home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Друзья-соперники

Сын цитерския богини,

О Эрот, Эрот прекрасный!

Я твои вспеваю стрелы…

М.М. Херасков

– …А бегать я, тово-етова, не гораздый. С двадцатилетней-то отвычки. Ну и закручинился. Сбежал, думаю, Фролка, ищи ветра в поле. Потом говорю себе: погоди, говорю, Илюха. Тут думать надо. Ноги плохо носят – пущай голова выручает. А Кочерыжка, собачонка, рядом крутится, лает. Я её гнать. Уйди, брехливая, не мешай. И вдруг смикитил: она не брешет, она мне, дураку, подсказывает. Ннно! Пошали у меня!

Илья щёлкнул кнутом над спиной у коренника, пытавшегося укусить соседнюю лошадь за ухо. Друзья сидели рядышком на козлах английской кареты, катившей прочь от сожжённого хутора.

– Что же тебе дворняжка подсказала?

– А то. Фролка, когда мы с ним дрались, рассол огуречный на себя пролил. Рассол, он духовитый. Собака – тварь нюхастая. А Бык, когда от меня вырывался, рукав оставил. Соображаешь?

Гвардии прапорщик ахнул:

– И ты рукав псине дал нюхать?

– Ну. Улишные собаки умные, не то что дворовые. Кочерыжка по следу припустила – не угонишься. Уморила меня совсем. Несколько разов, тово-етова, думал – сдохну. Сяду, отдышусь, а она всё скачет вокруг – бежим, мол, дале… По дороге, правда, хотела меня в кабак затащить. Оттуда тож рассолом и квашеной капустой несло. Но я ей в морду Фролкин рукав сунул – выправилась… Ох, долгонько сюда добирались. Я уж боялся, сбились. Ни домов, ни людей. Привела меня на какое-то пепелище, села на кочку и лает. Я осерчал. Ах ты, говорю, сукина дочь! Пошто ж ты меня даром полдня прогоняла. Вдруг трава на кочке как зашевелится, как целым куском подымется! Там, вишь ты, под дёрном дверка деревянная. И вылазит мой бегун. Ну я долго думать не стал. Двинул ему, тово-етова, чтоб изумился. А он возьми и сквозь землю провались. Я за ним – и тебя встретил. Ты-то в дыре этой откудова взялся?

Только Попов начал рассказывать про свои приключения, из кареты донёсся тревожный лай.

– Придержи-ка!

Соскочив прямо на ходу, Лёшка так же ловко вскочил на подножку, заглянул внутрь.

Собачонка сторожила пленников, которые лежали на полу связанные, друг рядом с дружкой. Штрозак постанывал, ещё не очнувшись. Пятидесятник же пришёл в себя и пытался дотянуться зубами до пут – Алёшка обмотал его верёвочной лестницей от плечей чуть не до колен. Рана у Быка была лёгкая, пуля едва скользнула по ляжке. Силы от этой царапины у него меньше не стало.

– Внутри поеду! – крикнул гвардии прапорщик, распахивая дверцу. – Так оно надёжней выйдет. А ты, Ильша, давай, гони.

С настоящим кучером, посольским, вышло вот что.

Когда друзья, закончив возню в подземелье, вернулись к роще, карета их уже ждала.

Однако, увидев здоровенного мужичину, который нёс, перекинув через плечо, другого великана, связанного (это Илья тащил на себе Фрола), англичанин перепугался. Стал разворачивать повозку, а когда лошади запутались в постромках, спрыгнул с козел и дал дёру. Сколь Алёшка ни кричал ему вслед, остановить не сумел.

Ошибка вышла. Нужно было не Штрозака сторожить, а самому первым идти. Но только управились и без кучера. Погрузились, поехали в Преображёнку.

Переместившись внутрь кареты, Попов приставил пятидесятнику к горлу шпагу, чтоб не ворочался. Ганноверца на всякий случай придавил ногой, хотя тот лежал смирно.

На душе у гвардии прапорщика было радостно, и он запел песню собственного сочинения:

Дева красная, дева пригожая,

На румяную зорьку похожая,

Погляди на меня да на молодца,

Пожалей ты мово бедного сердца.

Уж то ли к тебе не клонюся,

Уж то я ли слезами не льюся.

Лишь взглянула б на мое умиленье,

И то было бы мне в награжденье!

Та, о которой он пел, не была похожа на румяную зарю. В остальном же песня была правдивая.


* * * | Девятный Спас | * * *