home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

Гостиная была такой огромной, что мы потерялись и смотрели друг на друга как бы издалека.

На одном диване сидели мы с Доном, на втором — Ванда со своим Пейтеном. Фабиан Дарк растекся по креслу. Карл вместе с мистером Лимбо делал коктейли: наверное, это было продиктовано стремлением хоть как-то занять себя — пить никто не хотел.

Я коснулась плеча Дона: он вздрогнул.

— Как твоя голова, дорогой?

— Хуже некуда, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Карл, конечно, прав: мне повезло. Что такое головная боль?! А Эдвина там мертвая...

Меня передернуло, словно током.

— Не вспоминай! Я дрожу до сих пор. Бедная женщина!

Появился полицейский: я услышала, как он топает в холле. Наверное, тоже спустился в подвал.

Никогда не думала, что буду так нервничать.

— Дон, нас здесь продержат до второго пришествия! Сделай хоть что-нибудь, — прибегла я к безотказному приему. — Прошло почти полчаса, как эти типы шныряют и суют во все свои носы. Единственная вещь, на которую они до сих пор не обратили внимания, — это мы!

— Очевидно, мы все под подозрением, — криво усмехнулся Убхарт. — Я думаю, это их уловка: заставлять людей волноваться. Тянут время, чтобы довести убийцу до белого каления. Они ведь считают, что убийца — один из нас.

— Ты тоже так считаешь? — тихо спросила я.

— Помолчи, пожалуйста. Мне не хочется даже думать на эту тему.

Передо мной оказался бокал — это Карл проявил любезность. Я ухватилась за выпивку, как утопающий за соломинку.

— А это тебе, братец, — сказал Карл, протягивая Дону скотч.

— Спасибо, — саркастически усмехнулся тот. — Завидую твоей выдержке и хладнокровию...

— Меня вдохновляет Мэвис, — кротко ответил Карл. — Глядя на нее, я заряжаюсь. И потом, ты жив — это ли не причина радости!

— Кретин, — процедил Дон сквозь зубы.

Дверь скрипнула и распахнулась. Мы мигом повернули головы в сторону вошедшего.

Это был высокий и тощий, как мой вздох, мужчина неопределенного возраста и невзрачной наружности. Серый костюм, темная шляпа... Ни единой краски. Он, не глядя по сторонам, подошел к стойке бара, резко повернулся и, окинув собравшихся колючим взглядом, коротко представился:

— Лейтенант Фром. Здесь, в доме, задушена женщина. Я не намерен тратить много времени на расследование. Буду допрашивать вас по одному. Во время допросов вы будете находиться в этой комнате. Никто не должен ее покидать. Учтите, у двери я поставлю своего человека. Если у кого-то появится веская причина уйти, сообщите дежурному, он передаст мне. Все.

Я первым делом подумала про туалет и прочие интимные делишки. Неужто бравый лейтенант Фром будет сопровождать меня даже туда?

Лейтенант уперся тяжелым взглядом в Карла.

— Вас мне и нужно в первую очередь, мистер Убхарт. Вы сообщили нам об убийстве. Так что начнем с вас.

— Как угодно, лейтенант, — сказал Карл, допивая свой бокал.

Он поднялся с высокого табурета и потянул за собой мистера Лимбо.

Лейтенант недоумевающе смотрел на карлика, зажатого Карлом под мышкой.

— А... Зачем вам эта кукла?

Мистер Лимбо встрепенулся и заговорил своим противным голосом:

— Разве я — кукла? Ах, вы так считаете? Тогда одна кукла поговорит с другой! Я имею в виду вас!

И он нагло уставился на бесцветную рожу лейтенанта. Тот побагровел. А карлик продолжал вещать как ни в чем не бывало:

— Кроме того, мне надо выйти... Ну, понятное дело, куда именно...

— Да-да... Идемте!

Лейтенант выскочил за дверь. Вышел и Карл со своей наглой игрушкой.

Я услышала, как Дон ворчит себе под нос:

— Надо бы обследовать Карла на предмет психической полноценности...

И скосил глаза на Грегори Пейтена. Тот не преминул откликнуться:

— А вы обратили внимание на то, что ваш брат был нарочито груб и невежлив по отношению ко мне? Я думаю, он бесится оттого, что в его окружении находится дипломированный психиатр.

— Грубым был не мистер Убхарт, а мистер Лимбо, — уточнила я.

— И вы это заметили! — Грегори вскричал так, словно увидел золотой самородок.

— Ну и?..

— Вы говорите о мистере Убхарте и мистере Лимбо как о двух разных людях, — сказал он. — Вы воспринимаете куклу как живого человека. Карл добился своего!

— Не понимаю, к чему этот разговор, — проворчал Дон. — Вы хотите сказать, что Карл помешался? Я это знаю.

Пейтен затряс головой так, что я испугалась, как бы он не потерял последние волосы из своей небогатой шевелюры.

— Не говорите о помешательстве! Его здесь нет и в помине!

— Да? — разочарованно буркнул Дон. — А что же есть?

— Дефицит личности!

Грегори победно оглядел нас. Мы же были в полном недоумении.

— А что это такое? — спросил Дон изумленно.

— Есть вещи, которые мистер Убхарт не может высказать, — начал объяснять психоаналитик, одновременно протирая очки. — Для того, чтобы проговорить свое истинное отношение к чему-либо, мистер Убхарт использует куклу. Внешне это выглядит так: Карл лоялен, карлик — нет. Карлик груб, болтлив, вульгарен... Таково второе лицо мистера Убхарта, точнее, его подлинное лицо...

— Чепуха, — отрезал Дон. — Это все ваши заморочки. Вы усложняете то, что и без того очевидно: Карл слегка тронулся, раз обращается с куклой, как с живым человеком. Я хочу сказать: он сам поверил в то, что мистер Лимбо — человек!

Психоаналитик снова снял очки и стал протирать их так, что едва не выдавил стекла.

— Нет, Дон, вы ошибаетесь и поверьте...

— Это вы ошибаетесь, дипломированный кретин! Если вы такой умный, то скажите, кто убил Эдвину? Ну? Мы ждем!

— Я врач, а не детектив, — проблеял Пейтен.

— Если вы так легко «раскусили» Карла, то что вам стоит проникнуть в психологию убийцы и назвать его имя! — издевался Дон. — Я уверен, что вы приготовили версию, и если держите язык за зубами, то только потому, что боитесь оказаться в глупом положении. Как же, такой умник, а на поверку — лопух.

На Пейтена было больно смотреть: мой «муж» разделал его, как повар — цыпленка.

— Я не знаю, кто убил Эдвину, но у меня действительно есть мнение на сей счет. Эдвину убил один из нас, — сказал Пейтен и вновь начал мучить очки.

Ванда встрепенулась:

— Что ты говоришь, дорогой? «Один из нас»? Значит, по-твоему, это могла сделать и я?

— И ты, и я, и он, и она... — устало ответил Пейтен.

— Ах, вот как! — вспыхнула Ванда. — Что ж, спасибо за откровения. И вот что я еще скажу: ложась спать, запрись от меня получше. Вдруг мне придет в голову шальная мысль переспать с тобой, и я войду в твою спальню...

— Дорогая, ты говоришь несусветную...

Вновь скрипнула дверь, и мы повернули головы, так и не дослушав Пейтена.

На пороге стоял коп и глазел на нас, как на экзотических животных, резвящихся в вольере зоопарка.

— Мистер Дональд Убхарт, прошу! — громко и раскатисто возвестил он.

Дон вскочил и сжал мою руку в своей.

— После допроса я вернусь к тебе, Мэвис, — быстро проговорил он.

— Как голова? — участливо спросила я.

— Раскалывается.

Он ушел, а минут через двадцать коп вызвал следующего — адвоката Фабиана Дарка. Так как ни один из братьев Убхартов не вернулся к нам, я поняла, что такова тактика лейтенанта Фрома: он до последней минуты хотел держать подозреваемых в неведении относительно того, что сказали другие.

Нас осталось трое — я, Ванда и ее муж. Он сидел потный и красный. Тягостное молчание давило, как камень. Я не сдержалась и попыталась поддержать прерванный разговор:

— Ваши слова, Ванда, насчет того, что муж должен запираться... Я поняла, что на самом деле вы хотите обратного, потому что хотя Грегори Пейтен совсем не Грегори Пек, но он все же лучше, чем...

— Заткнись!

Ванда с ненавистью взглянула на меня. Больше я не нарушала тишину и очень обрадовалась, когда полицейский вызвал меня для допроса.

Лейтенант Фром обосновался в столовой. Перед ним лежали блокноты, ручки. Электрический свет — к счастью, он все же был проведен сюда — вырисовывал каждую морщинку на его усталом лице.

— Садитесь, миссис Убхарт.

Я села, еще раз взглянув на лампочки — свечи в этой ситуации подействовали бы на меня угнетающе.

— Итак, что вы увидели, спустившись в подвал? — лейтенант скороговоркой произнес опостылевшие слова.

Наверное, вести допросы — тяжелое ремесло. Втайне я посочувствовала лейтенанту и подробно рассказала обо всем, начиная с той минуты, когда меня разбудил звон цепей.

— Все совпадает, — убитым голосом проворчал лейтенант. — Но почему задушили эту домоправительницу? Какая-то белиберда... Если вдуматься, убить должны были вашего мужа. Извините, мадам...

— Не знаю, как бы я смогла жить без Дона...

Лейтенант хмыкнул: то ли недоверчиво, то ли сочувствующе. Теперь он рассмотрел меня получше, особенно то, что рельефно выделялось под тонким свитером. Голос его стал заметно мягче:

— Вы не смогли бы жить без мужа... Да... А что Эдвина? Она кому-нибудь была нужна на этом свете?

Я честно ответила, что не знаю.

— Откуда адвокат Фабиан Дарк знал про свечи и цепи в подвале, как вы думаете? Он при вас разговаривал с Эдвиной на эту тему?

— Да, — выгораживать адвоката не имело смысла. — Но Дарк говорил про Рэндолфа Убхарта. Цепи, очевидно, повесил Рэндолф, и адвокату каким-то образом стало об этом известно. Дух Убхарта-старшего витает над домом...

— Вы меня подтолкнули к одной мысли, — лейтенант закрыл глаза и помолчал. — Призрак Рэндолфа Убхарта явился и убил домоправительницу. А что! Рэндолф здесь! Его могила здесь!

Я ахнула:

— Что вы говорите?! Могила — в доме?!

— Вы замужем за старшим сыном Убхарта и могли бы знать такие семейные подробности. Старик был чудаком, если не сказать покрепче... Он хотел, чтобы его оплакивали ежеминутно.

— Было бы лучше остаться мне в неведении, — пробормотала я, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли.

— Итак, вы не знаете, кто убил Эдвину, и никого не подозреваете? — лейтенант вернул меня к реальности.

— Нет. Я ведь увидела Эдвину в первый и, как оказалось, в последний раз за ужином.

Я глубоко вздохнула. Теперь лейтенант недвусмысленно уставился на мою грудь. Я проследила направление его взгляда и холодно произнесла:

— Это не имеет отношения к делу. К телу тоже. А если вы попробуете...

— И что же такое будет, если я попробую? — лейтенант сузил свои блеклые глазки и напрягся.

— Проверю на прочность ваши косточки, или я не Мэвис Зейдлиц!

Лейтенант удивленно приподнял брови:

— Но вас ведь зовут Клер, не так ли? Клер Убхарт?

— Разумеется, я — Клер Убхарт. Я пошутила. Посмотрите на меня: разве я могу причинить вам вред и — ха-ха — проверить на прочность ваши кости? А раз так, то, само собой, я не Мэвис Зейдлиц.

Лейтенант откинулся в кресле, плечи его обвисли. Он тупо посмотрел на стол, заваленный бумажками.

— Ну и местечко... Столько убогих! Один тип таскает под мышкой куклу, которая отвечает вместо него. Другой тип ходит с таким видом, словно ему приспичило застрелиться, а на самом деле завтра его ждут миллионы. Блондинка не знает толком, как ее зовут. Вы сказали Мэвис Зейдлиц? И как вам в голову пришло это имя?

— Я читала о ней, — начала выкручиваться я. — Мэвис Зейдлиц — героиня детективных романов, это частный сыщик. Она умна, талантлива...

— Чего и вам желаю, — ворчливо перебил меня лейтенант. — Ладно, допрос закончен. Идите, но не возвращайтесь в гостиную: я еще не со всеми познакомился в этом родовом гнездышке, будь оно неладно!

— Так куда же мне идти?

— Можете подняться к себе, прилечь...

— Скажите, лейтенант, что будет, если меня убьют, когда я начну подниматься в свои апартаменты?

— Я составлю об этом рапорт, — устало произнес он, потом вздрогнул, чертыхнулся и разозлился. — Идите, Клер-Мэвис, и не морочьте мне голову!

Мысль о том, что по дому разгуливает убийца, подтолкнула меня так, что я вихрем взлетела по лестнице и с силой захлопнула дверь нашей «семейной» гостиной.

Дон сидел на диванчике и потягивал виски.

— Мэвис, за тобой кто-то гнался? — холодно осведомился он.

— Нет, но... Этот лейтенант так подействовал на мои нервы...

— Что он сказал?

— Ничего особенного, кроме одной детали, — я подошла к Дону и села рядом с ним, глядя ему прямо в глаза. — Это правда?

— Что? — его глаза стали темными и непроницаемыми.

— Лейтенант сказал, что твой отец захоронен здесь.

— Видишь ли... Я наверное, мало рассказал тебе про отца и про свое детство. Я считал, что тебе это совсем не обязательно знать.

— Ты щадишь мои чувства? Ну и ну! Если так будет продолжаться и дальше, я подумаю, что Дональд Убхарт действительно мой муж. Заботливый и внимательный.

— Извини, Мэвис, но сейчас я не могу быть ни заботливым, ни внимательным. Я просто нервный. Закрываю глаза и снова вижу Эдвину... цепи... свечи...

— Перестань!

Я прижалась к Дону всем телом.

— Который час?

— Четыре. Наступило утро, Мэвис.

— Да, ты прав: утро. Я больше не смогу уснуть.

— Едва ли кто-то сегодня уснет. Кстати, Фабиан просил, чтобы попозже все собрались в столовой.

— Адвокат? Почему? — удивилась я.

— Он сказал, что появилось нечто новое. Эта новость касается всех, — Дон налил еще виски и поболтал влагу в бокале.

— Новое убийство?

— Новое завещание.


Глава 4 | Любящие и мертвые | Глава 7