home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

– Он стрелял в Равеля, и вы его не арестовали? – взревел Лейверс.

– Верно, шеф, – согласился я.

– А если бы он убил Равеля, вы бы погрозили ему пальчиком, наставили на путь истинный и потом все равно отпустили бы?!

– Я забрал у него пистолет, – объяснил я, – и предупредил, чтобы он больше не встречался с Харкнессом.

Ничего страшного не произошло.

– А если бы произошло, то уж я бы позаботился о том, чтобы вам мало не показалось, – пообещал он мне. – То, что я сейчас от вас услышал, только усложняет дело. Девчонка из Окриджа по фамилии Шейн – любовница Равеля; грязные делишки Харкнесса, да еще и Лютер, возомнивший себя убийцей. Да мы увязли по уши!

– Да, сэр, – согласился я.

– Какого черта вы тут сидите и поддакиваете?! – разбушевался он. – Вон отсюда! Идите и хоть что-нибудь делайте!

– Я напишу мемуары, – сказал я вежливо, – у меня давно уже готово название: "Я был среднего возраста шерифом полиции". В первой главе будет говориться о…

– Вон! – прохрипел Лейверс.

– Не забудьте, шериф, – сказал я спокойно, – я мог бы посвятить эти мемуары и вам!

Я быстро закрыл за собой дверь, пока в меня не успели чем-нибудь швырнуть. Аннабел Джексон подняла свою белокурую головку и с любопытством на меня посмотрела.

– Иногда мне кажется, что ты хочешь убить его, – задумчиво сказала она. – Путем преднамеренного повышения кровяного давления. Я, конечно, немедленно обращусь в полицию.

– Это очень умно с твоей стороны, – сказал я, – подставить меня под удар, переложить на мои плечи всю ответственность. Ты ведь прекрасно знаешь, что это именно твои девственные формы повышают давление у каждого мужчины в нашем управлении!

– Какие формы? – спросила она подозрительно.

– То слово, о котором ты думаешь, обозначает лишь душевное состояние.

– В своем душевном состоянии ты умудряешься найти секс даже в пишущей машинке, – сказала она с отвращением.

– Ты хочешь сказать, что на ней можно напечатать такие изумительные слова, как…

– Так я и знала, – сказала она. – Пока ты был у шефа, тебе кто-то звонил.

– Что-нибудь случилось?

– Я сказала, что ты сейчас занят. Мне не хотелось прерывать шерифа, когда он намыливал тебе шею.

– Без шуток, – сказал я, – кто это был? Монро?

Мэнсфилд, Бордо-Коллинз?

– Ни один из этих господ, – сказала она счастливым голосом. – Мистер Харкнесс просит передать, что ему срочно нужно тебя увидеть.

– Опять совпадение! – сказал я. – Это становится невыносимым.

– Соединить тебя? – спросила Аннабел безразличным голосом.

– Он хочет видеть меня, я хочу видеть его, я пойду и повидаю его, – сказал я.

Когда я добрался до отеля "Старлайт", на моих часах было немногим более десяти. Когда я расставался с Камиллой ранним утром на краю бассейна, небо было чистым и прозрачным, теперь же стали появляться облака, что было для меня истинным облегчением: противно вставать и идти на работу, когда утро начинается хорошо, но если еще и днем ярко светит солнце – это уже просто мука.

Я постучал к Харкнессу, и дверь быстро открылась. Он опять был в пижамных брюках и черном шелковом халате.

– Это ваш рабочий костюм? – спросил я его.

Он добродушно улыбнулся:

– Входите, лейтенант, вы как раз поспели к завтраку.

– Не надо! – Я вздрогнул.

Он уселся за, стол и бросил на него оценивающий взгляд, пока я усаживался в кресло, тщательно отворачивая голову.

– Вы хотели меня видеть, – сказал я. – Вы меня видите.

На стоящей перед ним тарелке возвышались три огромных куска ветчины. Он осторожно положил на каждый кусок три печеных яйца, затем поколебался и в конце концов полил все блюдо густым кленовым сиропом.

– Лейтенант, – тихо сказал он, – вы должны мне помочь.

– С вашим завтраком я не желаю иметь ничего общего, – сказал я слабым голосом.

– Я не шучу!

Он развернул пакетик сахара и подержал его с минуту над чашкой, затем передумал, высыпал его в ложку со взбитыми сливками и отправил к себе в рот.

– Бен Лютер, – внезапно сказал он, – делает все для того, чтобы посадить меня в тюрьму.

– За что?

– Именно это я и хотел бы знать. – Он нерешительно посмотрел на уже пустую тарелку перед собой, колеблясь, поесть ему сначала или продолжить разговор.

Жадность победила, и он заменил пустую тарелку на полную. Полив взбитыми сливками пирог с сыром, он буквально утопил его в кленовом сиропе. – Черт! – сказал он неразборчиво с набитым ртом. – Я уже два раза звонил Бену, а он даже не захотел разговаривать со мной. Я позвонил Джуди Мэннерс, но она окатила меня ледяным презрением, а Руди даже не подошел к телефону. Заваривается какая-то каша, лейтенант, и у меня есть подозрение, что варить ее собираются из меня.

– Это, должно быть, настоящий экстаз для такого гурмана, как вы! – восхищенно сказал я. – Каннибал, питающийся собственной плотью!

– Я говорю совершенно серьезно! – запротестовал он.

– Я тоже. И плюс ко всему, у меня на руках нераскрытое дело об убийстве. Так что, надеюсь, вы меня простите.

– Но я могу чем угодно поклясться, что это как-то связано с убийством! – сказал он удрученно.

Он рассказал мне все ту же историю, которую я уже слышал прошлой ночью, умудряясь при этом с завидной скоростью опустошать тарелки.

– Мы с ним договорились встретиться в половине одиннадцатого в его отеле, – продолжал он. – Я, к сожалению, задержался и опоздал на час. Но его уже не было. Я просидел в вестибюле часов до двенадцати, но так и не дождался.

– С чего вы взяли, что это имеет отношение к убийству? – спросил я.

– Видите ли, – он вежливо кашлянул. – подписи на этих контрактах действительно подлинные, лейтенант.

Я не верю Бену Лютеру, которому якобы секретарша сообщила, что с подписей сняты копии. Сейчас они даже не желают выслушать меня – ни он, ни Равель, ни Мэннерс. Это значит, что они договорились.

– Я займусь этим, – сказал я. – Что-нибудь еще?

– Нет. – Он тщательно вытер губы белой салфеткой. – В некоторых отношениях Бен – человек опасный. Несколько неуравновешенный, так сказать. – Он неопределенно покрутил пальцем около виска. – У него бешеное соображение и.., да вы вчера утром сами все видели. – Он секунду помолчал. – Этот человек может неизвестно до чего дойти, сам себя взвинчивая.

– Вы хотите, чтобы в случае чего полиция вас защитила? – спросил я.

– Не в смысле грубой силы, – сказал он. – Но Лютер не пришел вчера вечером, а сегодня утром они меня избегают все трое. Смешно называть это простым совпадением. Они наверняка договорились, и я хотел попросить вас, чтобы вы выяснили, в чем дело.

– Покорно благодарю, – сказал я. – С чего вы взяли, что они создали антихаркнессовскую коалицию?

Он медленно покачал головой:

– Может быть, им понадобился своего рода козел отпущения. А может быть, это из-за вас, лейтенант? По-моему, вы наступили на чью-то мозоль.

– Если и так, я сделал это случайно, – проворчал я сердито.

– Договор есть договор, – сказал он. – Но к убийству я не хочу иметь ни малейшего отношения. Я стараюсь быть вежливым с этими людьми, лейтенант, потому что я все-таки хочу поставить свою картину, но жертвовать собой ради них я не намерен. Всякой вежливости есть предел.

– Почему вы опоздали на встречу с Лютером? – спросил я.

– Я был на Парадиз-Бич, мы с Джуди обговаривали сценарий, – сказал он. – Там еще был ваш сержант, как его там… Сикник!

– Полник, – поправил я его рассеянно. – Вы не помните, Джуди говорила по телефону, пока вы у нее сидели?

– Кто-то звонил Руди, – сказал он. – Но он как раз вышел, и разговаривала она. При чем тут это?

– Простое любопытство, – сказал я.

– Вы не забудете о контрактах? – Его голос посуровел. – Лютер что-то затевает, и я ему не доверяю, и никогда не доверял!

– Он вам тоже, – сообщил я.

– Вы его уже видели сегодня утром?

– Это было вчера ночью, – сказал я. – И его рассказ был значительно короче вашего.

– Что все это значит? – спросил он возбужденно.

– Благодаря очередному удачному стечению обстоятельств, – сказал я, – он принял Руди Равеля за вас и выпустил в него три пули.

Харкнесс побледнел.

– Вы шутите!

– Спросите Руди. Лютер с вами не разговаривает потому, что я запретил ему: я сказал, что посажу его за решетку, если он только приблизится к вам.

Его рука автоматически потянулась к чашке кофе, задребезжавшей о блюдечко.

– Я же говорил, что он псих! – забормотал Харкнесс дрожащим голосом. – Он – маньяк!

– Сделайте мне одолжение, – попросил я. – Не открывайте дверь своей комнаты, если не будете твердо уверены в том, кто за ней находится. Мне бы не хотелось, чтобы вас убили.

– Счастлив слышать это, – сказал он слабым голосом.

– Когда вас убьют, – я даже передернулся при мысли об этом, – некому будет поглощать кленовый сироп, и он затопит весь мир.

***

Я поставил машину позади дымчато-серого "линкольна" и кроваво-красного "порше" рядом с домом на Парадиз-Бич. Звонок возвестил о моем прибытии, и я ждал долгих тридцать секунд, прежде чем дверь открылась. Я мгновенно вспомнил все романы о пришельцах из космоса, о марсианах, захватывающих Землю. Очень занятно и смешно – это если в книжке. Оказаться же с марсианином лицом к лицу – совсем другое дело.

Я встретил пришельца впервые в жизни, поэтому стал внимательно его изучать. У него было отдаленное сходство с гуманоидом. Он (оно) был приземист и широкоплеч, с волосатым телом слегка розоватого цвета.

Кожа черепа была защищена гладким волосяным покровом. Пришелец был гол, за исключением красных трусов и толстой сигары, зажатой между зубов. Лицо у него было омерзительное.

Пока я задумчиво глядел на него, губы его раздвинулись в каком-то подобии улыбки.

– Салют, лейтенант! – сказал пришелец. – Что новенького?

– Полник, – сказал я с горечью, – ты должен был предупредить меня. Я принял тебя за первого разведчика с Марса!

– Что, лейтенант?! – Он медленно моргнул.

– Не важно, – сказал я. – Какого черта ты здесь делаешь в таком виде?

– Я плаваю, – сказал он оскорбленным тоном. – Мне ведь было приказано не отходить от Джуди Мэннерс ни на шаг. Так приказал шериф, а она захотела выкупаться в бассейне. Как вам нравятся эти трусики, лейтенант? Классные, верно?

Он небрежно стряхнул мизинцем пепел с сигары и сунул ее обратно в рот.

Впервые в жизни я не нашелся, что ответить. Не говоря ни слова, я прошел в гостиную. Он протопал к бару и критическим взором окинул батарею бутылок.

– Выпьем, лейтенант? – спросил он.

– Мне это просто необходимо, – хрипло сказал я.

– Все еще пьете шотландское виски, лейтенант? – В его голосе проскальзывали покровительственные нотки.

– Да, – сказал я. – Надеюсь, Руди не пьет все время?

– Мы пьем "Наполеон", – небрежно сказал Полник. – Импортирован прямо из Европы, ни больше ни меньше!

– А как ты думаешь, откуда берется шотландское виски? – спросил я его с интересом.

– Вы нальете содовой сами, лейтенант?

Полник сделал вид, что не расслышал моего вопроса, по-моему, он был просто не уверен в ответе.

Я налил себе виски и закурил сигарету. Полник зарылся носом в огромный бокал, который он держал в руках между ладонями. Он несколько раз туда фыркнул, затем поднял на меня свой водянистый взор.

– Изумительно, – сказал он. – А какой крокет!

– Крокет?

– То, как эта штука пахнет, – объяснил он. – Если вы выпьете, сперва не понюхав, это значит, что вы ничего в этом не понимаете. Я, конечно, говорю не о вас, лейтенант, – добавил он поспешно.

– Наконец-то я понял, – согласился я, – что взялся за дело не с той стороны. Вместо того чтобы бегать как угорелому, мне, оказывается, надо было спокойно сидеть здесь, пить коньяк и наслаждаться очаровательными формами Джуди.

– О, Джуди! – сказал Полник уважительно. – Это дама высшего класса! Вчера мы ели на обед фазана в собственном соку – я никогда не едал рыбы вкуснее!

– Я тоже, – согласился я.

Полник опустошил свой огромный бокал одним глотком, причем для этого ему пришлось откинуть назад голову. Он передернулся, затем приоткрыл слезящиеся глаза.

– Изумительно, – прошептал он, пытаясь перевести дыхание. – Этот Наполеон умеет делать хороший коньяк.

Я допил виски и докурил сигарету.

– Равель дома? – спросил я.

– У него каждое утро моцион, – сказал Полник. – Это такое упражнение в ходьбе. Говорит, что не может без этого. Ушел минут пятнадцать назад. Кстати, лейтенант, вы ведь можете подождать его, – разрешил он мне. – Он вернется минут через двадцать, а может, раньше.

– Благодарю, – сказал я.

Он вновь наполнил свой огромный бокал недрогнувшей рукой.

– Выпьем еще, лейтенант? – великодушно предложил он. – Может, вы хотите перекусить? – Он секунду помолчал, придумывая, что мне предложить. – Немного икры? – Он внимательно посмотрел, как я отреагирую. – Это такие маленькие черные штучки, слипшиеся вместе, и от них пахнет рыбой, – добавил он. – Но ее можно достать только у китобоев, ее, говорят, вытаскивают из китов.

– Похоже на то, – согласился я. – Где Джуди?

– Все там же, у бассейна. Я провожу вас.

– Я знаю дорогу, – сказал я холодно. – Можешь выпить еще коньяка – мне надо поговорить с ней.

– Как прикажете, лейтенант, – сказал он счастливым голосом. – Долг для меня превыше всего! – Он снова зажал свой бокал между ладонями, а потом сунул туда свой нос.

Я прошел в комнату с бассейном. Джуди лежала на спине на богатом красном ковре, край которого свисал с бортика. На ней был сплошной белый купальник, и я потихоньку начал завидовать Полнику.

Она, наверное, только что искупалась. Ее соломенные волосы блестели от воды, а с бедер стекали струйки. Я пожалел, что на купальник ушло слишком много материала; зато он так плотно обтягивал ее головокружительный бюст, что не было никаких сомнений: под купальником все натуральное, как сказала бы Джеки.

– Здравствуйте, лейтенант. – Она медленно улыбнулась. – Решили к нам заглянуть? Как мило с вашей стороны.

– Спасибо, – сказал я. – Рад вас видеть, миссис Мэннерс. Я, право, не ожидал, что увижу так много. По крайней мере, в жизни, а не на экране.

Углы ее губ дрогнули, и улыбка стала шире.

– Вы такой неожиданный, лейтенант, – сказала она. – Я слышу от вас комплимент, обдумываю его и прихожу к выводу, что это дерзость или просто гадость.

И наоборот!

– Спасибо за Полника, – сказал я. – Правда, по заданию это он должен был присматривать за вами, а не наоборот.

– Ну что вы, – сказала она весело. – Я чувствую себя в полной безопасности, пока он здесь. Прошлой ночью он рассказал нам обо всех преступлениях, которые он раскрыл, – я была потрясена. Я никак не могу понять, почему вы все считаете его тупым?

Я слегка улыбнулся.

– Он думает ногами, – сказал я. – С такими ногами, как у него, это легко.

– Не волнуйтесь, лейтенант. – Она весело рассмеялась. – Я про себя все время заменяла "Полник" на "Уилер". У вас завидная репутация в Пайн-Сити.

– Но ненадолго, – угрюмо сказал я. – Эти женщины не могут не врать – языки у них так и чешутся!

Она легким движением поднялась на ноги и обтерла мокрые бедра руками.

– Как продвигается ваше следствие?

– Кое-что я узнал, – сказал я. – Но мне это ни о чем не говорит. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне разобраться. Идет?

– Буду рада помочь вам чем смогу, – сказала она, – и благодарю за доверие.

– Спасибо, миссис Мэннерс, – сказал я.

– Зовите меня просто Джуди. Может быть, пройдем ко мне в комнату? Там нам никто не помешает.

Я последовал за ней в другое крыло дома, где находились спальни. Ее спальня состояла из двух комнат, в каждой из которых было еще по маленькой комнатке для переодевания, соединенных между собой ванной.

– Пожалуйста, присядьте, лейтенант, – сказала Джуди, как только мы вошли. – Я ненадолго. Только сниму купальник.

– Прекрасная мысль, – сказал я с энтузиазмом.

Она задумчиво посмотрела на меня:

– И надену платье.

– Зачем?

– Что – зачем? Ее глаза внезапно расширились.

– Джуди, – сказал я ей честно,. – вы самая красивая женщина из всех, кого я встречал за свою жизнь. Я знаю, вы не можете жить без Равеля. Но только дайте мне возможность доказать, что я могу…

– Лейтенант, – сурово сказала она, – вы что, рехнулись?

Решив воспользоваться полученными советами из журналов для мужчин, я старательно изобразил на лице выражение святой невинности, которое означало примерно следующее: "Дорогая, если я и рехнулся, в этом виновата ты!"

Джуди посмотрела на меня взглядом налогового инспектора, и на щеках у нее проступили красные пятна.

– Может быть, вам лучше подождать в гостиной? – прошипела она, и по ее тону я понял, что мне никогда не удастся получить тех двух процентов, которые обещал Равель.

– Простите, – извинился я. – Я совсем потерял голову… Не понимаю, что говорю. Но сама обстановка…

Вы в купальнике… Я, видимо, неверно истолковал…

– Видимо, неверно, лейтенант, – сказала она ледяным тоном. – С чего это вы взяли, что я изменяю своему мужу?

– Это как раз просто, – сказал я мягко. – Ведь он же вам изменяет.


Глава 8 | Прекрасная, бессердечная | Глава 10