home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Дом Сони Дрезден оказался широким приземистым строением, прилепившимся к вершине сильно выветренного утеса в Палисаде. Я приехал туда в туманный день, немного постоял на парадном крыльце, мечтательно глядя на Тихий океан, волны которого плескались у моих ног. Наконец, я позвонил.

Минуты через две двери отворились, сначала как бы образовалась пустая рамка, которую почти сразу же заполнил человек, с первого взгляда показавшийся мне копией прошлогоднего “мистера Америка”.

Рост около шести футов четырех дюймов при весе в двести двадцать пять фунтов. Облачен он был в ярко-голубые шелковые трусы, которые правильнее было бы назвать плавками. Его массивный торс являл взгляду набор всяческих мускулов, обтянутых золотисто-коричневой кожей, блестевшей от масла в солнечных лучах. У него была физиономия не блещущего умом красавчика, белокурые волосы на шее завивались в тугие кольца, не то от природы, не то трудами искусного парикмахера. Его слегка выпученные голубые глаза с подозрением посмотрели на меня, а необходимость подумать создавала две поперечные линии между бровей.

— Чего вы хотите? — спросил он неприятным скрипучим голосом.

— Повидать Соню Дрезден.

— Она никого не принимает без предварительной договоренности.

— Думаю, что меня она примет. Моя фамилия Холман. Я по поводу ее дочери.

— Она никого не принимает без договоренности, — упрямо повторил он. — Как-нибудь позвоните и назначьте встречу.

Я посмотрел на него с неприкрытым восхищением.

— Как вы развили такую мускулатуру? Тяжелая атлетика, вероятно?

— Главным образом. — Он ради меня не поленился продемонстрировать все свои бицепсы. — И специальные упражнения, конечно.

— Потрясающе! — Я покачал головой. — И у вас, несомненно, потрясающий профиль!

— Да-а!

Он усмехнулся, затем медленно повернул вбок голову, чтобы я получше рассмотрел его.

— Так мне все говорят...

— Перебитый нос испортит всю картину, — с нажимом и сочувственно проронил я. — Я бы даже сказал, что это было бы чертовски некстати.

— Ха! — Две вертикальные линии между его бровей углубились. — Черт возьми, вы угрожаете?

— Перебитый нос вы схлопочете немедленно, если не пропустите меня в дом повидаться с Соней Дрезден, — сообщил я доверительно. — Отойди в сторону, Геркулес. Я вхожу!

— Ха! — воскликнул он, тараща на меня в недоумении глаза. — Вы, должно быть, смеетесь?

Сжав правую руку в кулак, а левой достав из кармана пригоршню мелочи, я рассовал монетки между костяшками пальцев так, чтобы они высовывались из кулака, который таким образом превратился в подобие то ли ежа, то ли дикобраза.

— Ты, верзила, перегруженный мускулами! — заговорил я с издевкой. — Возможно, наша встреча закончится тем, что ты попытаешься скинуть меня с утеса. Но до этого я успею отвесить тебе хотя бы один добрый удар в нос, — я слегка помахал перед его глазами своим ежом, — и уверяю тебя, что ты до конца жизни будешь разгуливать с перебитым в трех местах носом.

Еще пару минут он продолжал играть своими мускулами, мне даже казалось, что примеривался, как бы схватить меня за грудки и разорвать на три отдельные части, но потом он обмяк и принялся любовно поглаживать свой драгоценный нос. У меня отлегло от сердца.

— Успокойтесь, прошу вас, — произнес он миролюбиво. — Возможно, Соня... Мисс Дрезден, я хочу сказать, в данный момент не так уж сильно занята... Обождите, я схожу посмотрю.

— Нет, черт побери! — Я не скрывал раздражения. — Мы пойдем вместе, Геркулес, и спросим ее об этом без лишних проволочек.

Он неохотно прошел через дом в задний дворик, где на поверхности воды плавательного бассейна, повторявшего контуры женского тела, играли бесчисленные солнечные блики. На его краю на большом полотенце сидела совершенно мокрая брюнетка в темных очках.

Когда мы подошли ближе, я отметил, что ее сильно загорелое тело подчеркивалось ослепительно белым нейлоновым купальником. Тяжелая грудь едва вмещалась в специальные чашечки с крепкими прокладками для придания ей эффектной формы. Ее ляжки вполне заслуживали эпитета “пышные”, и купальник их не прикрывал. Зато ноги, длинные и, пропорциональные, были выше всяческих похвал.

В последнюю очередь я взглянул на лицо.

Черные волосы были коротко подстрижены и завиты в крутые локоны, глаз, к сожалению, я не мог разглядеть из-за солнцезащитных очков. Короткий прямой нос, рот, говорящий о распутной жизни и терпимости к нарушениям требований морали. Полные безвольные губы в сочетании с резкой линией подбородка — вот и весь портрет особы, не знающей, что такое жалость.

Я располагал аналогичным мысленным портретом Бэби, мисс Клэй Роулинз номер пять, и подумал, что Соня Дрезден, видимо, в свое время оказалась для него твердым орешком, женщиной со слишком сильным характером. Именно по этой причине он позднее искал утешения у молоденьких мальчикоподобных девчонок типа Бэби.

Конечно, мысль, пришедшая мне в голову, — тут же одернул я себя — была глупейшая, потому что я не видел трех “промежуточных” миссис Клэй Роулинз.

Геркулес неуверенно откашлялся:

— Дорогая... Этот парень говорит, что хочет поговорить с тобой по поводу дочери. Мне кажется, он не относится к категории сумасшедших художников...

Она сняла очки, чтобы лучше разглядеть меня, я же поспешил ознакомиться с ее насмешливыми темными глазами, обрамленными густыми длинными ресницами.

— Вы не из категории художников-психопатов, мистер?..

— Рик Холман, — представился я. — Хотел видеть вас именно по этому поводу, мисс Дрезден: ваша дочь и ненормальный художник.

— Холман? — Голос у нее был грудной, я бы даже сказал чарующий. — Я где-то слышала это имя.

— Возможно... Клэй Роулинз страшно обеспокоен из-за того, что его дочь живет с ненормальным художником. Он поручил мне попытаться убедить ее возвратиться домой. Сегодня утром я с ней встречался, но лишь напрасно потратил время. Тогда я решил, что мне необходимо поговорить с ее матерью и...

— Я была ужасно молодой матерью, — поспешно прервала меня Соня Дрезден. — Когда Энджи родилась, мне было восемнадцать лет. Я воображала, будто у меня появилась младшая сестренка и мы будем играть вместе, когда она подрастет, но этого не случилось. А теперь ей восемнадцать...

— Девятнадцать, — поправил я.

— Правда?

Она быстро надела темные очки.

— Вечно забываю точную дату рождения Энджи!

— Познакомившись с Лумисом, — сказал я, — я решил, что он психопат. По-моему, он не пара Энджи. Более того, она живет в обстановке, которая представляет угрозу для ее жизни.

— В данный момент, как я понимаю, вы занимаетесь благотворительной работой, мистер Холман? — спросила она теперь уже откровенно насмешливым голосом. — По всей вероятности, это нечто новое для вас.

— Клэй Роулинз поручил мне попытаться убедить Энджи вернуться домой, — продолжил я, не обращая внимания на ее насмешки. — Мне ничего не удалось сделать. Но Лумис произвел на меня тяжелое впечатление. Возможно, он и не ненормальный художник, как вы его именуете, но, несомненно, он — психопат с предрасположением к насилию.

— О, какие длинные слова в такой знойный день, мистер Холман. — Она демонстративно зевнула. — Джо, тебе пора приступать к тренировке.

У горы мускулов сразу помрачнела физиономия, он напряг несколько мускулов, о существовании которых я и не подозревал, видимо с целью самозащиты.

— Послушай, Соня, — запротестовал он. — Неужели я прямо сейчас должен этим заняться?

— Да! Или ты хочешь расслабиться, а другие парни поднимут тебя на смех?

— На пляже?

— Боже упаси, нет!

У него даже порозовело лицо от такой кошмарной мысли.

— Но ведь сегодня утром я тренировался целых два часа и...

— Лишний часок занятий не повредит тебе, — оборвала Соня разговор. — Отправляйся, Джо!

Его нагрудные мускулы грозно напряглись, как будто собирались проделать что-то кошмарное, например, в одно мгновение украсить грудь густой шерстью, но тут же вновь присмирели. Очевидно, Джо сообразил, что домашний суд выносит ему свой вердикт, и он обжалованию не подлежит. Он поплелся в дом, на его спине выражался протест, и мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся за дверью.

— Наверное, вы чувствуете себя здесь одиноко, — произнес я сочувственно, — без компании.

Она потянулась, как довольная кошка, опустошившая мисочку сливок.

— Но нет худа без добра... — Она только что не мурлыкала. — Я никогда не была любительницей заумных бесед.

— Я подумал, возможно, вы сможете помочь Энджи, — сказал я. — Из сегодняшнего разговора с нею я сделал вывод, что она ненавидит отца, ну а вас всего лишь недолюбливает.

— Неужели? — Соня снова зевнула, демонстрируя ровные белые зубы и розовый язычок. — А вы любитель поговорить, мистер Холман, не так ли?

— Каждое утро я занимаюсь специальной тренировкой, чтобы быть в форме. Таким образом, мой язык не расслабляется и мне не грозит, что в бридж-клубе меня поднимут на смех девушки.

— Ловко у вас получилось! — Она кокетливо рассмеялась. — Ну и сколько Клэй заплатит вам за то, чтобы вы убедили Энджи вернуться домой?

— Ни гроша. Я не собираюсь всерьез заниматься, как вы изволили выразиться, благотворительной работой. Но этот Лумис — неподходящая партия для молоденькой девчонки. Неужели вы не хотите ничего предпринять для спасения дочери?

— Например?

Она слегка пожала плечами.

— Энджи разозлилась на меня и заявила, что никогда не вернется назад. Ее тошнит от моего дома, от меня самой и от моего образа жизни. Хотя разговор и состоялся два месяца назад, с тех пор ничего не изменилось.

Она снова сняла очки и оценивающе оглядела меня своими темными глазами.

— А у вас самого нет никаких гениальных идей, мистер Холман? Я имею в виду, каким образом можно убедить Энджи вернуться домой, какие доводы пустить в ход? Заверить ее, что я полностью переродилась, отказалась от личных радостей вроде Джо? Она не поверит.

— Вы правы, — неохотно согласился я. — А нельзя ли ей предложить что-нибудь вроде поездки в Европу?

— В свое время я предлагала ей самые разнообразные поездки в самые экзотические места, — ответила она усталым голосом. — Все дело в том, что Энджи возненавидела отца за то, что он оставил ее без внимания, когда разошелся со мной. — Она болезненно поморщилась. — Вы заблуждаетесь, уверяя, что я ей просто не нравлюсь. Нет, меня она ненавидит гораздо сильнее, чем отца.

— Почему?

— Во-первых, потому что я оказалась настолько скверной женой, что Клэй оставил меня. Понимаете, Энджи убеждена, что именно я виновата во всех ее несчастьях.

Откуда-то из глубины дома донеслись глухие удары, как будто рабочие снимали с пола старый паркет.

— Не обращайте внимания, — усмехнулась Соня. — Это Джо занимается шейпингом, чтобы поддерживать в форме свою потрясающую мускулатуру.

— Бэби, новая жена Клэя, сказала, что в студии кто-то задался целью выжить его, — произнес я равнодушно. — Она считает, что страсти накалены и они прибегнут к любым средствам, в том числе, если потребуется, используют и Энджи.

— Может быть, природа наградила ее большим воображением в виде компенсации за плоскую грудь?

— Вы с ней знакомы?

— О, пожалуйста! — Она брезгливо поморщилась. — Я никогда не интересовалась мелкой дешевкой. Ее портрет я видела в журналах.

— Может быть, есть человек, у которого имеются основания так сильно ненавидеть Клэя, что он попытается влиять на него через дочь?

Она пожала плечами.

— Вы желаете, чтобы я составила для вас список мстителей, мистер Холман?

— Это не шутка. Что скажете?

— Не знаю, честное слово. — Она сладко зевнула. — Для меня Клэй — это ежемесячный чек, я от всей души желаю ему прожить еще сто лет, и пусть его слава растет пропорционально количеству выпущенных фильмов... Может быть, вам стоит поговорить с Макси Снеллом?

— С Макси Снеллом?

— Макси мой друг и руководит Клэем еще с тех пор, как они вместе посещали школу актеров. Он более близок к нему, чем все его пять жен вместе взятых. Когда Макси кивает, Клэй подписывает контракт. А когда Клэй чихнет, Макси вытирает ему нос.

— Спасибо.

— Не за что.

Она опустила руку на колено, затем медленно провела ею вверх по бедрам интимным призывным жестом.

— Знаете, мистер Холман? Бывают моменты, когда безумно хочется поговорить с умным собеседником. Так что, если у вас возникнет желание порассуждать о высоких материях, почему бы вам не навестить меня. Я всегда смогу отправить Джо на тренировку в спортклуб.

— Очень интересное предложение, мисс Дрезден, — ответил я, — но мне кажется, у меня недостаточно мускулов.

Она неторопливо спустила одну из лямочек своего купальника с плеча, так что показалась пара дюймов оставшейся незагорелой белоснежной кожи ее пышной груди.

— Вы уверены, что мне не удастся заставить вас передумать? — промурлыкала она.

— Уверен.

Она водворила лямочку на место, ее губы изогнулись в сердитой гримасе.

— Ну что же, можете идти, мистер Холман! Мы обо всем поговорили, но мне сразу следовало понять, что женщины вас не интересуют.

— Один взгляд на Джо, — я восхищенно вздохнул, — и у вас ничего не останется для меня, мисс Дрезден! На протяжении всей нашей беседы я думал о вас как о его матери, и только это спасло меня от соблазна.

Тут я улыбнулся широкой простодушной улыбкой.

— Кстати сказать, вы на самом деле могли бы быть его матерью, не так ли? Я имею в виду возраст.

Она позволила мне дойти до дверей в дом и потом окликнула:

— Эй, Холман? Я оглянулся:

— Да?

— А вы не педераст, случаем?

— Если вы его мать, тогда я педераст, — резко ответил я и вышел.

Геркулес занимался в переднем холле, в каждой руке у него было по гантели, его голая грудь была покрыта смесью масла с потом. Две вертикальные линии между его глазами обозначились еще четче, а судя по тяжелому дыханию можно было безошибочно определить, что он по собственной инициативе стал что-то обдумывать, а это занятие явно было не для него.

— Уходите, мистер Холман? — пробормотал он.

— Да.

— Ну-у, — он смущенно усмехнулся, — как там Энджи?

— Все было хорошо, когда мы с ней виделись утром. А что?

— Она славная девочка, — промямлил он. — Знаете, мне ее вроде бы не хватает в доме. Скажите, этот парень-художник — сумасшедший?

— Да, у него явно непорядок с головой. Лично я уверен, что Энджи лучше всего вернуться домой, но она сама на это не соглашается. Мисс Дрезден тоже утверждает, что ей не удастся убедить Энджи вернуться домой.

— Плохо!

Пару секунд он молча водил пальцем босой ноги по полу.

— Может быть, мне съездить потолковать с ней? Она ко мне неплохо относилась. Слегка неравнодушна. — Он скромно улыбнулся. — Почему-то я нравлюсь женщинам.

— Только будьте осторожны с этим художником, — предупредил я. — Он не расстается с ножом.


Глава 2 | Обнаженная снаружи и изнутри | Глава 4