home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 2


Две с лишним недели спустя Магьер, с выразительным вздохом осадив своего мохнатого пони, терпеливо ожидала, когда Лисил нагонит ее.

– У, дурацкий мешок с костями! – бормотал он под нос, обращаясь к своему смирному коньку.

Покинув Белу, они направились по Белашкийскому полуострову вглубь суши, обогнули с юга Внутренний залив и двинулись на восток вдоль низкого берега Белашкийского залива. Добравшись до устья реки Вудрашк, Магьер решила продать фургон и лошадей и сесть на баржу, которая шла вверх по реке. Винн так выбилась из сил, что ей было безразлично, какой способ передвижения избрать, зато Лисил сразу же и горячо поддержал идею Магьер. Морские путешествия он ненавидел всей душой, на реках же не было качки, которая изматывала его бесконечными приступами морской болезни. Да и плыть по реке на плавно скользящей барже было куда предпочтительнее, чем с утра до вечера трястись на козлах фургона. Течение, хотя и встречное, было несильное, и баржа по большей части продвигалась вперед так же быстро, как фургон по тракту. Прибрежные дороги были хорошо расчищены, и упряжки мулов бодро тянули баржу вверх по реке Вудрашк – на юго-восток, все ближе и ближе к таинственному прошлому Магьер.

Размеренное, тихое путешествие наполняло покоем смятенную душу Магьер, когда она и Лисил дремали на палубе, прижавшись друг к другу под одним одеялом. Винн и Малец тоже держались вместе. Чем дальше вверх по реке продвигалась баржа, тем сильнее блекли в памяти события недавних дней, уступая место делам давнего прошлого… И Магьер в первый день пути с непривычной для нее нежностью льнула к Лисилу.

– Мы так мало были вместе, только вдвоем, – говорила она, теснее прижимаясь к нему. – Одну ночь, всего только одну ночь…

Лисил обнял ее и улыбнулся:

– Да у нас впереди вся жизнь. Лично я не намерен торопиться.

Магьер вспомнила, как он впервые поцеловал ее в старых казармах, где размещалась миссия Хранителей в Беле, в ночь, когда наконец завершилась схватка с Торетом и его шайкой. Речь, которую Лисил произнес, перед тем как застигнуть ее врасплох поцелуем, до сих пор отчетливо и ясно звучала в ее памяти.

«Я прожил три жизни, – говорил он тогда. – Первую – на севере, в родных краях, когда вокруг были только ложь и смерть. Вторую – когда бродил с Мальцом по чужим краям. Третью – когда встретил тебя благодаря Мальцу, и с тех пор мы бродили уже вместе, дурача легковерных крестьян. Сейчас начинается моя четвертая жизнь, а суть всякой жизни в том, чтобы просто жить. И я повторяю: меня не так-то легко убить. Ты меня не убьешь».

Так мало времени прошло, с тех пор как на следующую ночь в первом же трактире по дороге из Белы они уснули, тесно прижимаясь друг к другу. Эта близость была еще внове Магьер, но тем более дорога, и ради себя самой – а еще больше ради Лисила – она желала, чтобы эта его четвертая жизнь оказалась последней по счету… и долгой, очень долгой.

Баржа плавно двигалась вперед, и рука Лисила под одеялом лежала на бедре Магьер. Магьер накрыла его ладонь своей, обхватила большим пальцем запястье. И тут же ощутила шрамы – следы ее собственных зубов, оставленные той долгой страшной ночью в Миишке, когда Лисил спас ей жизнь, поделившись своей кровью. И сейчас, коснувшись этих шрамов, Магьер, как всегда, содрогнулась от страха, но усилием воли не дала себе отдернуть руку.

Она смотрела, как по обе стороны от баржи скользит назад раззолоченный осенью лес, смотрела и видела не только перемены, порожденные сменой времени года. Чем дальше продвигались они между приграничными землями Белашкии на южном берегу и Стравиной на северном, тем разительнее менялось все окружающее. Миновала неделя пути, и баржа, оставив позади широкие и удобные тракты Белашкии, словно оказалась в ином мире, там, где река Вудрашк уже разделяла Стравину и Древинку. Обеим этим странам далеко было до белашкийской зажиточности, отсутствовало здесь и сильное центральное правительство, которое позаботилось бы о состоянии приречных трактов. Когда река сузилась, а ее течение едва заметно, но все же убыстрилось, хозяева баржи сменили собственных мулов на местные тягловые упряжки – окрестные селяне в преддверии зимы всегда искали случая подзаработать. Продвижение вверх по реке мало того что усложнилось, так еще и изрядно замедлилось. Преодолев за один день всего четыре лиги, баржа причалила к берегу у большого селения.

В планы Магьер не входило так рано покидать баржу… однако отсюда до ее родной деревни Чеместук всего три дня конного пути, а эта стоянка – последний шанс купить лошадей. Когда она высказала эту идею Лисилу, тот взвился как ошпаренный:

– Лошадей?! Да чтоб я доверил свою жизнь безмозглому мешку с костями, который то оступится на все четыре ноги, то шарахнется от упавшего листка?! Уж лучше болтаться в заливе на торговой посудине, пусть даже от рвоты все кишки вывернутся наизнанку!

Разразился такой скандал, что матросы с баржи побросали свои дела и, разинув рты, зачарованно внимали каждому слову, не говоря уж о местных жителях, которые столпились на берегу и с восторгом глазели на бесплатное представление. В конце концов Магьер купила трех крепких мохнатых пони и вьючного мула и, покуда Винн заново упаковывала припасы, угрозами и руганью загнала Лисила в седло.

Это было три дня назад, а сейчас Магьер, придержав своего пони, терпеливо ждала, когда Лисил соизволит ее нагнать. За весь день полуэльф не произнес ни слова, если не считать, конечно, цветистых ругательств, обращенных к мохнатому коньку, который, впрочем, не обращал ни малейшего внимания на выходки неуравновешенного седока.

Магьер задумчиво озирала свою сырую неприветливую родину. Старые деревья густо поросли мхом, свисающим с ветвей причудливыми бородами. Воздух был пропитан ледяной влагой, оттого и почва никогда не просыхала, а сквозь запахи вязкой глины и лесной зелени проступал отчетливый и неистребимый запах гниения. Деревья росли так тесно, что за лиственным пологом не разглядеть было серого, вечно затянутого тучами неба; чащоба расступалась неохотно и редко – только там, где разбитая в грязное месиво дорога приближалась к открытому берегу реки. Из-за таких вот густых и бесконечных лесов Древинка пребывала в вечном полумраке. Даже когда прекращался дождь, с листвы, сомкнувшейся над головами путников, неизменно капала вода.

Магьер оглянулась на своих спутников: Винн ехала последней, держа в поводу вьючного мула, Малец трусил рядом с ней. Серый головной шарф Лисила потемнел от дождя и сполз набок, обнажив спутанную прядь светлых, почти белых, волос и слегка заостренное ухо.

– Есть ли более дурацкий способ путешествовать сушей! – проворчал он. – Я уже стер себе седалище до крови.

– Мы почти на месте, – полушепотом отозвалась Магьер, – но сейчас остановимся на ночлег.

Пораженный, Лисил замолк и выразительно глянул вверх, на полосу сумрачного неба, виднеющуюся между вершинами деревьев. Магьер знала, что так рано устраиваться на ночь на нее совсем непохоже, и не удивилась, когда Лисил испытующе посмотрел на нее. На лице его не было теперь и тени недавнего раздражения.

– Еще не стемнело, – заметил он. – Ты… с тобой все в порядке?

– Д-да, – пробормотала Магьер с запинкой. – Просто… я так долго здесь не бывала…

Лисил сжал ее запястье. Его тонкие сильные пальцы были на удивление теплыми… живыми.

– После того как мы проделали такой путь, может, и поздновато задавать подобный вопрос, – сказал он, – но, послушай, ты уверена, что и вправду этого хочешь? Мы ведь можем еще повернуть назад, пересечь, следуя на север, Стравину и направиться прямиком в Войноры.

Магьер окаменела от этих слов – так нестерпимо вдруг захотелось ей бросить все и вслед за Лисилом покинуть эти места. Желание вновь бежать от собственного прошлого, как она уже бежала много лет назад, – но только на сей раз вместе с Лисилом, – всколыхнулось в ней с прежней силой. И все же слишком много было вопросов, на которые она жаждала найти ответ: «Что я такое?… Зачем я здесь?… Зачем Дитя Ночи породил меня на погибель своим же сородичам?»

Винн осадила своего пони рядом с ними и, ссутулившись, устало обмякла в седле. Магьер до сих пор сожалела, что позволила юной Хранительнице отправиться с ними. Промозглый холод Древинки не на шутку измучил Винн, хотя от нее ни разу не прозвучало ни слова жалобы.

– Остановимся на ночь, – сказала Магьер, высвободив руку из маняще теплых пальцев Лисила. – Винн, выбери место для стоянки и отдыхай. Лисил разведет огонь, а я займусь лошадьми.

Винн подняла голову. Ее длинная каштановая коса потемнела от туманной измороси.

– Я сейчас приду в себя… вот только заварю чаю. Они занялись делом. Малец следовал по пятам за Винн, пока она доставала из тюков одеяла и наполняла водой жестяной чайник. Лисил вытащил мешок из промасленного холста, где хранилась растопка, и споро развел небольшой костерок, который, пожирая сырое дерево, брезгливо плевался дымом и искрами. Магьер привязала пони к стволу могучей ели по соседству с полоской травы, принесла им овса и воды. Лошадкам нынче пришлось нелегко: дорога, по которой отряд продвигался весь день, вряд ли заслуживала столь громкое название.

– Здешний король мог бы и получше заботиться о казенных трактах, – пробормотал Лисил, извлекая из холщового мешка галеты и яблоки.

– В Древинке нет короля, – подала голос Винн.

– То есть как это – нет? – переспросил полуэльф, передавая ей яблоко.

– Здесь правит не наследный монарх, а верховный князь.

– А какая разница? – фыркнул Лисил. – Король ли, князь, каким бы титулом он ни прикрывался, по большей части самый обыкновенный тиран… или в лучшем случае пустое место.

Магьер как раз хорошо знала, чем король отличается от верховного князя, вот только на все высокие цели и грандиозные замыслы каких бы то ни было правителей ей было глубоко наплевать. Все эти ненужные мелочи ни на йоту не изменили бы того, что ей довелось пережить в детстве.

– Мне довелось читать кое-что по истории Белашкии, – сказала Винн, усевшись поудобнее и закутав ноги одеялом. – Разница между этими двумя видами правления очень даже значительная. Вся территория Древинки поделена между несколькими аристократическими домами, каждый из которых возглавляет свой князь, происходящий из высокого, как считается, рода. По большей части местные правители ведут происхождение от людей, которые давным-давно переселились в эти места или же в далеком прошлом пришли сюда как захватчики. Многие из этих аристократических фамилий называются именем своего основателя, и все они являются вассалами верховного князя. Каждые девять лет общее собрание нобилей выбирает нового князя. За минувшие сто с лишним лет никто из избранных не посмел объявить себя королем.

– Некоторые пытались и пытаются до сих пор, – отозвалась Магьер, слишком занятая делом, чтобы дать волю горечи. – Их постоянные интриги и заговоры привели к тому, что каждый дом мертвой хваткой держится за свои владения, не помышляя о большем. Крестьяне платят налоги и молятся о том, чтобы в их господах не взыграло честолюбие. Лучше уж перебиваться с хлеба на воду крепостным, чем помереть в солдатах, если князь соберет ополчение, чтобы драться за корону.

Малец заскулил, и Винн тотчас полезла в свой мешок, чтобы достать кусок кожи с эльфийскими знаками.

– И кто же правит здешним краем? – спросил Лисил.

– Энты, – ответила Магьер.

– Им принадлежит большая часть всех приречных земель. – прибавила Винн. – Энты – один из старейших домов Древинки. Магьер может рассказать тебе о них поподробнее.

Лисил поглядел на Магьер, вопросительно изогнув светлую бровь.

– По твоей же классификации – обыкновенные бессердечные тираны, – шепотом ответила она. – Вот и все, что тебе нужно о них знать.

Лисил нахмурился, сосредоточенно ощупывая растопку, сохнущую у костра.

Винн повернулась к Мальцу:

– Аг'ус а'виайхис ту оийхченис?

За все время пути Магьер уже успела выучить наизусть эту фразу, хотя и совсем необязательно было спрашивать у пса по-эльфийски, что он хотел бы съесть. Малец, как правило, готов был слопать все, что ему подадут, тем более что и выбор-то был небольшой. Пес между тем подобрался поближе к Хранительнице и ткнул лапой в несколько знаков, начертанных на коже.

– Сушеная рыба, – перевела Винн, прилежно следя за движениями собачьей лапы. – И очищенное яблоко. Лисил, мне понадобится нож.

Полуэльф нахмурился сильнее, передернул плечами, как будто у него зачесалась спина под шерстяным плащом. Магьер постаралась сделать вид, что ничего не заметила.

От подобных «разговоров» с Мальцом Лисилу до сих пор было не по себе. Правду говоря, теперь, когда им открылась истинная природа пса, Магьер высоко оценила то, как хорошо Винн научилась общаться с Мальцом. Вместо того чтобы выклянчивать еду или, как обычно, устраивать драматические сцены, Малец просто толкал лапой Винн до тех пор, пока она не доставала кожу с эльфийскими знаками. Беда в том, что разговаривать он желал исключительно о еде или прочих своих потребностях, но упорно отказывался говорить о своей природе маджай-хи или о том, с какой стати он много лет назад вмешался в судьбу Лисила и Магьер. Всякий раз, когда Винн заводила речь на эти темы, Малец попросту переставал обращать внимание на кожу со знаками. То, что пес так долго обманывал их, по-прежнему мучило Лисила и изрядно беспокоило Магьер. Что ж, рано или поздно Мальцу придется ответить на все вопросы.

Лисил поджал губы, вручил Винн свой нож и достал из мешка ломоть вяленой рыбы. Винн принялась чистить яблоко.

Магьер глядела в огонь, безотчетно положив руку на рукоять сабли и средним пальцем поглаживая небольшой выпуклый значок на ее навершии. Клинок этой сабли мог нанести вампиру такие раны, какие и не снились обычному оружию. Саблю, кожаный доспех и два амулета оставил Магьер ее отец, которого она никогда не знала, после смерти матери, которую она никогда не видела. Во время известных событий в Беле Магьер отдала Лисилу топаз, загорающийся желтым светом всякий раз, когда поблизости оказывался вампир. Ей самой этот амулет больше не был нужен: дампирского чутья вполне хватало, чтобы предостеречь ее об опасности, зато топаз мог пригодиться Лисилу в том случае, если ее вдруг не окажется рядом.

Второй амулет пока еще оставался для Магьер загадкой, по крайней мере отчасти, но тем не менее она открыто носила его. В небольшом жестяном полуовале был закреплен кусочек кости, на котором неведомая рука начертала тонкой вязью таинственные письмена. Этот амулет до сего времени использовался лишь однажды, причем сама Магьер не подозревала об этом до тех пор, пока уже ничего нельзя было изменить. Вельстил сказал Лисилу, что дампир может извлекать жизненную силу из крови, только если кусочек кости во время кормления касается обнаженной кожи. Лисил безрассудно последовал совету Вельстила и напоил Магьер кровью из собственного запястья – случилось это в Миишке, когда она была серьезно ранена во время первой их схватки с вампирами. Сейчас Магьер коснулась амулета и задумалась о том, насколько можно верить словам Вельстила. Костяной амулет был теплым на ощупь, может, оттого, что она сидит слишком близко к костру? Магьер отодвинулась подальше от огня, привалилась спиной к стволу дерева.

День погас окончательно, и вокруг стоянки сомкнулась ночная тьма. Лисил, прихватив с собой шерстяное одеяло, уселся рядом с Магьер. Когда он укрыл одеялом их ноги, Магьер обняла его и решительно привлекла к себе. Тепло его тела проникало глубже, чем обыденный жар костра, и лишь сейчас Магьер наконец-то согрелась. Склонив голову ей на плечо, Лисил наблюдал, как Винн кормит Мальца ломтиками очищенного яблока.

– Она его балует, – прошептал он.

Магьер едва не улыбнулась. Завтра они придут в Чеместук, ее… дом? Нет, теперь уже нет. Настоящий ее дом далеко отсюда, в таверне «Морской лев», в порту Миишка, где текла их с Лисилом мирная жизнь. Сколько же еще ей предстоит скитаться, прежде чем она вернется домой?

А сейчас… сейчас можно греться в объятиях Лисила и смотреть, как огромный косматый пес шумно чавкает очищенным яблоком.


* * * | Сестра мертвых | * * *