home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


12

Когда она покончила с последними предсвадебными хлопотами, часы показывали восемь вечера. Рэндалл, как ей сообщили, отбыл на некую деловую встречу, так что ужинать Джессике пришлось в одиночестве.

Сейчас она лежала в кровати под кровом ненавистного ей замка и никак не могла понять, почему все еще находится здесь, а не летит домой. Или могла? Джессика провела рукой по лицу: щеки были влажны от слез.

Много лет назад она свыклась с мыслью, что их с Рэндаллом ребенку просто не суждено было появиться на свет. Врачи наперебой уверяли, что с последующими беременностями, скорее всего, никак проблем не возникнет. И она даже заставила себя поверить, что все — к лучшему. Став матерью-одиночкой, она ни за что не сумела бы доучиться в университете, к тому же ей очень не хотелось, чтобы ее ребенок рос незаконнорожденным, потому что его отец отрекся от его матери.

Джессика упорно внушала себе, что в один прекрасный день встретит молодого человека, который даст ей возможность почувствовать себя любимой, желанной и защищенной. У них будут еще дети, много детей, и когда-нибудь она поймет, насколько поверхностным, надуманным и несерьезным было ее чувство к Рэндаллу.

Да, Джессика в это верила. Вплоть до сегодняшнего дня. Вплоть до того момента, когда двери ее тюрьмы распахнулась — и она вдруг осознала, что не хочет свободы, ибо некая часть ее по-прежнему тоскует о Рэндалле и по-детски верит в волшебные сказки. Сказки, в которых принц влюбляется в пастушку и берет ее в жены. Сбросив одеяло на пол, Джессика встала с кровати и надела халат.

Двигаясь словно автомат, молодая женщина неслышно прошла покоями замка и, выйдя во двор, побрела по мощеной дорожке, вся во власти мучительных воспоминаний. Жестокие разоблачения баронессы разбередили незажившую рану, и в груди ее вновь воскресла тупая, ноющая боль. Она бежала из Финдхорн-хауса, ослепленная отчаянием, гонимая уязвленной гордостью, а оказавшись в университете, повела себя так, как если бы ровным счетом ничего не произошло. Как если бы сердце ее не разрывалось от непереносимого горя. Не в состоянии ни есть, ни спать, Джессика сосредоточилась на занятиях, избегая общения со сверстниками, отгородившись от всех развлечений, — и каждую неделю писала отцу о том, как нравится ей развеселая студенческая жизнь и нескончаемая череда вечеринок, на которых молодые люди наперебой оказывают ей знаки внимания…

О, как далеки были от истины эти нарочито жизнерадостные письма! Джессика жила едва ли не отшельницей, и если не занималась в библиотеке с раннего утра и до закрытия, то запиралась в своей комнате в общежитии и готовилась к очередному экзамену.

О том, что беременна, Джессика узнала довольно скоро и готова была плясать от радости. О, эти несколько блаженных недель, в течение которых она с замирающим сердцем представляла себе, как станет качать на руках ребенка от любимого мужчины. Она мечтала, она строила планы… Да, Рэндалла она получить не может, зато у нее будет ребенок Рэндалла, его маленькая копия, его сын… Джессике очень хотелось, чтобы родился мальчик. Мальчик, как две капли воды похожий на отца. Крохотный Рэндалл, который будет принадлежать ей целиком и полностью, безоговорочно. Как она станет любить малыша, больше жизни станет любить!

Она совсем забросила учебу, отложила в сторону книги и целыми днями просиживала в кресле, мечтая о радостях материнства, благоговейно предвкушая момент, когда впервые возьмет сына на руки. Она даже начала вязать крохотные чепчики и пинеточки! Житейской прозе — мыслям о том, на что она будет содержать ребенка и что именно скажет отцу, — не было доступа в ее волшебный мир фантазий и грез. О практической стороне дела она подумает позже.

Однако все ее воздушные замки рухнули в одночасье, когда, вся во власти мечтаний, она шагнула на проезжую часть, не посмотрев на светофор.

До этого момента она была подростком, приходящим в восторг от своей избранности, ведь она носила ребенка Рэндалла, а несколько дней спустя покинула клинику взрослой женщиной, страдающей от двойной утраты — любимого мужчины и ребенка, которому не суждено было появиться на свет…

Джессика присела на край колодца и свесила руку вниз, к далекому темному пятну воды, в котором отражался тонкий серпик луны. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. За ней еще одна. Молодая женщина закрыла лицо руками. Нет, нельзя плакать, ни в коем случае нельзя…

— Джесс…

Вздрогнув при звуке знакомого голоса, Джессика вскочила на ноги — бежать, скорее бежать! Но Рэндалл оказался проворнее: он схватил ее за плечи, развернул к себе лицом и обнял.

— Джесс… Джесс… Не плачь… ну пожалуйста, — зашептал он ей на ухо.

Она не могла прийти в себя от удивления: Рэндалл держит ее в объятиях, укачивает, утешает!.. И чувства, столь долго обуздываемые, разом вырвались на волю, сокрушили все тщательно возведенные преграды. Джессика зарыдала, зарыдала безудержно, сотрясаясь всем телом, на груди у мужчины, благодаря которому на миг вспыхнула та крохотная искорка жизни, которой, к сожалению, не суждено было разгореться.

— Мне… мне и в голову не могло такое прийти, — всхлипывала она. — Я думала, что не случилось ничего страшного… Я так мечтала об этом ребенке, так мечтала!..

— О Господи, Джесс… Пожалуйста, успокойся…

Рэндалл крепче прижал ее к себе. Она чувствовала, как колотится в груди его сердце — гулко, быстро, — и жадно вбирала в себя его тепло и силу. Слезы разом иссякли, приступ безысходного горя прошел и наступило блаженное облегчение.

— Джесс, у тебя будут еще дети. Я понимаю, это не заглушит той боли, которую тебе пришлось пережить. Я вынужден был позволить тебе уехать, я не мог поступить иначе… Но ты не представляешь, как я жалел…

— О том, что позволил мне себя соблазнить, да? — тихо докончила за него Джессика.

— Ага, все-таки признаешь, что это твоих рук дело… И не только рук.

Она потупилась.

— Я была ужасно наивна. И с ума по тебе сходила. Слепой бы, и тот догадался, что я чувствую.

— Ты изображаешь дело так, словно чувства были односторонними. Да вовсе нет! Я никогда не отрицал и отрицать не стану, что в моих глазах ты — самая прекрасная, самая желанная из женщин… —

Рэндалл прервался и остановил на ней долгий, проникающий в самую душу взгляд.

Джессика затаила дыхание. Сердце беспомощно затрепыхалось в груди, в горле стоял комок. Она вроде бы собиралась что-то сказать Рэндаллу. Что-то очень важное…

— Ты просто не представляешь, как я ревновал ко всем этим твоим вымышленным воздыхателям!

— Правда? — еле слышно спросила она, застенчиво глядя на него из-под ресниц.

— Еще бы! — с чувством подтвердил Рэндалл.

Джессика ощущала тепло его дыхания на своем лбу, щеке, губах…

— Рэндалл, — тихо прошептала она, не то протестуя, не то умоляя. Да расслышал ли он? Или был слишком занят, наслаждаясь сладостью ее губ?

— Помнишь, как мы предавались любви в первый раз?

— Да… — еле слышно произнесла Джессика.

— Ты так трепетала в моих объятиях, дрожала всем телом…

— Мне так тебя хотелось…

Вот и сейчас в точности то же самое, поняла Джессика. Рэндалл потерся носом о ее нос и, просунув руку под халат, принялся ласкать ее грудь.

Она вздрогнула всем телом, точно от удара электрического тока, жадно подалась к нему. Молча, не говоря ни слова, Рэндалл подхватил ее на руки и понес в замок, темным силуэтом возвышающийся перед ними.

Он сам запер дверь ее спальни и неспешно подошел к кровати, на которую положил Джессику.

— Я о тебе весь вечер думал, — глухо прошептал он, склоняясь над ней и обнимая ладонями ее лицо. — А если уж совсем честно, я думал о тебе все время, днем и ночью, с тех самых пор, как увидел тебя во дворе замка.

— Я бы в жизни не приехала в Финдхорн-хаус, даже ради Клэр, если бы знала, что ты здесь. — Глаза Джессики потемнели до изумрудно-черного оттенка.

— Это судьба, — ответил Рэндалл. — Судьба вновь свела нас вместе, а ведь она ничего не делает просто так.

— Только не притворяйся, будто скучал по мне все эти годы, Рэндалл. — фыркнула Джессика. — Ты же собирался жениться на Клэр…

— Можно подумать, ты по мне скучала, — не остался в долгу он.

Джессика иронически изогнула бровь.

— Были времена, когда я все бы отдала за возможность сказать тебе, как я тебя ненавижу, — призналась она.

— Так скажи сейчас, — прошептал Рэндалл, осыпая ее шею поцелуями, легкими и невесомыми, точно касание перышка. Его чуткие губы продвигались все выше, а ладони уже легли на грудь, наслаждаясь их откликом.

Джессика тихонько вздохнула: каждое прикосновение его пальцев пробуждало в ней желание, не подвластное ни разуму, ни воле. А Рэндалл между тем нежно — о, как нежно! — завладел ее рукой. Миг — и он в свою очередь задрожал от неизъяснимого наслаждения, которое даже не пытался скрыть.

— Помнишь, как ты впервые ласкала меня? — хрипло спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты была такая робкая, такая застенчивая, всего боялась… И в то же время тебе хотелось доставить мне удовольствие… Ты целовала меня. О, эти легкие, нежные, мучительно-сладкие поцелуи, только распаляющие жажду…

Рэндалл застонал. Сердце его колотилось в груди словно паровой молот.

— Кажется, это было так давно, едва ли не в прошлой жизни, — вздохнула Джессика.

— Много жизней назад, — согласился Рэндалл. — Или только вчера?

Он вновь обнял ладонями ее лицо.

— Джесс! О, Джесс! — И с глухим рыком припал к ее губам с жадным, неистовым поцелуем. Язык его властно раздвинул ей губы и скользнул внутрь.

С каждым прикосновением, с каждым поцелуем она все больше подпадала под его власть. Но как охотно, с каким самозабвением принимала Джессика эти оковы!

Когда наконец она вытянулась, обнаженная, на кровати, а Рэндалл склонился над ней, она на краткий миг удержала его, пристально глядя ему в лицо, глаза в глаза. Да, он чувствовал то же, что и она. Да, и его захлестнула и закружила неодолимая волна страсти.

— Джесс, так было суждено, — тихо произнес Рэндалл, ласково целуя ее в губы. — Этого не могло не случиться… Мы, ты и я, предназначены друг для друга. — И он вновь припал к ее губам, на сей раз с поцелуем куда более глубоким и требовательным. — Ты и я…

Теперь уже она потянулась к нему, жадно отвечая на его поцелуи, всем своим существом требуя большего. Рэндалл опустил голову и нежно куснул ее сосок — так нежно, что Джессике померещилось, будто она и впрямь тает, словно мед под солнцем. Она пронзительно вскрикнула, не в силах более выносить сладостной пытки ожидания, обхватила ладонями его бедра и резко потянула вниз, на себя.

— Джесс… — В устах Рэндалла ее имя прозвучало тихим стоном наслаждения.

И отзвук имени еще не угас в тишине спальни, как одним властным, мощным движением он вошел в нее. Джессика приняла его радостно и жадно, подстраиваясь под нарастающий ритм и с каждым мгновением приближаясь к долгожданному апофеозу наслаждения…

Когда она проснулась под утро, Рэндалл по-прежнему был рядом и столь же радостно и жадно откликнулся на дразнящие прикосновения ее рук и губ. Джессика вновь ласкала его куда увереннее, нежели впервые, шесть лет назад. Ведь теперь инстинкт любящей женщины подсказывал ей, как добиться желанного ответа и как сполна насладиться его возбуждением и его содрогающимся от страсти телом…

— Через два дня мы поженимся, — прошептал Рэндалл, прижимая ее к себе.

— Да, — коротко подтвердила Джессика, поудобнее укладывая голову на его плече.

— А через девять месяцев…

— Не надо, не продолжай, — перебила она его. — Мне сейчас так хорошо, а твои слова невольно заставляют вспоминать прошлое.

— Тебе следовало известить меня, — мягко упрекнул Рэндалл, которому признание Джессики стоило больших душевных мук.

— Но как я могла? — возразила она. — Ты отказался от меня. И я почувствовала себя отвергнутой, никчемной, ненужной…

— Я поступил, как мне подсказывало чувство долга, — очень серьезно ответил на это Рэндалл. — Ты была так молода… Я подумал… Меня уверили, что твои чувства — это подростковая влюбленность, не более, и лучше для нас обоих — разойтись в разные стороны и жить каждому своей жизнью, прежде чем наш роман зайдет слишком далеко.

— Тебя уверили? И кто же, позволь узнать? Уж не баронесса ли Арбакл? — спросила Джессика.

По лицу Рэндалла она поняла, что ему не хочется свидетельствовать против тетки, и, щадя его чувства, Джессика не стала требовать ответа, а продолжила:

— Скорее всего, ты об этом даже не подозревал, но уже тогда она собиралась выдать за тебя Клэр.

Рэндалл покачал головой, окончательно укрепляя Джессику в убеждении, что он и впрямь понятия не имел о планах баронессы.

— Клэр в ту пору было всего десять, — напомнил он. — А я был на пороге совершеннолетия, мне предстояло вступить в права наследования и занять место в парламенте. Тетя и все прочие родственники хором твердили, что первейший мой долг перед самим собой, перед покойными отцом, и дедом, и перед всей Шотландией — позаботиться о процветании графства и о благосостоянии соотечественников. Меня призывали посвятить этому все силы и не брать на себя посторонних обязательств. Нет, Джесс, ты, наверное, ошибаешься, — сказал Рэндалл. Она не стала его разубеждать. Равно как и спрашивать, отчего он сам не объяснил ей всего этого, не сказал прямо о своих чувствах, а прислал к ней жестокую леди Юфимию. Вместо этого она снова положила голову ему на плечо, закрыла глаза и предалась мечтаниям…


* * * | Зачеркнуть прошлое | cледующая глава







Loading...