home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Рикардо Вега сидел в маленькой душной комнате в Форт-Диксе, куда ему приказали прибыть после окончания курса основной боевой подготовки. Примерно половина его группы – те, кому удалось пройти обучение до конца, – находилась в этой же комнате. Но многих из присутствующих он не знал. Всего там было человек тридцать. Вега слышал, как шумит система кондиционирования воздуха, но эффект она производила весьма слабый. Рикардо уже снял черно-серую рабочую рубашку и положил ее на стоящий рядом пустой стул, но пот продолжал струиться по шее, пропитывая черную футболку.

Большинство других новобранцев, как мужчины, так и женщины, последовали его примеру. Вега обратил внимание на незнакомого парня, с которого пот чуть ли не ручьями лился. А вот сидящая рядом с ним женщина совершенно не потела. Веге потребовалась секунда, чтобы узнать ее. Отум Марвел с курса. Во время обучения Отум носила короткие каштановые волосы, но теперь подстригла их «ежиком»; волосы Отум стали короче, чем у самого Веги. Ему не нравилась ее новая прическа, хотя наверняка она помогала Отум легче переносить жару.

Не выглядел вспотевшим и сержант, стоящий в дальнем углу комнаты рядом с дверью. «Наверное, следит, чтобы мы ничего не украли».

Несмотря на дерьмовую систему кондиционирования, в комнате казалось прохладнее, чем на улице. Это было уже далеко не первое отвратительное лето, и с каждым годом погода становилась все хуже. Большинство людей возлагали вину на тибериум или считали это делом рук Нод. В любом случае Вега страдал сейчас от духоты и повышенной влажности.

Перед тем как направить его в эту комнату, штаб-сержант велел ему оставить вещевой мешок, который отвезут в казарму, пока Вега будет разговаривать с заместителем командира дивизии.

– За что ты тут?

Вега повернулся и увидел невысокого коренастого парня. Волосы его были подстрижены по последней моде: густые у висков, едва ли не полностью выбритые на макушке и затылке. Кожа кофейного цвета, глаза почти черные.

– Не понял?

– Я спросил, за что ты тут? Я вот за нападение. Думаю, лучше здесь, чем париться на нарах, да?

Как только он сказал «париться на нарах», Вега понял, что этот парень вступил в ряды объединенных миротворцев Всемирной оборонной инициативы, чтобы не сидеть в тюрьме. Отец говорил ему, что из-за сокращения набора после окончания ВТВ[4] ВОИ все чаще предлагает людям, совершившим преступления, службу в армии.

– Ни за что, – ответил Вега. – Я доброволец.

Темные глаза парня сузились:

– Браток, ты чего меня паришь? Кто сам захочет заниматься этой фигней?

– Наверное, это у меня наследственное. – Вега пожал плечами. – Видишь ли, мой отец…

– Смирно! – скомандовал сержант.

Все поднялись и почти одновременно стали по стойке «смирно», даже парень позади Веги. В комнату вошел белый мужчина средних лет. На нем были такая же черная футболка, как на всех солдатах, и шляпа с дубовым листом майора[5] спереди. Его нос казался чуть крупнее обычного, а в темных усах пробивалась седина.

– Отставить. – В его речи чувствовался рубленый британский акцент.

Все сели. Вега сидел, выпрямив спину. Большинство в комнате тоже. Рикардо не оборачивался и не видел позы парня, обвиненного в нападении, но готов был поспорить, что тот сидит согнувшись.

Майор вышел к трибуне в передней части комнаты.

– Я майор Гастингс, заместитель командира Двадцать второй дивизии пехоты ОМВОИ. – Вега заметил, что Гастингс произнес эту аббревиатуру как пять букв. Отец Вега обычно произносил ее слитно. – Я буду краток, потому что, по правде говоря, у меня есть дела поважнее, чем болтать тут с вами. Во-первых, тем, кто поступил на службу, думая, что, раз мы официально не воюем с Нод или с кем-нибудь еще, здесь будет тепленькое местечко, я предлагаю вернуться туда, откуда вы пришли. Двадцать вторая дивизия относится к числу элитных, и тот, кто расслабится, долго здесь не продержится. Меня не волнует, убьют вас или нет, хотя бумажная работа доставит мне мало радости. Однако из-за вас могут погибнуть талантливые ребята, а я предпочитаю этого избежать.

Затем Гастингс начал ходить по комнате, по очереди заглядывая в глаза каждому солдату.

– Во-вторых, вы должны понимать, что буква «М» в ОМВОИ означает «миротворцы». Таким образом, вы здесь для того, чтобы поддерживать мир. Мы защитники мира на нашей планете, и именно ей мы служим, а не ВОИ, хотя эта организация и выполняет руководящую функцию.

Вега удивился. Он и не подозревал о существовании такого различия и был озадачен тем, что о нем заговорил майор, заместитель командира элитной дивизии.

– В-третьих, у нас, миротворцев, командование по цепочке. Если у вас проблема, обсудите ее со своим сержантом, затем с командиром роты, потом с командиром батальона и, наконец, со мной.

Кто-то пробормотал:

– А затем с Богом, да?

– Вообще-то со строевым командиром Макнилом. Он командует Двадцать второй дивизией, и это означает, что вся ответственность лежит на нем. Я же просто обладаю властью и обычно применяю ее по отношению к солдатам, которые меня прерывают.

Вега услышал, как кто-то сглотнул. Звук донесся оттуда же, откуда и комментарий о Боге, но Вега не решился нарушить дисциплину и посмотреть.

– А если у вас проблема, которую следует изложить Богу, предлагаю вам отправляться прямо к нему, поскольку никто из нас, вероятно, не сможет вам помочь. – После этих слов Гастингс вернулся за трибуну и прикоснулся к ней. Над трибуной появилась голограмма со списком имен. С места, где сидел Вега, они выглядели написанными наоборот. – А теперь последняя проверка, нужно убедиться, что здесь нет лишних и отсутствующих. Подайте какой-нибудь знак, когда я назову ваше имя. Абернати Лисхай.

– Здесь.

– Поступаете в распоряжение лейтенанта Лемиша из второй роты. Аковон Марио.

Звучали имена. Солдаты откликались, и Гастингс говорил каждому, в распоряжение какого лейтенанта (произносил он «леттенант») он поступает, затем прикасался к этому имени на голограмме, и оно исчезало из списка. Наконец осталось лишь два имени.

– Вега Рикардо.

– Здесь, сэр.

– Вы поступаете в распоряжение лейтенанта Опал из седьмой роты, но задержитесь на минутку, когда мы закончим, хорошо?

– Есть, сэр!

Вега точно не знал, в чем дело, но догадывался: наверное, это связано с отцом. Всегда одно и то же. Он был сыном героя войны, и это давало ему определенные преимущества. Но и сильно мешало. Обычно офицеры любили вести разговор в стиле: «Я служил с твоим отцом, и тебе нужно многому научиться, чтобы стать таким, как он» или «Я служил с твоим отцом, поэтому если тебе вдруг что понадобится»… Он предпочитал второе – всегда приятно, когда старшие офицеры хотят тебе помочь, – но хотел бы не слышать ни того, ни другого и просто выполнять солдатский долг. Он желал быть рядовым Рикардо Вегой, а не сыном Хавьера Веги.

Он был очень рад, что никого больше не направили в седьмую роту. Ему очень не хотелось бы разбираться с другими солдатами только лишь из-за того, что Гастингс вздумал предаться воспоминаниям.

Майор прикоснулся к голограмме, где осталось только одно имя.

– Зайпс Мустафо.

– Н-да.

– Вы тоже к лейтенанту Опал. Подождите с ней на улице, пока я поговорю с рядовым Вегой. Все.

Сержант в углу рявкнул:

– Смирно!

Все встали по стойке «смирно».

– Разойдись.

Новобранцы направились к задней двери. Зайпс сказал:

– Особо не торопись, браток. Я не спешу.

Вега фыркнул. Он прошел вперед, отдал честь – Гастингс быстро ответил – и остался стоять по стойке «смирно».

– Всё, сержант, – сказал Гастингс после того, как все новобранцы за исключением Веги вышли из комнаты.

Сержант отдал честь и вышел через ту же дверь, через которую ранее вошел Гастингс.

– Значит, вы сын Хавьера Веги, верно?

– Да, сэр!

– У меня к вам вопрос, рядовой. Почему вы решили вступить в ряды миротворцев?

– Всегда хотел стать солдатом, сэр!

– Хм. – Гастингс скрестил руки. – Спрошу прямо, рядовой. Вы стали миротворцем, потому что вам велел отец?

«Да, подобного разговора я не ожидал».

– Нет, сэр!

– Не было чрезмерного давления со стороны pater familias[6] продолжить семейную традицию?

– Нет, сэр!

– Вы не поступаете на службу против его желания, а?

– Нет, сэр!

– Потому что меньше всего мне надо, чтобы все друзья вашего отца начали просить меня быть помягче с пареньком, и я совершенно не желаю убеждать вас уйти со службы в качестве одолжения старику.

– Нет, сэр! Отец всегда говорил, чтобы я поступал так, как считаю нужным, сэр!

Гастингс кивнул:

– Очень хорошо. Того или иного особого отношения к вам, рядовой, не будет. Вы сын Хавьера Веги. Я не стану обращаться с вами хуже или лучше, чем вы того заслуживаете. – Он помедлил. – Но если кто-то будет, я хочу об этом знать. Это как раз тот случай, когда я предлагаю вам пропустить несколько звеньев в цепочке командования и прийти сразу ко мне.

Вега заколебался.

– Сэр, при всем уважении я не смогу так поступить.

– В самом деле?

Внезапно стало казаться, что система кондиционирования совершенно не нужна, поскольку температура в комнате вдруг упала на несколько градусов.

Однако Вега решил истолковать это как просьбу объясниться:

– Сэр, если я не буду следовать цепочке командования, это лишь подтвердит, что ко мне особое отношение из-за моего отца.

При этих словах Гастингс ухмыльнулся:

– Неплохо. Что ж, ладно, поступайте как хотите. Свободны.

– Сэр! – Вега отдал честь, повернулся на каблуке и направился к задней двери.

– Могу вас порадовать: я не встречался с вашим отцом и не служил с ним, поэтому вам не придется выслушивать утомительные воспоминания о прежних временах. Однако я не могу ручаться за всех своих подчиненных. Что же касается моего единственного начальника здесь, то строевой командир Макнил как раз служил с вашим отцом, поэтому я заранее прошу прощения.

– Спасибо, сэр!

– Не заставляйте лейтенанта Опал ждать, рядовой. И добро пожаловать в Двадцать вторую дивизию.

– Спасибо, сэр!

Только выйдя из комнаты, Вега позволил себе улыбнуться. «Возможно, не все так плохо». Лишь одно заставляло его сопротивляться искушению присоединиться к миротворцам: бесконечные сравнения с отцом и рассказы о нем. Большинство из них он слышал тысячу раз от приходящих в гости многочисленных друзей отца.

Но благодаря этим рассказам Веге захотелось стать одним из них.

На улице, где жара и влажность были просто невыносимыми, он оценил даже плохо работающие кондиционеры. По небу с шумом пронеслось несколько военных самолетов. Солдаты в черных рабочих рубашках занимались строевой подготовкой.

Рикардо огляделся в поисках Мустафо Зайпса. Тот стоял рядом с женщиной с нашивками лейтенанта, едва заметными на закатанных рукавах. Лейтенант Опал, догадался Вега. Высокая, загорелая, она была коротко подстрижена, и только с левого виска до середины уха петлей спускалась тонкая светлая косичка. Еще одно модное веяние. Обычно косички свободно висели, но правила ВОИ требовали подбирать волосы. Вега подумал о переменах, происшедших с течением лет: во времена его отца лейтенанта заставили бы отрезать косу.

Вега подошел к ней и отдал честь.

– Рядовой Вега в ваше распоряжение прибыл, мэм.

– Вольно, рядовой. Гастингс закончил свою ободряющую речь?

– Да, мэм, – кивнув, ответил Вега.

– Он подбадривает только тех, кто, по его мнению, может доставить ему неприятности. Вы собираетесь доставить ему неприятности, рядовой?

– Нет, мэм.

– А почему тогда майор так подумал?

Сдерживая вздох, Вега ответил:

– Мой отец Хавьер Вега, мэм. Майор Гастингс выразил опасение, что я поступил на службу под давлением со стороны отца.

– Это правда?

– Нет, мэм.

– Гастингс вам поверил?

– Думаю, да, мэм.

Опал наконец улыбнулась. Ее белые зубы резко выделялись на загорелом лице.

– Что ж, он вам верит, я тоже. Оправдайте наши ожидания.

– Постараюсь, мэм.

– Хорошо. Рядовой Зайпс отправится в подразделение «Альфа», а вы – в подразделение «Эпсилон». Пойдемте.

Они пришли на стоянку питбулей. Крыша питбуля «СС6», к которому повела новобранцев Опал, оказалась поднята: здесь, на базе, вероятность нападения была низкой. Если бы на них напали, «СС6», оснащенный ракетной установкой, выступил бы в качестве легкой боевой машины. Он работал исключительно на электричестве, и на каждом из четырех колес был установлен двигатель; многовато, зато машина служила исправно. При прохождении курса подготовки Вега с удивлением узнал о таких питбулях – во времена его отца, когда шла ВТВ, все питбули были газоэлектрическими.

Опал села в питбуль, тот прочел данные с ее жетонов и сразу же завелся. Если машина находилась на территории, не принадлежащей военным, она, прежде чем заработать, сканировала ДНК водителя, но в Форт-Диксе хватало жетонов. Зайпс запрыгнул на заднее сиденье, а Вега сел рядом с Опал.

– Сначала мы отвезем вас, Вега, – сообщила она, ведя питбуль по главной подъездной дороге базы. – У подразделения «Эпсилон» сейчас утренняя пробежка. Вы как раз успеете к самому концу.

– Да, мэм. – Вега улыбнулся.

– Я сказала что-то смешное?

– Нет, мэм, просто очень хочется побегать. В колледже я был в команде легкоатлетов.

Хавьер Вега поставил сыну лишь одно условие: если он хочет служить в ВОИ, то сначала должен получить высшее образование. Сейчас у Веги была степень бакалавра истории Фордхемского университета, что, вероятно, не принесет ему большой пользы как рядовому, но может пригодиться при продвижении по служебной лестнице. Если он когда-либо займет высокий пост в армии, знание и понимание истории окажутся бесценными.

В команду легкоатлетов Вега записался, потому что любил бегать, и теперь он искренне сожалел, что не успеет к началу пробежки.

– А мои ребята не бегают? – спросил Зайпс, затем быстро добавил: – Э-э, мэм.

– «Альфа» вчера дежурила допоздна, сейчас бойцы завтракают. Я отведу вас в столовую после того, как мы высадим здесь Вегу. – Она усмехнулась: – Поверьте мне, вы будете благодарны, если опоздаете к завтраку.

Зайпс хихикнул:

– Я двадцать два года ел дерьмо, которое готовила моя мама, мэм. Уж в ВОИ вряд ли смогут кормить хуже. И потом, мне вообще грозила тюремная баланда.

– Тюремная пташка, да? – Опал повернула на немощеную грунтовую дорогу. – Значит, ты дважды прошел курс основной боевой подготовки.

– Да, мэм. И оба раза был лучшим.

Вега не знал, что это требуется. Гастингс сказал, что 22-я дивизия относится к числу элитных, поэтому Зайпсу, вероятно, пришлось заниматься «основной боевой подготовкой для головорезов», то есть пройти курс дважды.

– За что вас сюда направили, рядовой? – спросила Опал.

– За нападение, мэм, – ответил Зайпс. – Какой-то придурок клеился к моей бабе.

– Интересно, а она оценила ваше заступничество?

Питбуль начал подпрыгивать на камнях и ухабах, и Зайпс вжался в заднее сиденье. «Еще одно улучшение, – подумал Вега о глубоких сиденьях. – На старых „СС2", на которых ездил отец, стояла отвратительная подвеска». Он неподвижно сидел рядом с водителем, чувствуя себя вполне удобно, даже когда машина прыгала, как баскетбольный мяч.

Зайпсу потребовалось не больше двух секунд, чтобы ответить на вопрос Опал:

– Не-а, не оценила, эта подстилка. Назвала меня нодцем и порвала со мной. Я решил, что мне незачем возвращаться, поэтому, когда судья предложил мне план Б, я согласился. Раз эта баба называет меня нодцем, я докажу, что она ошибается, и убью парочку из них.

– Сержант Гнайзда полюбит тебя.

Веге стало интересно, что это означает, но, не успев задать вопрос, он заметил группу одетых так же, как и он, людей, бегущих строем по направлению к холму. «Отлично. Вовремя я здесь оказался, как раз смогу подняться по холму. Дайте мне шанс сразу же показать, на что я способен».

Солдаты выстроились в две шеренги: в одной десять, в другой девять человек. Двадцатый, бледный мужчина с кудрявыми светлыми волосами, выбивающимися из-под кепки с тремя сержантскими нашивками, выкрикивал слова песни:

– Я не знал, но мне сказали!

Все девятнадцать глоток проорали:

– Я НЕ ЗНАЛ, НО МНЕ СКАЗАЛИ!

– Что нодцы с душой своей расстались!

– ЧТО НОДЦЫ С ДУШОЙ СВОЕЙ РАССТАЛИСЬ!

– Тибериум они хотят больше всего!

– ТИБЕРИУМ ОНИ ХОТЯТ БОЛЬШЕ ВСЕГО!

– Но от нас их не спасет ничего!

– НО ОТ НАС ИХ НЕ СПАСЕТ НИЧЕГО!

– По порядку рассчитайсь!

– РАЗ, ДВА!

– По порядку рассчитайсь!

– ТРИ, ЧЕТЫРЕ!

При первой команде «рассчитайсь» сержант заметил приближающийся питбуль, прекратил двигаться вперед, но продолжал шагать на месте. Не сбиваясь с ноги, солдаты сделали то же самое.

– Подразделение – стой!

Все остановились и стали по стойке «смирно». Опал подъехала прямо к сержанту.

– Как дела, Гуди?

Гуди пожал плечами:

– Так, ничего.

– Рада это слышать. Рядовой Вега, это сержант Гудьер. Гуди, вот твой новобранец. Можешь смело обращаться с ним как с дерьмом.

– Всегда так и делаю, мэм.

– Отлично.

Вега соскочил с заднего сиденья питбуля и отдал честь Гудьеру:

– Рядовой Вега в ваше распоряжение прибыл, сержант.

Гудьер смерил Бегу взглядом.

– Слышал, что вы знаменитый бегун, рядовой.

– Да, сэр, я был бегуном, когда учился в университете.

– И установили новые рекорды в Фордхеме в беге на шестьсот и восемьсот метров.

Вега не мог пожать плечами, так как стоял по стойке «смирно», но ему не хотелось хвастаться своими рекордами.

– Да, сэр, установил.

– Прекрасно, присоединяйтесь к пробежке.

Теперь Вега улыбнулся:

– Я надеялся, что вы так скажете, сэр.

– Я так и думал. В конец шеренги к Бродеру.

– Есть, сэр!

Вега побежал и встал рядом с солдатом в последнем ряду. Он решил, что это и есть Бродер. У бледного рыжеволосого парня в ушах были какие-то приспособления, очень похожие на слуховой аппарат. Они были соединены с очками. Не может быть. ВОИ не приняла бы на службу в боевое подразделение человека с плохим слухом.

Опал уехала, Зайпс по-прежнему сидел на заднем сиденье. «Вероятно, он тут долго не продержится», – подумал Вега, стоя по стойке «смирно» рядом с Бродером.

Гудьер начал бег на месте, все остальные тоже. Рикардо немного опоздал – он ждал звукового сигнала или приказа.

Затем сержант повернулся кругом и побежал вверх по склону холма. Солдаты, не сбиваясь с ноги, следовали за ним. Краем глаза Вега поглядывал на Бродера, чтобы убедиться, что бежит в ногу с ним.

Веге хотелось нестись вверх по холму что есть мочи. Но это было бы слишком легко. Трудность как раз и заключалась в том, чтобы, не нарушая строя, медленно бежать по наклонному участку, борясь с гравитацией. Вега заметил, что двое солдат сбились с ноги, но исправились со следующим шагом. К его удивлению, Гудьер не стал ругать их за это и даже ничего не сказал. Подобная реакция как-то не очень вязалась с образом сержанта из рассказов отца и историй, которые он слышал на курсе основной боевой подготовки.

Когда они преодолели уже полпути вверх по холму, Рикардо увидел вспышку света в небе. Он на мгновение поднял взгляд, затем снова стал смотреть вперед. Несколько солдат отреагировали точно так же. Строй нарушать нельзя.

Гудьер, казалось, тоже заметил вспышку, но затянул еще одну песню, на этот раз старую рок-композицию «Ду ва диди» «Разве не так делали в каком-то старом фильме?» – подумал Вега, когда они бежали и пели, не сбиваясь с ритма.

Он подумал, что голос Бродера звучит странно. Гудьер пел: «Она просто шла по улице», солдаты в ответ дружно запевали: «Ду ва дидди дидди дам дидди ду», и голос Бродера трудно было расслышать отчетливо, но Вега мог поклясться, что тот поет, как глухой.

«Это куда же я записался, а?…»

Когда они добрались до вершины холма, Вега почувствовал в ногах знакомую боль от хорошей пробежки и улыбнулся.

Внезапно Гудьер остановился и прикоснулся к уху. Все остановились. Вега сделал это на полсекунды позже и шагнул назад, чтобы оставаться рядом с Бродером. Несколько солдат также запоздали на полсекунды. Это была незапланированная остановка.

– Подразделение, возвращаемся на главную базу. Кое-что наметилось.

– Наметилось, да? Интересно, что это значит, – произнес парень, стоящий перед Рикардо.

– Надеюсь, нам удастся пострелять в нодцев, – отозвался его сосед.

Гудьер скомандовал:

– Кругом!

Вега повернулся. Теперь он оказался впереди.

– Ускоренным маршем!

Вега продолжал смотреть на Бродера, поскольку у каждого сержанта имелось свое представление о том, что такое «ускоренный». Для одних это означало буквально в два раза быстрее обычного бега трусцой, для других еще быстрее, для некоторых обычный бег трусцой, во время которого следовало поднимать ноги выше.

Гудьер, по-видимому, подразумевал под ускоренным маршем бег с удвоенной скоростью. Рикардо, не отстающий от Бродера, заметил одобрительный взгляд сержанта.

Они быстро вернулись в главную зону Форт-Дикса. Там несколько групп солдат – одни в рабочей одежде, другие в полном обмундировании, на некоторых было надето что-то из рабочей одежды и что-то из формы – направлялись к зданию с надписью «АУДИТОРИЯ». Вероятно, это было единственное в форте место, способное вместить всю дивизию.

Три самолета взмыли в небо, с шумом преодолевая звуковой барьер.

Метрах в десяти от здания Гудьер сказал:

– Не пытайтесь держаться рядом. Просто найдите себе места. А вы, Вега, подружитесь с кем-нибудь, а то заблудитесь.

Несколько солдат при этих словах хихикнули, и Рикардо добродушно последовал их примеру.

– Есть, сэр, – ответил он. Затем повернулся к Бродеру. Если в подразделении глухой парень, он хотел об этом знать. Рикардо как можно отчетливее произнес: – Будешь моим приятелем?

– Не нужно говорить со мной так, словно я дурачок какой-то. – Затем Бродер усмехнулся: – Прибереги это для Момоа.

Они направились к двери и смешались с остальными.

Здоровяк из «Эпсилона» огрызнулся:

– А ну заткнись, Бродер.

Когда они заходили, Вега, говоря как обычно и специально не глядя на Бродера, произнес:

– Рискну предположить, что это и есть Момоа, да?

– Да, это Сердитый Щенок. Дразни его как можно больше. Он просто милашка, когда бесится.

Войдя, Вега оказался вверху просторного амфитеатра. Помещение представляло собой большой круг с помостом в центре. Высокий мужчина со звездами строевого командира на кепи стоял в одиночестве на этом помосте и оживленно говорил. «Наверное, это Макнил принимает чей-то отчет».

Бродер указал на два пустых места.

– Давай туда.

Вега начал уже привыкать к искаженной речи Бродера. Казалось, его горло покрыто наждачной бумагой. Рикардо нечасто встречал глухих людей, а те немногие, кого он видел, использовали язык жестов.

– Ладно, – начал Вега, когда они пробирались наверх к местам рядом с тремя солдатами, – как ты определяешь, что я говорю?

Широко улыбаясь, Бродер прикоснулся к своим очкам.

– Экспериментальное устройство. – Как только они сели, он снял очки и протянул их Веге. – Посмотри внутрь левой линзы.

Опустив взгляд, Вега увидел бегущую строку: «Посмотри внутрь левой линзы».

– Неплохо.

«Неплохо», – появилась надпись на линзе. Вега протянул очки Бродеру.

– Но я несколько удивлен, что ты в боевом подразделении.

– Это пилотная программа. Не только эти очки, но и все мое снаряжение разработано таким образом, чтобы сделать слух ненужным в полевых условиях.

– Думаю, когда идет постоянная стрельба, мы все глухие, да?

Бродер улыбнулся:

– Вот именно.

Откуда-то гаркнул громкоговоритель:

– Смирно!

Вега быстро поднялся, Бродер и остальные сделали то же самое. Кто-то из солдат запоздал, и Вега подумал, придется ли им за это ответить. Конечно, если они не в его подразделении, он этого никогда не узнает.

На помосте Вега видел Макнила, движения его губ совпадали со словами, звучавшими в громкоговорителе.

– Вольно. Садитесь.

Все сели.

– Буду предельно краток, потому что лишнего времени нет. Возможно, некоторые из вас заметили недавнюю вспышку в небе. Это террористы Нод уничтожили «Филадельфию».

По амфитеатру прокатился гул. Вега вдруг обнаружил, что не в состоянии сглотнуть. «У них же проходил саммит. Там были все директора…»

– Смирно!

Все умолкли и снова встали.

– Я сказал, что буду предельно краток. У нас есть задание, и мы не можем позволить себе скорбеть. Нод разрушил Годдард, что сделало «Филадельфию» уязвимой. Все директора погибли, как и генерал Харкин, и дюжина других ведущих сотрудников ВОИ. Нашими военными силами продолжает командовать генерал Грейнджер. Он приказал Двадцать второй дивизии направиться в зону С-11. Нодцы атаковали Сан-Диего, и нужно прогнать их к черту с нашей территории. – Макнил обвел взглядом амфитеатр, затем продолжил: – Боюсь, что началась Третья тибериумная война. В этот раз ее начали не мы, но именно мы, черт возьми, ее закончим! Идите в казармы и переоденьтесь в форму. Мы отправляемся в С-11 через двадцать минут. Полный инструктаж получите на «Гуроне». Разойдись!

Солдаты перелезали через стулья, продвигаясь к выходам в верхней части амфитеатра. Вега беспомощно смотрел на Бродера, который одними губами произнес: «Пойдем со мной».

Пробившись через толпу, они добрались до двери. Как только они очутились на улице – «неужели похолодало, или это мне кажется?» – подумал Вега, – Бродер показал налево, и они побежали в ту сторону.

Вега спросил:

– «Гурон» – это транспортник?

Кивнув, Бродер ответил:

– Да, они все названы в честь озер.

«Я знаю, спасибо». Рикардо чуть не произнес фразу вслух, но решил, что это будет грубо. Бродер просто пытался помочь.

Вскоре они подбежали к казарме, в которую входили солдаты их взвода. Внутри Вега увидел двухъярусные кровати, стоящие в два ряда, по пять в каждом. У изголовья – по две тумбочки.

Вега не успел даже спросить, какая кровать его, как откуда-то появился Гудьер.

– Пойдемте со мной, рядовой.

Сержант подвел Вегу к кровати. Парень заметил, что солдаты надевают бронежилеты, назапястники, кобуру и сапоги. Затем он увидел на одной из нижних коек свой вещевой мешок. «Слава богу. Не люблю спать наверху…»

– Надевайте форму, рядовой. У нас нет времени вводить вас в курс дела и все тут показывать.

– Меня не нужно вводить в курс дела, сэр.

Один из соседей заметил:

– Отлично, мне нравится, когда салагам уже ввели.

Несколько солдат засмеялись.

– Потом будете над салагой подтрунивать, Диш. – Затем Гудьер обратился ко всем: – Поторапливайтесь, мальчики и девочки, нас ждет транспорт.

Тумбочка просканировала жетоны Веги и сразу же открылась. Он с радостью увидел, что на жилете с правой стороны уже написано: «Вега».

– Эй, Гуди! – позвал кто-то с другой стороны кровати. Рикардо показалось, что это женский голос. – А как нодцам вообще удалось взорвать «Филли»? Я думала, что уровень угрозы был «низким».

Тот, кого Гудьер назвал Дишем, засмеялся:

– Брось, Галлахер, чего ты ожидала от оперативно-разведывательного отдела? Эти ребята не смогли бы даже собственную задницу по карте с фонариком найти.

Вега надел назапястник.

– Да, – заметил он, – но Кейн мертв, поэтому боевой дух у них, вероятно, уже не тот, что раньше.

– Ты-то, черт возьми, что можешь об этом знать? – спросил Диш.

Гудьер ответил:

– Вероятно, больше, чем вы, Диш. Мальчики и девочки, это наш самый свеженький новобранец, рядовой Вега. Он не обычный салага. Его отец Хавьер Вега, и, если вы не знаете, кто это, я вам скажу, что он один из лучших бойцов, которые когда-либо служили в ВОИ.

Раздались улюлюканье и насмешливые возгласы. Вега закрыл глаза и принялся считать до десяти по-испански, отчаянно желая, чтобы сержант замолчал.

Вперед выступила женщина, которая спрашивала о «низком» уровне угрозы. У нее были кожа кофейного цвета и темные вьющиеся волосы, небрежно собранные на макушке.

– Наверное, это шутка. – Она повернулась к Гудьеру: – Гуди, я думала, мы уже покончили с непотизмом.

Вега напрягся:

– Не понял…

Повернувшись к нему, она ответила:

– Слушай, рядовой, я не сомневаюсь, что твой отец был прекрасным солдатом, гордостью ВОИ, но это Двадцать вторая дивизия. Мы не можем таскать с собой папенькиных сынков.

Закрепив назапястник, он бросил ей прямо в лицо:

– Я не папенькин сынок. Я записался, потому что сам кое-чего стою. Я набрал девяносто восемь баллов за тест и был лучшим в своем классе во время курса основной боевой подготовки.

Прежде чем она успела ответить, вмешался Гудьер:

– Извините, рядовые Вега и Галлахер, не могли бы вы ненадолго отложить свою войну, чтобы мы могли заняться нашей общей войной? Если не будете готовы через три минуты, останетесь здесь.

– Да, сэр. – Галлахер вернулась к своей тумбочке.

Не отводя от нее взгляда, Вега закрепил головной дисплей. Он знал, ему придется доказывать, что он достоин своего отца, но почему, черт побери, эта девица сразу же решила, что от него не будет никакого толка?! Это ему очень не понравилось.

Он повернулся к Дишу.

– Она всегда такая злобная?

– Нет, обычно еще хуже. – Диш уже полностью собрался. На его жилете было написано «БОУЛЗ». Протянув руку, он сказал: – Алессио Боулз.

Пожимая руку, Вега ответил:

– Рикардо Вега.

– Меня называют Диш.

– А меня Вега.

Гудьер крикнул:

– Строиться!

Все выбежали на улицу к ожидающим питбулям. Вега втиснулся на заднее сиденье одного из них вместе с Бродером, Боулзом и кем-то еще.

Внезапно его словно молнией ударило: «Мы же воюем!» Он знал, что ему придется сражаться, но не ожидал тотальной войны, особенно в свой первый день в боевом подразделении.

«Филадельфию» уничтожили. Вега изучал историю. Он понимал, что этот удар в большей степени носил символический характер, задача нанести реально серьезный ущерб не ставилась. ВОИ была готова к подобным ситуациям, и новый совет директоров уже, вероятно, приступил к работе. Копии всей хранившейся на «Филадельфии» информации имелись еще в шести других местах. Были и иные космические станции, способные выполнять работу, которой занималась «Филадельфия».

Нет, для Нод было важно уничтожить именно самый значительный символ ВОИ, который она считала свидетельством собственного превосходства.

Вега подумал о том, что его отец собирался на этот саммит в качестве военного советника. Вероятно, его хотели поставить перед камерами как героя войны, чтобы напомнить людям об успехах ВОИ.

Но его протез был не слишком надежен, и доктора, не желая рисковать, запретили ему отправляться в суборбитальное путешествие. Это спасло ему жизнь.

«Мне нужно с ним связаться». Вега ощутил почти непреодолимое желание поговорить с отцом.

«Может, у меня будет возможность на „Гуроне"». Он улыбнулся.

– Что такого смешного, парень? – спросил Боулз.

– Да так, подумал, что никогда раньше не видел новых транспортников. Читал о них во время подготовки, но ни на одном еще не побывал.

Боулз пожал плечами:

– Просто самолет, и все.

Верзила, сидевший впереди, – Вега узнал в нем Момоа по прозвищу Сердитый Щенок, – произнес:

– Не обращай на него внимания, рядовой. «Гурон» – это такая красота, само совершенство.

– Приготовьте тряпки, – фыркнула Галлахер. – Щенок сейчас снова все стекло обкончает.

– Ага, от мыслей о «Гуроне», а не потому, что ты здесь, – заметил Момоа.

– Пожалуйста, у меня от этих комплиментов голова кругом пойдет.

Боулз сказал:

– От «Гурона» тоже пойдет, если его поведет Йохансен.

– Я думал, что Йохансена отстранили, – заметил парень рядом с Вегой. На его жилете было написано «ГОЛДЕН». – После того случая с «Дельфином».[7]

– Не-а, ему просто на неделю запретили летать, – ответил Момоа. – Прошло уже две недели, значит, сейчас поведет он.

– Черт! – Голден посмотрел на Вегу: – У тебя случайно нет с собой таблеток от тошноты, а?

– А… – Вега замешкался. Боулз наклонился к нему:

– Голден – это наш вечный ипохондрик.

– Я не ипохондрик, – возразил Голден. – Мне просто все время плохо!

Вега тихонько засмеялся, затем сунул руку в карман брюк. Карман был чуть выше его все еще пустой кобуры. (Он предполагал, что получит оружие на «Гуроне» во время двухчасового перелета на другую сторону континента.) Рикардо вытащил богато украшенную таблетницу, которую отец подарил ему на прошлый день рождения, и открыл ее. В каждом из шести ее отделений лежало по три таблетки.

Он достал желтую и протянул Голдену:

– Вот. Я слышал, это помогает от тошноты.

– Серьезно? – Глаза Голдена округлились и стали напоминать блюдца. Он быстро взял таблетку. – Ты лучше всех, рядовой… – он опустил взгляд на жилет Веги, – Вега. За мной должок.

– Не надо, забудь.

Питбуль продолжал ехать к аэродрому Форт-Дикса. Начиналось все как-то странно, но, дав Голдену таблетку, Вега почувствовал, что сделал первый шаг к тому, чтобы вписаться в подразделение «Эпсилон» и в Двадцать вторую дивизию.

Конечно, главное – это бой, и скоро они познают его вкус.

«Тогда я покажу Галлахер, какой я на самом деле солдат».


Глава 1 | Тибериумные войны | Глава 3