home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



От Порту до Алгарве

Почти восемь столетий на краю Европы сосуществовали – в войнах и мирных союзах – христианские и мусульманские государства. Ежедневно на узких улочках городов встречались христианин-башмачник и мавр-гончар. На полях сражений истекали кровью воин в чалме и рыцарь в плаще с изображением креста. На отвоеванных у арабов землях селились пришельцы-христиане, и крестьянин выходил в поле, вооруженный мечом, а священным долгом и обязанностью горожан была защита городских стен и участие.

Эти восемь столетий прошли под знаком Реконкисты, что буквально значит «отвоевание». Однако эти два слова отнюдь не покрывают сложного процесса взаимодействия двух миров, не только принесших друг другу меч, кровь и слезы, но и обогативших себя и соседей в этом сосуществовании.

В нашем обыденном сознании Реконкиста долго была связана лишь с кровопролитными сражениями христиан и мусульман. Реконкиста – это борьба с «неверными» в защиту христианства, возвращение под его эгиду порабощенного мусульманами населения Пиренейского полуострова. Эта точка зрения берет начало в средневековых хрониках, а затем развивается в работах историков и писателей-романтиков с характерной для них идеализацией средневековья, рыцарства, утрированием отдельных сторон жизни средневекового общества и определенным упрощением его понимания в целом.

Позднее взгляды на Реконкисту значительно расширились и усложнились. В современной историографии под Реконкистой в узком смысле слова понимается отвоевание земель Пиренейского полуострова у арабов государствами Христианской религии; в широком смысле слова, чаще всего употребляемом в советской исторической литературе, реконкиста мыслится как масштабное военно-колонизационное движение, включавшее в себя не только захват, но хозяйственное освоение земель.[22] Причиной же ее считается не только и не столько религиозная рознь, сколько феодальная экспансия, характерная вообще для этого общества, и в специфических условиях полуострова зфиобретавшая религиозную окраску. В этом движении в разных формах возникало взаимодействие и взаимопроник-ювепие арабского и пиренейского миров, о чем еще не раз убудет идти речь.

Конечно, в истории этого диалога немало горьких страниц. Известно, что в первые века своих завоеваний в Испании мусульмане не отличались фанатизмом. В более поздние времена, когда мощь их покачнулась, а в арабское население влились берберы – альморавиды, альмоады – нетерпимость ислама к иноверцам возросла. Печально знамениты и деяния христианских королей по отношению'к сохранившемуся на их землях арабскому населению – морискам, которые не раз подвергались преследованию и в конце концов были изгнаны с полуострова. Но это – события более поздних эпох. Для Португалии же Реконкиста закончилась намного раньше падения (1492 г.) Гранадского эмирата – последнего оплота ислама на полуострове. Она завершилась взятием Алгарве в середине ХШ в. Главные же ее завоевания пришлись на XII столетие – правление уже знакомого нам Афонсу Энрикеша.

С разгрома мусульманских войск при Орйке начались завоевания Афонсу Энрикеша на южных границах Португалии. Уже в 1142 г. он попытался овладеть Лиссабоном, Скрупнейшим городом западной части полуострова, контролировавшим и устье Тежу, и морское побережье. Следовавшие в Святую Землю английские и нормандские рыцари-крестоносцы сделали остановку в Порту и приняли участие в походе Афонсу Энрикеша. Но, даже несмотря на это, сил оказалось недостаточно, и Афонсу ни с чем вернулся в Коимбру, с одним лишь обещанием мавританского правителя Лиссабона выплачивать дань Португалии. Через некоторое время и крестоносцы сняли осаду города.

Хорошо понимая, что основательно укрепленный Лиссабон – пологкая добыча, и учитывая опыт 1142 г., спустя пять лот Афонсу решил начать с завоевания небольшого городка Сантарепа, как бы сторожившего подходы к Тежу с севера. В марте 1147 г. Афонсу отправил в Сантареи троих постников, чтобы предупредить о разрыве мирного договора. Рассчитывая на внезапность, он спешно выступил с войском и ужо через пять дней после того, как послал гонцов, был иод стенами Сантарена, который пал в тот же день. Дорога на Лиссабон была открыта. Однако лиссабонская кампания началась только в июне.

Что удерживало три месяца короля португальцев от атаки, заставив отказаться даже от внезапности нападения? Увы, в это время Афонсу не обладал достаточными силами для осады такого крупного центра, как Лиссабон. В захвате Сантарепа ему помогли рыцари Ордена тамплиеров. Задумывая лиссабонское предприятие, Афонсу тоже надеялся па поддержку «франков» – западноевропейских рыцарей—и ждал лета. Ожидания оказались непапрасными: флот крестоносцем по пути в Палестину остановился в Порту.

Среди крестоносцев – рыцарей из Англии, Бретани, германских земель – находился и английский клирик по имели Осберн, или Осберт, скорее всего не пользовавшийся в XII в. известностью, но заслуживший благодарность потомков.

Дело в том, что в XIX в. в Англии была найдена рукопись, представляющая собой письмо, судя но всему, на родину, некоего клирика, отправившегося в путь с крестоносным войском. Рукопись поначалу вызвала недоверие – не так часты неожиданные находки документов XII в. такого объема и значения. Сам тип источника – описание осады крестоносцами города «неверных», – имевший немало аналогов в средневековой литературе, наводил на мысль о возможной подделке. И английские, и португальские историки многократно тщательно исследовали манускрипт. Лексика, грамматика латинского языка, на котором написано послание, само содержание письма – все это стало предметом скрупулезного изучения. Ныне подлинность этого документа не подвергается сомнению. А. Эркулану, прекрасный знаток португальских архивов и дипломатики, счел возможным включить «Завоевание Лиссабона» Осбера в свое знаменитое издание исторических средневековых памятников.[23]

Внимательный взгляд, непосредственное участие Осберна в походе, определенная отстраненность в изложении событий дают нам возможность увидеть все подробности осады Лиссабона в 1147 г.[24]

Когда корабли крестдносцев прибыли в Порту, к ним обратился епископ города, приветствуя каждого крестоносца согласно обычаю его страны. Собрав военачальников, он передал им просьбу Афонсу помочь в осаде Лиссабона. Взывая к доблести воинов христовых, епископ в то же время передал и обещание короля достойно вознаградить их случае успеха. В июне предводители «франков» встретились с Афонсу и обсудили условия осады.

Послание Осберна донесло до нас не только описание военных действий, но и настроения воинов-христиан. Во время мессы, которую Афонсу повелел отслужить перед началом боевых действий, гостия,[25] к ужасу собравшихся, оказалась пропитанной кровью. Разгорелись споры о толковании этого чуда: грозное предзнаменование или благой знак? Пораженные этим явлением, тем не менее христиане решили не отступать и драться до победы.

Двадцать недель продолжались сражения под стенами. Жаждавшие несколько раз пытались вырыть подкопы, разрушить городские стены. Ими были сооружены передвижные осадные башни. Сражения у стен города закипали ежедневно. Правитель Лиссабона пытался обратиться за помощью к другим мусульманским городам. Ему удалось выслать гонца лишь в Эиору, по па обратном пути тот был убит, и в руки христиан попал ответ правителя Эворы, ообщавшего обреченным лиссабонцам, что он не может оказать им поддержку, ибо не смеет нарушить мирный договор с Афонсу.

Вылазки арабских воинов за стены города не могли разорвать кольцо осады. Погибшие в этих сражениях подвергались поруганию со стороны христиан: их головы были насажены на кол и выставлены у городских стен, хотя арабы молили отдать их для погребения. В городе начался голод. Четыре с лишним месяца осады сломили упорство защитников. Правитель Лиссабона обратился к Афонсу с просьбой о перемирии. Кроме того, он соглашался сдать город королю Португалии при условии, что жителям будет раарешено покинуть город, оставив завоевателям золото, серебро и другое имущество.

Но такие условия сдачи города не устраивали крестоносцев. Многие иа них настаивали на штурме Лиссабона, так как при этом весь город оказывался во власти победителей. Если же город будет сдан, то кто знает, кому доведется стать обладателем его богатств? Среди крестоносцев возникли раздоры. Споры перерастали в столкновения и стычки, воины хватались за мечи. Только решительность Афонсу положила этому конец: король Португалии отказался предпринимать или даже решать что-либо, пока предводители «франков» не успокоят своих людей. Страсти понемногу улеглись, и на совете было постановлено, что в город войдет отряд из 300 крестоносцев, в котором будет поровну воинов от всех отрядов крестоносного воинства. Отряду предназначалось занять цитадель Лиссабона – будущий замок Сан-Жорже, куда жители города должны были доставить драгоценности и имущество. Однако этот разумный и гуманный план обретения города, который помог бы охрапить новое владение Португалии от разорения, но был выполнен: дух соревнования и наживы взял верх. И крестоносцы, нарушив порядок вступления в крепость, мешая ряды, пустили коней вскачь, понеслись по улицам города, чиня грабежи и насилия. Среди их жертв оказался и мосарабский епископ Лиссабона, переживший месяцы осады, но павший с перерезанным горлом от руки христианина. Среди победителей вспыхивали драки – то из-за золота, то из-за арабских коней.

Некому и негде было сразу после побоища хоронить убитых. Среди развалин разлагались трупы павших в бою и во время резни. И, как часто бывало в таких случаях, в городе началась эпидемия чумы. Лиссабон опустел.

1 ноября 1147 г. лиссабонская мечеть была освящена и стала христианским храмом. Был назначен и новый епископ Лиссабона – английский прелат Джильберт Гастингский. Крестоносцы, не пожелавшие продолжать свой путь в Святую Землю, получили владения в городе и в округе.[26]

Взятие Лиссабона – значительная веха в португальской Реконкисте. Этот город важен не только сам по себе, но и как ключ к южным и центральным областям страны. Обладание Порту, Коимброй, Лиссабоном – крупными городами полуострова при небольшой территории страны повышало экономическую и политическую значимость королев-

В следующее десятилетие португальцы постепенно, но неуклонно наступали на юг. К 1158 г. они дошли до Одемиры и взяли ее, а через год захватили крупнейшие южные ррода Эвору и Бежу.[27] Здесь, однако, они были остановлены движением альмоадов – мавританских племен, вторгшихся на Пиренейский полуостров из северных районов Африки и подчинивших себе южные арабские эмираты. Уже в 1161 г. мусульмане вновь отняли Эвору и Бежу, которые затем не раз переходили из рук в руки. В 1184 г. альмоады осадили Сантарен, но португальцы выдержали осаду и не сдались. Земли Алентежу долгое время оставались ареной борьбы христиан и мусульман, претерпевая в сражениях и грабежах разорение и упадок. До XIII столетия, пожалуй, нельзя говорить об окончательном отвоевании Алентежу Португалией.

Относительно сильная графская, а затем королевская власть явилась причиной того, что отвоевание и колонизация земель по частной инициативе в Португалии не играли такой заметной роли, как в соседних землях. Однако и здесь были тому примеры. В годы сражений с альмоадами в Алентежу действовал рыцарь по имени Жиралду, озванный Бесстрашным. Немногое известно о нем. Согласно преданию он совершил проступки, вызвавшие гнев Афонсу, и бежал в Алентежу. В схватках с мусульманами он стремился вернуть себе милость короля. Не один замок был взят им за годы войны. Нападая неожиданно и стремительно, Жиралду тайно проникал в замки «неверных» среди ночи. Блестяще владея арабским языком, он беспрепятственно пробирался по замку, переговариваясь со стражей. Утром замок оказывался в руках его воинов. Эти молниеносные захваты доставили ему грозную славу. Осенью 1165 г. ему удалось захватить Эвору, которая была крупным городом и религиозным центром мусульман полуострова. Она стала достойным Афонсу даром, принесшим Жиралду Бесстрашному прощение монарха. Нередко Жиралду называют португальским Сидом – из-за сходства судьбы, такой же военной дерзости и удачливости, какими славился его кастильский собрат.

И все же главной формой освоения земель в Португалии в это время несомненно оставалась королевская колонизация. Португальские правители прекрасно понимали, что закрепление земель было невозможно без их освоения и заселения. Одной из важнейших забот Афонсу было восстановление старых укреплений и строительство новых замков. Хроники и документы постоянно повествуют о таких работах. При Афонсу дважды был отстроен замок в Лейрии, возведены замки в Жермапелу, Коруше и многие другие.[28] Той же цели было подчинено и восстановление монастырей, которые усердно осваивали земли на полуострове.

Чтобы привлечь поселенцев на новые земли, Афонсу жаловал привилегии, типичные для такого освоения территории; освобождение от части налогов, смягчение повинностей, запрещение въезда во владение должностных лиц короля и другие.[29] Уже в это время многие города, деревни и новые поселения получают от короля форалы и грамоты, фиксирующие их права и обязанности по отношению к королевской власти. Отдельные форалы были пожалованы инородному населению – арабам и «франкам».[30]


Рождение страны | Португалия: дороги истории | * * *