на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



Боевая гипнология генерала Рогозина

Западная психологическая наука в середине ХХ века сделала поразительное открытие. Мильтон Эриксон разработал технологию мягкого или скрытого гипноза. Когда эту технологию дополнили другими опытами и разработками, она легла в основу знаменитого нейролингвистического программирования – НЛП. Вот уже без малого тридцать лет это искусство манипуляции людьми победно шествует по миру, охватывая все новые и новые сферы применения.

Эриксон и его последователи отошли от привычных представлений о гипнозе. По-старому считалось, что это искусственный сон, вызванный словесным внушением. А Эриксон и его адепты установили, что сон и гипноз есть два качественно различных состояния. Спящий человек остается самим собой, он сохраняет свою индивидуальность и сознает «я – это я». Однако у него отключаются механизмы поддержки целенаправленного поведения. А вот загипнотизированный ведет себя совершенно целенаправленно, хотя его самосознание с его ценностями, стереотипами и установками отключается. Человек становится покорным внешней силе, которая задает ему цели. Именно воля, целевые установки и техника прямого воздействия гипнотизера отключают самосознание загипнотизированного, заново выстраивая его сознание.

Но гипнотизировать можно не только одного человека. Коллективное «психэ» тоже поддается такому воздействию. Собственно говоря, авторы НЛП этого и не скрывают. Они заставляют людей терять свою идентичность, свое «я» и превращают из в психомашины, которые работают по заложенных в ним программам. Более того, самая последняя модификация НЛП называется ЧИД – человеческий инжиниринг-дизайн. Если НЛП перестраивает только сознание, то ЧИД меняет структуру всей психики в целом, вторгаясь в подсознание и надсознание – с просчитыванием возможных выходов и в сверхсознание, и в сферу физических ощущений. То есть, ЧИД в своем высшем развитии сможет делать так, что подопытный человек, вкушая горькую редьку, будет уверен в том, что ест сладкую халву. Даже физические ощущения ему изменят воздействием извне.

Мы не преувеличим, если скажем, что разработки западных психологов сразу же поступают в распоряжение разведки и военных. Например, есть все основания полагать, что крах СССР в Холодной войне не обошелся без профессионального, масштабного и высокотехнологичного применения НЛП в сочетании со стратегией непрямых действий. У нас есть материалы, показывающие: массовое помутнение рассудка у советских граждан в 1989–1991 годах, когда они своими же руками сломали основы собственной жизни – плод зомбирования, которое шло через СМИ. И, прежде всего – через использование телевидения для устройства всесоюзных гипносеансов. Мы далеки от параноидальных идей и не запишем Кашпировского или Чумака в агенты западных спецслужб. Нет, конечно! Но их использовали в лучших традициях стратегии непрямых действий. Их «втемную» употребили для того, чтобы сделать нас более податливыми для гипноза и для разрушения структуры индивидуальной психики советских граждан, их общественного сознания. Ну, и все это хорошо подкреплялось структурой сверхпопулярных телепередач тех лет: «Взгляда», «До после полуночи» и т. д. Они сами по себе напоминали сон сумасшедшего: иррациональный, абсурдный, мозаично-рваный, с шокирующими воздействиями и нагнетанием страха, с раздуванием «мух» в «слонов». И все это обильно сдабривали одной «чернухой» про страну и исключительно радужными картинками Запада. Нам внушали: у нас – страшная нищета, партийная мафия, повальная проституция. И мы в это поверили – и тогда у нас действительно появилось все это в масштабах, стократно превзошедших советские. Воздействие шло – и вот уже русские в Прибалтике, например, с охотой проголосовали за отделение от СССР и за тех, кто тут же лишил их гражданских прав. Согласитесь: сделано все это было с блеском и своевременно. Победа в психологической войне стала последней и самой блистательной победой Запада над Советской цивилизацией.

Это тем более обидно и больно, что в стране весь ХХ век развивалась выдающаяся русская школа гипноза. Она стала синтезом славянской традиции, цыганского искусства внушения, индуктивного транса сибирских шаманов, которых соединили с высшими достижениями русской глубинной психологии. Уже в семидесятые, не говоря уж о восьмидесятых, у нас имелись великолепные технологии и методики воздействия. Мы могли применить их не только для отражения западной психоагрессии, но и для нанесения противникам решительного, если не сказать не «окончательного» поражения. Но в верхах не собирались воевать. Большая сделка предполагала капитуляцию. Поэтому у блестящих генштабистов Запада и практиков психологической войны против СССР нашлись единомышленники и помощники в руководстве нашей страны. Кто еще мог отдать страну на поругание, кто мог передать телевидение в руки врагов? Кто сначала разоружил русских идеологически, потом психологически зомбировал, и затем нравственно растлил собственный народ? Имя этим предателям – «постсоветская элита».

И, тем не менее, уже после падения Советского Союза нашлись люди, которые посреди грязи и отчаяния ельцинских времен смогли не просто сохранить, но даже консолидировать русскую школу гипноза. Они создали задел на будущее и подготовили грядущие победы. Первым в ряду этих подвижников мы назовем Георгия Георгиевича Рогозина.

Когда говорят, что все, кто работал во власти во времена Ельцина – сплошь предатели, воры и проходимцы, мы решительно говорим: нет. Так легко считать, но это неправда. Жизнь и судьба генерала Георгия Рогозина – тому подтверждением.

Блестящий офицер КГБ, глубокий ученый, знаток китайского языка, культуры и астрологии волею судьбы случая и Коржакова стал заместителем последнего. Да, он стал заместителем всесильного в начале 90-х начальника службы безопасности Ельцина. Почти пять лет, до 1996-го, Рогозин работал на этом посту – пока их не смел со своего пути Чубайс. Одному из авторов книги, Сергею Кугушеву, довелось лично общаться с необычным генерал-майором. В отличие от молодых либералов, которые продали Родину и обзавелись всеми атрибутами «сладкой жизни», Рогозин ушел из Кремля с тем же, с чем туда пришел – с добрым именем, незапятнанной репутацией и благодарностью тех, кого спас, кому помог, кого прикрыл. Он по-прежнему живет на маленькой недостроенной даче близ аэропорта в Быково и ездит на самой простой машине – то на корейском «Хендэ», то на «Волге». Ну, и работает он в крохотном, им же созданном Институте прикладной экспериментальной психологии. Но, хотя он и невелик, его успехи огромны.

О Георгии Георгиевиче вдоволь писала пресса. «Кремлевский звездочет», «ельцинский астролог», «парапсихолог в погонах» – вот лишь немногие эпитеты, полученные им за эти годы. Во всем этом есть доля правда – но всего лишь доля. Рогозин действительно знает астрологию и умело использует это знание в общении с людьми. Не сомневается он в глубинной, повседневной связи человека с космосом. Его коробит вульгарная «астрология» с печатанием гороскопов в газетах. Но не астрология – главное занятие генерал-майора. То, о чем мы поведаем дальше, настолько необычно и фантастично, что если бы Сергей Кугушев не видел это самолично, то никогда не поверил бы рассказам других. Предупреждаем: то, о чем речь пойдет дальше – правда, а не мистификация и не плод воспаленного воображения. Просто пришел момент, чтобы поделиться этим с читателями. Вы должны понять, какой силы и несокрушимой мощи психотехнологии могут быть у сверхновой России. Просто нужно, пока не поздно, поддержать Рогозина и его учеников.

Я, Максим Калашников – один из тех, кто пережил страшные октябрьские дни 1993-го. Еще недавно я был готов согнать Рогозина в одну кучу со всеми чиновниками ельцинской власти и лечь за пулемет напротив. Но теперь понимаю, что спешить не надо – и не все так просто. Дело Рогозина сулит нам победы в борьбе за то будущее, в котором твари и сволочи, предавшие нашу страну, просто исчезнут…

…Шла очередная война корпораций, призом в которых было одно из самых лакомых предприятий оборонного комплекса. Противник – мощная группа, тесно связанная с верхами ельцинского режима и с американской компанией-гигантом, стремящейся закрыть это предприятие и уничтожить своего конкурента. Схватка шла с применением почти всех средств, за исключением разве что наемных убийц. И мы в этой схватке, казалось, были обречены на поражение: слишком большие силы и ресурсы противостояли. Борьба была в самом разгаре, и мы ждали нанесения решающего удара. Мы гадали: кем, когда и как его нанесут? Дискуссии аналитиков зашли в тупик. И вот тогда я обратился к Георгию Георгиевичу, рассчитывая на его опыт, связи и научную интуицию.

Генерал, не дослушав меня, заявил:

– Чего гаданиями заниматься? Того, кто принимает решения у твоих соперников, я знаю. Слышал, кто составляет его мозговой центр. Через дня три принесу план их действий. А узнав его, сможете сработать на упреждение и решить дело в свою пользу…

Несколько дней спустя Г.Г. принес несколько рукописных страниц. Описанный в них способ действий противника был безупречен и красив, если бы не одно «но» – план строился в расчете на полную неожиданность и на типичные реакции с нашей стороны. Немало удивившись, мы посчитали, что Рогозин добыл план благодаря своим связям в ельцинской верхушке и своим разведывательным возможностям. И стали ждать первых подтверждений добытого плана. И вскоре они последовали. Тогда нам удалось сработать превентивно: одни счета заблокировать, другие – открыть, подписать договоры с кредиторами предприятия, провести переговоры с теми, кто отвечал за банкротство. А, самое главное, за несколько дней до нанесения главного удара по плану врага мы устроили упреждающую пропагандистскую акцию, нацеленную на руководство страны. И мы вынудили нашего противника совершить фатальную ошибку. Нам удалось победить его, невзирая на колоссальный перевес сил на неприятельской стороне! Теперь же завод, за который шла война, считается одним из самых лучших в отечественной «оборонке».

Но, приписывая отставному Рогозину блестящую разведывательную операцию, я глубоко заблуждался. Было нечто иное: магия. А случилось вот что. Несколько недель спустя я встретил Рогозина и спросил его:

– Георгий Георгиевич, вот вы вроде бы в отставке, а возможности ничуть не уменьшились. Вы за такой короткий срок обеспечили нас такими точными сведениями! Это ваши связи сработали?

Он посмотрел на меня спокойными, доброжелательными и одновременно какими-то льдисто-отстраненными глазами, и с легкой лукавинкой сказал:

– У меня есть мальчик. Скоро ему исполнится двадцать. Полгода назад я взял его из деревни в Брянской области. Очень сенситивный молодой человек! Настоящий ридер.

– Чтец, что ли? Читатель?

– Да. Но тот, который считывает мысли других людей на расстоянии. Я узнал, кто разрабатывает операцию против вас. Потом с помощью друзей мне предоставили соседний теннисный корт как раз в то время, когда он пришел пинать мячик. Ну, я тоже сделал вид, что играю, а мальчика поставил мячики подавать. На самом деле он за объектом наблюдал. Первый день – два часа, второй – два часа. А если еще точнее, не просто наблюдал, а прямо-таки вживался в него. Трансфером занимался. А когда на второй день закончил, мы с мальчиком сели напротив друг друга и я ему интересные вам вопросы позадавал. А он мне на них ответил. Записал я их – и вам принес. Жаль только, ноутбуком так пользоваться и не научился. Пришлось вам мои каракули разбирать…

– Так кто же добыл информацию? – тупо спросил я.

– Мальчик-ридер. После трансфера, – ответил, как отрезав, кремлевский маг.

Если бы не план и не успешное завершение борьбы, я бы решил, что генерал откровенно издевается надо мной. Либо просто изощренно шутит. Но через месяц последовало продолжение. Генерал вдруг позвонил мне и спросил:

– Хочешь знать, как будут развиваться события в Югославии? Приезжай ко мне в институт…

Шла зима 1999 года. Над Балканами явно собирались тучи. И я отправился в институт, ютившийся в подвале старого доходного дома в центре Москвы. Огромная комната была шкафами разделена надвое. В одной половине стояла старая, чуть ли не сталинских времен, мебель: массивные столы, стулья и стеллажи, полные книгами. С этой мебелью постмодернистски сочетались компьютеры, принтер и какая-то электроника. Другая же половина походила на типичную медицинскую лабораторию: две койки, энцефалографы, какие-то другие медицинские аппараты непонятного мне назначения.

За одним из столов восседал генерал Рогозин с двумя молоденькими пареньками. Они мирно попивали чаек из большого пузатого чайника, поглощая с детства любимые конфеты «Мишка на Севере».

– Приветствую тебя! – кивнул мне Г.Г… – Знакомься: Андрей и Толя. Наши ридеры-чтецы. Сейчас подойдут ребята, и мы проведем погружение. Вот он, – генерал указал на белобрысого парня, – будет начальником французской разведки. А вот он – возглавит соответствующее подразделение бундесвера в Боснии…

На столе перед хозяином кабинета я увидел россыпь фото рослых, подтянутых мужчин со сосредоточенными, волевыми лицами, какие бывают только у военных. Приглядевшись, я понял, что это – изображения всего двоих, француза и немца, в которых предстояло вживаться нашим ридерам-чтецам…

В памяти сохранилась какая-то застенчивость этих ребят. Казалось, они не очень уверенно владеют родным языком. Я тогда даже поразился: как это они собираются вживаться в этих матерых иностранных волков, асов разведки?

В комнату вошли еще четверо спортивного вида молодых людей. Почтительно поздоровавшись с генералом, они облачились в белые халаты. Они забрали одного из ребят и увели его куда-то за шкафы.

– Как видишь, нужна целая бригада, – пояснил генерал. – Гипнолог, два фармаколога и один реаниматор. У нас пока все было хорошо, но мало ли что случится может. Пацаны ведь еще…

Генерал сразу же вырос в моих глазах. Он напомнил командиров, которые берегли мальчишек в Афганистане. Ну, а затем глазам моим предстало такое, чего я не забуду до конца жизни. Лежащий на кушетке мальчишка-оператор вдруг стал меняться физически – как в голливудском фильме ужасов. Лицо его как-то постарело, приобрело жесткость и отточенность сорокалетнего вояки. И еще значительность, свойственную тем, кто облечен властью. Один из бригады задал вопрос по-немецки, и мальчишка, который и по русски-то говорил невнятно да сбивчиво, вдруг четко и рублено стал отвечать на языке, известном нам по бесчисленным фильмам о Великой Отечественной. Я не знаю немецкого, но интонации, какая-то весомость и сжатость фраз говорили сами за себя. Так, как будто он деловито и без эмоций докладывал невидимому берлинскому начальству. Все это продолжалось около четверти часа. А затем бригада стала выводить чтеца из гипнотического транса.

Едва опомнившись от увиденного, я попробовал было напасть с расспросами на генерала, но тот пресек эту попытку:

– Погоди! Сейчас еще кое-что увидишь.

Пять минут спустя все повторилось. Только теперь чтец-ридер перевоплотился во француза из «Сосьете Женераль», и даже мимика его лица стала более живой, явно галльской, а не германской. Его отношение к информации было гораздо более личным, чем у немца, и было видно, как неприемлемо для него происходящее. Я увидел перед собой человека, который знает, как действовать и хочет этого, но связан по рукам и ногам приказом начальства…

Позже Г.Г. дал мне распечатки ответов. Все они касались прогнозов обстановки в Югославии и участия в балканских событиях западных сил. И потом, читая сообщения телеграфных агентств из Югославии, я несколько месяцев знал, как будет развиваться ситуация. С изумлением я находил подтверждения тому, что говорили ридеры-чтецы, погруженные в транс. Черт, значит эти деревенские пацаны в московском подвале действительно вживались в руководителей немецкой и французской разведок на Балканах!

То, что вы здесь читали – не роман, не вымысел. Это хроника. То, что действительно было. Оттого становится мучительно горько из-за невостребованности выдающегося русского генерала Георгия Рогозина. Но отрадно то, что такие люди есть. Люди, способные одарить сверхновую Россию подлинными чудесами. Русское Братство почтет за честь сотрудничать с Рогозиным. Он со своими соратниками уже составляют свое братство, которое существовало в самые темные и тяжелые времена России и работало на будущий Нейромир!

В этой главе мы не объясняем чудес Рогозина и не говорим о конкретных возможностях его сногсшибательных психотехнологий. Еще не время, читатель, не настал еще черед. Но мы еще вернемся к работам Института экспериментальной и практической психологии. Но один вывод вы наверняка сделали сами. Овладение подобной магией способно сделать русских непобедимыми в борьбе за Грядущее. В схватках с противниками, которые намного богаче и могущественнее нас. В ожесточенном бою за овладение мировыми финансами, за ресурсы для Русского чуда. Везде – в разведке и политике, в науке, на биржах и в банковском мире, в войне и мире. Судьба вкладывает в наши руки оружие невиданной силы. Оружие нашего реванша и воскрешения…


Научная фантастика Вячеслава Звонникова | Третий Проект. Том III "Спецназ Всевышнего" | Утро русских магов