home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 7

НЕЗАДАВШИЙСЯ ДЕНЬ

День у Петра Алексеевича не заладился с самого утра. Перед рассветом его разбудил приблудный пес, забравшийся во дворец, и, видно, от душевной тоски устроил немилосердный лай под царской опочивальней. Ворочаясь и проклиная шельмеца, Петр Алексеевич некоторое время надеялся, что псина все-таки замолкнет – один раз, жалобно поскуливая, она куда-то убралась, но через некоторое время вновь возвратилась к облюбованному месту, чтобы будоражить тишину.

Три дюжины потешных солдат, стоявших в карауле и охранявших сон самодержца, все оставшееся до рассвета время отлавливали приблудную псину, но та всякий раз проворно удирала, поддразнивая стражу остервенелым лаем, а когда собака все-таки была оттеснена на Истопный двор и загнана под поленницу дров, малость отдохнули. Но даже оттуда псина продолжала облаивать стражей. Поленницу разобрали, но с Истопного двора собака перебралась в яблоневый сад и принялась гавкать пуще прежнего.

Промаявшись два часа кряду и окончательно уверовав в то, что сон безвозвратно утерян, Петр Алексеевич, вооружившись дубиной, лично захотел наказать пса. Вместе с ватагой разъяренных солдат царь гонялся за животным по двору, немилосердно матеря все собачье племя. И уже когда пес был вытеснен со двора и загнан в самый угол забора, – он вдруг неожиданно отыскал проем и, громко лая, умчался по улице.

Скопленный гнев Петр Алексеевич обрушил на ротозеев солдат и, бегая за ними по двору, лупил их с такой яростью, что вконец изломал дубину.

В палаты Петр Алексеевич вернулся огорченный. Повалялся малость в постели, затем, набросив на плечи свой любимый короткий халат, бестолково побродил по комнатам, после чего пожелал кофе. Но пить не стал, отхлебнул самую малость и оставил на столе остывать.

Ближе к обеду случился пожар в Замоскворечье – полыхал купеческий дом. Но самодержец, к своему большому огорчению, успел только к самому пепелищу, когда от хоромин остались только головешки – удовольствия не получил, лишь перемазался сажей да оборвал новый кафтан.

Повелев запрячь одноколку, Петр Алексеевич поехал в Немецкую слободу к дому Луизы, но барышня, впустив его в дом, разрешила только хлопнуть себя по заду да неловко чмокнуть в щеку (как спаситель, Петр Алексеевич вправе был рассчитывать на благосклонность).

Потоптался царь у порога, потрогал Луизу за бока, в надежде заполучить нечто большее и, не добившись желаемого, укатил восвояси.

Выезжая на одноколке со двора, царь налетел колесом в яму, при этом до крови тюкнувшись лбом об оглобли. Залечивать разодравшийся лоб самодержец направился во дворец, где мамки с причитаниями, обвиняя нескончаемые баталии, наложили государю повязку. Кровоточить перестало только к вечеру. Сняв повязку, Петр Алексеевич направился ко двору Лефорта.

Царь Петр рассчитывал увидеть там Луизу. В доме Франца Лефорта девица появлялась всего лишь дважды, и всякий раз в сопровождении угрюмого малоразговорчивого дяди. Казалось, что девушка старается избегать шумных сборищ. Однажды ему удалось подловить ее на улице, но Луиза держалась скромно и всякий раз опускала глаза, стоило только прикоснуться к ее руке. К своему удивлению, Петр в присутствии Луизы и сам испытывал некоторый конфуз и ловил себя на том, что ему непросто подбирать необходимое слово. Хотелось выглядеть легким, веселым, но в действительности он представал неуклюжим и угловатым, каким может быть только нетесаный булыжник.

Встречать подъехавшего государя вышел сам хозяин дома Франц Лефорт. Распахнув широко объятия, он еще издалека громко прокричал:

– Питер! Как ты вовремя!

– Луиза здесь?

– Ее нет, – отвечал Лефорт. – Но разве в моем дворце мало женщин? Любая из них твоя!

Франц долго тискал самодержца-приятеля сильными руками, после чего предложил кубок с вином. Питие показалось Петру Алексеевичу на редкость кислым, а потому, выпив вино только наполовину, он со смехом вылил остатки на голову подвернувшейся карлице и хотел было возвращаться во дворец, но, заприметив Анну Монс, решил остаться.

Большую часть времени государь пробыл с девицей наедине, испытывая на прочность гостевую кровать, а потом, сломав разом две ножки, удовольствие прервал.

Из спальни Петр Алексеевич вышел еще более разочарованным. Утирая набежавшую слезу, он пожаловался на свой неуспех Лефорту. Франц внимательно выслушал Петра, а когда тот закончил говорить, едко поморщился и посоветовал не унывать.

– Не дури, Питер, ты же царь! Любая из женщин должна быть счастлива уже тем, что ты провел с ней ночь. Будь решительнее, и она обязательно оценит твою настойчивость.

К Францу Лефорту следовало прислушаться, он обладал немалым житейским багажом, знал не только заморских женщин, но и русских, а в Немецкой слободе сумел организовать целый гарем из хорошеньких горничных. Поговаривали, что едва ли не каждая прибывающая в Москву немка прошла через его широкую двуспальную кровать. Как бы там ни было, но в Кокуе бегало десятка два сорванцов, ликом и кудрями напоминающих генерала Лефорта.

– Ты вот что, Питер, будь с женщинами пообходительнее. Они это любят. Сделай женщине небольшой подарок, купи бутылку вина, припаси что-нибудь на закуску и даже не заметишь, как окажешься с ней в одной постели. Знаешь, Питер, у меня есть хорошая бутылка вина, я тебе ее дам. Подмигнув, добавил: – Оно ценно тем, что усиливает у женщины желание. Так что достаточно ей будет только пригубить его, как тотчас станет твоей, – Лефорт достал из шкафа пузатую бутылку из темно-зеленого стекла с длинным горлышком.

– А тебе не жалко с таким добром расставаться? – буркнул государь.

Любимец царя громко расхохотался, показывая свои крепкие ухоженные зубы. Непосредственная ребячья улыбка была ему к лицу, делая почти беззащитным. Наверняка это была одна из самых сильных сторон Франца Лефорта.

– Вино в таких бутылках я привез в Россию контрабандой целый воз. Надеюсь, что это останется между нами, Питер, а то на таможне у меня могут возникнуть проблемы.

Удачной шутке рассмеялись оба, и царь Петр, подхватив подарок, направился прямиком к дому Луизы.

Странное дело: при общении с женщинами Петр Алексеевич никогда не знал, что такое тревога, а сейчас, приближаясь к дому Луизы, почувствовал, как коленки предательски задрожали, в руках появилась слабость, да такая, что он едва не выронил бутылку с вином. Пришлось сделать несколько дыхательных упражнений, чтобы восстановить душевный покой.

Потоптавшись у порога, унимая волнение, самодержец вошел в дом.

Двое слуг, не привыкших к столь высокому визиту, сдержанно кланялись, посматривая на царя, неловко жавшегося у порога с бутылкой вина в руках.

– Мадмуазель Луиза дома? – спросил Петр, торжественно устанавливая вино на высокий секретер.

Получилось слегка напыщенно. На лице горничной отобразилась снисходительная улыбка. Денег-то у царя не оказалось, вот он и взял вино в соседней лавке, уж больно бутылка пообтерта.

Из соседней комнаты вышел хозяин дома Христофор Валлин. Поприветствовав русского царя легким поклоном, он пригласил его пройти в палаты. Хозяин был невысокого роста, одет в старый камзол с жирными пятнами на рукавах. В крупных, слегка пожелтевших зубах он сжимал погасшую трубку; даже на расстоянии нескольких аршин от него потягивало крепким табаком и добрым вином, как от иного франта изысканным парфюмом.

– Я бы хотел увидеть фроляйн Луизу, – губы Петра нервно дернулись.

Вот и опустился государь до обыкновенного просителя.

Хозяин выглядел необыкновенно смущенным.

– Моя племянница плохо себя чувствует, господин Питер. Она просила принести свои извинения.

Потоптавшись неловко у порога, государь покинул неприветливый дом.

Если день не заладился с самого утра, то вряд ли стоит рассчитывать на что-то благоприятное в дальнейшем. Оставалось пойти к Анне Монс – вот уж кто не станет пренебрегать его ласками. К ней можно заявиться без всякого любовного эликсира. Хлопнешь разок по мягкому месту, и сама поймет, что от нее требуется.


* * * | Заговор русской принцессы | Глава 8 НЕ ЗАХОДИТЕ КО МНЕ БЕЗ СТУКА