home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Ей дали еще два выходных. Но было ли то вознаграждением за помощь в инциденте с АУГЛ-Сто шестнадцатым, или О'Мара просто долго договаривался, чтобы Ча Трат взяли в гериатрическую палату для ФРОБов, этого она не знала. А Креск-Сар не говорил. Соммарадванка трижды наведывалась в палату к Сто шестнадцатому и подолгу задерживалась у него. Но принимали ее там так холодно, что удивительно, как не замерзала вода. Ни на рекреационный уровень, ни по коридорам Ча Трат больше ходить не отваживалась. Она решила, что если будет торчать у себя в каюте и смотреть учебные передачи, то меньше шансов угодить в беду.

Тарзедт объявила ее законченной сумасшедшей и поразилась, как это О'Мара сразу не поставил ей такого диагноза.

Через два дня соммарадванке было велено явиться в гериатрическую палату для ФРОБов к началу утреннего дежурства и представиться Старшей сестре ДБЛФ. Креск-Сар сказал, что на этот раз ему нет нужды идти с ней и присутствовать при их знакомстве, так как Старшая сестра Сегрот, как, впрочем, и все остальные сотрудники госпиталя, уже о Ча Трат слышала. Наверное, именно поэтому, когда соммарадванка явилась точно в указанное время. Старшая сестра ей и рта не дала раскрыть.

– Палата у нас хирургическая, – резко проговорила Сегрот и обвела лапкой ряды мониторов, занимающие три стены сестринского поста. – Здесь находятся семьдесят пациентов-худлариан, которых обслуживают тридцать две медсестры, включая вас. Все медсестры – теплокровные кислорододышащие разных видов. Так что вам не потребуется никакая защитная одежда – только компенсатор гравитации и носовые фильтры. ФРОБы делятся на до– и послеоперационных больных и отделены друг от друга свето– и звуконепроницаемой перегородкой. До тек пор, пока вы тут не освоитесь, вам не следует не только заниматься послеоперационными больными, но даже близко к ним подходить.

Не дав Ча Трат сказать, что она все понимает, кельгианка продолжала:

– Сейчас у нас на практике ФРОБ, ваш сокурсник. Уверена, он будет рад ответить на все вопросы, которые вы стесняетесь задать мне.

Серебристый мех на боках Сегрот сморщился в волну неправильной формы, что, как знала Ча Трат из наблюдений за Тарзедт, означало гнев и нетерпение.

– Судя по тому, что я слышала о вас, сестра, вы, наверное, уже много чего знаете о худларианах и рветесь в бой. Не вздумайте даже! Здесь осуществляется особый проект диагноста Конвея, мы разрабатываем новые хирургические методики, так что ваши знания так или иначе устарели. За исключением тех случаев, когда О'Мара будет вызывать вас к АУГЛ-Сто шестнадцатому, вы не будете делать ровным счетом ничего – только смотреть, слушать и время от времени выполнять несложные поручения под наблюдением более опытных сестер или в моем присутствии.

Мне не хотелось бы разочаровываться в вас, – закончила инструктаж Сегрот, – и надеюсь, вы не отметите свой первый день работы в палате чудом исцеления.

Отыскать сокурсника – ФРОБа среди других дежурящих сестер и братьев оказалось проще простого: они были либо кельгианами и кельгианками ДБЛФ, либо мельфианами ЭЛНТ. Еще легче оказалось отличить знакомого от ФРОБов-пациентов. Ча Трат с трудом верила собственным глазам – настолько разительным оказалось отличие зрелого худларианина от своих престарелых сородичей.

Она подошла поближе к сокурснику, и речевая мембрана того слегка завибрировала.

– Вижу, – проговорил он, – ты выжила после первого знакомства с Сегрот. Не стоит переживать: кельгиане, наделенные властью, еще менее обходительны, чем те, кто ее лишен. Если станешь делать все в точности так, как она скажет, проблем не будет. А я рад, что в палате появилось дружеское, знакомое лицо.

«Странное высказывание, – подумала Ча Трат, – ведь у самих худлариан вообще нет никаких лиц». Однако соммарадванка чувствовала, что сокурсник всеми силами старается подбодрить ее, и была ему за это благодарна. Правда, она не понимала, почему худларианин не назвал ее по имени. Может быть, между худларианами и чалдерианами было еще что-то общее, помимо колоссальных размеров и физической силы? Ча Трат решила, что до тех пор, пока она не уверится, что можно называть друг друга по имени, не рискуя обидеть, следует к сотрудникам обращаться «сестра» или «эй, ты!».

– Я сейчас разбрызгиваю питательную смесь и подтираю пятна, – сообщил худларианин-практикант. – Хочешь – возьми резервуар со смесью и пойдем со мной. Сможешь познакомиться с некоторыми пациентами. – Не дожидаясь ответа, он продолжал:

– Вот с этим разговаривать нельзя: его речевая мембрана заклеена, чтобы производимые им звуки не тревожили других больных и сотрудников. Очень жаль, что он не может адекватно реагировать на назначенные ему обезболивающие, но, так или иначе, разговаривает он бессвязно.

Ча Трат сразу поняла, что этот худларианин серьезно болен. Шесть его могучих щупалец, поддерживающих туловище здоровых ФРОБов в вертикальном положении, безжизненно свисали за края подвесной люльки, напоминая подгнившие стволы деревьев. Плотные мозолистые наросты-костяшки, на которые худлариане опирались при ходьбе, подгибая фаланги пальцев, побледнели, усохли и растрескались. А сами пальцы, обычно столь крепкие и точные в движениях, непрерывно дергались, словно их сводили судороги.

На спине и боках больного запеклись пятна питательной смеси, которую следовало смыть, прежде чем обрызгать его свежей порцией питания. На глазах Ча Трат в нижней части туловища несчастного собрался млечный выпот и закапал в судно, помещенное под люлькой.

– Что с ним? – спросила соммарадванка. – Можно его вылечить, и лечат ли его?

– Старость, – хрипловато проговорил в ответ сокурсник Ча Трат и продолжил более профессиональным, выдержанным тоном:

– Мы, худлариане, – существа с большими энергетическими потребностями и ускоренным обменом веществ. С возрастом прежде всего начинают страдать механизмы поглощения и переработки пищи, которые у более молодых особей контролируются усилием воли. Будь так добра, набрызгай вот сюда питательного раствора, как только я смою остатки старого.

– Конечно, – с готовностью откликнулась Ча Трат.

– А это, в свою очередь, – продолжал худларианин, – приводит к нарастающему атрофированию соответствующих отделов нервной и мышечной систем. В итоге развиваются общий паралич, некроз конечностей и наступает смерть.

Быстро поорудовав губкой, он уступил место Ча Трат, чтобы она обрызгала больного питательной смесью. Когда он снова заговорил, в его голосе уже не чувствовалось профессионального спокойствия.

– Самая большая проблема ухода за престарелыми худларианами, – сказал он, – состоит в том, что их мозг, нуждающийся в относительно небольшой пропорции потребляемой энергии, остается практически незатронутым дегенеративным процессом вплоть до остановки двойного сердца. В этом-то и заключается подлинная трагедия. Крайне редко психика худларианина не страдает, когда тело разлагается. Что причиняет ему немыслимую боль. Можешь понять, почему эта палата, которую не так давно ввели в рамки Проекта Конвея, пользуется таким пристальным вниманием психологов.

По крайней мере, – добавил худларианин потише, когда они переходили к другому больному, – так было до тех пор, пока ты не занялась психоанализом своего АУГЛа-Сто шестнадцатого.

– Прошу, не напоминай мне об этом, – попросила Ча Трат.

Речевая мембрана следующего пациента также была закрыта плотным глушителем цилиндрической формы, но то ли худларианин производил слишком, громкие звуки, то ли устройство было не в порядке. Многое из того, что он говорил, а именно: полный бред, свидетельствующий о выраженном умственном расстройстве и сильных болях, – транслятор Ча Трат улавливал.

– У меня есть вопросы, – проговорила Ча Трат. – Но, боюсь, они покажутся тебе оскорбительными, критикующими философские ценности худлариан и вашу профессиональную этику. На Соммарадве к таким вещам относятся иначе. А мне бы не хотелось тебя обидеть.

– Спрашивай, – отозвался медбрат. – Считай, что я заранее принял твои извинения.

– Ранее я спросила, можно ли вылечить этих больных, – осторожно начала Ча Трат, – но ты не ответил. Они неизлечимы? Если так, то почему им не посоветовали покончить с собой до того, как болезнь достигла такой стадии?

Несколько минут худларианин молча стирал засохшее пятно питательной смеси со спины пациента. Наконец он ответил:

– Ты меня не обидела, но удивила, сестра. Что касается меня, то я не могу критиковать соммарадванскую систему здравоохранения. Ведь пока несколько столетий назад мы не вступили в Галактическую Федерацию, у нас не существовало ни терапии, ни хирургии. Но верно ли я понял – вы понуждаете ваших неизлечимых больных к самоубийству?

– Не совсем так, – ответила Ча Трат. – Если знахарь, целитель рабов, хирург, целитель воинов, или чародей, целитель правителей, отказываются принять на себя личную ответственность за лечение больного, то его никто не лечит. Просто больному точно и доходчиво объясняется истинное положение вещей. При этом не допускается притворное подбадривание или вводящий в заблуждение обман, к которым часто прибегают здесь, хотя, как я понимаю, из лучших побуждений. Никакого особого давления на больного не оказывается: он волен сам принять решение.

Слушая ее, худларианин прервал работу.

– Сестра, – сказал он, – тебе никогда не следует в такой манере обсуждать с больным его состояние. Если ты поступишь иначе, у тебя будут очень большие неприятности.

– Я не буду этого делать, – сказала Ча Трат. – По крайней мере до тех пор... вернее, пока мне снова не будет суждено выполнять здесь обязанности хирурга.

– И даже тогда, – обеспокоенно проговорил худларианин.

– Я не понимаю, – возразила Ча Трат. – Если я целиком принимаю на себя ответственность за больного...

– Так, значит, ты на родине была хирургом! – прервал ее медбрат, явно желая уйти от спора. – Я тоже надеюсь вернуться домой, получив квалификацию хирурга.

Ча Трат тоже не хотелось спорить.

– Сколько лет уйдет на обучение? – поинтересовалась она.

– Два года, если мне повезет, – отвечал худларианин. – Я не собираюсь специализироваться по полной программе в хирургии у других видов, хочу только освоить основы сестринского дела и параллельно пройти курс по хирургии ФРОБов. Я участвую в новом Проекте Конвея, поэтому меня ждут на родине как можно скорее.

Что же касается того вопроса, который ты задала раньше, – добавил он, – то хочешь верь, хочешь нет, сестра, но большинство этих пациентов если и не будет излечено, то их общее состояние значительно улучшится. Они смогут вести долгую и продуктивную жизнь, избавятся от болей и станут психически и, в определенных пределах, физически активны.

– Твое заявление произвело на меня большое впечатление, – откликнулась Ча Трат, стараясь скрыть недоверие. – А что собой представляет Проект Конвея?

– Чем слушать мои неполные и неточные объяснения, – отозвался худларианин, – лучше узнать о проекте от самого Конвея. Это Главный диагност госпиталя по хирургии, и сегодня во второй половине дня он будет читать лекцию и демонстрировать новые методы оперирования ФРОБов.

Я на лекцию уже приглашен, – продолжал медбрат. – Но нам так нужны хирурги, что стоит тебе только выразить интерес к проекту – присоединяться к работе сразу не обязательно, – чтобы тебя пригласили на лекцию. А мне так приятно, если со мной рядом будет хоть кто-то, кто в этом так же мало разбирается, как я.

– Хирургическое лечение особей других видов, – сказала Ча Трат, – интересует меня больше всего. Но я только что заступила на дежурство и не уверена, что Старшая сестра меня отпустит.

– Обязательно отпустит, – заверил ее худларианин, – если ты не сделаешь ничего такого, что рассердило бы ее.

– Не сделаю, – твердо проговорила Ча Трат и добавила:

– По крайней мере нарочно.

У третьего больного глушителя на мембране не оказалось, и, пока они возились с предыдущим пациентом, он довольно оживленно рассказывал соседу, лежавшему напротив, о своих внуках. Ча Трат обратилась к больному так, как было принято на Соммарадве, да и здесь, в госпитале:

– Как вы себя сегодня чувствуете?

– Спасибо, сестра, хорошо, – ответил больной, как и ожидала Ча Трат.

Но на самом деле хорошим состояние больного назвать можно было только с большой натяжкой. Его умственные способности еще не пострадали. Дегенеративный процесс пока не зашел слишком далеко, и обезболивающие препараты все еще действовали. Но от одного взгляда на его конечности и шкуру у Ча Трат возникал зуд. Однако, как многие и многие больные из тех, кого ей доводилось лечить, этот не захотел обидеть ее и сказать, что ему на самом деле совсем не хорошо.

– А когда вы немножко покушаете, – сказала Ча Трат, пока худларианин орудовал губкой, – вам станет еще лучше.

«Ненамного», – добавила она про себя.

– Я вас раньше не видел, сестрица, – сообщил больной. – Вы, наверное, новенькая. Такая милашка, и ваши формы приятны на глаз.

– Последний раз такие слова, – отшутилась Ча Трат, включая баллон с питательной смесью, – я слыхала от одного излишне пылкого соммарадванина противоположного пола.

Речевая мембрана пациента издала серию непереводимых звуков, и его громоздкое дряблое туловище начало сотрясаться в люльке. Утихнув, он объявил:

– Со мной можете не опасаться за свою девственность, сестрица. К несчастью, я слишком стар и немощен.

К Ча Трат вернулись воспоминания о Соммарадве, где с ней пытались флиртовать израненные, прикованные к постели сородичи, а она не знала – смеяться ей или плакать.

– Благодарю вас, – сказала она. – Однако я буду настороже, когда вы поправитесь.

С остальными пациентами все прошло примерно так же: медбрат-худларианин в основном помалкивал, а Ча Трат болтала с больными. Во-первых, она была новенькая, во-вторых – с планеты, о которой пациенты ничего не знали, посему ее воспринимали с большим, но вежливым интересом. Больным не хотелось говорить о себе или о своем плачевном здоровье, а хотелось – о Ча Трат и Соммарадве. И она готова была удовлетворить их любопытство – по крайней мере в том, что касалось приятных моментов ее жизни на родине.

Непрерывная болтовня помогла соммарадванке забыть об усталости. Ей очень мешал баллон с питательной смесью. Несмотря на то, что гравитационные компенсаторы сводили вес баллона к нулю, ремни, на которых он крепился, сильно, до боли, врезались ей в плечи. И вот тогда, когда осталось вытереть и накормить всего трех пациентов, за спинами Ча Трат и медбрата-худларианина откуда ни возьмись возникла Сегрот.

– Ча Трат, если вы работаете так же хорошо, как болтаете, – съязвила Старшая сестра, – то у меня нет возражений. – А у худларианина она спросила:

– Ну, как она справляется, брат?

– Она мне очень хорошо помогает, – ответил ФРОБ-практикант. – И не жалуется. Она очень мила и обходительна с больными.

– Славно, славно, – похвалила Сегрот, и шерсть ее одобрительно пошевелилась. – Однако, чтобы сохранять хорошее расположение духа, соммарадванке требуется потреблять пищу не менее трех раз в день. А время дневной трапезы уже вот-вот минует. Не могли бы вы, медбрат, закончить обработку остальных пациентов самостоятельно?

– Конечно, – с готовностью откликнулся худларианин, и Сегрот развернулась, намереваясь уйти.

– Старшая сестра, – торопливо окликнула ее Ча Трат. – Конечно, я только что заступила на дежурство, но не могли бы вы позволить мне посетить...

– Лекцию Конвея, – закончила за нее Сегрот. – Понятно, теперь будете искать любое оправдание, лишь бы посачковать. Ну да ладно, может, я к вам и несправедлива. Я слушала с помощью звуковых датчиков, как вы разговаривали с больными. Судя по всему, вы умеете сдерживать свои чувства. Учитывая ваш опыт хирурга, полагаю, вас не должны слишком шокировать практические моменты лекции. Однако если это все-таки произойдет, и вам станет не по себе, немедленно уходите, и по возможности – незаметно.

Обычно я новичкам подобных послаблений не делаю, – закончила она. – Но если за час успеете пообедать и вернуться, то можете идти на лекцию.

– Спасибо, – поблагодарила Ча Трат и принялась стаскивать баллон с питательной смесью. А кельгианка уже заструилась к выходу.

– Пока ты не ушла, сестра, – попросил худларианин, – сделай одолжение, побрызгай на меня смесью. Умираю от голода!


На лекцию Ча Трат явилась одной из первых и встала как можно ближе к хирургической люльке. Худдариане не пользовались стульями, поэтому их в лекционной аудитории не было. Ей хорошо было видно, как заполняется зал. Сюда сходились мельфиане-ЭЛНТ, келыиане-ДБЛФ, тралтаны-ФГЛИ, но большинство составляли худлариане с разных курсов. ФРОБы так стиснули Ча Трат с двух сторон, что теперь она не смогла бы уйти с лекции, даже если бы очень захотела... Хотя ей по-прежнему не удавалось различать худлариан, Ча Трат показалось, что рядом с ней – ее утренний напарник.

Судя по разговорам соседей, диагноста Конвея здесь считали очень важной фигурой, медицинским полубожеством. В его сознании хранились знания, память и инстинкты многих существ разных видов, помещенные туда посредством специального оборудования и могущественного заклинания О'Мары. Видев плачевное состояние пациентов ФРОБ до операции, Ча Трат не могла дождаться начала демонстрационной лекции.

Внешность у Конвея оказалась совсем не впечатляющая. Землянин, ДБДГ, чуть выше среднего роста, шерсть на голове серого цвета, но более темная, чем у чародея О'Мары.

Он заговорил со спокойной уверенностью великого правителя и начал лекцию без всяких предисловий.

– Хочу заверить всех тех, кто не до конца изучил принципы худларианского Проекта, а также тех, кого заботит этический аспект: тот больной, которого мы будем оперировать сегодня, его сородичи из палаты ФРОБ, а также все остальные гериатрические и предгериатрические пациенты, дожидающиеся своей очереди на родине, – все они – кандидаты на проведение избирательных хирургических вмешательств.

Число больных так велико, что на самом деле они составляют значительную часть населения планеты. И вряд ли нам удастся вылечить всех их в нашем госпитале...

Землянин-диагност продолжал рассказ, а Ча Трат мало-помалу приходила в отчаяние, узнавая о масштабах проблемы. Планета, на которой насчитывались многие миллионы существ, пребывающих в столь же удручающем состоянии, как те, кого она видела в палате... ее разум не в состоянии был это осознать. Однако судя по всему, Конвей это осознал и пытался решить проблему за счет обучения худлариан медицине с нуля и помощи им добровольцев иных видов, чтобы в конце концов они научились спасать себя сами.

Первым делом Главный Госпиталь Сектора собирался осуществить базовое обучение по физиологии ФРОБов, сестринскому обслуживанию до– и послеоперационных больных и проведение практики в области самых элементарных хирургических вмешательств. Окончив такой курс, кандидаты, достигшие больших успехов, могли вернуться на родину и организовать там подобные курсы. Иногда ФРОБам предлагали постоянную работу в госпитале, для чего их успехи должны были стать поистине выдающимися. В течение жизни трех поколений предусматривался выпуск достаточного числа высококлассных хирургов для того, чтобы остановить вымирание худлариан.

Сами масштабы проекта и связанная с его выполнением полная и преступная безответственность шокировали Ча Трат. Конвей не обучал хирургов, он производил на свет огромное числе бессознательных органических машин! Она поразилась еще тогда, когда практикант-худларианин сказал ей, какое время требуется для обучения. Соммарадванка в принципе допускала, что за столь краткий период преподаватели госпиталя способны провести необходимый практический курс. Но как же быть с этапом длительного внушения, с курсами умственных и физических тренировок, которые призваны подготовить кандидатов к принятию ответственных решений, к умению переносить боль, как же быть с этапом долгого послушничества, обязанного предшествовать хирургической практике? Диагност говорил и говорил, а ни о чем таком – ни слова.

– Это невероятно! – не сдержавшись, воскликнула Ча Трат.

Ее сосед, худларианин, негромко проговорил:

– Это точно. Но успокойся, сестра, и слушай.

– Страдания стареющих ФРОБов не поддаются описанию, – продолжал землянин. – Если бы с подобной проблемой столкнулось большинство рас, обитающих в Федерации, ответ был бы прост, хотя и совершенно неприемлем. Но худлариане, к несчастью или, наоборот, к счастью, за счет своего мировоззрения неспособны на самоубийство. Будьте добры, внесите больного ФРОБ-Одиннадцать тридцать два.

Перед диагностом затормозила хирургическая каталка, управляемая сестрой-кельгианкой. На каталке лежал худларианин – один из тех, кого утром Ча Трат обрызгивала питательной смесью.

– Состояние Одиннадцать-тридцать второго, – сообщил землянин, – слишком запущенно. Хирургическое вмешательство не сможет полностью приостановить дегенеративные процессы. Однако та операция, которую мы проведем сегодня, даст больному возможность прожить остаток своих дней без боли. А это, учитывая, что психика пациента в порядке, означает – он сможет вести пусть и не очень активную, но полезную жизнь. Результаты подобных операций, проведенных худларианам в менее тяжелом состоянии, еще более эффективны.

Прежде чем мы начнем, – продолжал землянин, подключая глубинный сканер, – мне бы хотелось обсудить причины физиологического плана, которые лежат в основе предстающей перед нами плачевной клинической картины...

«Какое же чудо должно произойти, – в ужасе думала Ча Трат, – чтобы после столь безответственной и нелегальной операции Одиннадцать-тридцать второй поправился?!»

Нараставший страх затмевал ее любопытство. Соммарадванка не знала, останется ли она в здравом рассудке после того, когда этот ужасный землянин даст ответы на все ее безмолвные вопросы.

А диагност продолжал лекцию:

– У большинства известных нам форм жизни главной причиной дегенеративного процесса, называемого старением, являются потеря функциональной активности главных органов и сопутствующее ей нарушение кровообращения.

У физиологического типа ФРОБ, – продолжал он, – необратимая утрата функции и повышенная степень известкования и рубцевания в конечностях усугубляются потребностью в питании, которое к конечностям не поступает.

Из лекций по физиологии ФРОБов вам известно, что здоровые взрослые особи этого вида обладают высокой скоростью обмена веществ. Вследствие чего они нуждаются в практически постоянном потреблении пищи, которая метаболизируется посредством механизма всасывания и снабжает главные внутренние органы – такие, как двойное сердце, сами органы всасывания, матку, когда особь пребывает в женском обличье и беременна, ну и, конечно, конечности. Эти шесть необычайно сильных конечностей формируют систему организма, наиболее нуждающуюся в энергии. Требования в ней составляют восемьдесят процентов от общей энергетической потребности организма.

И если эту избыточную потребность вычесть из энергетического уравнения, – медленно и подчеркивая каждое слово проговорил диагност, – то доставка энергии в виде питания к системам, которые в нем нуждаются меньше, автоматически нарастает до оптимума.

Ча Трат уже нисколько не сомневалась, в чем состоит план землянина с хирургической точки зрения. Однако она пыталась убедить себя в том, что положение не так ужасно, как кажется. Скрывая волнение, она задала вопрос:

– Конечности этого вида регенерируют?

– Ну и глупый вопрос, – проворчал худларианин у нее за спиной. – Конечно, нет. Будь это так, мускулатура и кровеносные сосуды не дегенерировали бы до такой степени. Пожалуйста, сестра, не мешайте и слушайте.

– Я имела в виду конечности землян, – решительно проговорила Ча Трат, – а не этого больного.

– Нет, – сердито прошептал худларианин. Она пыталась задать и другие вопросы, но он ее и слушать не пожелал.

А Конвей продолжал:

– Безусловно, главной трудностью при осуществлении обширных хирургических вмешательств в лечении любых форм жизни, привыкших к повышенной гравитации и высокому атмосферному давлению, является смещение внутренних органов и декомпрессионные нарушения. Однако при проведении той операции, которой мы займемся сегодня, эти проблемы не так уж серьезны. Кровотечение контролируется с помощью зажимов, а сама операция настолько проста, что под моим наблюдением ее в состоянии выполнить любой из старшекурсников.

На самом деле, – добавил диагност, ни с того ни с сего обнажив зубы, – я к этому больному даже не прикоснусь. На вас возлагается коллективная ответственность за проведение операции.

Заявление землянина было встречено довольным гулом аудитории. Практиканты придвинулись ближе к барьеру, и Ча Трат окончательно зажало между твердыми, как железо, телами и щупальцами худлариан. Стоял такой шум, что ее транслятор отключился. Однако было похоже, что все одобряют этот совершенно постыдный акт профессиональной трусости и вовсе не боятся взять на себя хирургическую ответственность, а, наоборот, глупо стремятся выполнить операцию самолично.

Никогда, даже в самых смелых мечтах, она не представляла себе ничего более ужасного, не думала о том, что возможно такое грубое, деморализующее попрание ее этического кодекса. Ей отчаянно захотелось исчезнуть отсюда, из этой компании обезумевших и аморальных худлариан. Но они увлеченно шлепали своими речевыми мембранами, и, примись она их увещевать, они бы ее не услышали.

– Потише, пожалуйста, – одернул практикантов Конвей, и наступила тишина. – Я не верю в то, что возникнут сюрпризы – как приятные, так и неприятные. Рано или поздно вам, худлариане, придется осуществлять множественные ампутации – у себя на родине, час за часом, день за днем, и я думаю, чем раньше вы свыкнетесь с этой мыслью – тем лучше. – Сделав небольшую паузу, Конвей заглянул в белую карточку, которую держал в руке, и объявил:

– Практикант ФРОБ-Семьдесят третий, вам начинать.

Ча Трат с трудом боролась с желанием заорать во весь голос, чтобы ее выпустили отсюда, с этой адской демонстрации. Но Конвей – диагност и один из высших правителей госпиталя – призвал к тишине, Ча Трат не могла нарушить дисциплину, к которой была приучена в течение жизни. Она попыталась протолкнуться к выходу через стену из туловищ худлариан, но у нее ничего не вышло – те и не думали сторониться. Все уставились на операционную люльку и пациента ФРОБ-Одиннадцать тридцать два. И хотя Ча Трат пыталась туда не смотреть, она ничего не могла поделать – у нее просто не было возможности отвернуться.

Ей с самого начала стало ясно, что проблемы у Семьдесят третьего психологические, а не чисто хирургические: рядом с ним стоял один из ведущих диагностов госпиталя и следил за каждым его движением. Однако Конвей, словесно комментируя операцию, проявлял исключительную тактичность и всячески подбадривал практиканта.

«У этого диагноста есть что-то от чародея, – подумала Ча Трат, – однако это ни в коей мере не оправдывает его непрофессионального поведения».

– Скальпель номер три используется для произведения первичного надреза и удаления нижележащих слоев мышц, – объяснял Конвей. – Но некоторые предпочитают при работе с венами и артериями пользоваться более тонким скальпелем номер пять, поскольку тогда впоследствии проще сшивать надрез и заживление идет лучше.

Нервные сплетения, – продолжал он, – удлиняются, покрываются колпачками из инертного металлического сплава и помещаются непосредственно у края культи. Тем самым обеспечивается иннервация, с помощью которой в дальнейшем будет происходить управление протезом...

– А что такое, – вслух спросила Ча Трат, – протезы?

– Искусственные конечности, – ответил стоявший рядом худларианин. – Смотрите и слушайте, вопросы будете задавать потом.

Посмотреть было на что, а вот послушать – почти нечего, поскольку Семьдесят третий работал уверенно и быстро и, похоже, уже не нуждался в советах диагноста. Ча Трат было хорошо видно не только само операционное поле: на большом экране над больным и позади него проецировалось изображение через глубинный сканер, и были видны точные, безошибочные движения инструментов внутри конечности.

И вдруг конечности не стало – с глухим звуком она брякнулась в стоявший на полу контейнер – так падает отгнившая ветка с дерева. Тут Ча Трат увидела культю. Ей чуть дурно не стало.

А Конвей снова принялся рассказывать:

– Поверхность культи накрывается большим кожным лоскутом, который подшивается шовным материалом, рассасывающимся в процессе заживления. В связи с характерным для этого вида высоким внутренним давлением и повышенной сопротивляемостью лоскута к прокалыванию его иглой, обычное наложение шва бесполезно. Поэтому стежки нужно накладывать, захватывая мышечный слой.

На Соммарадве ходили слухи о подобных случаях: о травматических ампутациях конечностей при крупных дорожно-транспортных происшествиях или авариях на производстве, после которых несчастные оставались в живых или хотели выжить. В таких случаях больным оказывали помощь молодые, безответственные и, как правило, недипломированные военные хирурги. А если поблизости никого не оказывалось, то даже знахари, целители рабов. Но и тогда, когда подобные ранения имели место у воинов и становились результатом проявленной ими отваги при исполнении своих обязанностей, об этом предпочитали много не разговаривать и поскорее забыть.

Инвалиды отправлялись в добровольное изгнание. Они и думать не могли о том, чтобы выставить свои увечья на всеобщее обозрение, да им бы этого и не позволили. На Соммарадве к собственному телу относились с большим уважением. А чтобы кто-то разгуливал у всех на виду с механическим устройством, заменяющим конечности... это представлялось Ча Трат немыслимым и оскорбительным.

– Благодарю вас, Семьдесят третий, вы отлично справились, – похвалил практиканта землянин и снова заглянул в белую карточку. – Практикант Шестьдесят первый, не будете ли так добры продемонстрировать нам свои способности?

Как ни отвратительно и ужасно было зрелище, Ча Трат не могла оторвать глаз от операционной люльки. А Шестьдесят первый уже показывал свои хирургические навыки. Размещение инструментов и глубина их погружения застывали в памяти Ча Трат. Ей казалось, будто бы она смотрит на отвратительное, но вместе с тем зачаровывающее извращение. За Шестьдесят первым последовали еще двое практикантов, и вот у больного ФРОБ-Одиннадцать тридцать два вместо шести оказалось всего две конечности.

– В одной из передних конечностей отмечается довольно неплохая подвижность, – сказал Конвей, – и, учитывая преклонный возраст больного и пониженную психологическую адаптабельность, мне представляется целесообразным как с психологической, так и с физиологической точки зрения оставить эту конечность интактной. Не исключено, что за счет удаления других конечностей усиленный кровоток и снабжение питательными веществами частично улучшат состояние мускулатуры и кровообращения в этой. А другая передняя конечность, как видите, дегенерировала практически до состояния некроза и должна быть ампутирована. Практикантка Ча Трат, – добавил он, – проведет ампутацию.

Тут все уставились на нее, и на миг у Ча Трат возникло странное ощущение: будто она находится в центре трехмерной картинки – замороженного ночного кошмара, который должен длиться вечно. Но настоящий кошмар был впереди. Ей предстояло принять серьезнейшее профессиональное решение.

Речевая мембрана худларианина, ее напарника по палате, негромко завибрировала.

– Это большая честь для тебя, сестра.

И прежде чем Ча Трат сумела ответить, диагност заговорил снова, обращаясь ко всей аудитории.

– Ча Трат, – сказал он, – уроженка не так давно открытой планеты Соммарадва, квалифицированный хирург. Она располагает опытом оказания хирургической помощи представителям других видов, поскольку оперировала землянина ДБДГ, которого увидела впервые за несколько часов до операции. Несмотря на это, операция была проведена умело, и в результате спасена не только конечность больного, но и его жизнь. Теперь у Ча Трат есть возможность расширить свои познания в области хирургии иных видов путем проведения намного более легкой операции ФРОБ. Идите сюда, – ободряюще проговорил он, – Ча Трат. Не бойтесь. Если что-то пойдет не так, я буду рядом и помогу вам.

Ча Трат ощущала жуткий, леденящий душу страх и беспомощный гнев. Ее вынуждали лицом к лицу встретить оскорбительный вызов, к которому она духовно не была подготовлена. Однако последние слова диагноста возмутили ее. Конечно, он был правителем в госпитале, и она обязана была выполнять любые его распоряжения, какими бы неверными и безответственными они бы ей ни представлялись. Но соммарадванский воин никогда ни перед кем не выказывал страха – даже пред толпой чужаков. А она все равно колебалась.

Землянин нетерпеливо спросил:

– Вы можете сделать эту операцию?

– Да, – ответила она.

«Если бы он меня спросил, хочу ли я ее делать, – уныло думала Ча Трат, шагая к операционной люльке, – я бы ответила по-другому». Сжав в руке невероятно острый скальпель номер три, она предприняла отчаянную попытку отвертеться.

– Какова, – быстро спросила она, – моя ответственность в данном случае?

Землянин глубоко вздохнул, медленно выдохнул и ответил:

– Вы ответственны за хирургическое удаление левой передней конечности пациента.

– Но нельзя ли сохранить конечность? – растерянно спросила Ча Трат. – Может быть, есть возможность наладить ее кровоснабжение... вероятно, за счет хирургического расширения кровеносных сосудов, или...

– Нет, – решительно отрезал Конвей. – Начинайте, прошу вас.

Ча Трат произвела первичные надрезы и дальше все делала в точности, как остальные практиканты, не теряясь и не испытывая нужды в советах диагноста. Зная о том, что должно случиться после, она отогнала страх и волнение и перестала думать о боли до того мгновения, пока та не поглотила ее целиком. Теперь Ча Трат окончательно решила показать этому странному высокопоставленному, но при этом совершенно безответственному медику, как должен вести себя истинно преданный делу соммарадванский хирург, целитель воинов.

Когда соммарадванка накладывала последние стежки на лоскут, покрывающий культю, диагност тепло похвалил ее:

– Операция была проведена быстро, точно и образцово, Ча Трат. Особенное впечатление на меня произвело то, как... Что вы делаете!

Она думала, что ее намерения стали очевидны, как только она подняла скальпель номер три. У соммарадван-ДЦНФ передних конечностей не было, но она с гордостью решила, что в создавшейся ситуации удаление левой медиальной вполне удовлетворит профессиональным требованиям. Хватило одного быстрого, аккуратного движения, и вот ее конечность уже лежит в контейнере вместе с щупальцами худларианина. Ча Трат крепко сжала культю, чтобы унять кровотечение.

Последнее, что она запомнила, прежде чем потеряла сознание – диагност Конвей, перекрикивая рев аудитории, вопит в коммуникатор:

– Лекционная аудитория ФРОБ, один больной, ДЦНФ, травматическая ампутация, членовредительство. Подготовьте операционную на сорок третьем уровне, черт бы вас побрал, и вызовите бригаду микрохирургов!


Глава 6 | Межзвездная неотложка | Глава 8