home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



27. «ТОЛЬКО УЙТИ ТУДА…»

Бартини вышел на свободу весной сорок седьмого. Мы предположили, что он извлек из казанского тайника часть пергаментов и переправил их на берега Мертвого моря, — чтобы напомнить «филиусам» дорогу назад. Но подсказку могли понять и Консерваторы. В 1952 году, когда были найдены медные свитки, ученик Фулканелли Э.Канселье объявил, что недавно встречал Адепта в Париже. Бартини поступил в точности наоборот, — неожиданно для родных и друзей он переехал в Новосибирск. Там барон начал писать «Цепь». Первые слова этой рукописи свидетельствуют о грозящей автору опасности: «Наступил год 2952 — может быть, последний год моей жизни». В рукописи видно, что первая двойка переправлена с единицы.

Три раза Бартини уезжает из столицы и возвращается снова. Значит, петроградский «Диск», дом Волошина в Коктебеле, балаклавский маяк, Кривоарбатский переулок и Барвиха были лишь вестибюлями истинного «вокзала». Это место должно быть зашифровано с особой тщательностью.

Читатели старшего поколения хорошо помнят научно-фантастический роман Юрия Долгушина «Генератор чудес» (1939). Он был опубликован незадолго до войны в журнале «Техника-молодежи», а в 1958 году издан отдельной книгой — под названием «ГЧ» и с предисловием И.Ефремова. В романе Долгушина рассказывается об изобретении аппарата, усиливающего излучение мозга. Первоначально аппарат создавался для превращения одного металла в другой (алхимия!), но затем направление поиска изменилось. С помощью этого прибора профессор Ридан и его ученик Тунгусов проделывают многие чудеса, приписываемые древним магам — воскрешение из мертвых, телепатию и управление человеческими массами.

Кто же послужил прототипом профессора Ридана — современного алхимика? В главе «От автора» сообщается, что в профессоре Ридане отразились черты нескольких реальных людей, а его ученик Николай Тунгусов списан с Николая Афанасьевича Байкузова. Обычному читателю такие сведения не нужны, но они необходимы дешифровщику: инженер-радист Н.А.Байкузов был другом и учеником Бартини. В конце тридцать седьмого года он готовился к кругосветному перелету на «Сталь-7». После ареста конструктора экипаж спас прекрасную машину, настояв на продолжении испытаний. Далее цитируем историка авиации В.Шаврова: «После ряда испытательных полетов „Сталь-7“, проведенных летчиками Н.П.Шебановым, В.А.Матвеевым с участием инженера-радиста Н.А.Байкузова, были совершены беспосадочные полеты 28 августа 1938 г. по маршруту Москва — Симферополь — Москва». Словом, мы не очень удивились, обнаружив Юрия Долгушина в списке «Атона».

В сюжет романа вплетены все известные нам сигнальные слова — «диск», «маяк», «грибы», «алхимия», «шифр». Появляется и стальная амфибия: до сего дня единственной такой машиной остается бартиниевский «ДАР». Профессор, воскрешающий свою дочь — это явный намек на Иисуса, вернувшего к жизни Лазаря, дочь Иаира и сына наинской вдовы.

Первым из учеников Иисуса был Апостол Петр. «Петрос» — «камень», а фамилия ридановского ученика напоминает о небесном камне, упавшем на Землю. Деревня, в которой родился Тунгусов, была затоплена Московским морем. Там, где он пас коров, вырыли канал — «величайший из водных путей, созданных человеком». Очевидно, автор указывает на местность, расположенную к северу от столицы, — неподалеку от устья канала Москва-Волга и нынешней Дубны. В Москву пастушок добирался несколько дней — шел по «по изрытому временем шоссе», держа направление «на полдень». Взгляните на карту Подмосковья: это может быть только Дмитровское шоссе.

Нашу догадку подтверждает эпилог «Лезвия бритвы» — романа, рассказывающего о поиске таинственного камня. На протяжении целой страницы героиня вспоминает эпизод, совершенно не связанный с сюжетом: поздним вечером она вышла за околицу какой-то подмосковной деревни и «шла навстречу звездам». Автор дает четкие ориентиры — «из-за леса поднимался серп месяца», а «слева от меня медленно угасала бледная поздняя заря». Следовательно, она идет на север. Затем девушка садится на камень (!), и Ефремов снова уточняет направление: «Убегающая в темную даль дорога и непроглядный лес становились преддверием ожидающей меня тайны. Только уйти туда. и идти долго, правее зари и левее луны…».

На загадочную местность у реки Дубны намекает и Булгаков: «Маргарита увидела широкую дубовую кровать со смятыми и скомканными грязными простынями и подушкою. Перед кроватью стоял дубовый на резных ножках стол…». Именно за этим столом Воланд играл в шахматы. Но: «Был еще один стол с какой-то золотой чашей…».

Почти половина романа посвящена испытанию Маргариты. Все начинается со сна, в котором она видит мастера, и он «манит се рукой, зовет» в какую-то ужасно нехорошую местность. Между тем, в ранних вариантах это место выглядит совершенно иначе: теплое море (неподалеку от Москвы!), чудесный песчаный пляж. уютные домики и уже упомянутые летающие лодки, которые в следующей главе названы просто аэропланами. А в рукописи 1933 года они сделаны из… дубовой коры! Позже в этой главе появился второй сон, где все происходит «далеко в деревне в глуши», и мастер манит свою возлюбленную в «странное темного дуба помещение». В тексте имелась и целая «группа дубков» — там, где прилетевшая на щетке Маргарита купается в реке.

В редакции тридцать седьмого года местность резко переменилась. Исчезли также летающие лодки и «темного дуба помещение», «группа дубков» была заменена на вербы. Но кое-что есть и в каноническом тексте — например, мимолетная столовая критика Лавровича, обшитая дубом. К тому же Лаврович ушел на реку: река и дуб!

А зачем автору понадобился свист Коровьева? Для того, чтобы в последней главе можно было вставить слова «дубовое дерево» и «речной трамвай»! В окончательном варианте романа Булгаков трижды повторяет, что таинственная клиника Стравинского расположена на берегу реки, — но какой? Перечитав главу «Шизофрения, как и было сказано», мы обнаружили второй слой шифра: получается, что Ивана везли совсем не в Барвиху, а строго на север — по Дмитровскому шоссе, к… Иваньковскому водохранилищу! Есть и намек на Дмитлаг, располагавшийся поблизости от устья Дубны: «какие-то заборы с караульными будками». Только здесь и могла быть «земля, исполосованная каналами», которую видел Рюхин, возвращаясь в Москву.

Обратите внимание на полное имя «великого комбинатора» — Остап-Сулейман-Берта-Мария. А в самом начале «Двенадцати стульев» воробьяниновской теще снится «девушка Мари». Дева Мария? Между тем, в Дубне есть церковь Похвалы Пресвятой Богородице. Она построена на Ратминской стрелке — узком полуострове между Волгой и устьем Дубны. Бендер и Воробьяни-нов отправляются в плавание по великой реке (гл. «Волшебная ночь на Волге»). А в начале своей автобиографической киноповести Бартини пишет о далеком предке по имени Ра-Мег, жившем на берегу какой-то реки. «Мег» — «большой», Pa — древнее имя Волги. «Большая Волга» — пристань возле Дубны!


26. «ЛОВЕЦ ЧЕЛОВЕКОВ» | Тайна Воланда | 28. ГОРОД N