больного затянулись, а он продолжал испытывать психосоматические страдания, усиливавшиеся, как только затрагивался вопрос о его возвращении домой.

Много раз больному пытались доказать, что он не прав, казня себя за воображаемое преступление и тем самым отрезая себе путь на родину. Однако все эти попытки успеха не принесли. Больше всего чалдериане ценят свою честь, и более высокого суда для них не существует.

АУГЛ-Сто шестнадцатый был чувствительным, разумным существом, некогда – высококвалифицированным специалистом в своей области, и в целом стал сговорчивым и послушным пациентом. Но как только его пытались склонить к возвращению домой, так он тут же начинал противиться любому влиянию. С таким же успехом можно было пытаться изменить орбиту главной планеты.

Вот так Главный Госпиталь Сектора приобрел хронического больного – представителя вида АУГЛ, пребывающего в полном здравии и представляющего собой, пусть и неофициальный, но тем не менее вызов возглавляемому О'Марой отделению психологии. Этот пациент только в госпитале не чувствовал боли и был относительно счастлив.

Ча Трат была приятно удивлена тем, что землянин, оказывается, так много знает о больном, и продолжала восторженно слушать. А заклинание между тем перешло в позитивную фазу.

– Теперь, – продолжал O'Mapa, – произошли значительные перемены. После разговоров с выздоравливающими больными у вас развилась сильная тоска по родине. Ваш гнев, вызванный тем, что медицинский персонал вами пренебрегает, усиливался, поскольку подсознательно вы и сами начали подозревать, что давно здоровы и в их помощи не нуждаетесь. А потом произошло непредусмотренное, но для вас удачное вмешательство Ча Трат, практикантки, которая подтвердила ваши подозрения о том, что к вам относятся не как к рядовому больному.

С упомянутой практиканткой у вас много общего, – продолжал землянин. – У вас обоих есть причины – как реальные, так и воображаемые – не желать возвращаться на родину. На Соммарадве, как и на Чалдерсколе, высоко ценится собственное достоинство и честь. Однако практикантка оказалась полной невеждой в вопросе традиций других рас. Когда вы совершили беспрецедентный поступок – назвали ей свое имя, то в ее поведении ничего не изменилось, она отнеслась к этому как к должному, тем самым глубоко оскорбив вас. Понятно, что вы прибегли к афессии, но из-за ограничений, свойственных вашему характеру, вы перенесли свою злость на неодушевленные предметы.

Однако, – сказал O'Mapa, – одно то, что вы назвали ваше имя этой милой и непросвещенной соммарадванке, с которой познакомились всего несколько дней назад, явно говорит о том, до какой степени вам нужна чья-то помощь, чтобы покинуть госпиталь. Вы действительно хотите домой?

АУГЛ-Сто шестнадцатый отозвался визгливо-булькающим звуком, который транслятор не перевел. Он не сводил глаз с землянина, и мышцы около его плотно сомкнутых челюстей обмякли.

– Глупый вопрос, – сказал O'Mapa. – Конечно, вы хотите домой. Беда в том, что вы боитесь, и потому все еще пребываете здесь. Очевидная дилемма. Но давайте попробуем разрешить ее следующим образом: я заявляю вам, что вы снова – самый обычный пациент госпиталя, обязанный выполнять больничный режим и мои медицинские предписания, и до тех пор, пока я не заключу, что вы здоровы, вы домой не отправитесь...

«Замечательно, – мысленно восхитилась Ча Трат. – Внешне ситуация как бы не изменилась – в госпитале остается постоянный пациент, но с этой минуты постоянство его нахождения в больничных стенах ставится под сомнение. Больной полностью осознает свое положение и имеет выбор – оставаться в госпитале или покинуть его. Вдобавок точная дата выписки не оговаривается, чтобы избавить пациента от естественного страха при мысли об отъезде. Но теперь и самого больного пребывание в госпитале не слишком удовлетворяет. Землянский чародей даже сумел немного видоизменить его внутреннюю реальность, мягко подчеркнув реабилитационные аспекты лечения».

O'Mapa пообещал АУГЛу, что ему будут переданы все материалы, собранные Корпусом Мониторов, касательно перемен, происшедших на Чалдерсколе в его отсутствие. Эти сведения, сказал он, будут полезны пациенту, если он примет решение вернуться на родину, и, кроме того, пообещал лично часто навещать Сто шестнадцатого или присылать к нему своих сотрудников.

«О да, – думала Ча Трат, слушая O'Mapy, – этот землянский чародей воистину велик».

Бригада санитаров с ружьями, стреляющими анестезирующими дротиками, давно ушла с сестринского поста, а это означало, что Креск-Сар и Гредличли, видимо, решили, что АУГЛ-Сто шестнадцатый более не опасен. Глядя на пассивного, успокоившегося пациента, Ча Трат не могла с ними не согласиться.

– ..И теперь вы должны понять, – тем временем говорил землянин, – что, если захотите уехать и сможете убедить меня в том, что способны адаптироваться к жизни на родине, я вас выпишу с превеликим удовольствием. Вы в госпитале так давно, что у многих наших сотрудников отношение к вам из чисто профессионального стало личным. Но самое лучшее, что госпиталь способен сделать для того, к кому здесь относятся по-дружески, – это как можно скорее вылечить его и отправить домой. Понятно? – закончил свою речь вопросом О'Мара.

А АУГЛ-Сто шестнадцатый впервые с тех пор, как землянин начал с ним разговаривать, перевел внимание на Ча Трат. Он смущенно проговорил:

– Пожалуй, я чувствую себя намного лучше, но все-таки меня пугает все то, что мне предстоит сделать. Это было заклинание? О'Мара – хороший чародей?

Стараясь сдержать переполнявшие ее чувства, Ча Трат ответила:

– Это – начало очень хорошего заклинания. Говорят, что истинно великий чародей заставляет своего пациента много трудиться.

О'Мара уже в который раз произнес нечто непереводимое и дал знак Гредличли, что она спокойно может отпустить медсестер к остальным пациентам. А когда практикантка и психолог собрались покинуть палату, АУГЛ-Сто шестнадцатый, опять ставший дружелюбным и застенчивым, обратился к О'Маре.

– О'Мара, – торжественно проговорил он, – ты можешь звать меня по имени.

Они вышли из переходной камеры. На сестринском посту все уже подняли лицевые стекла шлемов, кроме Гредличли, которая сердито проворчала:

– Видеть больше не желаю эту выскочку, эту... ситзачи. Пусть она держится от меня подальше! Я понимаю: Сто шестнадцатый поправится и покинет нас, это меня радует. Но вы только посмотрите, что тут творится! Все поломано! Я отказываюсь принимать эту практикантку у себя в палате. Решение окончательное!

Некоторое время О'Мара молча смотрел на хлородышащую Старшую сестру. Затем спокойным, лишенным эмоций тоном правителя сказал:

– Безусловно, это ваше право, но Ча Трат будет позволено или одной, или вместе со мной навещать больного так часто, как этого потребует он или я. Не думаю, что лечение Сто шестнадцатого затянется. Мы благодарны вам за помощь, Старшая сестра. Я не сомневаюсь, что вам не терпится вернуться к исполнению ваших прямых обязанностей.

Когда Гредличли ушла, Ча Трат сказала:

– У меня до сих пор не было возможности высказаться, и я не уверена в том, как будут восприняты мои слова. На Соммарадве никого не удивляет хорошая работа чародея высокого уровня. Поэтому похвала со стороны нижестоящего персонала считается ненужной и даже оскорбительной. Но в данном случае...

О'Мара поднял руку. Ча Трат умолкла, а психолог сказал:

– Что бы вы сейчас ни наговорили – будь то комплименты в мой адрес или наоборот, – это не будет иметь никакого отношения к вашему будущему, так что лучше помолчите.

Произошла большая неприятность, Ча Трат, – продолжал он угрюмо. – Скоро весь госпиталь узнает обо всем, что тут случилось. Вы должны понять, что для Старшей сестры ее палата – это ее царство, сестры – ее подданные. Возмутителей спокойствия, включая практикантов, проявляющих излишнюю инициативу, отправляют в ссылку, что на практике означает домой или в другую больницу. И я буду очень удивлен, если теперь отыщется хоть одна Старшая сестра, которая захочет взять вас на практику в свою палату.

Землянин сделал паузу, дабы соммарадванка уяснила смысл сказанного, и продолжал:

– У вас два варианта. Отправиться домой или согласиться на работу, не имеющую отношения к медицине, – рабскую работу в рядах обслуживающего персонала.

К своему удивлению, соммарадванка уловила в его тоне сочувствующие нотки.

– Вы были такой старательной, я возлагал на вас такие надежды, Ча Трат, – вмешался в разговор Креск-Сар. – Но даже если вам придется занять такую должность, вы все равно сумеете навещать Сто шестнадцатого и разговаривать с ним, посещать мои лекции, а в свободное время смотреть передачи по учебным каналам. Но без практики в палатах можете даже не надеяться на повышение.

И если вы не уволитесь, – добавил Старший врач, – вы очень скоро получите ответ на тот вопрос, что задавали мне утром на рекреационном уровне.

Ча Трат очень хорошо помнила свой вопрос и то оживление, какое он вызвал у приятелей преподавателя. Еще она не могла забыть тот стыд, который испытала, узнав о своих новых обязанностях. Тогда она подумала, что ничего более унизительного военному хирургу предложить не могут, но ошиблась.

– По сей день мне неведомы законы этого госпиталя, – отвечала она, – но я понимаю, что каким-то образом их нарушила и, следовательно, должна понести наказание. Я не ищу легких путей.

О'Мара вздохнул и сказал:

– Вы сами приняли решение.

И, прежде чем она успела открыть рот, снова вмешался Старший врач.

– Перевод Ча Трат в санитарки – это преступление! – воскликнул он. – Она самая способная практикантка в классе. Надо дождаться, когда отбушует Гредличли или когда другая сплетня заставит забыть сегодняшнее недоразумение. Вы же можете подыскать палату, куда бы Ча Трат взяли с испытательным сроком, и...

– Хватит, – с явным раздражением прервал его О'Мара. – Я не привык менять свои решения. Я устал, проголодался, и мне тоже порядком надоела ваша практикантка. Но такая палата есть, – смилостивился он. – Гериатрическая для ФРОБ. Там хронически не хватает персонала. Возможно, положение у них достаточно отчаянное для того, чтобы они согласились принять Ча Трат. Это, правда, не та палата, куда бы я направил практикантку не того вида, что сами больные, но я поговорю с диагностом Конвеем при первой же возможности.

А теперь уходите, – сердито закончил он, – иначе я произнесу заклинание, и вы оба окажетесь в ядре ближайшего белого карлика.

По дороге в столовую Креск-Сар просветил Ча Трат:

– Это очень тяжелая палата, и работа там еще труднее, чем санитарская. Но там больным можно говорить все, что вздумается, и никто не станет возражать. Там у вас неприятностей не будет, что бы ни случилось.

Слова нидианина были на слух хорошими и вселяли уверенность, и все же в его голосе Ча Трат уловила сомнение.


Глава 5 | Межзвездная неотложка | Глава 7