home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2. СЕКРЕТАРЬ ХУН ИЗЛАГАЕТ СУДЬЕ ДИ ДЕЛО УЛИЦЫ ПОЛУМЕСЯЦА. СУДЬЯ ВЫСКАЗЫВАЕТ УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ

— Слушаю тебя, — сказал судья, скрестив руки в длинных рукавах.

— Мясник Сяо узнал о дурном поведении дочери лишь после преступления, — продолжал секретарь Хун. — Чистота Нефрита спала в каморке над кладовой, стоящей за лавкой. Эта каморка также служит прачечной и швейной. Семья Сяо не настолько богата, чтобы иметь прислугу, и всей работой по дому занимались дочь и жена мясника. Произведенная по приказу судьи Фона проверка подтвердила, что в каморке можно громко разговаривать и не быть услышанным ни в комнате мясника, ни в соседних помещениях. Что касается студента Вана, то он принадлежит к хорошей семье из столицы, но и отец его и мать умерли, а ссоры между остальными родственниками лишили всякой поддержки. Он готовится к литературному экзамену второй ступени и кое-как перебивается с помощью уроков, которые дает детям соседних лавочников. Старик портной по имени Лун сдает ему мансарду над своей мастерской, расположенной прямо напротив мясной лавки.

— Когда он стал любовником этой девушки?

— Он влюбился в нее около шести месяцев назад, и молодые люди решили тайно встречаться в комнатке Чистоты Нефрита. Студент Ван приходил около полуночи и проскальзывал через окно, а уходил перед рассветом. Портной Лун заявил, что быстро обнаружил эту «прекрасную» тайну. Од строго выговорил студенту Вану, добавив, что собирается поставить мясника Сяо в известность об этих позорных проделках.

Судья одобрительно покачал головой.

— Этот портной рассуждал правильно! — заметил он. Секретарь заглянул в лежащий перед ним свиток и продолжал:

— Этот Ван, несомненно, ловкий мошенник. Он бросился к ногам портного Луна и заверил, что Чистота Нефрита и он любят друг друга всем сердцем. Затем он поклялся, что женится на красавице, как только сдаст свой экзамен второй ступени. Тогда положение позволило бы ему преподнести мяснику Сяо требуемый брачный подарок и предложить своей супруге достойное жилище. Напротив, если бы его секрет сейчас раскрылся, он не был бы допущен к экзамену, и все были опозорены. Портной Лун знал, что Ван занимается усердно и осенью наверняка успешно сдаст экзамен. К тому же его наполняла гордостью мысль, что отпрыск знатной фамилии, будущий императорский чиновник, избрал невестой дочь одного из соседей. Поэтому, успокоив совесть и повторяя себе, что через несколько недель дело завершится самым честным образом просьбой о браке, он обещал молодым людям не выдавать их тайны. Но чтобы удостовериться, что Чистота Нефрита была порядочной девушкой, портной Лун присматривал за ней. Он под присягой утверждает, что она не знала другого юноши, кроме Вана. Он был единственным, кто проникал к ней в комнату.

Судья отхлебнул немного чая и сухо заметил:

— Это возможно. Но остается фактом, что кандидат Ван, Чистота Нефрита и портной Лун вели себя самым предосудительным образом!

— Судья Фон это особенно подчеркивал, — заметил секретарь. — Он резко осудил пособничество портного Луна и недостаточность наблюдения мясника Сяо за своей семьей. Утром семнадцатого дня, когда портной Лун узнал об убийстве Чистоты Нефрита, его добрые чувства по отношению к студенту Вану превратились в бешеную ненависть. Он бросился к мяснику Сяо и поставил его в известность о любовном увлечении дочери и студента. Вот дословно сказанные им слова: «Позор мне, что я закрывал глаза на бесстыдное поведение! Собака Ван этим воспользовался, чтобы удовлетворить свои низменные потребности с Чистотой Нефрита, а когда она начала настаивать, чтобы он женился на ней, убил ее и украл золотые заколки, чтобы иметь возможность приобрести себе богатую жену!» Сходивший с ума от отчаяния и ярости мясник Сяо послал за старшиной господином Гао и главой гильдии мясников. Посовещавшись втроем, они быстро пришли к заключению — преступником мог быть только Ван. Была составлена письменная жалоба, в которой студент обвинялся в гнусном преступлении, и все трое явились для передачи его суду.

— А кандидат Ван? — спросил судья Ди. — Он скрылся?

— Нет. Он легко дал себя задержать. Выслушав Сяо, судья Фон отправил четырех стражей схватить молодого человека. Они застали его крепко спящим в своей комнате, хотя было далеко за полдень. Стражи приволокли его в присутствие, где ему было предъявлено обвинение мясника Сяо.

Положив оба локтя на край стола, судья Ди воскликнул:

— Любопытно знать, как защищался кандидат Ван!

Прежде чем ответить, секретарь Хун выбрал несколько бумаг и пробежал их глазами.

— У этого мошенника есть ответ на все. Главное, — Судья Ди поднял руку.

— Я предпочел бы услышать его собственные слова! Зачитай протокол.

Секретарь удивленно взглянул на своего хозяина и хотел что-то сказать, но потом, передумав, монотонно прочитал записанные судейским писарем показания: «Невежественный студент, простершийся перед вашей благородной милостью, сгорает от стыда. Я виновен в самом постыдном проступке — совращении девственницы с безупречной репутацией, а я поддерживал с ней тайные отношения. Да будет известно вашему превосходительству, что мансарда, в которой я ежедневно занимался, выходит на улицу Полумесяца. Из моего жилища я мог видеть окно Чистоты Нефрита и часто восхищался нежной полнотой ее форм, когда она расчесывала свои длинные волосы. Вскоре в моей душе созрело решение, что у меня не будет другой супруги. Какой было бы удачей, если бы я придерживался этого решения и не предпринимал никаких шагов до успешной сдачи экзаменов! Мое положение позволило бы мне тогда прибегнуть к услугам свахи: Та, чья профессия „соединять горы“, отнесла бы мой подарок отцу девушки и передала ему мою просьбу, как того требует наш давний и честный обычай. Увы, однажды я встретил Чистоту Нефрита у нее дома. Я не смог сдержаться и обратился к ней. В ответ она сумела дать мне понять, что мои чувства находят отклик в ее душе. Тогда я, которому надлежало бы направить этого чистого и невинного ребенка на честный путь, разжег ее страсть моей горячностью. Я добился новой встречи и вскоре убедил ее принять меня в своей комнате. В условленный день, поздним вечером, я приставил лестницу к ее окну и поднялся. Должен признаться, благородный судья, что в ее объятиях я получил наслаждение, которое Небо дозволяет вкусить с честной девушкой только после торжественной церемонии бракосочетания. Увы, как костер разгорается еще сильнее после того, как в него подбросили сухих дров, так и моя преступная страсть вспыхнула еще больше и побудила меня добиваться нового свидания, потом еще одного и так все чаще и чаще. Опасаясь, что ночной сторож или какой-нибудь случайный прохожий заметят лестницу, я убедил Чистоту Нефрита привязать к ножке ее кровати длинную ленту белой ткани и спустить через окно. Внизу я дергал за ленту, и по этому сигналу моя возлюбленная распахивала окно и помогала мне подниматься, подтягивая ее. Любому неосведомленному человеку она показалась бы бельем, вывешенным сушиться и забытым, когда наступила ночь…»

Прервав чтение, судья Ди кулаком ударил по столу.

— Мерзкий негодник! — в гневе воскликнул он. — Кандидат, допущенный к литературным экзаменам, опустился до того, что заимствует у воров и жуликов их недостойные хитрости. Право, как красиво это выглядит!

— Я уже говорил, ваше превосходительство, этот Ван низкий преступник. Возвращаюсь к его показаниям: «Но однажды портной Лун обнаружил мою тайну и, будучи честным человеком, угрожал все рассказать мяснику Сяо. Увы, я, бедный слепец, пренебрег этим предупреждением, ниспосланным, несомненно, милосердным небом, и умолял портного хранить молчание. Он согласился. Все продолжалось, как и раньше, в течение еще почти шести месяцев. Но затем небесные силы решили более не допускать этого нарушения священных заповедей и одним ударом поразили и невинную Чистоту Нефрита и меня, презренного грешника. Вечером шестнадцатого дня я должен был подняться к ней, но после полудня мой друг студент Ян Пу пришел ко мне и сообщил, что отец только что прислал ему пять серебряных монет по случаю дня рождения. Он пригласил меня отметить событие и поужинать в трактире Пяти капризов в северном районе города. За столом я выпил больше вина, чем мог себе позволить, и, покинув Ян Пу, понял на свежем ночном воздухе, что совершенно пьян. Я решил, что сначала посплю у себя час-другой, чтобы пары опьянения развеялись, и лишь потом отправлюсь к Чистоте Нефрита, но по дороге заблудился. Сегодня утром, незадолго до рассвета, я, протрезвев, проснулся среди колючих кустарников в развалинах старого дома. Голова была так тяжела, что я с трудом встал. Не тратя времени на осмотр того места, где находился, я двинулся в путь и в конце концов сам не знаю, как вышел на большую улицу. Оттуда добрался до дома портного Луна, поднялся прямо в свою комнату и мгновенно заснул. Только после того, как посланные вашим превосходительством стражники схватили меня, узнал я о страшной судьбе моей бедной невесты.»

Секретарь Хун на мгновение остановился, а затем, глядя на судью, сказал с презрением:

— А теперь послушайте речь, которую произнес этот наглый лицемер! «Если ваше превосходительство приговорит меня к казни в наказание за мое непростительное поведение по отношению к этой несчастной девушке или за то, что косвенным образом я был причиной ее гибели, я с радостью приму этот приговор. Он освободит меня от невыносимого существования, навеки омраченного черными тучами отчаяния. Но для того, чтобы смерть моей возлюбленной была отмщена — и ради чести моей семьи, — я обязан со всей ответственностью провозгласить — я не убийца Чистоты Нефрита.»

Секретарь положил бумагу на стол. Стуча по ней указательным пальцем, он объяснял:

— Бросается в глаза разработанный Ваном план, как ускользнуть от заслуженного наказания. Он подчеркивает свою вину соблазнителя, но решительно отрицает, что убил девушку. Он прекрасно знает, что наказанием за совращение девушки, согласие которой столь твердо установлено, служит всего пятьдесят ударов бамбуковой палкой, тогда как любой убийца приговаривается к позорной публичной казни!

Ожидая замечаний, секретарь Хун глянул на хозяина. Судья молча выпил чашку свежего чая и спросил:

— Что сказал судья Фон, выслушав эти показания?

Секретарь заглянул еще в один свиток.

— Во время этого судебного заседания судья Фон не задавал кандидату Вану вопросов. Он сразу же приступил к обычным следственным мероприятиям.

— Очень мудро! — одобрил судья, — Можешь ли ты найти отчет о его посещении улицы Полумесяца и заключение лекаря, устанавливающего смерть?

Секретарь чуть больше развернул свой документ.

— Да, благородный судья. Здесь записаны все подробности. Судья Фон направился на улицу Полумесяца в сопровождении своих помощников. Пройдя в каморку, они увидели на постели совершенно обнаженный труп девушки примерно девятнадцати лет. Ее хорошо сложенное тело выглядело вполне развившимся. Волосы были в беспорядке, черты лица искажены страшной судорогой. Матрас сбился поперек кровати, подушка валялась на полу, рядом с измятой лентой белой ткани, привязанной к ножке кровати. У стены стояло корыто, а в углу виднелся столик с треснувшим зеркалом. Опрокинутый деревянный табурет лежал неподалеку от кровати.

— Были ли найдены улики, позволяющие установить убийцу? — спросил судья Ди.

— Никаких, ваше превосходительство. Даже тщательный осмотр места преступления не дал и намека. Единственной находкой была связка любовных стихотворений, посвященных Чистоте Нефрита. Она бережно хранила их в ящике своего туалетного столика, хотя, не зная грамоты, и не могла прочесть. Эти стихи подписаны именем студента Вана. «После осмотра тела чиновник, устанавливающий смерть, заявил, что она была вызвана удушением. На горле жертвы, там, где его сжали руки убийцы, виднелись два больших синяка. Шрамы и царапины повсюду на руках и груди доказывают, что жертва отчаянно защищалась. Наконец, судя по некоторым признакам, она была изнасилована до или во время удушения.»

Быстренько пробежав глазами конец свитка, секретарь продолжал: «В последующие дни судья Фон тщательно проверил все показания. Он…»

— Дальше… дальше… — прервал его судья. — Я убежден в том, что судья Фон подошел к делу со всей добросовестностью. Придерживайся только самого главного. Например, мне хотелось бы знать, что говорит студент Ян Пу по поводу маленькой гулянки в трактире.

— Друг Вана Ян Пу, — ответил секретарь, — во всех подробностях подтверждает историю, но не думает, что тот был очень пьян, когда они расстались. Ян Пу употребил выражение «слегка захмелел». Должен добавить, что Ван не нашел места, где, как утверждает, пробудился от своего пьяного сна. Судья Фон сделал все, что мог, чтобы тот определил это место. Его люди вместе с Ваном обошли весь город, осматривая старые заброшенные дома и пытаясь добиться от него какой-нибудь характерной подробности. Все напрасно. На его лице виднелось несколько царапин, а платье было недавно разорвано во многих местах. Все это Ван объяснил своим падением в колючий кустарник. Целых два дня судья Фон посвятил тщательному обыску жилища Вана и различных мест, где бы тот мог спрятать золотые заколки, но тщетно. Мясник Сяо нарисовал их по памяти на клочке бумаги, приобщенном к делу.

Судья Ди протянул руку. Секретарь Хун вынул из папки тонкий бумажный листок и передал хозяину.

— Добротная старая кустарная работа, — высказал судья свое мнение. — Эта ласточка в полете, образующая головку булавки, тщательно проработана.

— По словам мясника Сяо, эти заколки являются семейной драгоценностью. Долгое время его жена держала их под замком, потому что, как кажется, они навлекали несчастье на тех, кто их носил. Но несколько месяцев назад Чистота Нефрита выпросила их у матери. Та в конце концов уступила, ибо у нее не было средств приобрести дочери другие безделушки.

— Бедное дитя! — прошептал судья с грустью в голосе. После короткой паузы он осведомился:

— И к какому заключению пришел судья Фон?

— Позавчера судья Фон перечислил достигнутые следствием результаты. Он начал с замечания, что заколки не были найдены у Вана, но не счел этот факт свидетельствующим в пользу последнего, потому что у того было достаточно времени, чтобы их припрятать в надежном месте. Он согласился с тем, что защита Вана достаточно стройна, но добавил, что не следует удивляться тому, что образованный студент смог сочинить убедительную историю. Он отверг, как маловероятное, предположение, что убийство могло быть совершено бродягой. Хорошо известно, что улицу Полумесяца населяют только бедные торговцы. И даже если случайно вор забрел в этот квартал, он бы скорее попытался проникнуть в лавку мясника, чем в его кладовую. Никогда ему не пришла бы в голову мысль взбираться в маленькую каморку! Все свидетельства, включая и свидетельство самого Вана, подтверждают, что о свиданиях двух возлюбленных никто не знал, кроме них самих и портного Луна.

Секретарь Хун посмотрел на своего хозяина и с легкой улыбкой добавил:

— Портному около семидесяти лет, и он так слаб, что его сразу же вычеркнули из списка вероятных подозреваемых.

Кивком головы судья Ди выразил свое согласие и спросил:

— Как сформулировал судья Фон свое обвинение? Если возможно, я хотел бы услышать его дословно.

Секретарь склонился над своими документами и принялся громко читать: «Когда обвиняемый вновь заявил о своей невиновности, его превосходительство ударил по столу кулаком и воскликнул: „Я, твой судья, знаю правду! Выйдя из трактира, ты сразу же направился к Чистоте Нефрита. Вино придало тебе храбрости, и ты осмелился сказать ей, что она тебе надоела, и ты хотел бы ее бросить. Вспыхнула ссора, и Чистота Нефрита кинулась к двери, чтобы позвать своих родителей. Ты попытался ее остановить. В начавшейся схватке пробудились самые низменные твои инстинкты, и ты помимо ее воли ею овладел, а затем удушил. Совершив позорное деяние, ты обыскал ее сундук для одежды и скрылся с золотыми заколками, чтобы создать впечатление, будто преступление было совершено взломщиком. Давай же, признайся в своем злодеянии.“»

Дословно процитировав судью Фона, секретарь продолжил свое изложение:

— Поскольку кандидат Ван настаивал на своей невиновности, судья фон приказал дать ему пятьдесят ударов кнутом. Но на тридцатом ударе Ван потерял сознание и рухнул на землю. Когда сжигая уксус у него под носом, ему помогли прийти в себя, он все равно ничего не соображал, и судья на время отказался от продолжения допроса. В тот же вечер были получены приказы касательно перемещения начальника уезда, и он не смог довести дело до его неотвратимого завершения. Тем не менее он в нескольких словах выразил свое мнение в конце этого протокола.

— Секретарь, покажи мне текст.

Секретарь Хун полностью развернул документ и положил его перед судьей.

Приблизив бумагу к глазам, судья Ди громко зачитал: «По моему разумению, виновность студента Ван Сенчуна установлена неоспоримо. После того, как он должным образом признается в своем преступлении, я советую просить — для него смертной казни одним из самых жестоких способов.» Подписано: «Фон И, начальник уезда Пуян.»

Судья Ди медленно свернул свиток и, взяв в руки тяжелый брусочек для бумаг из нефрита, довольно долго слегка подбрасывал его. Стоявший у стола секретарь Хун с любопытством поглядывал на своего господина.

Внезапно судья положил нефритовый грузик на стол и поднялся. Глядя на подчиненного, он сказал:

— Судья Фон умелый и добросовестный начальник. Поспешность его суждения я объясняю переутомлением, вызванным надвигающимся отъездом. Если бы у него было время для изучения этого дела, он, несомненно, пришел бы к совершенно иному выводу.

Отразившееся на лице секретаря Хуна изумление заставило судью чуть улыбнуться, и он поспешил добавить:

— Кандидат Ван — глупый юнец. Я согласен с тобой, что ему недостает характера и он заслуживает хорошего урока, но он не убивал Чистоты Нефрита!

Секретарь Хун открыл было рот, но судья Ди поднял руку, чтобы тот помолчал, и продолжал:

— Не допросив всех замешанных в деле лиц и не осмотрев место преступления, я пока ничего больше на скажу. Завтра я заслушаю дело в присутствии после обеда. Тогда ты поймешь, как я пришел к своему заключению. Который час?

— Уже давно минула полночь, благородный судья. Признаюсь, доводы против кандидата Вана мне кажутся несокрушимыми. Завтра на свежую голову я перечитаю все документы.

Тихо покачивая головой, он взял один из подсвечников, чтобы проводить своего господина по темным коридорам в его личные покои в северной части ямыня. Но судья положил ладонь ему на руку.

— Секретарь, не беспокойся обо мне. Уже слишком поздно, чтобы тревожить весь дом. День был тяжелым для всех… и для тебя тоже. Я позволяю тебе идти прямо в свою комнату. Что касается меня, то я посплю здесь, на диване в своем кабинете. Итак, в постель, секретарь. И спокойной ночи!


1.  ЛЮБИТЕЛЬ РЕДКОСТЕЙ СТАНОВИТСЯ ЖЕРТВОЙ СТРАННОГО ПРИКЛЮЧЕНИЯ. СУДЬЯ ДИ ПРИСТУПАЕТ К СВОИМ ОБЯЗАННОСТЯМ ГЛАВЫ АДМИНИСТРАЦИИ В ПУЯНЕ | Смерть под колоколом | 3.  СУДЬЯ ДИ ВПЕРВЫЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЕТ НА СУДЕ ПУЯНА. ТАО ГАН СООБЩАЕТ О СЛУХАХ ВОКРУГ БУДДИЙСКОГО ХРАМА