home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

До чего активны эти старики! Я всегда говорю про них: чем старше — тем моложе. Вот и теперь ворвались в офис так, словно юные любовники, которым не терпится откинуть полог кровати. А на самом деле наверняка ищут адвоката по бракоразводным делам и просто спутали дверь — кабинет адвоката чуть дальше по коридору.

Посетителей двое: маленький седой господин с румяными щечками и слегка нервная рыжая дама, у которой от былой красоты осталась только уверенность, что она все еще нравится мужчинам.

— Это детективное агентство «Рио инвестигейшн»? — с порога спросил седой джентльмен.

— Да.

— С кем имеем честь разговаривать?

— Я — Мэвис Зейдлиц, частный детектив. Джонни Рио — мой компаньон — сейчас в отъезде и до конца недели пробудет в Сан-Франциско.

Рыжая смерила меня недоверчивым взглядом и сказала:

— Меня зовут Нина Фарр, и я должна предупредить вас, милочка, что...

— Ну уж нет! Если вы пришли по делу — называйте свои настоящие имена! — вскипела я. — Нине Фарр — двадцать лет. Мне она очень нравится: настоящая девчонка-ковбой. А как она пляшет! Как поет! Я смотрела фильмы с ее участием по многу раз, хоть они и старые! Посетительница вдруг расцвела и одарила меня великолепной улыбкой. Потом повернулась к своему спутнику и проворковала:

— Ты слышал, Уолтер? Вот так-то! Мои фильмы до сих пор пользуются популярностью!

Так это настоящая Нина Фарр?! Черт побери! Я присмотрелась к старушке повнимательнее. Конечно, «старушкой» называть ее еще рано. В рыжих волосах нет ни единой серебристой пряди, впрочем, волосы она наверняка красит. Морщин не так уж много. И фигура еще ничего: стройные ноги, прямая спина. Разумеется, три десятка лет наложили свой отпечаток, но в целом узнать задорную девчонку-ковбоя можно. И все-таки, что годы делают с людьми!.. Неужели и со мной такое может приключиться?

— Моя интуиция не подвела, — гордо сказала Нина Фарр. — Мы пришли туда, куда нужно.

— Ты хочешь сказать, что эта леди справится с ролью детектива? — усомнился тот, кого дама назвала Уолтером.

— Справится! Это просто идеальная кандидатура! — безапелляционно заявила экс-кинозвезда.

— Ну если ты так считаешь... Я согласен, — и седой купидон улыбнулся. — Давайте знакомиться, мисс Зейдлиц. Я — Уолтер Томчик.

Мистеру Томчику было немногим за пятьдесят. Худенький, как мальчишка, проворный, как птичка, с забавными седыми кудряшками и круглыми, слегка отвисшими щечками, он мог бы производить комичное впечатление, если бы не красивые карие печальные глаза. Я бы даже так сказала — библейские глаза. У меня сразу возникло желание по-матерински приласкать этого старичка-ребенка.

— Уолтер! — сухо сказала Нина Фарр, и брови мистера Томчика взлетели трагическими запятыми. — Объясни все мисс Зейдлиц и спроси, сможет ли она нам помочь.

В наше агентство давно уже не забредали клиенты, и я обрадовалась: можно утереть нос Джонни Рио, заполучив эту пожилую парочку. Приветливым тоном я произнесла:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Женщина села, элегантным движением поддернув край юбки, и я еще раз убедилась, что Нине Фарр удалось сохранить фигуру: грудь ее была по-девичьи высока. Впрочем, я знаю, что есть особые бюстгальтеры «на косточках», которые даже из плоской груди могут сотворить «бюст Венеры».

Мистер Томчик тоже устроился в кресле, вздохнул и сказал:

— Мы с Ниной — давние друзья, вместе работали не один год. И вот решили, что называется, тряхнуть стариной...

— Затосковали по прошлому, — перебила его мисс Фарр. — Милочка, вы не знаете, что такое ностальгия... И как порой хочется вернуться в то особое состояние, когда чувства были острее, впечатления — ярче, жизнь — интереснее... Ностальгические воспоминания — это, знаете ли...

— Знаю. Это то, что уходит, чтобы вернуться, — вставила я.

— Вот именно! У кого-то нет ничего за душой, чтобы вспоминать, а у кого-то — целое состояние из блестящих эпизодов, волнующих моментов, потрясающих знакомств... Господи, снова увидеть Руби танцующей и Петси поющей в «Ненетт»!.. Уолтер, ты помнишь «Фоллиз» с бесподобными Альфредом и Дороти?.. А как Ивонна умела преподнести себя! Она и сейчас делает это просто великолепно!..

— Остановись, Нина, — мягко произнес мистер Томчик, — иначе ты совсем запутаешь мисс Зейдлиц. Видите ли, — Томчик посмотрел на меня, — мы решили поставить на Бродвее мюзикл с участием легендарных звезд кино и театра. В главной роли, естественно, должна выступить Нина Фарр, — он улыбнулся своей спутнице. — Я выполняю функции продюсера. Ну, как вам идея?

— Изумительно! — я постаралась вложить в эту реплику как можно больше чувства. — Я полюбила вас, мисс Фарр, в старых кинолентах и буду счастлива вновь увидеть вас девчонкой-ковбоем! Да еще на Бродвее!

— До премьеры на Бродвее далеко, — вздохнул Томчик. — Пока мы только подбираем исполнителей. Ассистенты ищут музыкантов, композитор и драматург дорабатывают сцены...

— Да! Но с Трейси Денбор уже все ясно, — отрезала мисс Фарр. — Трейси будет играть роль второго плана.

— Трейси Денбор?

В ужасе я схватилась за голову, опасаясь только одного: такая опытная актриса, как мисс Фарр, могла распознать фальшь в моем голосе.

— Эта отвратительная белобрысая Трейси будет рядом с вами? — вопила я. — Разве вы забыли, какие гадости говорила она про вас тому красавчику, который готов был признаться вам в любви? Трейси Денбор! Да я ненавижу ее до сих пор, хотя смотрела «Майские денечки в Манхэттене» последний раз два года назад. Разве вы не помните, как она подставила вам подножку на лестнице?!

— Милочка, это было на экране, хотя и в жизни Трейси, конечно, не подарок, — вздохнула Нина Фарр. — Однако именно у мужа Трейси есть деньги — деньги для постановки нашего мюзикла. Так что с Трейси все решено... Правда, потом, когда мюзикл наберет силу, можно будет кое-что изменить. Но пока — мы всецело зависим от Алекса Бланта.

— Алекс Блант?

Я снова заломила руки.

— Этот «поющий ковбой», который шарахался от настоящей коровы, как от тигра? Я хорошо помню его. Огромный рост, пустые глаза и гримаса на лице такая, что кажется: «ковбой» вот-вот заплачет.

— Да, он остался таким, — на лице мистера Томчика появилось мечтательное выражение. — Голливуд... Какие славные годы... И мы, молодые... Я помню, Алекс так боялся животных, что специально для него было изготовлено чучело лошади, на которой он «гарцевал».

— Алекс ничего не умел делать, — заявила мисс Фарр. — Даже петь. Слушай, Уолтер, а что случилось с тем карликом, который пел вместо Бланта? Поговаривали, что он утонул.

— Н-да... У него был прекрасный тенор...

— Значит, эта белобрысая Трейси вышла замуж за плаксивого Алекса? — уточнила я.

— Чего не сделаешь ради денег, — фыркнула актриса. — Поговаривают, — Нина понизила голос, — Трейси держит в своих апартаментах трех телохранителей: брюнета, блондина и шатена...

— Нас это не касается, — остановил ее мистер Томчик. — Ты забыла, для чего мы сюда пришли. А между тем дело серьезное. Частный детектив понадобился ввиду особых обстоятельств. Во-первых...

— ...Алекс Блант положил глаз на Селестину! — закончила фразу мисс Фарр. — Уже сейчас. А что будет потом, когда мы переедем в этот ужасный дом? Когда я думаю про дом, то...

— Погодите! Кто такая Селестина? — спросила я.

— Селестина — дочь Нины, — пояснил мистер Томчик. — Ей двадцать лет...

— Не в этом дело!

Определенно, мисс Фарр не давала своему «давнему другу» хоть раз высказаться в полной мере. Впрочем, он не обижался — привык.

— Пятнадцать лет назад я бросила это ничтожество — отца Селестины, имя которого никто, включая меня, уже не помнит. Единственное доброе дело, которое он совершил, — это моя дочь. Я люблю Селестину. Я готова ради нее на все.

— Вашей дочери грозит опасность? — осторожно полюбопытствовала я.

— Все может быть, — вздохнула актриса. — Все может быть в этом ужасном доме.

— Да, мы вынуждены подчиняться, — грустно сказал румяный старичок с печальными глазами. — Когда-то и у нас водились денежки. Но мы были плохими финансистами, и вот теперь ни один из нас, за исключением Алекса, не может сделать постановку на свои кровные. Ну, а раз Алекс вкладывает деньги, то и требует полного повиновения. Вот так обстоят дела, — и он улыбнулся краешками губ.

— А про какой такой ужасный дом вы говорили? Дом Алекса Бланта? — спросила я.

— Первоначально дом принадлежал Олтону Эсквиту, но потом разыгралась трагедия, в результате которой... В общем, дом долго пустовал... Алекс купил его и, говорят, задешево.

— Конечно, дешево! — опять вмешалась мисс Фарр. — Иначе этот скряга и пальцем бы не пошевелил. И плевать ему на то, что дом называют хижиной дьявола! Кошмарное место!

— Расскажите об этом подробнее! — воскликнула я, сгорая от любопытства.

— Вы, разумеется, были тогда совсем ребенком и не можете всего помнить, а может, вас, мисс Зейдлиц, и на свете еще не было... Вам говорит что-нибудь имя Олтона Эсквита?

— Кажется, был такой актер... — сказала я неуверенно.

— Легенда немого кино — вот кто такой Олтон Эсквит! Для молодежи, конечно, все равно, что каменный век, а в свое время женщины с ума сходили по Эсквиту. А какие гонорары у него были! Он выстроил дом по собственному проекту, считаясь только со своими капризами. И жил так, как считал нужным. Устраивал там какие-то празднества... Какой-то день июльской росы... день скошенных трав... Я помню, что однажды ему доставили на дом цветов на тридцать тысяч долларов! Об этом все говорили. А шепотом добавляли, что в доме нечисто.

Она уставилась на мистера Томчика так, что у того загорелись мочки ушей.

— Дальше ты, Уолтер, рассказывай, — приказала мисс Фарр. — Мисс Зейдлиц должна знать все.

— Я буду называть вещи своими именами, — потупился джентльмен. — Празднества скошенных трав быстро ушли в прошлое, и в доме стали происходить совсем другие дела... Олтон стал устраивать оргии.

— Сексуальные? — уточнила я.

— Нет, я имею в виду черную магию. Слухи о том, что вытворяли сатанисты, были омерзительны. Мы не верили им, пока не произошло убийство.

— О, Мэри, Мэри... — тяжело вздохнула актриса. — Мэри Блендинг... Красивая была девушка.

— Ее тело нашли в подвале. Там сатанисты оборудовали нечто, наподобие жертвенника, — добавил мистер Томчик.

— Как была убита Мэри Блендинг?

— Заколота.

— Насколько я помню, ее сильно изрезали, — внесла коррективу мисс Фарр. — На лбу было нарисовано раздвоенное копыто, причем рисунок выполнен кровью! Кровью Мэри.

— И что потом?

Мистер Томчик заерзал в кресле.

— Мэри была в числе гостей Олтона. Закололи, или, как говорит Нина, изрезали ее в воскресенье, а начали искать только в понедельник. Труп обнаружил кто-то из слуг. Тут же примчалась полиция, Олтона долго допрашивали... Понадобилось вмешательство личного врача Олтона, чтобы полицейские отпустили его. Олтон поднялся к себе в спальню...

— И?..

— Повесился.

— Вот это да! А убийцу Мэри Блендинг полиция нашла?

— Нет. Все свалили на хозяина дома — мол, потому и покончил с собой, что совесть замучила. Но доказательств его вины не было. Многое до сих пор непонятно...

— Как бы то ни было, но Алекс Блант хочет, чтобы именно в этом доме поселился творческий коллектив и начал работать над мюзиклом под его личным присмотром, — уныло заявила мисс Фарр. — Все бы ничего, но Алекс и Трейси попали под влияние этого страшного места — они всерьез увлеклись оккультизмом! Завели собственную предсказательницу. Самая настоящая ведьма! Пугает всех какими-то мрачными пророчествами, брызжет слюной, вещает... Фу! — актриса скривилась. — И моя Селестина будет с ними рядом! У меня от одной этой мысли сердце болит! Я перестала спать, нервы на пределе... Не знаю, как я в таком состоянии выйду на сцену.

— Но есть простое решение вашей проблемы — вы репетируете, а Селестина едет отдыхать в какое-нибудь курортное местечко, — предложила я. — Зачем ей переселяться в эту «хижину дьявола»?

— Затем, что Селестина тоже участвует в мюзикле! — воскликнула мисс Фарр. — Это ее дебют, после которого, я уверена, на голливудском небосклоне вспыхнет новая звезда!

— Теперь вы понимаете, мисс Зейдлиц, что без вашей помощи нам не обойтись, — тихо сказал мистер Томчик. — Нина участвует в мюзикле, главным образом, потому, что хочет посодействовать артистической карьере дочери. А так как ситуация сложная, мы решили обратиться к частному детективу с тем, чтобы он — то есть вы — глаз не спускали с Селестины. Для такой задачи больше подходит леди-детектив — в этом я готов согласиться с Ниной.

— Вы возьметесь? — с надеждой спросила актриса.

Я неуверенно улыбнулась.

— Предложение очень заманчивое... Но если я приму его, в агентстве никого не останется, и мой компаньон Рио, когда вернется из Сан-Франциско...

Пока я говорила, мистер Томчик быстро выхватил из внутреннего кармана чековую книжку и авторучку. Перо замерло над чистым бланком.

— Скажите, мисс Зейдлиц, сумма в пятьсот долларов может повлиять на ваше решение?

Я, как завороженная, смотрела на блестящее перо и сосредоточилась только на одной мысли: как бы мистер Томчик, одумавшись, не отдернул руку и не спрятал чековую книжку.

— Ну как?

Его голос вывел меня из оцепенения.

— Да! Конечно! Но что от меня потребуется?

— Всего ничего: гарантировать покой и безопасность Селестины, — ответил он, протягивая мне чек. — Главная трудность заключается в том, как провести Алекса и Трейси... Они не должны знать, что в их доме появился сыщик... И что мы скажем другим артистам? Как тут вывернуться?

Мистер Томчик размышлял вслух, поглядывая то на меня, то на мисс Фарр и надеясь на подсказку.

— Мисс Зейдлиц, вы никогда не пели? — спросила вдруг мисс Фарр.

— Я пою, конечно... Когда стою под душем.

— Может быть, вы брали уроки танцев?

— Нет, но я танцую... В темном углу танцзала, где меня никто не видит.

— И на сцене вы никогда не выступали, — скорее, утверждающе, чем вопросительно произнесла актриса.

— Почему же! Когда наш класс участвовал в рождественских спектаклях, меня наряжали медвежонком и ставили в задний ряд. Мисс Пернбол называла меня неуклюжей, но она просто придиралась ко мне!

В комнате повисло молчание. Нина Фарр хмурилась. Наконец мистер Томчик кашлянул и сказал:

— Скажем, что Мэвис Зейдлиц — подруга Селестины.

— Нет, не подходит, — актриса покачала головой. — Я знаю свою дочь: она ревниво относится к другим девушкам. И потом, все заметят разницу в возрасте: мисс Зейдлиц лет на пять старше Селестины.

— Что же делать? — растерялся мистер Томчик.

— Придумала! — мисс Фарр даже щелкнула пальцами. — Мисс Зейдлиц — это девушка, которая мечтает участвовать в нашем мюзикле. Скажем так: жаждет! И мы возьмем ее в качестве старлетки! Полураздетая... улыбающаяся... появляется в ряде сцен... никаких слов — только мимика... Ну как?

Мне пришлось пожать плечами: за несколько лет работы в детективном агентстве кем я только ни была! «Полураздетая старлетка» — это что-то новое.

— Мисс Зейдлиц, вы могли бы ходить по сцене в одном белье?

— Запросто. Я делаю это, как минимум, дважды в день. Правда, не на сцене, а в своей комнате.

— Если можно, сделайте это сейчас и здесь. Нужно посмотреть на вашу фигуру. Вы не возражаете? Раздеваться не надо. Просто пройдитесь по кабинету.

— Никаких проблем, — улыбнулась я.

Действительно, какие могут быть проблемы у девушки, которая именно сегодня, словно специально, надела новенькие брючки, выделяющие и тем самым подчеркивающие все, что надо? Нейлоновая блузка обтягивала мою грудь, талия была перехвачена тонким кожаным ремешком, на ногах — полусапожки на высоком каблучке. Что может быть лучше для демонстрации! Скажу честно, если бы потребовалось снять кое-что из одежды, я бы не обиделась и не стала корчить монашенку. Дело требует! И нечего краснеть.

Я вышла из-за стола, прогнулась, выставив грудь как бастион, прошлась туда-сюда, развернулась... Ах ты, боже мой! Как заблестели глаза у мистера Томчика! А как он задышал! Вот уж не ожидала от этого старичка такой прыти. Как бы у него не случился сердечный приступ. Объясняй тогда полиции, что это обычная реакция мужчины... Зато мисс Фарр недобро прищурила глаза. А может, ее просто мучили газы из-за расстройства пищеварения?

— Мисс Зейдлиц годится в качестве старлетки! — не выдержал мистер Томчик. — Прекрасная фигурка!

— Хорошо, — согласилась мисс Фарр. — А теперь обговорим детали.

Ее, очевидно, все еще терзали кишечные колики, потому что глаза оставались прищуренными.

— Мы перебираемся в дом Бланта сегодня во второй половине дня, — произнесла она сухо. — Если вы, мисс Зейдлиц, сложите свои вещи за пару часов, то в пять мы сможем забрать вас. В машине, кроме нас троих, будет и Селестина.

— Да-да, понимаю, — кивнула я. — И как долго я буду занята?

— Трудно сказать.

— Скажите хотя бы приблизительно. Я должна знать, сколько одежды прихватить с собой. Вам понадобится неделя? Две?

— Думаю, дней десять...

— Месяц, не менее, — сказал мистер Томчик. — Текст сырой, актеры не подобраны, репетиции даже не начинались...

— Месяц? Вы с ума сошли! — завопила я.

— Вот что, мисс Зейдлиц, — стареющая актриса поднялась из кресла, — собирайтесь на неделю. А там — будет видно. Быть может, все прояснится, и вы освободитесь пораньше. И потом, какие могут быть возражения, когда мы платим вам такие деньги!

Я прикусила губу. Пятьсот долларов — неплохо для нашего агентства. Джонни будет на седьмом небе от счастья. Да за такие деньги он сплавит меня хоть в преисподнюю! Джонни, Джонни... Я иногда так сержусь на него, что готова укусить. Почему небеса послали мне именно такого партнера?! Но ничего не поделаешь, я — фаталистка. Что есть — то есть, и чему быть — того не миновать.

Мило улыбнувшись, я заверила клиентов, что к пяти буду готова.

Мистер Томчик открыл дверь и пропустил вперед Нину Фарр, а когда она вышла, повернулся ко мне.

— Я забыл спросить у вас, мисс Зейдлиц... Вы не боитесь полуразрушенных особняков?

— Вы хотите сказать — привидений? Нет. Я — современная девушка без комплексов.

— Что ж... Очень рад.

Но не ушел. Постоял, потом нерешительно произнес:

— Этого дома все боятся. Все, кроме Алекса Бланта. И привидение там есть... Говорят, призрак Олтона Эсквита бродит по дому... Никак не успокоится... Ищет убийцу Мэри Блендинг... Настоящего убийцу.

— Ну от меня ваш призрак будет улепетывать без оглядки, — пообещала я румяному старичку с печальными глазами.

— Хорошо бы.

Он тяжело вздохнул.


Картер Браун Ностальгия по убийству | Ностальгия по убийству | Глава 2