home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



5. ТАО ГАН СОВЕРШАЕТ МОЛЕБЕН В БУДДИЙСКОМ ХРАМЕ ТРИ МОНАХА СТАНОВЯТСЯ ЖЕРТВАМИ ЛОВКОГО МОШЕННИКА

Утром того же дня Тао Ган одел простое, но хорошо сшитое платье, а на голову надвинул ермолку из черного шелка вроде тех, что носят богатые бездельники.

Приодевшись таким образом, он вышел через Северные ворота и отправился на прогулку по городским окраинам. Наконец он обнаружил маленький ресторанчик, где заказал скромный завтрак. Со второго этажа через решетчатое окно ему был хорошо виден изгиб крыши храма Бесконечного Милосердия.

Расплачиваясь, он сказал слуге:

— Какой великолепный монастырь! Как должны любить Бога эти монахи, чтобы их столь щедро благословил владыка Будда.

— Не знаю, какова мера преданности Богу этих лысоголовых, — пробормотал официант, — но не один честный житель этого уезда охотно перерезал бы им горло!

— Следите за своим языком, мой друг, — воскликнул Тао Ган в притворном негодовании, — Вы обращаетесь к горячему почитателю Будды.

Слуга бросил на него злобный взгляд и отошел, не взяв оставленных на столе чаевых. Улыбнувшись, Тао Ган забрал монетку и, положив в рукав, вышел.

Через несколько минут он оказался перед трехэтажными воротами святилища. Медленно поднявшись по каменным ступеням, он вступил в храм. Уголком глаза Тао Ган заметил трех монахов, наблюдавших за ним из каморки привратника. Сделав два-три шага, он резко остановился, порылся в своих рукавах и огляделся вокруг, как человек, оказавшийся в затруднении.

Один из привратников, монах преклонного возраста, приблизился к нему и очень вежливо осведомился:

— Не могу ли я быть чем-то полезен почтенному посетителю?

— Вы слишком любезны, мой отец, — ответил Тао Ган. — Я пытаюсь следовать Пути и прибыл сюда специально для того, чтобы возложить к ногам милосердной богини Гуаньинь вот это скромное подношение.

И вынул из рукава великолепный слиток серебра, который взвесил в руке.

— К несчастью, — продолжал он, — я только что обнаружил, что забыл дома мелочь. Из-за этого не могу купить нужные благовония и вынужден вернуться домой, чтобы прийти сюда снова в другой раз.

Старик монах, жадным взглядом смотревший на слиток драгоценного металла, заторопился.

— Позвольте мне, достопочтенный господин, одолжить вам деньги на благовония!

И он бросился в привратницкую и вернулся с двумя связками по пятьдесят вэней в каждой.

Тао Ган принял деньги, важно поблагодарил своего собеседника и направился в первый двор, выстланный крупными каменными плитами. Приемные покои, расположенные с двух его сторон, были весьма красивы. Перед их дверями ожидали два паланкина и суетились монахи и слуги. Миновав еще два двора, Тао Ган наконец приблизился к большому залу храма.

С трех сторон он был окружен мраморной террасой и выходил на замощенный мраморными же плитами обширный двор. Тао Ган поднялся по широким ступеням, пересек террасу и, перешагнув высокий порог, оказался наконец в полумраке самого зала. Статуя богини была почти двухметровой высоты. Она возвышалась на позолоченном пьедестале, и отблески пламени двух гигантских свечей мерцали на золотых курильницах благовоний и на стоящих на алтаре жертвенных вазах.

Трижды склонился Тао Ган в глубоком поклоне. А потом ради кучки монахов сделал вид, что правой рукой опустил в щель древесного ствола, поставленного для сбора пожертвований, несколько монеток, одновременно левым рукавом, где находились две связки вэней, ударил по стволу и убедительно звякнул.

Со сложенными ладонями он постоял у подножия статуи, трижды склонился и вышел из зала. Он обогнул его с правой стороны и вскоре оказался перед закрытой дверью. Он задумался, не открыть ли ее, как вдруг оттуда вышел монах и спросил:

— Не хочет ли достопочтенный посетитель повидать отца настоятеля?

Тао Ган поспешил вежливо отказаться от этого предложения и вернулся назад. Пройдя снова перед большим залом, он на этот раз повернул налево. Крытый коридор привел его к лестнице, у основания которой была небольшая дверь с табличкой:

«ПОЧТИТЕЛЬНО ПРОСИМ ЛЮБУЮ ОСОБУ, НЕ ВЫПОЛНЯЮЩУЮ ОБЯЗАННОСТИ В ХРАМЕ, ОСТАНОВИТЬ ЗДЕСЬ СВОИ ШАГИ».

Не обращая внимания на это вежливое предупреждение, Тао Ган поспешил толкнуть дверь и оказался в чудесном декоративном саду. Дорожка вилась среди цветущих кустов и искусственных горок, а вдали, в зелени деревьев, поблескивали глазурованные голубые черепицы крыш и красный лак на стропилах многочисленных беседок.

Вот место, где посетители проводят ночь, подумал Тао Ган. Укрывшись за двумя большими кустами, он снял свое платье, вывернул его наизнанку и снова надел. Подкладка этого хитро придуманного костюма была из грубой холстины, вроде той, что носят ремесленники, и украшена плохо подшитыми монетами. Сняв свою шелковую шапочку, Тао Ган засунул ее в рукав. Он обмотал вокруг головы сомнительной чистоты тряпку, подвернул полы платья так, чтобы были видны поножи. Затем извлек из рукава небольшой сверток синей материи.

Это было одно из самых мудрых изобретений Тао Гана. Будучи развернутым, сверток выглядел грубо сшитым мешком из синей ткани вроде тех, что обычно используют для разных пакетов. По форме он был квадратным, но множество складок и с дюжину скрытых бамбуковых палочек позволяли придавать ему самый различный вид, от кипы возвращаемого из прачечной белья до прямоугольного пакета с книгами от букиниста. Сколько раз за время бурной юности Тао Ган пользовался своим замечательным изобретением!

На этот раз он так приладил бамбуковые палочки, что мешок походил на пакет с плотницкими инструментами. Немного погодя Тао Ган уже шагал по дорожке, чуть согнувшись под тяжестью груза, который будто бы нес под мышкой.

Дорожка вела к красивой беседке, защищенной от солнца старой узловатой сосной. Покрытая красным лаком и бронзовыми украшениями двустворчатая дверь была приоткрыта, там подметали.

Перепрыгнув порог, Тао Ган, не говоря ни слова, направился к большой кровати, поставленной у дальней стены. Присев и недовольно ворча, он достал из рукава плотницкую линейку и принялся измерять кровать.

— Снова меняют мебель? — спросил один из подметавших.

— Занимайтесь своими делами! — буркнул Тао Ган. — Неужели вы поскупитесь дать несколько медных монет бедному плотнику?

Оба послушника громко рассмеялись и вышли. Оставшись один, лжемастеровой поднялся и огляделся вокруг.

В помещении не было окон, за исключением овального отверстия, пробитого в дальней стене и столь узкого, что даже ребенок не смог бы через него пролезть. Постель, которую он притворно измерял, была из черного дерева, инкрустированного перламутром. У ее изголовья находился резной столик розового дерева с жаровней и чайным сервизом из тонкого фарфора. Одну стену целиком закрывало изображение на шелке богини Гуань-инь, а у противоположной — стоял изысканный туалетный столик, тоже розового дерева, с курильницей для благовоний и двумя большим свечами. Низенький табурет дополнял обстановку. Хотя два прислужника только кончили выметать и проветривать комнату, в воздухе стоял тяжелый аромат благовоний.

— А теперь, — сказал себе Тао Ган, — надлежит найти секретный вход в эту комнату.

Он начал с самого вероятного места — стены с изображавшей богиню картиной. Внимательно оглядел он ее в поисках щелей, свидетельствующих о задвигающейся двери. Безуспешно. Передвинув кровать, он вершок за вершком подверг такому же обследованию другие стены. Взобравшись на туалетный столик, он прощупал края овального окна и примыкающие к нему части стены, проверяя, нельзя ли его с помощью какого-нибудь приема по желанию увеличивать. Поиски и там оказались бесплодны.

Неудача сильно задела Тао Гана, который особенно гордился тем, что знает о тайных проходах все.

— В старых жилищах, — думал он, — иной раз находят люки в полах. Но этот домик построен только в прошлом году. Монахи могли бы устроить секретную дверь в стене, но проложить подземные ходы, не привлекая внимания, им бы не удалось. Однако другой возможности я не вижу.

Он счел все-таки необходимым свернуть лежащий на полу толстый ковер и на четвереньках обследовать весь пол, камень за камнем острием ножа проверяя щели между ними. Но… с тем же успехом, что и раньше.

Не решаясь дольше задерживаться в помещении, он должен был отказаться от дальнейших поисков. Выходя, он быстренько проверил петли тяжелой двери, но нашел их совершенно обычными. Со вздохом закрыл он ее за собой, уделив еще мгновение замку. Он ничем не отличался от других прочных замков такого же рода.

Смирившись, Тао Ган вернулся назад по дорожке, и встретившиеся ему три монаха увидели в нем всего лишь мрачного старика плотника, державшего под мышкой мешок с инструментом.

Укрывшись за кустом, он вернул себе прежнее обличье и выскользнул, никем не замеченный.

Разгуливая по дворам, он узнал, где находятся жилища монахов и где комнаты, предоставляемые мужьям посетительниц.

Вернувшись к главному входу, он заглянул в привратницкую и увидел трех монахов, которые бездельничали с тех пор, как он пришел в монастырь.

— Соблаговолите принять мою почтительную благодарность за вашу любезную ссуду, — вежливо обратился Тао Ган к самому пожилому из монахов, не доставая, впрочем, связки денег из рукава.

— Было бы негостеприимным оставить посетителя стоять. Старый монах пригласил его присесть и спросил, не хотел бы он выпить чашку чая.

Тао Ган с достоинством согласился. Усевшись вчетвером за квадратным столом, они маленькими глотками попивали горьковатый чай, который обычно подают в буддийских монастырях.

— Вероятно, вы не любите расставаться со своими медными деньгами, — начал Тао Ган разговор. — Я не смог найти применение тем, что вы мне одолжили, потому что, когда захотел вынуть несколько монет, чтобы заплатить за благовония, обнаружил, что на нитке нет узла. Как мог бы я ее развязать?

— Какие странные слова! — возразил монах помоложе. — Может быть, достопочтенный пришелец соблаговолит показать мне эту нитку монет?

Тао Ган извлек пятьдесят вэней из рукава и передал монаху, который быстренько их перебрал своими пальцами.

— Держите, — сказал он победным тоном. — Вот узел, или же я ничего в этом не понимаю.

Тао Ган забрал назад связку, даже не взглянув на нее, и сказал старейшему из монахов:

— Это просто волшебство! Спорю, однако, с вами на пятьдесят вэней, что вы не обнаружите узла.

— Договорились! — поспешил выкрикнуть младший монах. Трижды покрутил Тао Ган над головой веревочкой с монетами и передал собеседнику:

— А теперь покажите-ка мне узел.

Трое монахов и так и этак вертели тесемку между пальцев, передвигая монету за монетой, но не смогли найти узел.

Тао Ган взял связку и спокойно сунул назад в рукав. Потом, бросив монетку на стол, объявил:

— Я предоставляю вам шанс вернуть свои деньги. Подбросьте эту монетку, и я спорю на пятьдесят таких же, что каждый раз она будет падать вверх решкой.

— Договорились! — воскликнул старый монах, подбрасывая монетку. Когда она упала, четверо игроков склонились над ней.

— Решка! — объявил Тао Ган. — Ссуда, следовательно, возмещена. Но я не хочу, чтобы вы потеряли, и готов в возмещение продать вам за пятьдесят вэней мой серебряный слиток.

Монахи опешили. Старейший из них подумал, что их гость не в своем уме, но он не был человеком, способным упустить возможность приобрести за сотую долю его стоимости серебряный слиток. Он отправился искать еще одну связку из пятидесяти монет и положил ее на стол.

— Только что вы совершили прекрасную сделку, — заметил Тао Ган. — Это очень симпатичный слиток, к тому же не слишком тяжелый.

Он сильно дунул… и слиток закрутился над столом. На самом деле это была умелая подделка из посеребренной бумаги.

Тао Ган сунул в рукав выигранную им связку денег и извлек оттуда другую. Он показал монахам, что имевшийся там узел был особым: достаточно было слегка сжать его пальцами, как он прочно входил в квадратное отверстие монеты и там застревал. Когда передвигали монету за монетой, узел оставался невидимым, потому что скользил вместе с монетой. В заключение Тао Ган показал монахам две стороны монеты, которую только что использовал для игры: обе они были решкой.

Монахи громко рассмеялись, понимая, что их посетитель был профессиональным мошенником.

— Мой урок вполне стоил ста пятидесяти вэней, — спокойно заметил Тао Ган. — А теперь займемся серьезными делами. Я слышал, что на этот храм изливается настоящий денежный дождь, и сказал себе: — Послушай, почему бы тебе не бросить на него взгляд? Похоже, что вы принимаете немало выдающихся гостей. А я разбираюсь в людях, и мой язык хорошо подвешен. Может быть, вы согласились бы использовать меня для того, чтобы вынюхивать для вас… скажем, «клиентов»? Я силен, когда надо убедить колеблющихся мужей оставить у вас своих жен на ночь! Старик монах покачал головой, и Тао Ган торопливо добавил:

— Вам не придется мне много платить. Скажем, к примеру, десять процентов от денег, которые приведенные мною посетители заплатят за благовония.

— Вас жестоко обманули, мой друг, — ледяным тоном заметил старик монах. Я знаю, что завистники распространяют грязные слухи об этом храме, но это чистые измышления. Думаю, что мошеннику вашего склада зло мерещится повсюду, но в данном случае вы совершенно ошибаетесь, и если храм богат, то единственно благодаря покровительству благодетельницы Гуаньинь. Да будет ее имя вовек благословенно!

— Извините меня, — весело ответил Тао Ган. — В моей профессии, я согласен с вами, каждый всегда настроен несколько подозрительно. Несомненно, вы принимаете все необходимые предосторожности, чтобы честь ваших посетительниц оставалась незапятнанной?

— Само собой разумеется, — сказал пожилой монах. — Прежде всего наш достопочтенный отец настоятель Духовная Добродетель чрезвычайно разборчив при выборе особ, которых он допускает сюда на ночь. Сначала он их опрашивает в приемном зале и не оставляет на ночь, если испытывает хотя бы малейшее сомнение насчет их веры в Господина нашего Будду, или же, если их финансовое… я хотел сказать, общественное положение ему не кажется прочным. После того, как женщина в сопровождении супруга помолилась в большом зале, ожидается, что муж устроит пиршество в честь настоятеля и старейшин монастыря. В общем это обходится дорого, но наш повар бесподобен, говорю вам об этом со всей скромностью. Затем наш отец настоятель ведет чету в одну из келий, отведенных для приглашенных в большом саду, который находится за храмом. Вы их не видели, но, поверьте мне на слово, они обставлены с безукоризненным вкусом. Их шесть. В каждой из них на стене висит изображение — в половину натуральной величины — чудотворной статуи, которую вы видели в большом зале. Ночь женщины могут провести в размышлениях над добродетелями Милосердной Богини Гуаньинь. Да будет ее имя вовек благословенно. После того, как посетительница вступает в келью, ее муж запирает дверь на ключ и хранит этот ключ. Более того, достопочтенный отец настоятель наклеивает поперек двери бумажную полоску и, по его требованию, муж ставит личную печать на обоих концах. Только муж может на следующий день утром сорвать эту полоску, когда приходит открыть дверь. Теперь вы видите, что не остается места для малейшего подозрения.

Тао Ган с грустью покачал головой.

— Да, — прошептал он, — вы совершенно правы. И это очень жаль! Но скажите мне, что происходит, если молитва женщины и ее пребывание в храме не приносят желанного плода?

— Так бывает лишь в том случае, если ум женщины занят нечистыми мыслями или же она не верит по-настоящему в Будду. Некоторые возвращаются сюда, но есть и такие, кого мы больше никогда не видим.

Подергивая волоски своей бородавки, Тао Ган спросил:

— Предполагаю, что когда у двоих бесплодных супругов в положенные сроки рождается ребенок, они не забывают храм Бесконечного Милосердия?

— Действительно так, — ответил, широко улыбаясь, монах, — Иной раз требуется специальный паланкин, чтобы вместить все дары, которые они присылают. Но если об этом скромном знаке вежливости почему-то забывают, наш отец настоятель отправляет послание молодой матери, в котором напоминает о ее долге благодарности по отношению к храму.

Тао Ган еще немного поговорил с монахами, но так и не извлек для себя ничего полезного. Поэтому вскоре с ними распрощался.

Он вернулся в ямынь обходными путями.


4.  СУД ЗАСЛУШИВАЕТ КАНДИДАТА, ДОПУЩЕННОГО К ЛИТЕРАТУРНЫМ ЭКЗАМЕНАМ; СУДЬЯ ДИ ДАЕТ МА ЧЖУНУ ОПАСНОЕ ПОРУЧЕНИЕ | Смерть под колоколом | 6.  СТАРАЯ ЖЕНЩИНА РАССКАЗЫВАЕТ О СВОИХ БЕДАХ. СУДЬЯ ДИ СООБЩАЕТ СЕКРЕТАРЮ НЕПРИЯТНУЮ НОВОСТЬ