home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Женщины тридцати пяти лет казались мне всегда старухами, но Эдвина развеяла это заблуждение.

Это была высокая, тонкая в кости брюнетка. Ее волосы — иссиня черные — подчеркивали белизну лица, а темные глаза блестели, как вишни, умытые дождем. Черное платье с белым воротничком делало ее строгой и даже чопорной. Взгляд метался между мной и Доном: было видно, что на душе Эдвины кошки скребут.

Как положено наивной малышке Клер, я прижалась к руке Дона. Притворяться было совсем несложно: я и вправду боялась. Боялась этого огромного дома Рэндолфа Убхарта, этой женщины, затянутой в черное, и ее неспокойного взгляда...

Изнутри дом подавлял, он был таким же чопорным, как Эдвина. Внутренний дворик-патио был пустынен, комнаты поражали высокими потолками и тяжелыми драпировками. У меня сложилось ощущение, что похороны Рэндолфа Убхарта явно затянулись... Во всяком случае, дом был в трауре.

— Эдвина, — сказал Дон, — познакомьтесь с моей женой. Ее зовут Мэвис.

Несмотря на полумрак, царивший в гостиной, Эдвина пронзила меня своим взглядом насквозь.

— Приветствую вас, миссис Убхарт, — ее голос оказался бесцветным и тем не менее выдавал высокомерие и презрение. — Как поживаете?

— Благодарю, хорошо, — еле слышно ответила я.

— Вы остановитесь в апартаментах своих родителей, — обратилась Эдвина к Дону. — Я приготовила комнаты.

— Вы очень заботливы, — пробурчал Дон.

— Можете пройти туда. Багаж вам принесут.

— Что, уже есть прислуга? — вскинул брови Дон.

Эдвина соизволила кивнуть:

— Я наняла кухарку, горничную и привратника. Все с хорошими рекомендациями.

— Кто еще в доме?

— Мистер Дарк. Он прибыл вчера. К вечеру должна приехать чета Пейтенов. Они сообщили об этом. А вот когда приедет ваш брат, мне неизвестно.

— Мой сводный брат.

— Да. Ваш сводный брат.

Они обменялись взглядами: при всем желании я не смогла бы разгадать, что стоит за всем этим.

— Глупо, но я забыла о том, что Карл — ваш сводный брат, — проскрипела экономка.

Дональд Убхарт посмотрел на меня:

— Идем, Мэвис. Я покажу наши комнаты.

Я вежливо улыбнулась Эдвине:

— Мы еще увидимся. Я не прощаюсь.

— Разумеется. Я всегда в доме. Я его часть.

Она говорила слова, предназначенные для меня, но сама в это время смотрела на Дона. Он схватил меня за руку и потащил куда-то по коридору.

— Спокойно, спокойно, — шептала я ему. — Вы тащите меня так, словно вам не терпится вкусить все прелести медового месяца. Не забывайте, официально мы давно женаты.

Дональд замедлил шаг.

— Эдвина едва не вывела меня из себя. Эта особа появилась в доме после того, как отец развелся со второй женой. Подумать только: она ведет себя так, словно была его третьей женой! — Дон помолчал и неожиданно рассмеялся. — Только сейчас мне пришло в голову, что Эдвина, скорее всего, и была ему женой, но старик не хотел или не успел оформить отношения официально. Вот это и не дает ей покоя все пять лет после его смерти.

Апартаменты, отведенные нам, были неприлично огромными: две спальни, при каждой — ванная и туалетная комнаты. Двери спален выходили в гостиную, в которой можно было бы проводить соревнования по большому теннису.

— Клер могла бы спать спокойно, если бы это увидела, — сказал Дон, посмотрев на меня изучающим взглядом.

Вскоре в гостиной появился привратник, сгибающийся под тяжестью моего самого большого чемодана. Он грохнул его на пол так, что звякнули «сосульки» люстры. Через десять минут появился остальной багаж. Привратник свалил его у моих ног и искоса посмотрел на меня испепеляющим взглядом.

— Не поднять ли сюда еще и вашу машину, мадам? — съязвил он.

— Как вы со мной разговариваете? Вы представляете, кто я?

— Женщина, которая любит разнообразие в одежде, — сбавив пыл, ответил он сквозь зубы.

После его ухода Дон отнес вещи в мою спальню.

— Вы можете принять ванную или душ, — сказал он. — А потом мы спустимся вниз и попробуем напитки. Ну как?

— Годится.

— Договорились. Встретимся в пять часов, — он прикрыл дверь жестом настоящего джентльмена, а может быть, даже и настоящего мужа.

Приняв душ, я начала перебирать туалеты и остановилась на черном бархатном платье, оголявшем мои плечи, а также шею и часть груди. Короче, этот лоскут держался на двух тонюсеньких бретельках и должен был демонстрировать подлинность и притягательную натуральность некоторых телесных подробностей Мэвис Зейдлиц. Платье плотно облегало фигуру, но расширялось от колен книзу: это было что-то похожее на веер в духе двадцатых годов. Модельер заверял меня, что ностальгический силуэт платья направляет мысли на вечное и непреходящее... Но я точно знаю, что у мужчин этот силуэт направляет мысли совсем в другую сторону — весьма современную, даже сиюминутную.

Дон ждал меня в нашей общей гостиной. Он был очень внимателен. Платье вызвало в нем бурю чувств: я заметила это по его глазам.

— Нет, — твердо сказала я. — Ничего подобного. Несмотря на то, что я — ваша жена. На три дня.

— Мэвис, это будут очень длинные и мучительные для меня дни, — вкрадчиво ответил он.

Мы спустились в ту гостиную, где состоялось мое знакомство с Эдвиной, пересекли ее и прошли в бар.

В этом помещении крыша была стеклянной, поэтому солнце беспрепятственно гуляло по всем закоулкам. Около стойки бара стоял человек с бокалом. Толстячок. Я отметила, что его белый костюм сшит у первоклассного портного, и что когда-то этот мужчина-, несомненно, был кудряв: теперь те кудри заметно поредели. Залысины, впрочем, не портили его лица, и даже наоборот, лоб выглядел мощным — это был лоб мыслителя. Толстячок, увидев нас, заулыбался, обнажив два ряда отборных зубов. Когда мы подошли к нему поближе, я почуяла аромат дорогого парфюма.

— Приятно видеть вас здесь, — сказал он и протянул для рукопожатия ухоженную руку. — Дон так долго прятал свою жену. С его стороны это нечестно.

— Познакомься, Мэвис, — сказал Дон. — Это Фабиан Дарк, адвокат, поверенный семьи.

Я ожидала, что рука Фабиана будет мягкой и влажной. Но рукопожатие оказалось, на редкость, твердым и холодным.

Адвокат улыбнулся мне:

— Дон представляет меня так официально, словно я не являюсь давним другом семьи Убхартов... Впрочем, я зря его ругаю: у него отменный вкус, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Наше вынужденное томление здесь мне уже начинает нравиться. Разрешите, я приготовлю для вас коктейль. Что вы предпочитаете?

— Трезвую голову, мистер Дарк.

— Зовите меня Фабианом. Я не настолько стар, чтобы не претендовать на ваше внимание. А что вы будете пить, Дон?

— Скотч. Приехали Ванда и Карл?

— Нет, — Фабиан разговаривал и одновременно управлялся с напитками. — Кстати, Дон, вы не знакомы с мужем Ванды?

— Нет. Не имел удовольствия.

Адвокат загадочно улыбнулся.

— Я немного знаю Грегори Пейтена. Он психоаналитик. Ванда поступила расчетливо: лучше выйти замуж за врача и разделить с ним кушетку, нежели платить за эту же кушетку по сто долларов за час.

Я от души рассмеялась.

Дон поморщился.

— Не будь занудой, — я потрепала «мужа» по плечу.

— О, вы мне с каждой минутой нравитесь все больше и больше, — сказал Фабиан. — Мы с вами, мне кажется, поладим. А Дон... Его всегда подводило чувство юмора.

— Я вижу, что вы нашли друг друга, — холодно заметил Убхарт. — Мне ничего не остается, как выйти и подышать свежим воздухом.

— Подожди, Дон! Я...

Не слушая меня, он удалился и закрыл дверь. Фабиан покручивал в руке бокал и смотрел на меня «зеркальными глазами»: я ничего не могла прочесть в них. Думаю все же, адвокат относился ко мне с симпатией.

— Вспышка раздражения... Не волнуйтесь, это скоро пройдет, — успокоил он меня. — Полагаю, вы привыкли к подобному. Резкая перемена настроения — отличительная черта Убхартов. Таким был и Рэндолф.

Он протянул мне полный бокал, я в рассеянности взяла его. Фабиан долго рассматривал меня — так, что мне стало не по себе. Я, конечно, привыкла к мужским ощупывающим взорам, и если испытываю беспокойство, то только тогда, когда меня перестают разглядывать. Но адвокат смотрел совсем иначе. В его взгляде не было ни желания, ни похоти. И это мне не нравилось.

— Ну и как вы нашли Эдвину? — спросил он наконец.

— Экономку? Знаете ли... — я попыталась подыскать подходящие слова.

— Она производит несколько устрашающее впечатление, да?

— Нет, она меня не напугала, хотя ей бы этого хотелось.

— Я вижу, что мы с вами найдем общий язык, — повторился толстячок и почему-то обрадовался. — Что касается Эдвины, ее несложно понять. Она столько лет играла роль «интересной женщины», «разочарованной», «изящной и недоступной»... Вы, надеюсь, понимаете, что это такое. Но потом ее амплуа сменилось на роль «несправедливо обойденной». Пять лет она живет воспоминаниями и культивирует в себе чувство оскорбленной добродетели. Вы, конечно же, знаете, что Эдвина может находиться в доме только до того дня, пока вашему мужу не исполнится тридцать лет.

— Да, Дон говорил мне об этом.

— Насколько я знаю, ей причитается две тысячи долларов. Эдвина провела здесь семь лет в качестве хозяйки, а получит вознаграждение садовника, после чего ее уволят. Таковы указания Рэндолфа Убхарта.

Неожиданно Фабиан затрясся — он смеялся беззвучно, одним ртом.

— У Рэндолфа было потрясающее чувство юмора. Я думаю, вы и я, мы оба поладили бы с ним.

— Да... То, что он сотворил с Эдвиной, очень смешно. Громче всех смеется она сама.

— Мэвис, давайте переменим тему. Как так случилось, что вы вышли замуж за Дона?

— В этом есть нечто особенное? Непонятное? Противоестественное? — я с осторожностью подбирала слова.

— Мне всегда казалось, что рядом с Доном должна быть другая женщина, не такая, как вы, — задумчиво сказал Фабиан. — Мэвис, а вы довольны своим браком? Извините, я вторгаюсь в ту область, в которой непозволительно копаться чужому человеку. Но все-таки я — адвокат семьи.

— Все считают, что наш брак удачен.

— Очень рад за вас, Мэвис. Мэвис... Я почему-то думал, что третью жену Дона зовут Клер.

Я прикусила губу.

— Откуда у вас такие мысли?

— Видите ли, я знаю, что вы с Доном поженились в Сан-Диего более года назад. У меня хранится копия вашего брачного свидетельства. Я получил ее из Сан-Диего: мне прислали копию после запроса. Это проще, чем надоедать Дону и заставлять его искать документ, который уже наверняка куда-то запропастился... Не подумайте, что я слежу за Доном. Я стараюсь добросовестно выполнять свои обязанности. Мне было необходимо юридическое подтверждение того, что Дон женат: иначе он не получит наследство Рэндолфа.

— Спасибо, я все поняла. Конечно, меня зовут Клер, но в детстве так часто дразнили «эклером», что я невзлюбила свое имя. Дон зовет меня Мэвис, и это нормально.

— Но почему — Мэвис?

— «Мэвис» — «певчий дрозд». Благозвучно... Не так ли?

Фабиан пожал плечами:

— Вы не только остроумны, но и находчивы.

— Вы ошибаетесь: я никогда не работала в бюро находок.

Адвокат снова беззвучно захохотал. Не знаю, что могло развеселить этого самодовольного благоухающего индюка.

Мы выпили еще по бокалу. Третий бокал мог оказаться роковым: если Фабиан начнет двоиться у меня в глазах, двух беззвучно хохочущих индюков я не выдержу.

К счастью, адвокат посмотрел на часы и заторопился:

— Хочу кое-что сделать до ужина. Так что, извините, Мэвис, покидаю вас.

— Охотно извиняю.

Он еще раз поклонился, и теперь уже я смеялась, не подавая вида: Фабиан кланялся, как болванчик. Таких болванчиков я видела в китайском ресторане.

Я плюхнулась в ближайшее кресло и закрыла глаза.

В помещении было душно, после выпитого голова моя куда-то поплыла...

Кажется, я заснула. Не знаю, долгим ли был мой сон, но, открыв глаза, я решила, что продолжаю спать. Дело в том, что... Какой кошмар!

Напротив меня на подлокотнике кресла сидел карлик ростом в два фута. Квадратная голова его покоилась на плечах, а подобие шеи украшал ярко-красный бант. Карлик, как это ни дико, был в смокинге. Его глаза вперились в меня, не мигая. И вдруг я услышала резкий, каркающий голос:

— Привет, куколка! Привет, Спящая красавица! Я — Принц Шарм, я пришел, чтобы разбудить тебя сочным поцелуем. Но после поцелуя, будь уверена, нас ждут райские наслаждения. Я достаточно опытен, положись на меня.

— Брысь!

Я протерла глаза, но кошмар не исчез. Карлик сидел, скрестив маленькие ножки, и улыбался деревянной улыбкой.

— Не разыгрывай из себя наивную недотрогу, — сказал он. — Я знаю: ты бегала на свидания к Принцу подземелья. Ну, чем вы там занимались?

— Сейчас я проснусь, и ты испаришься. Ты — мой кошмар, и я уничтожу тебя своим пробуждением. Уходи сам подобру-поздорову.

— О нет, я остаюсь с тобой. Как я могу уйти от такой классной девочки?!

Я изо всех сил старалась проснуться. Мотала головой, дергала себя за мочку уха... Карлик сидел на подлокотнике кресла и пялил на меня свои нахальные глазки.

Тогда я вскочила и осмотрелась. В гостиной никого не было. На стойке бара стояли пустые бокалы. Я глянула в окно. Смеркалось.

Я медленно повернула голову: мерзкая тварь, уродец, наглец наблюдал за мной своим немигающим взглядом.

— Не волнуйся так, бэби. Я — твой, я никуда не денусь. Вот ты думаешь: «Такой маленький». Но скоро ты узнаешь, какой я активный.

Я чуть не застонала. Боже, что за наказание, этот карлик!

Возможно, виноваты моя «фирменная улыбка» и «сексуальный взгляд», который так притягивает мужчин, — Джонни не раз говорил мне, чтобы я осторожно пускала в ход это опасное оружие.

Если карлика невозможно прогнать, значит, нужно войти в контакт, чтобы вытянуть побольше информации.

Я села, забросила нога за ногу и улыбнулась.

— Как тебя зовут, маленький?

— Мистер Лимбо, — гордо прокаркал уродец. — Скоро ты ко мне привыкнешь и не будешь называть маленьким.

— Возможно, — уклончиво ответила я. — Мне нужно время... Сотни две... То есть, лет двести.

— А как тебя зовут, красавица?

— Мэвис. Мэвис Зей... — я поперхнулась и поправила себя, — Мэвис Убхарт.

— Что такое?! Неужели мой сводный брат женился на такой прелестной куколке?

Последняя фраза была произнесена совсем не каркающим, а вполне нормальным голосом зрелого мужчины.

Мне показалось, что голос идет из-за спинки кресла. Только я решительным шагом направилась к креслу, как вдруг во весь рост поднялся прятавшийся там черноволосый широкоплечий парень.

Так вот кто дурачил меня!

Он был пониже Дона, но схож чертами лица. Правда, эти черты были резче, заостреннее, что придавало ему облик хищника.

Насмешник разглядывал меня, нимало не смущаясь.

— Хм... Дон опередил меня, — нагло заявил он. — Если бы вы, Мэвис, познакомились со мной раньше, чем с ним, то итог нашей встречи был бы предрешен. Когда речь идет о женщинах, я становлюсь опасен. Я убиваю их сразу и наповал.

— Убиваете?!

— Своим взглядом. Неужели вы не улавливаете семейное сходство? Все Убхарты умеют покорять женщин. Это у нас в крови.

— Так вы Карл? Сводный брат Дона? — спросила я, хотя, разумеется, знала ответ.

Застывший на подлокотнике кресла карлик вдруг закудахтал — он смеялся.

— Да, Карл! А ты что подумала, Принцесса? — карлик издевался.

— Замолчи! — Я едва не топнула на него ногой. — Довольно! Ты и так меня напугал!

— Будьте снисходительны к мистеру Лимбо, — насмешливо сказал Карл. — Это всего лишь глупая кукла, которую дергают за веревочки. Марионетка.

Я была поражена.

— Это ваша кукла? Как же она разговаривает? А... — я все поняла и отпрянула от Карла. — Вы — чревовещатель!

Уродец закудахтал снова:

— Нет, это Карл — моя кукла. А чревовещатель — я!


Глава 2 | Любящие и мертвые | Глава 4