home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестая.

Разыскать в Лозанне Василя не составило большого труда, как могло бы показаться на первый взгляд... Для этого нужно было найти хотя бы одного русского... Осталось решить только один вопрос – где искать русского в небольшом, по сравнению с Российскими мегаполисами, швейцарском городе, где населения было даже меньше, чем в любом занюханом российском райцентре?

Иван медленно шел по полого спускающейся к озеру улочке между прилепленными друг к другу трех-четырехэтажными домами со странными крышами, один скат у которых был примерно в полтора раза больше другого...

Дома в Лозанне располагались как-то кучками, житель Москвы сказал бы – микрорайонами. В группе домов было очень мало деревьев и вообще, зелени, зато друг от друга такие кучки отделялись настоящими парками, лужайками, полянками или еще чем-то в этом роде...

В центре города, около гостиницы, в которой Иван остановился, улицы выглядели по общеевропейскому стандарту, напоминая, например, многие районы Москвы. Но ближе к озеру все больше чувствовался национальный франко-швейцарский колорит... Озеро было старым центром этого законсервированного, почти наглухо загородившегося от времени города в центре Европы почти на границе с Францией...

Ивана интересовали открытые кафе и маленькие ресторанчик на берегу Женевского озера...

Где, как не в ресторане или кафе искать русского, не привыкшего к тишине и спокойствию швейцарских городов... Он обязательно будет обитать там, где бывает больше всего народа, где можно если не поговорить по душам, то хоть словечком перекинуться со случайным собеседником, а то и в беседу того втянуть...

Если, конечно, человек, не испытывает тяги к молчанию и одиночеству. Наверное и такие гости из России бывали в Лозанне нам берегу видавшего виды Женевского озера... Но такие русские и не интересовали Ивана. Ему нужен был соотечественник, любящий поболтать, вроде австрийца Франца-Иосифа...

Улочка со сверхоригинальным названием «Зеештрассе» вывела его к окруженному горами озеру, и в первом же небольшом кафе на пять столиков, которое называлось «Вильгельм Телль», Иван наткнулся на тот объект, который искал. Приличной наружности господин лет пятидесяти в хорошем светлом костюме, сидел за столиком, подперев голову рукой и мрачно смотрел на Женевское озеро... Иван готов был поспорить, что если бы он сидел у самой воды, он неприменно стал бы плеваться в озеро – настолько раздраженный вид был у этого сильно выпившего человека...

Он был явно чем-то недоволен, потому что между частыми прихлебываниями коньяка из большой рюмки он возмущенно бормотал:

– Что за дикий народ! Не швейцарцы, а эфиопы какие-то! Им, видите ли, все равно, озеро это или море... У них, видите ли, это называется одним словом – «зее»... Женевское море! Тьфу! Прости господи, дожил Саня Козырев – какую-то лужу ему пытаются выдать за море!.. Мне – капитану второго ранга дальнего плавания Сане Козыреву... Идиоты швейцарские! Сыроеды!.. Макароны по флотски! Вот еда настоящего морячка!..

Иван сел за столик рядом и некоторое время слушал возмущенную болтовню бывшего моряка, невесть каким ветром занесенного на Женевское озеро... Потом он тихо кашлянул и сказал тихо, чтобы понемногу привлечь к себе его внимание и затем расспросить его подробно обо всем, что он здесь знает...

– Вы напрасно обижаетесь на швейцарцев, господин Козырев... Они не собирались вас обманывать. Виновато, скорее всего, ваше неважное знание местного диалекта немецкого языка...

– Я знаю этот собачий язык! – возмутился бывший капитан... – Зее – это значит море! А море я знаю как свои пять...

Он растопырил правую ладонь, долго ее рассматривал, словно считая пальцы, но их на его руке оказалось только четыре и он поправился:

– ... как свои четыре пальца!

Тут только до него дошло, что говорят они оба по-русски! Он повернулся к Ивану всем корпусом, схватил его за рукав и дернул к себе... Иван чуть не упал со своего стула. Он пересел к Козыреву.

– Швартуйся ко мне, земляк... Теперь я буду с тобой разговаривать. А то этот швейцарский скот, который совершенно необоснованно считает себя представителем великой морской державы...

Он кивнул головой в сторону стоящего на улице у входа в дом хозяина кафе, который поглядывал на пьяного с явным неодобрением.

– ...знает по-русски только две фразы: «Коньяк кончился» и «Иди спать, Козырев, ты пьян, как свинья!». Вторую фразу это я научил его говорить... Иной раз кажется, что дома в кабаке сидишь, а старший механик тебя домой гонит... Вот, видишь, смотрит на меня! Видишь! Я плачу за его проклятое пойло, которое он называет коньяком, а я помоями, а он еще смотрит на меня – пьян мол! А сам живет на берегу какой-то лужи, да еще морем ее называет... Сухопутная крыса, вот он кто! И пусть не обижается на прямые, но честные слова капитана дальнего плавания Козырева. Я говорю прямо в глаза чистую правду и людям часто не нравится то, что они от меня слышат...

– Вы не правы, господин Козырев, – сказал Иван. – Озеро и море – по-немецки это совершенно разные слова, хотя и произносятся, и пишутся они почти одинаково... За исключением одной маленькой разницы...

– Так в чем же состоит эта маленькая, как вы говорите, разница? В размерах? – пьяно уставился на Ивана капитан второго ранга.

– В артикле, – пояснил Иван, – с помощью которого устанавливается род каждого существительного. Море по-немецки будет «die See», а озеро – «der See». Море у них женского рода, а вот озеро – мужского... Вас никто не обманывал, господин Козырев...

Капитан долго и как-то сочувственно кивал головой, а потом заявил:

– Я же говорю – идиоты! Мужского... Женского... Во первых, это не море, можете со мной спорить сколько угодно! В во-вторых, и море, и озеро – среднего рода, спросите любого младенца!

Иван не смог ничего противопоставить пьяной логике капитана дальнего плавания второго ранка Козыреву.. Да и не собирался, его мало волновали особенности словообразования в немецком языке, ему нужен был лишь контакт с этим пьяницей...

Козырев, как видно, обрадовался встрече с незнакомым земляком чрезвычайно! Он буквально вцепился в Ивана и засыпал его словами. не давая буквально тому вставить слово в его речь...

– Ты представить себе не можешь, земляк, – заявил Козырев, как только убедился, что Иван не будет больше оспаривать его тезис, что швейцарцы – идиоты, – как я тут одичал среди этих олухов... Они даже по-английски говорят хреново, только по-немецки или по-французски. И еще – по-итальянски... И еще – на каком-то дурацком местном... Ретрорумынском, что ли?.. Хотя, причем тут Румыния?.. Я их не понимаю! Поверь мне, земляк! А по-русски – ни одна свинья не говорит! Кроме меня...

Хозяин кафе в это время что-то проговорил очень недовольным тоном... Козырев посмотрел на него презрительно и сказал:

– Вот что он сейчас сказал? Скажи мне на милость? Я не понял ничего... Может он меня тоже идиотом обозвал, как я его?.. И что же? Это пройдет для него безнаказанно? Так он привыкнет и станет называть меня идиотом постоянно... Нет! Это необходимо немедленно пресечь.

– Он сказал, что четвертый государственный язык называется ретороманским, – перевел Иван фразу хозяина. – А Румыния, говорит, это не Швейцария, это – Восточная Европа... И что язык там варварский по сравнению с их ретороманским...

– Вот видишь, земляк, – обиделся капитан, – он все же меня за дурака держит. Румыния, говорит – это Европа. Жопа это полная, а не Европа. Я там был... Моря нет... Двести верст побережья Каспия – это море, скажи мне на милость? Устье Дуная, заросшее болотами... Нет! я там был... Полная жопа!..

– А, что же, русских здесь нет совсем? – спросил Иван.

– Почему? Есть, но мало! Очень мало! Гораздо меньше, чем в Москве – швейцарцев...

– Странно, сказал Иван, – А я слышал, один друг мой тут отдыхает. Так тот очень поговорить любит... А может ты его видел – он еще гаванский ром пьет словно минеральную воду, бутылками...

Капитан покачал головой.

– Пью здесь только я. Но, только, ром я не пью. Я пью только коньяк... Тьфу, черт! я весь запутался в этих «тольках»... Что я хотел сказать? А-а!.. Пью я... исключительно – коньяк. Хотя у этого Вильгельма Телля...

Он снова оглянулся на хозяина кафе.

– ...не коньяк, а моча горного козла какая-то... Пойдем отсюда, земляк, я тебе другое место покажу и кое с кем из наших познакомлю...

Он встал, бросил на столик скомканную салфетку, еще раз оглянулся на продолжавшего хмуриться у двери хозяина и пробормотал:

– Эй, муфлон, запиши на мой счет!

– А куда мы идем? – спросил Иван, когда они с Козыревым двинулись вдоль парапета набережной, полого огибающей берег озера.

– Куда ж нам идти, дорогой мой! – воскликнул Козырев. – К девочкам! К Машке с Лариской! Они землякам всегда рады. Даже от денег отказываются. Не берут... Но я этим не злоупотребляю. Рад бы злоупотребить, но не могу... Приходится мне девочек употреблять по очереди... Чтобы ни одной обидно не было...

Козырев привел Ивана к небольшому аккуратному домику на окраине города. Внешне домик ничем не отличался от длинного ряда точно таких же, прилепившихся друг к другу строений под черепичной крышей, разве только немного был пооблезлее остальных – краска местами пооблупилась, а свежей никто облупившиеся места не проходил... Да еще, пожалуй камни на дорожке через газон от улицы к крыльцу дома лежали как-то неровно, кривее, чем у остальных домов... Оказалось, что здесь, на втором этаже и живут те самые девочки, о которых говорил Козырев...

Дом принадлежал племяннику начальника кантональной полиции господина Фридерика Эпиналя Клоду Камбре и на первом этаже жила его престарелая мать, пока сам племянник пропадал то в Женеве, то в Париже, устраивая свои амурные дела... Он давно бы уже продал этот дом, но в Лозанне покупателя на это барахло было не найти, а всучить кому-нибудь этот домишко в Париже Клод постоянно забывал... Оставалось только как-нибудь проиграть его в карты во время очередного посещения Монте-Карло....

Старушка, которая жила на первом этаже, уже ели ходила, но продолжала проводить целый день на ногах и проводила сутки за сутками, перебирая свои старые и совершенно уже ненужные ей вещи... Но для нее эти были вещи представляли вполне определенную жизненную ценность – там клочок материи, там пуговица, или клубочек шерсти, или старые ботиночки Клода, когда он был еще мальчиком... На второй этаж старушка не заглядывала, да и не смогла бы туда заглянуть при всем своем желании – она давно уже разучилась самостоятельно ходить по лестницам...

Машка с Лариской оказались двумя русскими проститутками, невесть каким путем зацепившимися в Швейцарии, в которой проституткам вообще зацепиться очень трудно. Впрочем, Козырев тут же сообщил, что один из их постоянных клиентов – начальник местной кантональной полиции герр майор Фридерик Эпиналь. И что только с его помощью стал возможен столь удивительный для Лозанны феномен...

Новому человеку из России Маша с Ларисой обрадовались, словно выиграли поездку на Канский фестиваль в передаче, которую смотрят только из-за проводящегося в ней конкурса... Так и они радовались Ивану, совершенно не представляя себе, чем, собственно, можно оправдать эту радость. Просто он был из страны, которую они обе покинули уже давно и успели смертельно по ней заскучать в этом швейцарском раю, от которого порой хочется просто выть волком...

Часа через два Иван знал обо всех русских, живущих в Лозанне, абсолютно все...

Сначала его несколько обескуражил тот факт, что и Маша, и Лариса уверенно утверждали, что никого, хоть отдаленно напоминающего Крестного в Лозанне нет... Только вот, Санька Козырев, их вечно пьяный капитан слегка похож, но это точно – не он...

Но потом Иван сообразил, что Крестный мог вести уединенный образ жизни, на люди не показываться, а к проституткам, и вообще, к сексу, его интерес угас уже давно... Не мудрено, что Маша и Лариса его не знали...

«Может быть, он живет в Лозанне отшельником и анахоретом?» – спросил Иван сам себя, хотя ответить и не мог бы, хотя бы потому, что не понимал толком что означает слово «анахорет», которое вдруг выползло откуда-то из глубины его памяти, а смысл его так и остался погребенным в этой самой глубине...

Ну а охранники Крестного, Василь и другие, которые, наверняка, тоже есть, они-то мужики молодые и здоровые, им без баб просто не прожить... Не друг друга же они там трахают, в местной резиденции Крестного...

Стоило Ивану спросить, часто ли бывает у них Василь, как и Маша, и Лариса разразились неудержимым хохотом... Даже Козырев захихикал, снисходительно похлопывая Ивана по плечу...

– Ну, сказанул ты, Петя! – мелко трясся он от смеха. – Ну, прямо – штанами об дорогу! Да они сами поначалу бегали за Василем, к нему не напрашивались, а он им пинка – старые, говорит, титьки висят, морщины под глазками, короче – нагнал их оттуда... Но они и здесь не пропали, а Лариска? Не пропали? Хватает вам с Машкой лозаннских мужиков? Им и такие титьки пойдут, верно? А что? Отличные титьки, скажи, Ларис!

Козырев обхватил Ларису сзади и повалил на широченную кровать, купленную с явным расчетом на групповой секс, если такая необходимость возникнет, и начал мять ее груди руками...

– Да отвали ты, нахлебник! – вяло отбивалась Лариса от объятий Козырева, еще не перестав смеяться над вопросом Ивана о Василе. – Ну, отвисли, конечно, немного... Ну, так сколько вашего брата их мне оттягивали! Они у меня еще молодцом! А Василю, тому свежачок подавай! Торчащие, чтобы сосочки кверху, и чтобы вокруг соска кружок большой был, на экране чтобы хорошо заметно было... А задок у меня хоть и хороший, словно у девочки упругий, это его не интересует, почему-то... Странный он вообще какой-то... Короче – еще тот придурок!..

– На каком экране? – не понял Иван. – Ему женщины-то зачем?

– Да ты ничего про него не знаешь, землячок! – воскликнула Маша. – Темнишь ты, что это твой знакомый. Ты выведать про Василя хочешь – где он, да как он, а нас за дур держишь... Нам с ней наплевать, зачем тебе Василь понадобился... Но рассказывать бесплатно не будем! Платишь нам с Лариской по пятьсот швейцарских франков и мы тебе выложим все, что знаем о Василе. А знаем мы все: где он, чем занимается, с кем живет, кто его охраняет и прочую муру... А чего не знаем, так и узнать не долго, за хорошие-то деньги! Так, ведь, Лариска?

«Как это – кто его охраняет? – не понял Иван. – Он же сам Крестного охраняет... Двойной кордон у Крестного, что ли?»

– Доллары устроят? – спросил Иван.

– Устроят, землячок! – воскликнула Маша. – Еще и обслужим бесплатно. Вдвоем... По высшему классу, это мы умеем...

– А мне? – подал голос Козырев.

– А тебе и так всегда бесплатно, – отрезала Маша. – А денег не получишь! Все равно пропьешь! Клиентов больше приводи, больше денег будет! Да зачем тебе деньги, Козырев?..

– Хватит базарить! – Иван все больше раздражался на то, что не понимает ситуации. – Выкладывайте, что знаете о Василе. Вот деньги.

Он достал две купюры по пятьсот долларов и положил на стол. Маша протянула руку, чтобы взять деньги, но Иван шлепнул ее по руке и сказал:

– Заработай! И если вы ничего толком мне о Василе не расскажите, то я вас... Короче, советую вам напрячь память...

Иван заметил, как хищно смотрел капитан Козырев на его бумажник и решил, что лучше быть настороже и не выпускать никого из этой троицы из поля зрения... Особенно капитана-алкоголика... Мало ли чего можно ожидать о его пьяного воображения!..

Лариса с Козыревым притихли на кровати, Маша, поглядывая изредка на них, начала говорить быстро, явно рассчитывая заработать деньги, лежащие на столе. Видно, лозаннские мужики не слишком охочи до прелестей подвядших русских проституток, дела у русских девочек явно идут не самым лучшим образом. Иван давно понял Что радость его появлению связана еще и с надеждой с его помощью поправить свое финансовое положение...

– Мы, как только сюда попали, долго работу искали, по домам ходили сначала, в прислуги хотели наняться, в дворники или, там, в няньки... Как мы здесь оказались – это долгая история, она к делу не относится... А все из-за этого мудака-алкоголика!.. Это же мой первый муж! Я за него девчонкой выскочила, увлек, собака, рассказами о дальних странах... А потом ушел в свое плавание и – поминай как звали... Даже денег мне е оставил... Пришлось самой зарабатывать... Он приехал, посмотрел на меня, а я уже самая настоящая проститутка и жизнь такая мне гораздо больше нравится, чем на заводе корячиться. Лучше я в постели покорячусь... Так этот подлец со мной развелся, а сам стал мне клиентов подыскивать... Потом с Лариской познакомились, вместе стали работать... Вместе как-то веселей, да и заказы часто поступают на двух сразу... Так вот этот придурок однажды прибегает к нам и с порога начинает орать, что его нашел какой-то старый дружок, которого он кинул во время плавания не о в Каире, не то в Калькутте, не помню я, что ему нужно срочно из России бежать... А он говорит – поехали со мной... Помните, говорит, министра гражданской авиации обслуживали у него дома во время банкета? Так вот он до сих пор с нами не расплатился и предлагает, скотина, организовать мне визу и билет в Швейцарию... Если со мной поедете, он и вам бумажки оформит... Ну, мы, как дуры, и поехали с ним... На свою-то голову приключений искать...

Она мотнула головой в сторону Козырева, уже полезшего Ларисе под юбку...

– Он нас сюда притащил, под начальника полиции подстелил. Этот самый Фридерик, герр майор Эпиналь, разрешил нам с Лариской остаться в Лозанне... А денег-то так и нет! Работа нужна. Вот и помотались... Только русских здесь не берет никто... Не любят здесь русских, ворами считают и проститутками... Правильно, в общем-то, считают... Ну, однажды приходит этот нахлебник, говорит, всё, девки, нашел вам работу. В порнографическом фильме будете сниматься, у одного русского, он студию здесь держит... Не совсем здесь, а недалеко отсюда, в Монтрё, тоже на берегу озера, к востоку отсюда... Там городок поменьше, чем Лозанна, раза, примерно, в три. Народ в Монтрё нелюбопытный живет... В чужую жизнь никто не лезет... Так вот Козырев говорит, ему, русскому этому, девушки нужны для съемок... Девушками, конечно, нас не назовешь, обеим по двадцать пять уже... И сниматься нам приходилось только на панели... Но почему бы не попробовать?.. Шанс-то какой-никакой у нас всегда есть... Поехали с Лариской в Монтрё...

Маша говорила монотонно, ровным голосом. Ивану показалось, что делает это она нарочно, словно пытается усыпить его, но совершенно не понимал, – зачем ей, собственно, это нужно? – Не знаю, кем этот Василь был в России, говорят, он авторитет какой-то... Но здесь он живет, как... Ну, я не знаю, как... Как хочет, так и живет... Купил старинный замок на берегу Женевского озера, напичкал его охраной, и студию там у себя устроил – порнофильмы снимает... Нам-то с Ларкой насрать – порно, так порно, лишь бы деньги платили... А деньги хорошие обещали... Может быть этот Василек в России и авторитетом был, а по мне – так был он козлом – козлом и остался! Козел! Одно слово... Приказал нам с Ларкой раздеться, осмотрел со всех сторон, как лошадей, лечь приказал, ноги раздвинуть, рассматривал там что-то у нас, словно там у нас все не так же как у других баб сделано, потом раком поставил...

Она явно отвлекала Ивана от чего-то, не желая, что бы он выпускал ее из центра своего внимания, смотрел куда-нибудь кроме нее. И поэтому снабжала свой рассказ о их с Ларисой первом визите в замок Василя живописными подробностями...

– Потом говорит: «Ну-ка, потрахайтесь здесь друг с другом, девочки...» Ну, мы с Ларкой изобразили ему... А он потом подошел ко мне, груди потряс так, поподбрасывал ладонью, словно мячики, сосок помял и говорит: «Одевайся! И чтобы я тебя больше здесь не видел... Я не страхушники снимаю, чтобы такие титьки зрителям показывать!»... Вот козел сраный! Сам титька! И Ларку вместе со мной выгнал. «Идите, говорит, друг с другом трахайтесь! Вам это видно, нравится...» Нравится, как же! Сволочь!.. Сам же трахаться заставил!..

Маша вздохнула, закурила сигарету, сделала пару затяжек и продолжила:

– Вышли мы с ней из замка этого поганого, а сами плачем! Что делать-то? Одеться надо! Жрать надо! А где денег взять? Тут вижу, охранник у ограды замка плотоядно так на нас поглядывает. Я ему мигнула – пошли мол!.. В общем, за час мы с Ларкой заработали на месяц вперед... Там охраны – десять человек и все как с голодухи какой-то! Я одного спрашиваю: «Вы че, как из тайги? У вас же баб полон дом! Не дают что ль?» А он мне растолковал, что тех баб никому из охраны трогать не разрешается... Только когда сам Василь вызовет и при нем под камерой заставит трахаться... Для кино, значит... А сами бабы тоже от них шарахаются. Василь сразу выгоняет, если узнает про кого... Держит, короче, всех на диете, сам только трахает, кого хочет и когда хочет... И всегда смотрит, когда на съемках по сценарию трахаться должны, чуть ли не между ног голову сует бабам, оператор ругается на него, всю картину его затылок загораживает... А иной раз и сам артистам показывает, как трахать надо женщину, залезет на нее, подергается, кончит, а потом артиста на нее гонит. А девки, артистки-то эти, терпеть должны, иначе – сразу под зад коленом... Сценарии-то он сам сочиняет... Но все – одно и то же! Такой бред сивой кобылы! Все фильмы у него в средние века происходят, все там ебутся, как собаки, особенно бабы... Прямо гоняются за мужиками голышом, доспехи с них сдирают и давай ему сосать, пока не встанет у него... Где он только таких баб видел, чтоб без денег трахались?.. Фантастика прямо какая-то...

Ивану было непонятно, почему голос Маши становится все более напряженным. Он обратил внимание, что она все чаще осторожно косит глазами вбок, на свою подружку и их сутенера...

Козырев, тем временем, не спеша поднялся и потянулся за лежащими на столе сигаретами. Иван видел, что сигарет он не достанет, если не встанет с кровати, это должен был прекрасно видеть и сам Козырев. Однако, он продолжал тянуться к столу...

Секунды Ивану хватило, чтобы понять, что это отвлекающий маневр...

Лариса, которая в этот момент исчезла из его поля зрения, вдруг появилась вновь на периферии зоны видимости его левого глаза... Но Иван все же хорошо понял смысл ее жеста...

Она поднимала пистолет для выстрела... Иван упал на пол за доли секунды до того, как она нажала курок. Вслед за звуком выстрела раздался звон зеркала, в которое угодила пуля и испуганный вскрик Маши... Наверное, она догадалась, что будет дальше...

Пока Лариса соображала, что произошло, пока до нее доходило, что она промахнулась, пока она разворачивалась и вновь наставляла на Ивана опущенный ею после выстрела пистолет, тот оказался уже на ногах и сделал короткое, но резкое движение... Женщина, конечно, не противник, но вооруженная женщина тоже может наделать дырок в шкуре... Поэтому следовало принять меры...

Со стороны могло показаться, что он едва коснулся ларисиной шеи, но она тут же захрипела и схватившись руками за горло, начала медленно падать на кровать.

Козырев подхватил ее на руки и начал закрываться ее телом от Ивана, испуганно ерзая по кровати... Рот его был раскрыт, но он не издал ни звука, только жадно хватал воздух и испуганно таращил глаза на Ивана, боялся, что ему достанется тоже...

Маша сидела за столом, вцепившись левой рукой в стул, правая лежала на деньгах, но схватить их и спрятать она не решалась... Но и оставить тысячу долларов на столе в такой напряженной ситуации было выше ее понимания... В конце концов это были почти уже ее деньги!

Иван поднял свой упавший стул, сел на него и сказал ровным голосом:

– Продолжай!

Повернув голову к Козыреву, он добавил тоном, ослушаться который было невозможно:

– Больше меня не отвлекайте...

– Что продолжать-то? – дрожащим голосом сказала Маша. – За счет этих охранников и живем теперь. Каждую неделю к нам приезжают из Монтрё. Жить можно... А мы все сплетни из замка поэтому знаем... Мужики в постели все рассказывают, даже тайны...

– Гости из России в замке есть? – спросил мгновенно напрягшийся Иван, сильно уже, почему-то, сомневаясь при этом, что получит от Маши на свой вопрос положительный ответ...

Маша недоуменно пожала плечами.

– Там все гости в этой стране и все – из России! Какие тебе еще гости?

– Меня интересует пожилой мужчина, на вид – пятьдесят пять примерно, лысоват, волосы по бокам головы почти седые, брови густые, нос прямой, правильный, говорит много, любит гаванский ром, женщинами не интересуется, из России – недавно... Возможно, что другие называют его кличкой «Крестный»...

Маша наморщила лоб, пытаясь вспомнить... Иван видел, что ей трудно сосредоточиться, что ее больше всего сейчас интересует, что с ее подругой, жива ли она и нужно ли будет делиться с ней деньгами, но он торопился, потому что на него внезапно, волной накатило ощущение, что он зря теряет здесь время...

– Ну! – сказал Иван. – Твоя подружка наказана! И если она еще не сдохла, то выживет, хотя и будет теперь хрипеть, как Армстронг в свои лучшие годы... Деньги забирай! Они твои... Все твои, с ней...

Он кивнул в сторону Ларисы.

– ...можешь не делиться. Для нее достаточно будет и того, что она в живых останется... Если, конечно, останется...

Иван секунду подумал.

– Теперь слушай меня внимательно. У тебя есть возможность заработать. Много заработать... Отвечай быстро! Как попасть в замок? Мне нужно увидеть этого Василя... Я хочу с ним поговорить... Если ты мне поможешь туда проникнуть, получишь десять тысяч... Баксов. Деньги у меня с собой, здесь... Согласна?

Маша кивнула головой автоматически, не успев ни о чем подумать, едва только услышала названную Иваном сумму... Не зная даже, сможет ли ему помочь... Но... За такую-то сумму? Она не сомневалась, что сможет. Да она наизнанку вывернется, но найдет способ...

Иван дал ей десять минут подумать. Через десять минут, сказал он, ему не нужна будет ее помощь, он сам найдет способ проникнуть в замок...

Пусть его хоть полк спецназа охраняет. Не такие крепости брали! Сказав последнюю фразу, он вспомнил, как ликвидировал кандидата в президенты Белоглазова, которого охраняли сотни фээсбэшников, и иронически хмыкнул...

Кстати, в кого это, интересно, стрелял тогда Никитин? Ведь Иван тогда плотно сидел у него на стволе, но Никитин предпочел выстрелить в худого высокого генерала с крашенными черными волосами, который стоял между ним и перепуганным насмерть Белоглазовым... Эту смерть тоже тогда повесили на Ивана.

«Никитин знает, что я видел тот его выстрел, – подумал Иван. – Мы же тогда глаза в глаза уперлись... Он, конечно, не забыл, что я видел, как он пришил своего... В живых он меня не оставит ни в коем случае... Я лично для него опасен! И как только Крестный будет мертв, он примется за меня... Рискованно, однако играет ментовский начальничек! Блефует напропалую! Так можно и подсесть по-крупному!.. Ничего, скоро я вернусь в Москву, там разберемся... Не нравится мне в этой чертовой Лозанне!»

Пока Маша думала, Иван посмотрел, что с Ларисой... Ничего серьезного с той не случилось. Иван задел ей нервный узел, в который, собственно, он и хотел попасть, мышцы лица у нее оказались парализованными, ни разговаривать, ни даже губами шевелить она не могла... И не скоро еще сможет... Не раньше, чем завтра...

Трезвый от страха Козырев молча сидел рядом и стучал зубами. Иван повернулся к нему спиной и сел на кровати, закурил. Он знал, что теперь Козырев не нападет него. Иван неплохо разбирался в том, как страх действует на людей. Кого из них толкает на отчаянные поступки, а у кого отнимает последнюю энергию к действию... Козырев был из тех, кого страх парализует...

Иван посмотрел на сидящую за столом Машу и удовлетворенно отметил, что деньги со стола исчезли. Маша сидела, наклонив голову, и теребила челку на лбу, уставившись в стол напряженным взглядом...

«Для подавляющего большинства людей, которые мне встречались, – подумал Иван, – деньги – самый мощный стимул их способностей... Вряд ли эта девчонка будет исключением из общего правила. Сейчас она представит, что деньги могут от нее уплыть и обязательно что-нибудь придумает... Я верю в ее любовь к деньгам!»

– Он! – Маша вскочила со своего стула и, вцепившись в ворот рубашки Козырева, начала поднимать его с кровати. – Он проведет тебя к Василю! Что же ты молчишь, пьяная сволочь? Ты же можешь это сделать!.. Ты же ездишь к Василю в этот замок...

– Я не могу! В какой замок? С чего ты взяла? – зачастил Козырев, отмахиваясь от нее, как от нападающей пчелы – часто и бестолково. – У меня никаких дел нет с Василем! Как я его туда проведу? Что ты несешь, дура?.. Меня самого там пристрелят...

Иван отодвинул рукой Машу от капитана Козырева и спросил у нее скептически:

– Это и есть твоя идея?

– Да! Он постоянно в замке бывает, – торопливо заговорила Маша. – Он нам клиентов поставляет, из тех, кто в город приезжает, а к Василю – женщин заманивает... За это Василь его счета оплачивает в магазинах и в кафе «Вильгельм Телль»...

– Как я его туда приведу? – возмутился Козырев, который уже не отказывался, что работает на замок. – Он же не женщина! Меня же Василь не поймет!.. Он же пошлет меня... И его тоже...

– Заткнись, козел! – оборвал его Иван. – Тебя пока не спрашивают...

– Ты уверена, что он может это сделать? – вновь спросил Иван у Маши. – Деньги ты получишь не раньше, чем я вернусь из замка. Поэтому не пытайся меня обмануть... Рассказывай, что ты придумала...

Но Маша рассказывать не спешила, обеспокоенная новой проблемой.

– Не надо ничего придумывать... В замок ты попадешь! А вот как обратно будешь выбираться? Если тебя охрана пристрелит, я не получу своих денег! Меня такая раздача не устраивает...

Иван снисходительно улыбнулся...

– Деньги ты получишь, можешь не сомневаться... – сказал он – Мне нужно только войти туда тихо, чтобы не поднимать шум раньше времени... Я выйти я сумею... Боюсь, правда, что вы тогда останетесь без большей части своей основной клиентуры...

– Если я получу деньги, насрать мне на этих клиентов! – сказала Маша. – Я уеду отсюда! Меня давно уже тошнит от этого поганого города, этого тухлого озера, этого начальника полиции с его дешевым одеколоном и склонностью к мазохизму...

Она повернулась к Козыреву.

– Ты приведешь его к замку и скажешь охране, что у него дело к Василю... Тебя там знают, никто не удивится:, что ты придешь в замок... Его попросят назвать себя... Скажешь, что он швед, ни по-русски, ни по-английски не говорит совсем...

Маша посмотрела на Ивана и пояснила:

– Русским они не доверяют... Боятся русских. Василь что-то там сотворил такое в России, теперь расплаты ждет. Далеко от России забрался, а все не верит, что в покое его оставят... Правильно, наверное, не верит, ему виднее... Если скажешь, что ты русский, не пустят, будут наводить справки – кто такой, зачем, чем в России занимался и так далее. Шведом быть гораздо проще... На шведа особого внимания никто не обратит...

– Меня спросят, какое у него дело, – подал голос Козырев. – Что я отвечу?.. Если нас заметут, меня первого шлепнут... С Василем шутки плохи, сама знаешь. Он если заподозрит, что я под него копаю – все! Я тогда смело могу считать себя покойником...

– Не ной! – ответила Козыреву Маша. – Скажешь, что он торговец девочками. Ему, мол, нужно поговорить с самим Василем. У того давно новых не было, а эти ему приелись уже... Он обязательно клюнет... Пистолет ты отдашь Козыреву...

Маша снова обернулась к Ивану.

– ...Его обыскивать не будут. А пока к Василю вас будут вести, он тебе его обратно передаст... Если вдруг заметишь, что он...

Она кивнула на Козырева.

– ...пакость какую замыслил, – убей его сразу же, пока он не успел тебя подать. Ведь ты же умеешь убивать руками?

Она не спрашивала, она утверждала. Иван усмехнулся, но промолчал... Козырев зябко повел плечами и глуховатым голосом забормотал:

– Что я, себе враг, что ли? Да у меня и в мыслях не было... Охота была бы связываться, шкурой рисковать... Шкура-то она одна у меня, поэтому, наверное, она так и дорога мне...

– Не было охоты, так появится! – перебила его Маша. – Я тебя знаю! Смотри, Козырев, сделаешь все как нужно, три тысячи твои! Если где-нибудь нагадишь, я сама тебя задушу, вот этими руками... Я долго тебя терпела, но ты меня знаешь...

И она показала капитану свои маленькие ладони. Иван посмотрел на них и подумал, что, пожалуй, и правда, задушит...

– Все! – сказал он. – Поехали прямо сейчас. У меня мало времени...

Времени, конечно, у него было вполне достаточно, но ему уже не терпелось убедиться в правильности своего ощущения – Крестного в Лозанне нет...

И вернуться в Москву. Чтобы найти, наконец, Крестного. И еще – задать Никитину вопрос – зачем его пустили по ложному следу?

Зачем натравили на какого-то Василя, выжившего, судя по всему, из ума со своими девочками и порнофильмами... Но увидеть Василя и убедиться, что ощущение его не обманывает, Ивану было необходимо.

Козырев, однако, сразу понял, что с Иваном лучше всего быть осторожным и не шутить – убить он может и случайно, просто потому, что случайно под руку попадешься... А уж если заметит, что ты против него что-то замыслил! Лучше всего быть с ним предельно осторожным. То есть помогать, всем, чем можешь...

Знающий в Лозанне всех, кто чем-либо торгует, Козырев через полчаса подогнал к дому, который снимали проститутки, старенький «ситроен». Машину он арендовал в долг у владельца автомастерской, который скупал подержанные машины и собирал из трех развалин одну, вполне приличную... Никто из расчетливых лозаннцев его услугами не пользовался, но у иностранцев, которым машины нужны были на время и за невысокую плату, его мастерская пользовалась неизменной и прочной популярностью...

Машина сверкала свеженьким лаком и производила впечатление совершенно новой.

За полчаса «ситроен», двигатель которого оказался отлично отрегулированным и надежно и уверенно ревел на крутых поворотах горной дороги, домчал их до ограды старинного замка на окраине Монтрё, домики которого на фоне горных склонов словно позировали для рекламных туристических проспектов. За замком начинался крутой подъем на скалы, мрачной громадой нависающие над замком, над озером и надо всем маленьким городком...

«Частная собственность. Въезд запрещен!» – гласила надпись на пяти языках перед подъемным мостом через глубокий ров, который когда-то, вероятно был заполнен водой, а сейчас его дно заполнял всякий мусор, – битые бутылки, пачки от сигарет и шоколада, грязная бумага, ящики из-под пива и прочая дрянь.

Кроме четырех государственных швейцарских фраза была написана и по-русски, на что Иван особо обратил свое внимание...

Не обращая внимание на предупреждение, Козырев зарулил на мост и остановился вплотную перед воротами из листового железа, никак не сочетавшимися с выветрившимся на солнце почерневшим средневековым камнем, из которого были сложены стены. Ворота, подумал Иван, варил один из русских умельцем, из тех, что в России кормятся изготовлением гаражей и оградок на могилы...

«Оградка обитателям замка скоро пригодится, – усмехнулся Иван. – И, скорее всего, не одна... Первая – для хозяина.»

Едва машина остановилась, из узкой и кривой двери в воротах показался охранник с автоматом. Вид у него был заспанный, видно посетители не часто баловали замок своими визитами...

Увидев в машине Козырева, он сплюнул, зевнул и уставился на Ивана...

– Чего надо? – спросил он у Козырева.

Тот уже собирался ответить, но Иван сильно толкнул его в бок и сам вылез из машины. Он направился прямо к охраннику, который наставил на него автомат и зевал уже скорее нервно, чем спросонья...

– Найн! Найн! Ихь вилль нихьт ден нельдентод штербен! Донер веттер! Ихь вайс нихьт дизер швайнише шпрахе! Яволь! Я... хотель! О, майн гот! Ихь хотель разговаривъать с хозяин дизер хаус! Мосье Василь! Найн! Герр Василь! Ихь хабе медхен! Филе шонише медхен! Битте! Зихь! Дизер бильд... Смотритъе! Битте!

Иван нес эту околесицу на немецко-русском языковом винегрете и совал охраннику набор открыток, который он полчаса назад купил в лозаннском железнодорожном вокзале – единственном месте в городе, где разрешена муниципалитетом продажа эротической литературы и другой подобной печатной продукции.

На открытках полуголые девицы позировали в самых неестественных позах...

Иван еще проконсультировался у Козырева, не Василь ли производит это картинки... Козырев клялся и божился, что Василь специализируется только на видеофильмах и открытками не интересуется... Вряд ли он когда-нибудь видел фотографии этих девиц.

Охранник растерянно покрутил открытки в руках, почесал в затылке...

– Ты кого привез? – спросил он у Козырева. – Что за мудак? Чего он хочет?

– Он к Василю хочет, – ответил Козырев неестественным от волнения голосом. – Товар у него... Только говорит он хреново по здешнему. А английский вообще не знает... Из Швеции он...

И он кивнул на открытки, которые охранник держал в руках...

Тот еще раз посмотрел на фотографии полуголых девиц, потом на Ивана и сказал:

– Ждите, сейчас доложу...

Вернулся он через пять минут не один, а с еще одним накаченным жлобом, который заставил Ивана поднять руки, прохлопал его по карманам и, не обнаружив у него оружия, кивнул им обоим, сказав Козыреву:

– Пойдешь с ним. Переводить будешь...

Козырева он, как и предполагала Маша, обыскивать не стал...

Охранник повел их по выщербленным ступеням каменной лестницы на второй этаж...

Пока он возился с бронированной дверью, набирая код на табло, Иван сунул руку в карман к Козыреву и переложил в карманы своего пиджака два «макаровых»... Привычная тяжесть пистолетов окончательно уверила Ивана, что ситуация полностью в его руках и все у него получится... Вот только сомнения, что крестный здесь, в замке, все усиливались и усиливались...

Василь принял их в просторном кабинете, больше похожим на мрачное подземелье. Каменные стены сводом сходились над головой на очень большой высоте, и если бы не клочки чистого голубого неба, которые проглядывали в длинные и узкие окна зала, можно было подумать, что находишься в огромном подвале.

Посредине, прямо под висящей на длинной и массивной цепи люстрой, стоял грубый деревянный стол, за которым сидел сам Василь.

Он оказался в меру толстым очень прилично одетым господином лет сорока. В руках он вертел фужер с красным вином и внимательно разглядывал вошедших. Вернее, разглядывал он одного Ивана.

На Козырева он метнул мимолетный взгляд и больше на него внимания не обращал, не отрывая пристальных глаз от Ивана...

– Кого ты мне привел, старый алкоголик? – спросил он, не глядя на Козырева, спокойным и уверенным тоном. – Я же приказал тебе меня по пустякам не беспокоить... Мне нужны артистки... Женщины. Молодые красивые женщины с красивыми телами, а не мужики... Мужиков у меня у самого – полон замок! Выбирай любого, какой понравится. Мне нужны только девушки... Свежие молодые девушки, сколько раз это тебе объяснять?..

Василь вздохнул, укоризненно глядя на Ивана, хотя обращался со своей тирадой только что не к нему, а к капитану Козыреву...

– Из Швеции он... – забормотал Козырев. – Товар у него... Он мне фотографии показывал... Мне бы комиссионные со сделки.

– Останься! – неожиданно резко крикнул он охраннику, который хотел выйти из зала. – Я тебя еще не отпускал... И следи за ними в оба... Они хотели меня видеть? Пожалуйста! Смотрите!

Василь откинулся в своем деревянном кресле с высокой прямой спинкой, сильно смахивающем на трон, и поманил Ивана пальцем.

– Ты, швед! Иди сюда. И говори сразу, зачем ты хотел ко мне проникнуть? Ты думал, я клюну на твои дешевые французские фотки, которые в Швейцарии продают на каждом вокзале? Наглец!..

Василь швырнул пачку фотографий Ивану в лицо. Вспышка ярости взорвалась в мозгу Ивана слепящим светом фонарика его чеченского хозяина, когда тот входил среди ночи в сарай к своим рабом-гладиаторам убедиться, что они не порвали свои цепи...

Прежде, чем первая открытка коснулась пола, Иван выхватил оба пистолета и трижды выстрелил... Он не понимал, зачем он это делает и куда стреляет. Руки сами делали все автоматически...

Охранник с дырой во лбу повалился у двери на пол не успев даже поднять автомат для выстрела, а Василь в жался в свое кресло и лихорадочно нашаривал кнопку тревоги под крышкой стола...

– Руки на стол! – крикнул Иван и, не целясь, выстрелил еще раз.

Пуля оторвала пуговицу от рубашки на правом плече Василя. Он быстро выдернул правую руку из-под стола и положил ее на стол перед собой рядом с левой, прижав обе руки ладонями к дереву...

Теперь Иван увидел, куда попали пули еще двух его выстрелов. Одной он разбил фужер с вином и на столе осталась стоять только длинная тонкая стеклянная ножка. Вторая сделала аккуратную дырку в спинке кресла, точно над головой Василя...

– Ты покойник! – прохрипел Василь. – Тебе отсюда не выбраться... Ты попал, ты понимаешь это? У меня тридцать человек охраны...

– Двадцать девять, – поправил его Иван, кивнув на лежащий у дверей труп охранника.

– Я позвоню Фридерику, майору Эпиналю! Тебя арестуют, как только ты выйдешь из замка! – продолжал хрипеть Василь, не замечая, что противоречит сам себе. – Тебя будут искать по всему миру, пока не убьют... Ты сам залез в эту ловушку...

– В эту крысиную нору, ты хотел сказать? – перебил его Иван. – Терпеть не могу крыс! Они мне так надоели, когда бегали по моему телу и пытались отгрызть от него кусочек, хотя я был еще жив. И жив до сих пор, как видишь... Таких тараканов как ты я никогда не убивал прежде, они мне просто не попадались на пути. Ты будешь первым... Сначала я отстрелю тебе уши...

Прежде чем Василь успел пошевелиться, Иван сделал два выстрела и хозяин замка вскрикнув, схватился обеими руками за уши.

– Руки на стол! – крикнул опять Иван.

Василь послушно опустил руки. По его щекам текли струйки крови из простреленных ушей, кровь капала со щек на его рубашку...

– Чего ты хочешь? – спросил он задавленным голосом. – Я тебя не знаю... Кто ты такой? Я дам тебе денег. Много денег...

Козырев, который при первом выстреле Ивана забился куда-то в угол, что-то сдавленно пискнул, обращая на себя внимание.... Иван усмехнулся.

– Эй, Козырев, сколько тебе нужно денег? – спросил он.

– Э-э-э, – растерялся тот. – Сто тысяч! Нет! Сто пятьдесят!

– Выпиши ему чек на сто пятьдесят тысяч долларов, – сказал Иван.

Василь заскрипел пером по чековой книжке.

– А тебе? Сколько нужно тебе? – торопливо спросил он. – Назови сумму!

– Мне нужны не деньги, – сказал Иван. – Деньги меня не интересуют...

Козырев осторожно приблизился к столу и, выхватив чек из пальцев Василя, вновь метнулся в свой угол, подальше от сидящего под прицелом Василя...

– Что? Что тебе нужно? – засуетился Василь. – Камушки? У меня есть камушки – много камушков чистой воды! Не хочешь? Наркотики? Девочек? Хочешь девочек? Я отдам их тебе всех! Они все будут твои... И ты можешь делать с ними все, что хочешь... Они будут ласкать тебя, а ты можешь приказывать им все, что угодно... Ты будешь гладить их упругие груди, а они будут улыбаться тебе ласково и призывно... Ты, наверное, представить себе не можешь, как приятно гладить их ласковые мохнатки, проваливаясь пальцами в горячие влажные отверстия, ждущие твоего члена! Они все будут хотеть тебя, как сейчас они хотят меня! И ты их захочешь тоже! Их всех сразу! И будешь наслаждаться ими каждый день!.. Ты будешь вкладывать камушки между их горячих и влажных, сочащихся желанием губ и вылизывать их оттуда языком... Я всегда, всегда кончаю, когда мне, наконец, удается достать камушек из мохнатки!..

Иван с удивлением смотрел на Василя. Тот, словно позабыл о том, что на него наставлено два ствола, что уши у него прострелены, а у двери валяется труп его охранника, застреленного Иваном.

Глаза его затуманились и подернулись какой-то расплывчатой пеленой. Рот приоткрылся, язык делал странные движения, словно, действительно, Василь лизал женщину между ног...

Он закатил глаза и начал делать конвульсивные движения бедрами, словно трахал кого-то...

Иван посмотрел на Козырева в полном недоумении. Впервые он видел человека, который забыл о своей смерти, хотя она стояла совсем рядом с ним...

Козырев, судорожно сжимая в руке чек, выписанный Василем, пожал плечами и красноречиво покрутил пальцем у виска...

Василь издал протяжный стон и сполз на своем кресле так, что видна была только его голова и руки, лежащие сверху на крышке.

Глаза его открылись и он посмотрел на Ивана так, словно видео его впервые...

– Чего ты хочешь? – спросил он вяло и безразлично. – Скажи мне, чего ты хочешь, швед?

– Я ищу человека по имени Крестный, – сказал Иван. – Если ты когда-нибудь жил в Москве, ты должен был слышать это имя...

– Я слышал о Крестном, – неожиданно для Ивана сказал Василь.

Иван напрягся, но следующая фраза Василя заставила его расслабиться.

– Я слышал, что это он убил Белоглазова... Там, в России... Об этом сообщали в газетах и рассказывал мне начальник кантональной полиции, майор Эпиналь... Почему ты ищешь Крестного здесь?

– Потому что мне сказали, что он прячется у тебя, – ответил Иван.

– Крестный? – переспросил Василь. – Прячется? От кого?

– От меня, – сказал Иван и вздохнул.

Все происходящее казалось ему уже ненужной суетой, лишенной главной цели... Крестного здесь нет и никогда не было.

Никитин обманул его. Специально отправил подальше от Москвы, чтобы самому разобраться с Крестным... Еще, наверное и хвостом Ивана наградил! Когда Иван спрыгнул с поезда, от хвоста он наверняка оторвался, но если человеку известен адрес, по которому Ивана отправили за мнимым Крестным, шпик неизбежно появится в Лозанне и даже здесь – окало резиденции Василя, чтобы вновь сесть ему на хвост и сообщать в Москву обо всех действиях Ивана...

Ну, что ж! Посмотрим еще, кто в конце концов останется в дураках!

Василь впервые посмотрел на Ивана с уважением. Человек, от которого прячется московская легенда, сам всесильный Крестный, не мог не вызывать у Василя самого искреннего уважения...

Когда Василь заговорил, тон его заметно поменялся. Теперь он уже не угрожал, не пытался купить Ивана, он просил, он объяснял, он оправдывался...

– Я, действительно, ничего не знаю о Крестном, – сказал Василь. – Я слишком мелкая мошка, чтобы он имел со мной дело... Я хотел всю жизнь только одного, уехать из России и забиться куда-нибудь в тихий уголок, где никто не помешает мне... делать все, что я хочу! Я хочу не так уж много... Я просто больной человек, который знает о своей болезни... Но у меня нет сил этому сопротивляться... Стоит мне подумать о моих девочках, об их мохнатых зверьках, прячущихся между ног от мужских взглядов, я не могу сопротивляться тому, что поднимается во мне сладкой волной...

Дальше Иван не слушал.

– Я тебя вылечу... – сказал он и выстрелил Василю в переносицу.

Тот дернулся и застыл за столом, так и не убрав руки со столешницы из грубого дерева. Мечтательная сладострастная улыбка навечно застыла на его лице...

Его болезнь прекратилась одновременно с его жизнью.

Козырев заскребся в углу и подал голос.

– Хорошо бы оказаться где-нибудь поблизости от Лозаннского муниципального банка раньше, чем его управляющему станет известно о смерти его клиента, – сказал бывший капитан дальнего плавания и кивнул на развалившегося за столом Василя.

Иван вспомнил, как их вел охранник по замку к кабинету Василя.

Они прошли по каменной лестнице на второй этаж, затем миновали небольшое помещение, где пятеро охранников резались в карты и еще через небольшой коридорчик – каморку, в которой сидел какой-то худой и долговязый охранник, скорее всего – что-то вроде секретаря Василя.

Потом еще один очень длинный коридор и они уперлись в дверь перед которой теперь стояли с другой стороны в кабинете хозяина замка...

Теперь уже – бывшего хозяина.

«Один, пять и еще один у двери в замок, – прикинул Иван. – При благоприятном стечении обстоятельcтв мне нужно будет убить всего семь человек... При неблагоприятном – двадцать девять... Я уже сделал...

Он на мгновение напряг память.

...Уже семь выстрелов... Двух пистолетов мне явно не хватит.»

Он поверил магазины своих «макаров» и один из них спрятал в карман, а другой зарядил полностью. Затем взял автомат охранника, труп которого загораживал дверь, а в кармане у него нашел запасной магазин. Это сильно улучшило его настроение.

– Пошли! – скомандовал он Козыреву, который хоть и был сейчас лишней обузой, в дальнейшем мог сильно пригодиться – когда пойдет игра с Никитиным и Ивану понадобится свой человек в Лозанне...

Но прежде всего нужно было выбраться из замка. Иван приоткрыл дверь и осторожно выглянул в каменный коридор. Там никого не было, не слышно было никаких признаков поднявшейся в замке тревоги. Толстые каменные стены надежно скрадывали и выстрелы и крики...

От мрачных, истертых временем камней, из которой были сложены стены, веяло каким-то очень близким Ивану настроением...

«Наверное, эти стены видели на своем веку много смертей и боли, – подумал Иван. – От них словно исходит запах, который кружит мне голову, словно стакан водки!.. Хотел бы я жить лет четыреста-пятьсот назад, чтобы мне каждую секунду угрожала опасность и я каждое мгновение готов был убить своего противника! Впрочем, я так и живу сейчас... Я готов! Смерть – моя Женщина! Боль – моя Сестра!.. Вот место для меня – этот замок впитавший в себя запах крови и страдания... Я бы поселился здесь и дышал этим воздухом смерти, который наполняет его... Боль и Смерть! Вот моя жизнь... Я должен убить Крестного! Я должен убить Крестного... Я должен это сделать, иначе я превращусь в вечного убийцу, который рыщет по свету в поисках тени человека, уже убитого другим! Вот что приготовил мне Никитин, отослав сюда, подальше от Москвы, а сам в это время охотится на Крестного! Если я его не убью, я никогда не сумею обрести покой и смерть! Я не смогу умереть, даже если захочу этого... Хочу ли я умереть сейчас? Нет! Только не с сейчас! Пока жив Крестный, я не могу умереть! Я должен его убить! Я возвращаюсь в Москву!..»

Едва Иван вывернул из-за угла с автоматом на шее и пистолетом в руке, очкастый секретарь судорожно дернул головой, взглянув на него, и успел сделать два движения, причем первое из них было ошибочным...

Его правая рука дернулась сначала к пистолету, который лежал справа от него на крышке стола, а потом, изменив направление своего движения, попыталась нажать на красную кнопку тревоги, расположенную еще правее на столе, но бессильно упала на половине пути, перебитая пулей из пистолета Ивана...

Третьего движения секретарь сделать не сумел, даже если и собирался его сделать. За доли секунды Иван оказался рядом с ним, и его средний палец правой руки воткнулся очкарику в горло. Он захрипел и повалился со стула на каменный пол.

Иван тщательно вытер кровь с пальца о полу его пиджака, сложил пальцы правой руки в кулак, выставив вперед и вверх средний палец, и показал получившуюся комбинацию капитану Козыреву...

– Теперь ты понял, капитан, что означают эти слова: «Фак ю!»?..

Бледный как смерть Козырев не мог произнести ни слова, он только кивал головой, как заводная кукла и что-то сипло хрипел от страха...

Выскочивших на звук выстрела в коридор охранников Иван встретил короткими очередями из автомата...

Он мог, конечно попытаться уложить их всех одной длинной очередью. Но знал, что избранная им тактика гораздо эффективнее.

При стрельбе из расчета «одна пуля – один труп» возможно влияние слишком многих непредсказуемых факторов., – чужое, непристрелянное оружие, непредсказуемость поведения охранников, который могли струсить и побежать назад – из-под выстрелов Ивана, вместо того, чтобы бежать навстречу своей смерти, Наконец, неизвестно – высок ли уровень их профессиональной подготовки – ведь любому профессионалу известно, что сложнее всего вести бой с новичком, дилетантом, именно в силу того, что его действия непредсказуемы и нелогичны, тогда как действия профессионального противника можно просчитать, предвидеть и подготовиться к ним. Профессионал логичен и потому – уязвим.

Поэтому Иван стрелял короткими очередями, из расчета – одна очередь – один выведенный из строя противник... Его многочисленная практика не раз доказывала ему, что это – самая надежная тактика ведения боя во внутреннем помещении...

Иван сделал пять коротких очередей из автомата и коридор опустел. Путь был свободен. Но стрельба, несомненно, привлекла внимание всех остальных охранников. Пройти каменную лестницу, вероятно, не составит особого труда, но вот потом начнется самое сложное – нужно будет преодолеть несколько метров открытого пространства от ворот замка до машины.

Охранники Василя конечно же займут выгодные позиции на стенах, с которых можно перестрелять всех, кто внизу, как куропаток и будут его там поджидать.

Что же делать?

«Охранник у ворот! – мелькнуло в голове у Ивана. – Вот кто мне поможет!»

– Бегом! – крикнул он Козыреву и бросился на лестницу, ведущую на первый этаж.

Один из охранников решило, почему-то, что лестница – самое удобное место, чтобы пристрелить пробравшегося в замок террориста и расположился на первом этаже, поджидая Ивана. Ивану пришлось сделать три очереди, прежде чем голова охранника с глухим стуком упала на каменные ступени... Путь к воротам был свободен...

Как только Иван с Козыревым оказались перед воротами, Иван толкнул вперед капитана и тот куклой выкатился под ноги охраннику, стоявшему на входе, стоявшему с автоматом наизготовку.

Увидев знакомое лицо, тот только сплюнул себе под ноги и тут же получил три пули в грудь, которые заставили его сложиться пополам и упасть прямо на валяющегося у его под ногами Козырева.

Прежде, чем Козырев успел встать на ноги и выскочить на свободное пространство, где он неизбежно стал бы мишенью для засевших на стене замка охранников, Иван успел схватить его за шиворот и крикнуть:

– Жди здесь! Я тебя заберу с собой!

До машины нужно было бежать метров семь по открытому пространству. Иван вскинул себе на спину тело только что убитого им охранника, и крякнул от неожиданной тяжести – в том оказалось не меньше девяноста килограммов – туша немаленькая!..

Стоило только ему сделать пару шагов от двери к машине, как в вышине, на стене, затрещали автоматные выстрелы и Ивана зашатало от ударов пуль в тело охранника... Он несколько раз вильнул из стороны в сторону, обманывая стрелков и остановился на мгновение у дверцы машины. В то же мгновение он понял, что это ошибка.

На него обрушился шквальный огонь автоматов... Иван поблагодарил своего ангела-хранителя, если такой у него был, за то, что у охранников нет гранат. Одной гранаты с лишком хватило бы, что бы навсегда покончить с Иваном... Они это понимал и благодарил Бога или Черта, он сам не знал толком – кого, за то, что у охранников нет гранат. Иначе от Ивана уже осталось бы одно воспоминание...

Он встряхнул на плечах сочащийся кровью от свежих ран труп и перешел на другую сторону, где его закрывал от выстрелов корпус машины.

Сбросив труп с плеч, он открыл дверцу, быстро сел за руль и, включив первую скорость, развернул машину задом к воротам.

Дав задний ход, он подъехал вплотную к воротам и на мгновение выглянув из кабины, по крыше которой градом стучали пули, крикнул Козыреву:

– В багажник! Лезь в багажник! Быстро!

Отсчитав про себя до тридцати и решив, что этого вполне достаточно, чтобы погрузиться в багажник, Иван нажал на педаль газа, и «ситроен» рванул вперед, быстро вынося своих пассажиров из зоны обстрела...

Однако очень далеко Иван отъезжать не стал. Он только вывел машину из зоны прицельной стрельбы и остановился. Открыв дверцу, он крикнул:

– Эй, капитан дальнего плавания! Лезь сюда, в кабину! Ты хорошо заработал сегодня и заработаешь еще больше, если будешь делать то, что я говорю... Кстати, и в живых останешься...

Из открытого багажника мешком вывалился на асфальт Козырева и на четвереньках приполз к кабине. Иван дал ему отдышаться, достал из бардачка заранее припасенную бутылку виски и протянул капитану.

– Подкрепись, морячок, – сказал он. – Сегодня штормит. А мне нужен надежный человек, который не испугается шторма... Если ему хорошо заплатят... Например, оставят в живых...

Козырев припал к бутылке и не расставался с ней так долго, что Иван подумал, – бутылка, наверное, некоторым людям заменяет все: и деньги, и женщин, и стремление к смерти и жажду к жизни...

Козырев забыл обо всем на свете, пока пил – это Иван, пьющий редко и не много, видел ясно и не мог для себя этого объяснить...

Так и не дождавшись, пока Козырев оторвется от бутылки, Иван вылез из машины и, подняв вверх одну руку в знак того, что он привлекает к себе внимание, пошел обратно к замку. В другой руке у Ивана был зажат пистолет, готовый к выстрелу...

Он видел всю стену одновременно и готов был отреагировать на малейшее движение там, наверху... Он ждал выстрела и старался угадать, откуда именно он позвучит, чтобы опередить стрелявшего...

Иван выстрелил раньше, чем успел понять, что видит на вверху какое-то движение.

Не нужно было гадать, попал он или не попал, – вверху раздался крик и со стены в ров упал один из охранников... С ударом о груду мусора на дне рва крик резко оборвался и опять у ворот замка наступила тишина.

Иван каждую секунду ждал нового выстрела, но в то же время чувствовал, что никто из охранников стрелять не будет, потому, что ситуация изменилась в корне... Из преследуемого Иван стал парламентером и каждый охранник задавался сейчас вопросом – почему этот странный человек вместо того, чтобы уносить поскорее отсюда ноги, сам идет под их выстрелы и стреляет быстрее, чем они думают о том, что в него можно выстрелить...

Иван тем временем подошел достаточно близко, чтобы его голос слышали на стенах.

– Эй вы!– крикнул он. – Вы не сумели меня убить! Сумейте меня понять!

Охранники не стреляли.

Иван видел торчащие из окон стволы автоматов, но его переполняла уверенность, что он сильнее этих засевших за каменными стенами наемников, не сумевших уберечь своего хозяина...

– Я не буду убивать больше никого из вас! – крикнул Иван. – Если вы не хотите умирать – оставайтесь в живых... Ваш хозяин хотел смерти, и он умер... Вы теперь безработные... У него остались деньги, много денег... Как вы их разделите – дело ваше... Меня это не интересует... Но исчезнете вы отсюда тихо и незаметно... И чтобы ни одна собака в городе знала, что здесь произошло и что замок Василя теперь пуст...

– Эй! – крикнули Ивану из одного из длинных и узких окон. – А с девками что делать?

– Все, что хотите! – крикнул Иван в ответ... – Заберите с собой, убейте... Но чтобы ни одна из них не моталась по городу и не поднимала шума... Если я увижу хоть кого-то из вас в городе... Я убью вас всех! Одного за другим! И никому из вас не удастся...

Иван сделал паузу и закричал:

– Кто не согласен, пусть попытается убить меня сейчас! И я пристрелю его прежде, чем он подумает, что можно нажать на курок...

«А спиной к ним все же поворачиваться не следует! – подумал Иван. – Всегда найдется трусливый дурак, которого вид назащищенной спины его врага вдохновит на глупый подвиг...»

Осторожно делая шаги назад, он вернулся к машине, в которой сидел разомлевший от спиртного Козырев... Иван сел за руль и спросил у капитана:

– Аэропорт тут есть?

– А как же! – весело ответил пьяный капитан. – Но сначала – в банк! Я хочу убедиться, что подпись на моем чеке не поддельная...

– Заткнись! – сказал Иван. – Успеешь в свой банк... Дня два-три в замке, надеюсь, будет тихо. Этого достаточно... Все! Здесь мы закончили...

Он включил зажигание, выжал педаль газа и машина резко рванула с места...

Ивана интересовал теперь только человек, которого Никитин послал следить за ним в Швейцарию. Иван не сомневался, что он уже в Лозанне...

Оставалось его вычислить и заморочить ему мозги. Так, чтобы в Москве, получая его сообщения, Никитин с Герасимовым не сомневались, что Иван еще в Швейцарии и продолжает разыскивать Крестного...

Козырева Иван послал в аэропорт за билетами, а сам уединился с Машей и Ларисой, которая начала понемногу приходить в себя... Но слова, которые она выговаривала, были похожи больше а лепет младенца, чем на речь взрослого человека, язык ее еще плохо слушался...

– Сегодня я уезжаю из Швейцарии, – сказал Иван. – Но если вы хотите тоже выбраться из Лозанны, вы должны задержаться здесь на неделю... И выполнить еще одну мою просьбу, за которую я хорошо заплачу... Вы уже заработали одиннадцать тысяч долларов. Если сделаете все так, как нужно, получите по пятьдесят тысяч... На Козырева надежды мало... Этот дурак выпросил себе сто пятьдесят тысяч, помчался сейчас в банк и, наверняка, приедет сейчас пьяный в жопу! Если он забудет купить мне билет, я его накажу... Вы знаете, что наказываю я болью...

Иван посмотрел на Ларису и та поежилась, хорошо понимая, какого рода наказания применяет Иван... От этого воспоминания ее передернуло....

– Меня здесь будет искать человек... Кто он я не знаю. Но рано или поздно он выйдет на вас, потому, что идет по моим следам... Хозяин «Вильгельма Теля» расскажет ему, что меня увел Козырев, и он появится здесь... Скажете ему, что я очень интересовался Василем, расспрашивал, как проникнуть в замок, но там сильная охрана и у меня ничего не получилось...

Иван при этих словах усмехнулся...

– Я у вас постоянно бываю и в постели вы меня расспрашиваете обо всем. Плачу я хорошо, самый выгодный ваш клиент... Зачем мне Василь, я не говорил, но интересовался, не появлялся ли в Лозанне тот человек, пожилой, которого я назвал Крестным...

Он сделал паузу, посмотрел на обеих женщин, а потом продолжил:

– Вы, якобы сказали мне, что кто-то похожий приезжал то ли из Невшателя, то ли из Люцерна, и отправился туда... Тот, кто мной будет интересоваться, знает наверняка, что никакого Крестного ни в Люцерне, ни в Невшателе нет, как впрочем нет и здесь... Поэтому он не поедет искать меня в этих городах, а будет ждать меня здесь... На второй день скажете ему, что я звонил из Невшателя, в тот же день вечером – звонил из Люцерна и сказал, что скоро я опять буду в Лозанне...

Иван внимательно посмотрел Маше в глаза и увидел там жгучий интерес к сумме, которую он назвал в самом начале, и сомнение, что Иван действительно заплатит им эти деньги, не обманет...

– Мне нужно, чтобы он думал, что я все еще в Швейцарии и вы мне в этом поможете... Я в это время буду в Москве и узнаю, удалось ли вам его обмануть... Если вы сумеете продержать его в этом заблуждении пять дней, я перевожу на ваш счет в Лозаннском банке сто тысяч долларов... Гарантия – мое слово! Все!

Маша нервно стучала пальцами по своей коленке, не зная, верить или не верит Ивану... Его слово! Тоже мне!.. Ее смущало то, что Иван сейчас уезжал и у нее не оставалось в руках ничего, что могло бы быть хоть какой-то гарантией, что он не обманет и действительно вышлет деньги, как обещает сейчас...

Лариса дернула ее за руку, что-то замычала и закивала головой – соглашайся, мол, не зли его, дура! Смотри – тоже схлопочешь!

Наконец Маше в голову пришла идея, которая ее более устраивала...

– Я... То есть мы все сделаем, как ты хочешь... – сказала она, волнуясь от того что есть реальная возможность заработать большие для нее деньги и получить свободу от этого лозаннского болота, которое ее затянуло... – Но давай сделаем с деньгами по-другому... У тебя есть счет в здешнем банке?

Иван кивнул. Первое, что он сделал, попав в Лозанну – открыл счет в Лозаннском муниципальном банке на имя Перта Привалова и теперь ни в коем случае не собирался его закрывать... Напротив, хотел положить в банк еще пару сотен долларов...

Имеет ли человек счет в банке Лозанны установить можно, хоть и трудно... Никитинский сыщик обязательно это сделает...

Сумму, лежащую на счету конкретного человека в любом швейцарском банке практически никогда банкиры не сообщают, но Иван не знал возможностей того, кто приехал за ним следить...

Это была игра вслепую и Иван не хотел подставляться даже в таких гипотетических случаях... Поэтому он оставит на своем счету сумму не большую, чтобы было похоже, что он попал сюда временно и деньги в банке держит временно, но и не маленькую, не такую, на которую можно было бы по мнению российского мента просто махнуть рукой, прежде чем покинуть страну...

Да счет у него есть и на этом счету будет сумма порядка двухсот пятидесяти тысяч долларов...

– Тогда очень просто! – заявила Маша – Выпиши мне чек с оплатой через пять дней... Если все будет нормально, через пять дней я смогу снять деньги с твоего счета и уехать отсюда в чертовой бабушке... Если же мы сделаем что-то не так, ты об этом, как ты говоришь, все равно узнаешь... Тогда ты позвонишь из России сюда и отменишь этот платеж... Подходит?

Вместо ответа Иван вынул из кармана чековую книжку и выписал чек на предъявителя на сто тысяч долларов. Дату он поставил на пять дней вперед. он не сомневался, что сегодня же уедет из Лозанны...

Пока он выписывал чек, ему в голову пришла еще одна идея.

Он вновь взялся на чековую книжку и выписал еще три чека на сумы в пределах десяти тысяч... Даты под ними он поставил с интервалом в один, два и четыре дня...

Отдав их Маше вместе с первым выписанным им чеком, он пояснил:

– Будете показывать тому, кто придет спрашивать обо мне, как доказательство, что я а Лозанне. Это будет плата за ваши услуги в постели... И еще – где я живу, вы не знаете, я так и не сказал вам, как вы ни пытались это выспросить...

Иван встал, посмотрел на Машу с Ларисой, устало потянулся и спросил:

– Вопросы есть? Если нет – мне нужен душ и что-нибудь перекусить...

И уже на пороге комнаты он внес еще один штрих в договор с проститутками.

– Вам будут предлагать деньги, чтобы вы рассказали то, что скрываете... Эти люди знают наверняка, что все всегда что-то скрывают... Можете не рассчитывать на его кошелек... Денег у него мало и все они подотчетные... Этот человек служит в ментовке, а какие у них деньги, знаете сами... Он удавится, но вам не заплатит... Или, скорее всего – вас удавит... Когда Козырев придет – направьте его ко мне! Прямо в душ...

Иван плескался водой в душе и настроение его с каждой минутой улучшалось...

Он верил этим продажным женщинам, которые за деньги готовы на все...

Они сделают все как надо. Никитин будет исправно получать дезинформацию пять дней, а Иван за это время в Москве сумеет разобраться, что к чему...

Вода била в его тело упругими холодными струйками и вызывала в нем давнее ощущение пронзительного холода той горной речки, в которой он лежал после чеченского карцера, когда чудом остался в живых и когда понял, что такое смерть и как нужно строить свои отношения с ней... В реке вода была ледяной, но она смывала с Ивана запах нечистот и наполняла его измученное тело энергией, которая сжималась в нем как пружина, чтобы позже развернуться молниеносно и безжалостно, казня всех, кто встанет на его пути, отдавая их в руки Смерти...

В дверь душа кто-то сначала осторожно поскребся, затем слегка постучал, потом постучал уже громче и, наконец, забарабанил, привлекая внимание Ивана, погрузившегося в свои воспоминания...

Иван вылез из под душа, тело его блестело от капелек воды, которые стекали с него на кафель, делая его мокрым и скользким...

Иван открыл дверь и распахнул ее, предполагая увидеть за ней Козырева, он же сам просил отправить того к себе в душ...

За дверью, действительно, оказался Козырев... Он еле стоял на ногах, но в руке у его был пистолет и нацелен он был прямо Ивану в грудь...

Козырев был слишком пьян, чтобы правильно оценивать ситуацию, иначе бы он выстрелил сразу же, едва Иван показался в двери...

Но капитан промедлил и Иван уже понял, что у него есть несколько секунд...

Козыреву нужно было высказаться... Он чувствовал себя оскорбленным – то ли людьми, то ли жизнью, то ли своей несчастливой судьбой...

Он боялся Ивана и чувствовал себя униженны этим страхом...

Деньги, полученные им по чеку Василя, сыграли с ним нехорошую шутку... Они напился до того, что почувствовал себя сильным и крутым, настоящим капитаном дальнего плавания, морским волком...

Иван раздражал его и тем, что обращался с ним снисходительно, и тем, что бросил ему подачку и тем что у него было много денег, тогда как у самого Козырева их толком и не было никогда...

Решение в пьяную капитанскую голову пришло само – убить Ивана, пока он в душе и без оружия... Забрать его деньги и смотаться из этого осточертевшего Козыреву европейского рая навсегда и подальше... А Машку с Лариской оставить здесь – пусть расхлебывают... Это было бы очень круто, и Козырев себя очень сильно зауважал бы, если бы ему удалось осуществить то, что он задумал...

Иван прочел все это по его лицу, самодовольному и отчаянному...

Он не спешил убивать Козырева, хотя и стоял под прицелом пистолета, который покачивался в пьяной руке капитана дальнего плавания...

Иван точно знал, что сейчас – не умрет...

– Ты! – выговорил, наконец, капитан заплетающимся языком... – Ты, крутой! Ты сунул меня в багажник, как мешок с этим... Нет, с этой... с картошкой! Я человек, а не картошка! Я капитан! Я ходил в Индию и вокруг Африки, и Северным морским путем... А ты мне – «Сколько тебе нужно денег!» Мне много нужно. Мне нужны все деньги, которые у тебя есть... Давай! Молись! Это хорошо, что ты уже помылся, значит, обмывать тебя не надо...

Иван слушал всю эту ахинею и думал только об одном – не помешает ли убийство Козырева Маше и Ларисе выполнить их задание...

«Впрочем, – решил он, – даже лучше, если этот придурок будет лежать у них в холодильнике... Значит оставаться им здесь долго никак будет нельзя... Деньги будут нужны, чтобы надежно скрыться от полиции... Значит, постараются их заработать... Это будет дополнительной гарантией их исполнительности...!»

Иван не успел еще додумать до конца, а его правая рука уже коротким движением выхватила пистолет из рук капитана Козырева...

– Э-э! – забормотал тот, обращаясь, кажется не к Ивану, а к пистолету. – Ты куда? Стой!

Это были последние слова, которые он произнес в своей жизни, оборвавшейся в следующее мгновение... Иван дернул его на себя, капитан сделал шаг вперед, его ноги поскользнулись на мокром полу, и он упал всем весом грузного пьяного тела...

Иван лишь чуть подправил траекторию его падения, и голова Козырева с глухим стуком врезалась в острый угол ванной...

Капитан обмяк и свалился на пол, застыв в самой неестественной позе посреди душа...

Не одеваясь, Иван вышел из душа и увидел, что Маша с Ларисой лежат на широкой кровати, пытаясь неловкими движениями освободиться от широкой ленты скотча, которой были обмотаны их тела...

Увидев Ивана, они что-то замычали сначала, но быстро успокоились, поняв, что Козыреву не удалось справиться с Иваном и сейчас они будут освобождены...

В глазах Маши Иван увидел неприкрытое восхищение... Наверное он был воплощением ее представлений, об идеале Мужчины!

Иван заметил ее взгляд, устремленный на его член, усмехнулся, но не испытал ни малейшего желания... Едва он освободил ей руки, как она коснулась его члена пальцами и закатив тонкую кожу, начала осторожно поглаживать самое чувствительное место...

Иван не обращал внимания на нее, освобождая от скотча Ларису...

Но и Лариса принялась перебирать пальцами его яйца, а пока Маша стаскивала с себя платье и трусы, Лариса тихо коснулась губами его члена и начала потихоньку втягивать, его в рот, слегка облизывая языком...

«Говорить она не может, – подумал Иван, – а это получается у нее неплохо... Профессионалка...»

Он вдруг порадовался, что не убил ее, когда она в него стреляла... Ивану стало интересно, сумеют ли эти две женщины его возбудить...

Он не противился их действиям, но и сам ничего не предпринимал...

Ивану было приятно то, что делает Лариса... Маша, уже обнаженная, подошла к подруге сзади и начала ее не торопясь раздевать...

Она делала это по-мужски уверенно. Освободив от бюстгальтера ее груди, вполне приличные, хотя, конечно, и не первой свежести, Маша сгребла их в свои ладони и крепко сжала...

Лариса издала стон и язык ее заработал интенсивней, делая Ивану еще приятнее...

Но завестись он все же не мог, где-то глубоко-глубоко, под памятью, шевелилось воспоминание о теле Нади, лаская которое он забывал все на свете. Забывал, как его зовут, кто он, кто с ним в постели, он чувствовал тогда в руках только женскую плоть и нетерпеливо мял ее в руках, словно желая придать ей новую форму...

От воспоминания о Наде его член чуть не опал и только теперь он сообразил, что испытывает возбуждение. Он уже хотел этих женщин, причем именно обеих сразу, смутно сожалея о том, что у него не два члена... Тогда бы можно было трахать одновременно двух...

Иван положил свои ладони на руки Маши сверху. Они сделали несколько движений вместе с руками Ивана, лаская ларисины груди и машины ладони тихо выскользнули из под рук Ивана, оставив ему мягкие, поразительно гладкие груди с напрягшимися увеличившимися сосками... Иван мял эти груди и чувствовал, как его член во рту у Ларисы становится все тверже...

Маша тем временем стягивала с Ларисы трусы, открывая глазам Ивана упругую крутую попку с притягивающей взгляд ложбинкой между ягодиц... Ивану тут же захотелось помять эту попку руками и повернуть в свою сторону... Не успел он это понять, как перед ним оказался зад Маши, которая уже стояла раком и подрагивала ногами от нетерпения. Ее зал слегка покачивался от рефлекторных движений, которые она не могла сдерживать...

Иван положил ладонь на лицо Ларисы и вытащил свой член из ее рта... Он успел заметить сожаление на ее лице, мелькнувшее в тот момент, когда ее губы последний раз облизали головку его члена...

Иван положил руки на ягодицы Маши и почувствовал, как она замерла и еще немного раздвинула ноги, показывая, чего она ждет от него...

Он хотел того же.. Головка его члена нащупала ее половые губы и протиснулась сквозь них, сразу попав в приятно ласкающее теплотой и влажностью пространство...

Иван не спешил. Он делал движения медленно и размеренно, каждый раз прижимая к себе машины ягодицы так, что чувствовал как его яйца упираются в ее половые губы... Лариса погладила Машу по спине и ягодицам, провела пальцем по члену Ивана, который в этот момент вылазил наружу из машиного влагалища, и сунула палец в рот...

Затем она встала рядом тоже раком и призывно зашевелила ягодицами... Иван положил ей ладонь между ягодиц, нащупал отверстие и засунул в него палец. Лариса свела ноги вместе и сжала его палец у себя внутри, а затем начала тихо покачиваться вперед и назад, издавая негромкие сладострастные стоны...

Иван хотел и ту и другую сразу. Когда его член был в Маше, он сожалел, что рядом еще одно влагалище пустует без его члена, Он вытаскивал член из Маши и вводил его в Ларису... Она начинала сжимать его и Ивану не нужно было даже двигаться, Лариса все делала сама, сжимая и расслабляя ноги...

Иван разглаживал пальцами губы между ягодицами у Маши и вводил палец туда, откуда только что вылез его член... И ему вновь хотелось в Машу...

Он вынимал член из Ларисы и вонзал его в Машу... Он стал делать это все чаще, пока не перешел на ритм, при котором менял женщин на своем члене после каждого движения... Он чувствовал себя просто самцом, который овладел двумя самками и больше ему сейчас ничего не нужно было...

В глазах у него вспыхнул ослепительный свет и он перестал понимать, что делает, только бы подлить это мгновение, во время которого из его вырывался поток энергии, и пружина, которая сжалась еще в Чечне, распрямлялась и сбрасывала с себя напряжение...

Он очнулся и увидел себя сжимающим зад Маши, член его торчал а ней и все еще подрагивал от каких-то внутренних толчков...

Иван оттолкнул Машу и упал на кровать полностью обессиленный...

– Всегда так! – донесся до него обиженный голос Ларисы, у которой прорезался дар слова, хотя говорила она по прежнему с трудом... – Кончают всегда в Машку! А мне приходится самой до кондиции доходить... Но все равно – классно было...

Маша молчала тоже упав на кровать рядом с Иваном и сунув руку между ног сильно жала ее ногами... Бедра ее постепенно успокоились и перестали подрагивать...

Она вдруг вскочила и молча побежала в ванную. Иван усмехнулся, вспомнив о Козыреве...

Он вспомнил еще, почему-то, Василя с его болезненным пристрастием к камушкам во влагалище и ему стало противно от самого себя...

Иван резко поднялся и увидел стоящую на пороге Машу с расширенными от ужаса глазами...

– Там... – сказала она, запинаясь. – Там Козырев... Лежит...

– Я бы удивилась, если бы он стоял, – ответила Лариса, он же пьяный в жопу!

– Он... Он мертвый – выдавила из себя Маша...

– Я же сказал, что он будет наказан, если не привезет мне билеты, – сказал Иван и вдруг рассмеялся. – Судя по тому, что он хотел убить меня, билет он мне не купил... Значит, правильно я его наказал.

Иван отстранил с дороги Машу, прошел в душ и перешагивая через труп Козырева, оделся...

Когда он вернулся в комнату, и Маша и Лариса обе были уже в халатах и тихо сидели, прижавшись друг к другу на кровати...

– Как мы теперь получим свои деньги? – спросила Маша резко. – С этим трупом в квартире... Полиция заебет теперь! Эпиналь убийство не прикроет, хоть по три раза на день пизду ему подставляй!

– Помолчи! – сказал ей Иван. – Ничего страшного не произошло... Ты сейчас пойдешь за билетом до Москвы на ближайший рейс, а мы с Ларисой займемся падалью... В конце концов, потерпите его соседство несколько дней, а потом исчезнете отсюда и спрячетесь надежно... Вам все равно придется скрываться от полиции, раз уж вы со мной связались... Не расстраивайтесь, так интереснее жить. Бывает даже очень весело...

Пока Маша ездила на такси в аэропорт, Иван выгрузил все из большой морозилки, стоящей в кухне, и, засунув туда труп Козырева, включил ее на полную мощность... Козырева нельзя было назвать худеньким, Но все равно, за сутки его труп должен был надежно заморозиться... А после этого его можно хранить хоть полгода – не пропадет и не испортится... Минус восемнадцать в морозильной камере – вполне подходящие условия для этого...

Маша вернулась через час и вручила Ивану билет на рейс до Праги, где нужно будет пересесть на самолет российской авиакомпании до Москвы... Посадка начиналась через полчаса и нужно было торопиться.

Иван еще раз проинструктировал женщин, как себя вести с российским шпиком, пожелал им удачи и отправился в Аэропорт. Через полтора часа он уже летел над Германией, а еще через восемь часов выходил из самолета в аэропорту Шереметьево. В Москве его никто не ждал...

Кроме Крестного, которого нужно было отыскать и убить...


Глава пятая. | Двойники Крестного | Глава седьмая.