home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



13. СУДЬЯ ДИ ВЫНУЖДАЕТ УБИЙЦУ ЧИСТОТЫ НЕФРИТА СОЗНАТЬСЯ В СВОЕМ ПРЕСТУПЛЕНИИ. КАНДИДАТ НА ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЭКЗАМЕНЫ ПОЛУЧАЕТ ХОРОШИЙ УРОК

На следующий день вечером судья Ди вернулся в Пуян. Перекусив в кабинете, где он выслушал короткий отчет секретаря Хуна о том, что произошло за время его отсутствия, судья вызвал Ма Чжуна и Тао Гана.

— Итак, мой доблестный соратник, — сказал судья Ма Чжуну, — мне сообщили, что ты схватил «нашего» человека! Расскажи-ка подробности.

Ма Чжун описал два насыщенных приключениями вечера и в заключение сказал:

— Этот Хуан точно соответствует описанию, данному мне вашим превосходительством. Более того, обе заколки совершенно сходны с теми, что представлены на рисунке из дела.

Судья удовлетворенно кивнул головой.

— Если ничего не произойдет, я думаю, завтра мыс этим покончим. Секретарь, пусть все, причастные к делу улицы Полумесяца, будут на завтрашнем заседании. А теперь, Тао Ган, скажи мне, что ты разузнал о госпоже Лян и господине Линь Фане.

Тао Ган дал отчет о своем задании, не забыв упомянуть ни попытку покушения на его жизнь, ни своевременное вмешательство Ма Чжуна.

Судья Ди одобрил, что Тао Ган до его возвращения больше не приближался к дому Линь.

— Завтра, — объявил он, — мы проведем совет по делу «Лян против Линь». Я изложу вам выводы, к которым пришел после изучения дела, и расскажу о мерах, которые намерен предпринять.

Отослав затем своих помощников, он приказал первому писцу принести пришедшие за время его отсутствия официальные бумаги.

Известие, что убийца с улицы Полумесяца находится за решеткой, разошлось по Пуяну с быстротой молнии. На следующее утро, задолго до открытия суда, у ямыня собралась многочисленная толпа.

Сев в большое кресло, судья Ди сразу же взял свою красную кисточку и составил приказ тюремщику. Чуть погодя два стражника втолкнули в зал Хуан Сана. Они грубо заставили его склонить колени перед возвышением, а когда заключенный застонал, сгибая свою пораненную ногу, начальник стражи крикнул ему:

— Тихо! Слушай его превосходительство!

— Как тебя звать? — спросил судья. — И из-за какого преступления находишься ты перед этим судом?

— Меня зовут… — начал Хуан Сан. Начальник стражи дубинкой ударил его по губам, говоря:

— Грязная собака, используй должные выражения, обращаясь к суду!

— Меня, ничтожного, зовут Хуан, — с ненавистью в голосе вновь заговорил вор.. — Мое имя — Сан. Я честный нищенствующий монах и отказался от благ этого мира. Прошлой ночью на меня напал один из ваших людей, и меня бросили в тюрьму по причине, которая мне неизвестна.

— Мерзкий пес! — возвысил голос судья. — Ты что, уже забыл убийство Чистоты Нефрита?

— Чистота… это вы так утверждаете! Но не надо навешивать на меня смерть шлюхи, которая повесилась у матушки Пао! Прежде всего, она сама повесилась, а затем — меня там не было, когда это случилось. Это многие могут засвидетельствовать.

— Избавь нас от твоих гнусных историй. Я, начальник этого уезда, заявляю тебе, что в ночь с шестнадцатого на семнадцатое ты убил сначала ужасающе с ней обойдясь Чистоту Нефрита, единственную дочь мясника Сяо Фухана.

— У меня нет календаря, ваше превосходительство, и я не имею ни малейшего представления о том, что делал или не делал той ночью. А имена, которые вы только что назвали, мне ничего не говорят.

С задумчивым видом судья Ди погладил свою бородку. Хуан Сан полностью соответствовал образу преступника, который он себе нарисовал. Кроме того, у него найдены две украденные золотые, заколки. И все же в его отрицаниях звучала неоспоримо правдивая нотка. Внезапно новая мысль пришла судье на ум. Склонившись над заключенным, он сказал ему:

— Смотри на своего судью и внимательно слушай меня, пока я освежаю твою память. В юго-западном районе этого города, за решеткой расположена улица мелких лавочников, называемая улицей Полумесяца. На углу, образуемом этой улицей и узким проездом, находится мясная лавка. Дочка мясника спала в каморке над кладовой. Разве ты не проник в комнату к этой девушке, воспользовавшись свисавшей из окна тряпкой? Разве ты не изнасиловал девушку прежде, чем удушить ее и сбежать с ее золотыми заколками?

По искре воспоминания, мелькнувшей Р единственном глазу, который Хуан Сан еще был способен открыть, судья понял, что в его руках истинный преступник.

— Признайся в своем преступлении! — выкрикнул он. — Или же тебя следует подвергнуть пытке, чтобы заставить говорить?

Заключенный пробормотал несколько неразборчивых слов, но наконец сказал:

— Вы можете обвинять меня в любых преступлениях, каких вам только заблагорассудится, но, чиновная сука, тебе придется долгонько подождать, чтобы я сознался в убийстве, в котором невиновен.

— Пусть этому наглецу дадут пятьдесят ударов кнутом! — приказал судья.

Стражники содрали с Хуан Сана одежду, обнажив мускулистое тело. Тяжелый ремень со свистом ввинтился в воздух, прежде чем хлестнуть по спине, которая вскоре превратились в кровоточащее месиво. Наказываемый ни разу не вскрикнул. Только глухие постанывания выдавали его страдание. На пятидесятом ударе он рухнул без сознания на пол.

Начальник стражи привел его в себя, сжигая у него под носом уксус и предложив затем чашку крепкого чая, которую Хуан Сан презрительно оттолкнул.

— Это лишь самое начало, — заметил судья. — Если ты не решишься признаться, мы прибегнем к настоящей пытке. У тебя выносливое тело, и у нас есть весь день впереди.

— Если я признаюсь, — сказал несчастный хриплым голосом, — вы отсечете мне голову. Если я не признаюсь, вы будете меня пытать, пока не наступит смерть. И все же я предпочту последнее. Испытываемую боль вознаградит удовольствие от причиняемых вам бесконечных хлопот, чиновничьи твари!

Рукоятью бича начальник стражи заткнул обвиняемому рот и собирался ударить его еще раз, но судья Ди поднял ладонь. С грязным ругательством Хуан Сан выплюнул несколько зубов.

— Подведите эту наглую собаку, — сказал судья. — Хочу ближе взглянуть на него.

Стражники безжалостно приподняли заключенного. Долго вглядывался судья в глаз, который не был разбит локтем Ма Чжуна и поблескивал жестоким огнем.

Передо мной, рассуждал судья, истинный образец закоренелого преступника, способного, ни в чем не признавшись, умереть под пыткой. Припомнив слова из разговора бандита с Ма Чжуном, как тот их ему передал, он внезапно подумал о некоторых произнесенных Хуан Саном фразах и приказал:

— Поставьте этого человека на колени!

Взяв лежавшие перед ним золотые заколки, он бросил их на землю. Они покатились по камням пола и замерли совсем рядом с заключенным, который мрачно на них посмотрел.

Судья приказал начальнику стражи подвести мясника Сяо. Когда тот встал на колени рядом с обвиняемым, судья сказал ему:

— Я знаю, что эти драгоценности приносят несчастье. Но вы еще не объяснили мне, в чем именно дело.

— Много лет назад, ваше превосходительство, моя семья жила в достатке и радости. Но однажды моя бабушка купила эти заколки у одного ростовщика и этим достойным сожаления поступком навлекла ужасающее проклятие на наш честный дом. Эти заколки влекут за собой несчастье из-за связанного с ними в прошлом не знаю какого, но страшного преступления. Через несколько дней после их покупки моя бабушка была убита двумя взломщиками, которые, убегая, унесли заколки. Пытаясь их продать, несчастные были схвачены, и им отрубили головы. Почему мой отец не уничтожил тогда же этих посланниц беды? Но это был исполненный добродетели человек, да будет навеки благословенна его память! Чувства семейной преданности возобладали в нем над природной мудростью. В следующем году заболела моя мать. Она жаловалась на таинственные головные боли и скончалась после долгой болезни. Мой отец утратил остававшиеся у него скромные средства и последовал за ней в могилу. Еще тогда я хотел продать эти зловещие драгоценности, но моя супруга настояла, чтобы мы их сохранили на случай нужды. Вместо того, чтобы укрыть в надежном месте, это глупое создание дозволило дочери носить их, и ваше превосходительство видит, что произошло с несчастным ребенком.

С глубоким вниманием прислушивался Хуан Сан к этой плачевной истории, рассказанной легко понятным ему языком.

— Будь проклято небо! Будь проклят ад! — внезапно взорвался он. — Почему потребовалось, чтобы именно я украл эти заколки? По залу пронесся шепот.

— Тихо! — воскликнул судья. И, отпустив мясника Сяо, сказал сочувствующим тоном обвиняемому, — Никто не может скрыться от воли небес, Хуан Сан. Признаешься ты или нет, имеет мало значения. Против тебя само небо, и ты не избежишь своей участи, здесь ли или же в аду!

— Ну, и плевать мне на это! — громко произнес заключенный. — Но я предпочитаю покончить с этим делом. И, повернув голову к начальнику стражи, добавил:

— Все-таки дай мне чашку твоего мерзкого питья, подонок! Безмерно возмущенный начальник стражи хотел возразить, но, подчиняясь властному жесту судьи, принес чашку чая, ничего не сказав.

Вылив его несколькими глотками, Хуан Сан сплюнул на пол и начал:

— Перед вами человек, которого всю жизнь преследует невезение. С моим телосложением я мог бы закончить свое существование главарем крупной шайки. Но вы видите, каков мой удел! Я один из лучших борцов нашей империи, мой учитель знал все уловки, все тайные приемы… Увы, на мою беду, у него была слишком красивая дочь. Она понравилась мне. Я, правда, ей не нравился, но я не из тех мужчин, что склоняются перед капризами всякой недотроги — я ее изнасиловал. И вот результат — ради спасения своей шкуры мне пришлось бежать. По пути я встретил купца, который выглядел воплощением самого Бога богатства. Чтобы сделать его посговорчивее, я слегка ударил его кулаком. И сразу же тщедушный человечек испустил дух. Что же обнаружил я у него на поясе? Связку ничего не стоящих расписок. Вот как судьба постоянно относилась ко мне.

Он вытер кровь, сочившуюся из уголков губ, и продолжал:

— Около недели назад я шатался по улочкам юго-западного района в поисках запоздалого прохожего, которого вид моих мышц побудил бы добровольно подать мне милостыню. Внезапно я увидел тень, которая скрыто перебежала улицу и пропала в узком переулке. Хорошо, сказал я, вот вор, проследим за ним и братски разделим добычу. Но когда я подошел к перекрестку, его уже не было видно — все тихо и спокойно.

Через несколько дней — и если вы утверждаете, что это было шестнадцатого, значит, это было на шестнадцатый день луны, я оказался в том же квартале и подумал, а что если пойти посмотреть, что же происходит в том переулке? Он был безлюден, однако я увидел длинную ленту добротной ткани, привязанную к окну мансарды. Вот белье, которое забыли снять, сказал я себе, не совсем напрасно я сюда пришел! Приблизившись к стене, я тихо потянул за ткань, чтобы ее отцепить. Вдруг открылось окно. Над моей головой я услышал тихий женский голос, и веревка начала подниматься. Я сразу же понял, в чем дело: у девицы тайное свидание с любовником. Мне надо занять его место, а потом своровать все, что понравится, потому что красотка никогда не осмелится поднять тревогу. И вот я схватился за тряпку и поднялся до края окна. Перешагнул его и оказался в комнате, где девушка еще подтягивала свою веревку.

Хуан Сан остановился, чтобы игриво подмигнуть судье, а затем продолжал:

— Малышка была совсем недурна. В этом было легко убедиться, учитывая, как она была одета… или, вернее, раздета! Я не такой человек, чтобы упустить подобную возможность, не воспользовавшись, поэтому, закрыв ей рот рукой, сказал: «Не кричи, закрой глаза и вообрази, что я приятель, которого ты ждешь». Подумать только, она защищалась, как тигрица, и мне потребовалось время, чтобы добиться своего. И даже после этого девица не могла сидеть спокойно. Она бросилась к двери и начала вопить. Что вы хотите, пришлось ее придушить. Затем я подтянул кусок материи, чтобы быть уверенным в том, что ее дружок не явится мне помешать, и все обшарил. С моим обычным невезением мне надо было этого ожидать — во всей комнате ни одной монетки. Только эти проклятые заколки! Вот и все. Теперь мне остается приложить большой палец к клочку бумаги, который ваш писарь сейчас заполняет, и нет необходимости перечитывать мне его писанину, я ему целиком доверяю. Что касается имени девушки, можете поставить любое и дайте мне вернуться в мою камеру, моя спина болит!

— Закон требует, чтобы преступник выслушал свое признание прежде, чем оставит на нем отпечаток своего большого пальца, — спокойно возразил судья Ди и приказал первому писцу громко прочитать то, что он только что записал. Когда преступник с раздражением признал, что все записано правильно, бумагу положили перед ним, и он приложил к ней свой большой палец.

Судья торжественно произнес:

— Хуан Сан, признаю тебя виновным в двойном преступлении — изнасиловании и убийстве. Нет никаких смягчающих обстоятельств твоего исключительно мерзкого деяния. Моим долгом поэтому является предупредить тебя, что высшие власти, вероятно, приговорят тебя к казни одним из самых суровых способов.

Потом, дав знак стражникам увести заключенного, он вызвал мясника Сяо.

— Несколько дней назад, — сказал он, — я обещал тебе задержать убийцу твоей дочери. Ты только что слышал его признание. Божественное проклятие, сопровождающее эти золотые заколки, по правде, одно из самых ужасных. Твоего несчастного ребенка изнасиловал и убил негодяй, который даже его не знал. Ты можешь оставить мне эти страшные драгоценности. Я отдам их взвесить ювелиру, и суд возместит тебе их стоимость серебром. У презренного преступника ничего нет, и ты не сможешь получить цену крови. Но вскоре ты услышишь о некоторых мерах, которые я предприму, чтобы возместить тебе твою утрату.

Мясник Сяо пустился было долго благодарить, но судья потребовал тишины и приказал начальнику стражи вывести к нему кандидата Вана. Его пронзительный взгляд остановился на студенте. Горе бедного юноши не ослабло от того, что с него сняли обвинение в двойном преступлении. Пораженный ужасом от признания Хуан Сана, он тихо рыдал.

— Кандидат Ван, — проникновенно заговорил судья Ди, — я мог бы наказать тебя за совращение дочери мясника Сяо. Но ты уже получил тридцать ударов кнутом. К тому же ты испытывал искреннюю любовь к жертве, и я думаю, что память об этой ужасной трагедии будет для тебя значительно более суровым наказанием, чем то, которое мог бы вынести суд. Однако любое нарушение закона следует карать, а семье жертвы надлежит возмещение. Поэтому я решил, что посмертный брак соединит тебя с Чистотой Нефрита, которая займет положение первой жены. Суд одолжит тебе средства, необходимые для приобретения положенных обычаем подарков. В соответствии с обычаем пройдет и церемония, где место супруги займет посмертная табличка с именем Чистоты Нефрита. После сдачи литературных экзаменов ты равномерными долями возместишь суду эту ссуду. Каждый месяц ты также будешь выплачивать определенную сумму мяснику Сяо, размеры которой будут установлены в зависимости от твоего официального жалования, пока выплаты не достигнут пятисот серебряных монет. Когда оба этих долга будут возвращены, ты получишь право взять вторую жену. Но ни она, ни какая-либо другая сожительница не смогут узурпировать титул Чистоты Нефрита, которая всегда будет считаться твоей первой женой. Мясник Сяо — честный человек, ты будешь ему служить и почитать его супругу и его, как почтительный зять. Со своей стороны, они тебя простят и заменят твоих собственных родителей. А теперь ты свободен. Постарайся же все свое время отдавать учебе!

Несколько раз, рыдая, простерся перед судьей кандидат Ван. Рядом с ним встал на колени мясник Сяо и благодарил судью Ди за мудрые решения, которые восстановили честь его семьи.

В то время, как мясник и его будущий зять поднимались, секретарь Хун склонился к судье и прошептал ему на ухо несколько слов. Легкая улыбка пробежала по губам начальника уезда.

— Кандидат Ван, — сказал он, — прежде, чем ты покинешь этот зал, хочу разъяснить один второстепенный вопрос. Твое показание о том, как ты провел ночь с шестнадцатого на семнадцатое, точно, за исключением одной подробности, которая впрочем, не ставит под сомнение твою честность. Уже при первом ознакомлении с делом мне показалось невозможным, чтобы колючки кустарника оставили на твоем теле столь глубокие царапины. Разглядев в неясном утреннем свете груды кирпичей и заросли кустарника, ты, естественно, заключил, что свалился среди развалин старого жилища. Но на самом деле ты находился на площадке строящегося дома. Кирпичи предназначались для внешних стен, и каменщики установили ряды тонких бамбуковых шестов, обычно служащих креплением для внутренних перегородок. Вероятно, ты упал на шесты, острые концы которых и оставили царапины. Если есть настроение, поищи это строительство в окрестностях трактира Пяти Капризов, и я уверен, ты найдешь место, где провел ту страшную ночь. А теперь можешь удалиться.

Высказавшись, судья Ди поднялся и вышел в сопровождении своих помощников. Когда он переступал порог своего кабинета, по залу пронесся шепот восхищенной толпы.


12.  ДВА ДАОСА В ЧАЙНОМ ДОМИКЕ ОБСУЖДАЮТ ТОНКОСТИ ВЕРОУЧЕНИЯ. МА ЧЖУН УСПЕШНО ВЫПОЛНЯЕТ ЗАДАЧУ | Смерть под колоколом | 14.  НЕГОДЯЙ СОВЕРШАЕТ УЖАСАЮЩИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. СУДЬЯ ДИ ИЗЛАГАЕТ СВОЙ ПЛАН РАЗОБЛАЧЕНИЯ ЗЛОДЕЯ